Коробка сладостей

      Секби уборку всегда откладывал максимально далеко в свои планы — чаще всего на месяц или два — а даже если и убирался, то больше поверхностно, без глобального разгребания шкафов. В этот раз наведение порядка выпало на конец октября.       Ну и тут всё как у всех: начинаешь просто с разгребания вещей и одежды, а заканчиваешь в куче старых безделушек, рассматривая те самые билеты на тот самый концерт, на который ходил с теми самыми людьми.       Секби, кажется, забрался чуть ли не в Нарнию, наконец вытаскивая с самого дольнего угла шкафа старую и местами помятую коробку из-под обуви. Толстый слой пыли и цифра «33» в графе «размер обуви» значили, что этому «сундуку» очень много лет. Мужчина нахмурился, садясь на пол и силясь вспомнить, что там может находится. Долго ломать голову он, в принципе, не захотел и без лишних раздумий открыл коробку. Там лежали чеки, открытки, маленький блокнотик, простой карандаш, мятая красная бандана, куча фантиков и много чего ещё, что перечислять будет невероятно долго.       Взгляд первым делом падает на яркую ткань. Она совсем небольшая, местами с пятнами и выцветшая. Руки сами тянутся к ней, аккуратно сминая. Воспоминания накрывают мужчину с головой, будто он открыл не коробку из-под обуви, а ящик Пандоры.       Бандана, в прямом смысле, как красная тряпка, теперь занимает все его внимание. Возможно её носил какой-то пират…

***

      Секби стоял на улице возле Джаста и Алфедова, ожидая последнего друга. Хэллоуинская ночь только начиналась и нужно было спешить, чтобы собрать как можно больше конфет. Им, на самом деле, очень повезло с погодой — стояла относительно теплая ясная ночь с едва ощущаемыми намеками на ветер.       — Ну где он? — буркнул недовольно шестилетний Джаст, поправляя вампирский плащ.       — Не знаю… — вздохнул Алфедов в костюме скелета, — А это не он бежит?       К компании в припрыжку спешил мальчуган заметно меньше ростом, но того же возраста, что и остальные. На нем была какая-то рваная жилетка, штаны, в руках крючок от вешалки, а на голове красная бандана.       — Клеш, ну наконец-то! — вскинул руки Секби, — Чего так долго?       — Вот — мальчик протянул вперёд металлический крюк, гордо вскидывая подбородок, — откр’учиваться никак не хотел. Пр’ишлось папу пр’осить помочь.       — А ты у нас типо… — вступил в диалог Джаст, подходя ближе и рассматривая друга.       — Я Пир’ат! — чуть картавя произнёс Клеш.       — Ага. Калибиского моля? — саркастично произнёс Секби, от чего все рассмеялись.       — Я этот кр’юк сейчас знаешь куда тебе запихаю — нахмурился мальчик, медленными шагами надвигаясь на друга.       Секби тут же бросился бежать под дружный смех друзей и крики Рейка. Всем было весело, а Хэллоуинская ночь только начиналась.

***

      Секби чуть потер в руках старую ткань. Сейчас он давно не мальчик, да и друзья давным-давно разъехались. Воспоминания волной ностальгия растекались в душе. Тогда в детстве мир казался добрее, краски — ярче, а дружба — вечной.       Парень чуть грустно улыбнулся, откладывая бандану в сторону — стоило привести её в порядок. После взгляд упал на фантики. Сверху лежала бумажка с надписью «ириска» и с витиеватыми узорами. Секби помнил эти конфеты — не одна пломба и не один зуб стали жертвой этого лакомства.

