Династия.

***

Фугаку Учиха шёл по коридору в свой кабинет ровно так, как делал это каждый рабочий день: размеренно, с уверенным взглядом, в котором почти никогда не угадывалось сомнение. Год оказался успешным: прибыль компании била рекорды, сделки закрывались одна за другой, конкуренты отброшены. Это была победа, достойная отражения в цифрах, но для Фугаку всего лишь цифры не были самоцелью. Для него важнее было признание, уважение старых домов, тех семей, чьи корни уходили в столетия, чей шёпот… мог закрыть одну дверь и открыть другую. Он вошёл в кабинет. Панорамные окна отбрасывали на пол сетку серых улиц Токио — город, который никогда по-настоящему не спит. На столе лежал отчёт финансового отдела, аккуратно сложенный в папку, но сейчас этот документ казался мелочью: мысли Фугаку скользили дальше, вдаль — туда, где вершатся судьбы и заключаются союзы. Он понимал, что нынешний успех компании — не конец, а лишь новая вершина, за которой всегда идёт следующая. И чем выше поднимаешься, тем больше тех, кто жаждет увидеть, как ты оступишься. Старые семьи, которые десятилетиями владели половиной города, не принимали тех, кто разбогател «слишком быстро». Для них Учиха всё ещё оставались выскочками. Фугаку не раз слышал за спиной холодные слова — «новые деньги», «амбициозные, но не из наших». И именно поэтому он всё чаще задумывался о браке — не ради личного счастья, а ради стратегического союза, способного навсегда закрепить имя Учиха среди старых династий. Телефон на столе завибрировал. Голос секретаря прозвучал спокойно, но в нём угадывалось напряжение: — Господин Фугаку, госпожа Минами прилетала в Токио и прибывает сегодня вечером. На мгновение в лице Фугаку мелькнула безмятежная решимость — именно этого визита он ждал. Минами — одна из тех фигур, чьё имя отзывалось в деловых кругах как гарантия статуса. Её род владел банковской сетью и имел коридоры влияния, куда не всегда могли заглянуть новые богачи. Фугаку откинулся в кресле и сдержанно дал распоряжение: — Передай прислуге, чтобы всё подготовили к вечеру. И позвони Саске — пусть сегодня будет дома. Вечером в доме Учиха стояла лёгкая напряжённость. Прислуга бесшумно расставляла блюда, доводя каждую мелочь до безупречного вида. Сыновья уже были готовы — на них идеально сидели костюмы, подобранные слугами. Фугаку стоял у окна с сигарой в руке и молчал. За столом сидели оба: Итачи — как всегда собранный и спокойный, его поза и лицо говорили о человеке, привыкшем держать себя под контролем. И Саске — тоже сдержанный, но с хмурым лицом, губы плотно сжаты, взгляд упрямый. — Ты же говорил, что она вернётся только через неделю, — проговорил Саске, не отрывая взгляда от телефона. В его голосе слышалось раздражение и усталость — усталость от новых обязательств, от игры на публику и роли «идеального наследника», навязанной ему, едва их семья вошла в круг крупных богачей. Фугаку даже не повернул головы. Он спокойно вдохнул и сказал: — Без разницы, сейчас или через неделю. Это всё равно бы случилось. И чем раньше мы получим эту возможность, тем лучше. Поэтому не упирайся, Саске, и будь вежлив. Саске наконец отложил телефон и поднял глаза. — Возможность чего? — резко бросил он. — Неужели тебе и так мало того, что наша компания уже имеет огромное состояние? Или так сильно хочется оказаться среди «старых денег»? Итачи слегка нахмурился, но промолчал, очевидно не желая раздувать конфликт ещё сильнее. Фугаку медленно повернулся к сыну. — Иногда, чтобы выжить, — произнёс он твёрдо, — нужно идти на уступки. Это часть игры. Тем более Минами — женщина достойная, спокойная, с хорошим именем. Она тебе понравится. — Ну да, про маму ты, видимо, уже забыл, — напомнил Саске с горечью, глядя в сторону. Фугаку нахмурился и уже хотел ответить, но Итачи вмешался первым: — Хватит, Саске. Отец делает это ради нас. Чтобы в будущем нам не пришлось сражаться за место среди этих акул, — сказал он спокойно, явно стараясь сгладить напряжение. — Делайте что хотите. Только меня не трогайте, — отрезал Саске и отвернулся. Фугаку устало выдохнул и снова затянулся сигарой.

***

Тем временем в другом конце города происходил разговор не менее напряжённый. Госпожа Минами сидела на заднем сиденье чёрного автомобиля. Водитель вёз её сначала в офис, а затем — в дом Учиха. — Наоки, я сказала и повторяться не стану. Через час ты должна быть там. Только посмей не прийти — всё закончится так же, как в прошлом году, — произнесла она холодно. — Да-да, мама, перестань, — равнодушно отозвалась девушка. — Твои угрозы уже не впечатляют. Всё, кладу трубку. Минами не успела даже договорить, чтобы напомнить дочери надеть что-то поскромнее — в трубке уже раздались короткие гудки. Она на секунду прикрыла глаза, стараясь сохранить самообладание, и тихо пробормотала себе под нос: — Эта девчонка когда-нибудь меня погубит. Она медленно убрала телефон в сумочку, откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. Сегодняшний вечер мог стать началом новой главы — тщательно просчитанной и выгодной. Её банковская группа, доставшаяся по наследству как единственной наследнице, в последнее время теряла позиции. Акции слегка колебались, инвесторы снова начали тревожиться — впрочем, не впервые. Положение можно было спасти только союзом с кем-то сильным, с современным взглядом и без излишней сентиментальности. И таким человеком был Фугаку Учиха. Она отлично помнила тот банкет, где впервые увидела его. Тогда он сразу привлёк её внимание — сдержанный, собранный, с тем особым типом харизмы, который ощущаешь без слов. Мужчина, привыкший контролировать ситуацию и не разбрасываться словами. Узнав, что он холост, Минами даже удивилась. Обычно таких мужчин светские львицы и охотницы за деньгами разбирают быстро — либо они сами держат кого-то «в тени». Но, как она позже разузнала у подруг, любовницы у него не было. Когда же Фугаку сам предложил ей встретиться лично, удивление уступило место холодному интересу и расчёту. Она быстро оценила ситуацию — игра явно поворачивалась в её сторону, и упускать такую возможность было бы глупо. Теперь единственное, что вызывало у неё лёгкую тревогу, — его сыновья. Точнее, младший. О нём она уже слышала: закрытый, упрямый, всё делает по-своему — без лишних споров, но и без малейшего желания кого-либо слушать. Прямо как её дочь — такая же заноза. Минами лишь надеялась, что этот мальчишка не будет мешаться и не испортит то, что она так тщательно выстраивала.