***

      Он тогда сидел на каменной ограде с Джастом. Они уже оббежали свою сторону улицы и теперь ждали оставшихся друзей. Секби копался в своей корзинке, перебирая конфеты, что ему дали. Джаст же сидел больше понурый, нервно покачивая ногами.       — Ты чего такой кислый? — не понимает Секби, обращаясь к другу, — Держи вот.       Мальчик протягивает горсть ирисок, что так любил Джаст. Тот, будь его воля, ел бы их пачками, но сейчас от чего-то скривился.       — Не, спасибо. Наелся уже — печально произнёс друг, а затем открыл рот шире, — хватит их с меня.       На месте, где только вчера был клык, сейчас зияла дыра и чуть окровавленная десна. Джаст закрыл рот и отвернулся, нервно поправляя воротник вампирского плаща.       — Мало ли съем и остальные зубы посыпятся — пробурчал он, — а я еще месяц назад думал, что наряжусь в вампира.       — Да ладно тебе — по дружески бьет его в плечо Секби, — зато быстрее коренной вырастет. Острее молочного и точно навсегда. Ты вспомни, как я с твои братом подрался и у меня все передние посыпались.       — Да… — улыбнулся Джаст, — Алфедов тогда так по шее получил от дяди Альцеста за то, что тебя избил.       — Это кто кого избил! — воскликнул Секби, вскакивая, от чего Джаст только громче рассмеялся.       Алфедов и Джаст были братьями, а точнее погодками. Внешне и по характеру отличались они очень сильно, единственное, что их роднило это блондинистая шевелюра и дядя Альцест, который следил за ребетней.       Джаст вообще в их компании был самым младшим хоть и не намного. С братом они привычно вздорили, иногда доходя до драк. В это время обычно вмешивался Секби. Тот считался старшим, хоть и всего на пол года, но старался вести себя подобающе — так по крайней мере учил его Сантос. Джаст же в этом видел какое-то спасение, поэтому старался держаться ближе старшего друга, чем Алфедова.       — Ладно, погнали этих искать. Чего они так долго — буркнул Секби, отходя от ограды и упирая руки в бока…

***

      Фантик тихо шуршал между пальцами, пока в голове роились вопросы. Что случилось потом? Как дела сейчас? Помнят ли или забыли?       Секби заметно поник, откладывая, казалось бы, бесполезный кусок бумаги. Тогда был их последний совместный Хэллоуин. Спустя полгода он с родителями переехал в другой город — началась новая жизнь. Он пытался звонить и Джасту, и Клешу, и Алфедову и даже дяде Альцесту, но скоро и это сошло на нет. Детская дружба, к сожалению, заканчивается быстро, как упаковка любимых конфет.       Секби встряхнул головой, отгоняя тоску. Ему уже давно не семь лет, нужно жить дальше. Один фантик полетел в сторону, а его место занял другой. Это была прозрачная упаковка от леденца с чёрными пятнами глаз и рта призрака.

***

      — А я говор’ю похож — восклицает Клеш, смотря то на Алфедова, то на леденец в виде приведения — вон такой же чёрно-белый.       — Джаст тоже чёрно-белый! Почему я? — злится мальчик, тыча пальцем в брата.       — Я вампир, а не призрак вообще-то.       — А я вообще-то скелет — кривляет его Алфедов.       От чего начался этот спор и чем он закончился Секби не помнил. Они часто так ругались и иногда доходили до драк — тогда приходил Альцест или Сантос и — нет, не мирили — давали ещё по шее сверху, чтобы «вели себя порядочно». Порядочно, к слову, они себя никогда и не вели.

***

      Секби закрывает коробку, к черту откидывая её подальше, не давая памяти полностью проиграть эту «запись». Там еще много вещей — много воспоминаний, которые ощущаются как упущенные возможности. Сколько лет прошло? Десять? Двадцать? В пору забыть об этом, но воспоминания не уходят. Ноют, как зубы после съеденной горы сладостей ночью особо удачного Хэллоуина. И на календаре как на зло октябрь.       Перебороть себя не получается, и Секби снова берёт в руки злосчастную коробку. Глаза жмурит, наугад шарит среди вещей и вытягивает «новое старое воспоминание».       Маленький детский блокнотик размером меньше ладони кажется издевательством от злого рока. С ним связано много воспоминаний, но ценность его в другом. Секби в детстве всегда старался быть серьезным, вести важные супер взрослые записи и прямо как родители иметь свою записную книжку со «связями». Связей, правда, было не так много, но это и не важно.       В блокноте кривым детским почерком были написаны имена, а через тире номера телефонов: родители, старший брат Сантос, дядя Альцест, и так далее. Те самые «далее», с которым были связаны предыдущие воспоминания.