***

В доме Учиха прислуга уже закончила последние приготовления. На длинном столе стояла безупречная сервировка, в воздухе чувствовался лёгкий запах сигары и полированного дерева. Итачи поправил запонки от Cartier на манжетах рубашки, а Саске стоял, как статуя, с видом человека, которому всё происходящее глубоко безразлично. Снаружи раздался звук подъехавшего автомобиля. Фугаку первым направился к выходу. — Минами, рад тебя видеть, — сдержанно улыбнулся он и коснулся губами её руки. От этой картины у Саске внутри будто что-то вспыхнуло — не раздражение даже, а странная, непрошеная досада. Он всё же молча поклонился, как полагалось, сохраняя внешнее спокойствие. Итачи поклонился вслед за братом. — Фугаку, я тоже очень рада, — сказала Минами с лёгкой, отточенной улыбкой, которая больше напоминала жест вежливости, чем искренность. На ней было чёрное, элегантное, но сдержанное платье от Valentino, подчёркивающее фигуру без намёка на вычурность. Туфли от Jimmy Choo тихо поблёскивали при каждом шаге. Макияж — лёгкий, почти незаметный, с мягким сиянием кожи и естественным румянцем. Выглядела она моложе своих лет — конечно, ведь не зря сделала несколько операций в прошлом году в Сеуле, после очередного развода. Волосы у неё были короткие, подстриженные в каре и уложенные плавной дугой. Минами перевела внимательный взгляд на сыновей Фугаку — сверху вниз, оценивающе, будто взвешивая каждое их движение. В её глазах мелькнул интерес. — Твои сыновья совсем не похожи на тебя. Но выглядят как достойные наследники, — заметила она с одобрением. Фугаку коротко взглянул на них, а затем снова повернулся к ней. — Да, они пошли в мать, — ответил он. — Но давай не будем об этом. Пойдём в дом. Он остановился у машины и огляделся.  — А где твоя дочь? Я думал, она придёт с тобой. — У Наоки сегодня было соревнование по теннису, поэтому она немного задерживается. Но скоро будет здесь. Прости за такую невежливость, — соврала Минами. Она делала это почти машинально — за годы привыкла сглаживать острые углы, прикрывая выходки дочери. — Мы подождём, — ответил Фугаку с вежливым пониманием. — Спорт важен для каждого, особенно в юности. В этом нет ничего страшного. Он говорил спокойно, но в глубине глаз мелькнуло недовольство. Ведь терпеть не мог опозданий — сам привык жить по расписанию и требовал того же от других. — Проходи, — сказал он, открывая дверь и пропуская женщину вперёд. Минами переступила порог и невольно огляделась. Особняк Учиха поражал размерами и вкусом. В нём всё было новым — идеально выверенные линии, приглушённый свет, красивая мебель в тёплых тонах, мрамор и дерево, оформленные с утончённым чувством. — У вас прекрасный дом, Фугаку, — похвалила она, пока прислуга снимала с неё пальто. Фугаку с гордостью усмехнулся. — Благодарю. Я потратил немало времени на поиски этого особняка и работу с дизайнером. Кстати, он был из Парижа. — Он перевёл взгляд на старшего сына. — Итачи помогал со многими деталями. Он любит порядок и замечает всё, что другие пропускают. — Минами-сан, проходите к столу, ужин уже готов, — вежливо произнёс Итачи и сам сел на своё место. Фугаку пододвинул стул, приглашая гостью сесть. Минами улыбнулась, сдержанно поблагодарила и аккуратно опустилась на место. Саске сел чуть поодаль, не сказав ни слова. Он даже не взглянул в её сторону — словно присутствие этой женщины было чем-то посторонним, не заслуживающим внимания. Минами принялась за еду и жестом попросила прислугу налить ей бокал вина. — Знаешь, Фугаку, — она чуть наклонилась и мягко взяла мужчину за руку, — я думаю, этот брак принесёт нам не только счастье, но и крепкий союз. Я в этом даже не сомневаюсь. Фугаку улыбнулся и чуть сжал её ладонь. — Я думаю точно так же, Минами. Мои сыновья были только рады, когда услышали эту новость. После этих слов Саске едва не поперхнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил есть, делая вид, что ничего не произошло. Итачи, заметив это, чуть усмехнулся, и обратился к женщине: — Минами-сан, ваша дочь ровесница Саске, как я слышал? — Да, Итачи. Думаю, они найдут общий язык. Я бы только порадовалась этому. — Она перевела взгляд на младшего Учиху. — Кстати, Саске, твой отец сказал, что ты перевёлся в новую школу — Рэйхо Гакуэн? Саске медленно поднял глаза и ровным, чуть отстранённым тоном ответил: — Да, перевёлся. Отец настоял. — Ты не пожалеешь, — сказала Минами, слегка улыбнувшись. — Наоки учится там ещё со средней школы. К тому же это лучшая академия во всей Японии. — Понятно, — коротко ответил он и снова вернулся к еде. Фугаку, заметив выражение его лица, взял слово: — Да, Минами. Я хотел, чтобы Саске окончил именно эту школу. Там он встретит тех, кто станет его окружением в будущем. — И ты абсолютно прав, — кивнула женщина, сделав небольшой глоток вина. — В Рэйхо Гакуэн учатся дети из самых старых и влиятельных семей. Лучше держаться ближе к таким — от общения с теми, кто привык считать стипендию богатством, всё равно никакой пользы. Думаю, Саске и сам это прекрасно понимает, — произнесла она с лёгким оттенком надменности. — К тому же уверена, его там примут с интересом. Твой сын, Фугаку, очень обаятелен, — добавила она уже с шутливой интонацией. — У Саске всегда хватало поклонниц, — с лёгкой усмешкой вставил Итачи, делая глоток бренди. Саске бросил на брата колкий взгляд, но промолчал. Фугаку покачал головой и произнёс своим привычно строгим тоном: — Сейчас не время думать о таких вещах. Саске должен сосредоточиться. Учёба начнётся через неделю, и я уже сказал ему готовиться. Я хочу, чтобы он пошёл по стопам Итачи и поступил в один из лучших университетов Америки. — Когда я услышала об этом, была искренне впечатлена, Фугаку, — сказала Минами, глядя на мужчину с одобрением. — Даже среди детей старых династий нечасто встретишь тех, кто поступает в Гарвард и заканчивает его с отличием. — Она перевела взгляд на старшего Учиху и добавила: — Это выше всяких похвал, Итачи. Саске тихо хмыкнул, но удержался от комментариев. — Не стоит, — ответил Итачи. — Там было много ребят, которые превосходили меня. — Не скромничай, — перебил его Фугаку, продолжая есть. — Именно поэтому я и хочу, чтобы Саске учился в Рэйхо Гакуэн. — Не могу с тобой не согласиться, Фугаку, — сказала Минами, откинувшись на спинку стула и сделав новый глоток вина. — А что насчёт твоей дочери? — поинтересовался он. — Наоки… интересная девушка, — ответила она после короткой паузы. — Она склонна к творчеству и всё никак не решит, какой университет выбрать. Думает о чём-то в Италии или, может быть, во Франции. — Понятно, — только и произнёс Фугаку, кивнув, но без особого выражения. В этот момент дверь особняка распахнулась, и по мраморному полу раздался отчётливый стук каблуков. Через несколько секунд в зал вошла дочь Минами — Наоки. На ней было длинное алое платье, плотно облегающее фигуру и подчёркивающее всё нужное — тонкую талию и бёдра. Глубокий вырез в области декольте добавлял образу не просто смелости, а почти демонстративной сексуальности. Высокие чёрные каблуки от Christian Louboutin отстукивали уверенный, размеренный ритм. Длинные тёмные волосы были собраны в гладкий хвост, а губы покрывала насыщенная красная помада. В одно мгновение все обернулись к ней. Итачи приподнял брови, даже не скрывая удивления. Саске непроизвольно окинул её взглядом с головы до ног и тоже слегка удивился. Фугаку сжал сигару в пальцах и чуть напрягся. Минами глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие, хотя в глазах уже мелькала раздражённая усталость. — Здравствуйте, Фугаку-сан, — спокойно поздоровалась Наоки, не глядя на мать, и, не дожидаясь приглашения, села рядом с ней. — Эм… Фугаку, — с трудом выдавила Минами, — это моя дочь, Наоки. — Очень приятно познакомиться, — сдержанно ответил Фугаку, скользнув по девушке строгим, оценивающим взглядом. — Взаимно, — небрежно бросила Наоки, а затем повернулась к прислуге. — Налейте мне бокал белого. Сухого. Прислуга кивнула и поспешно наполнила бокал. Саске всё ещё смотрел на девушку — взгляд был какой-то непонятный и странный. Затем перевёл глаза на отца: Фугаку, как обычно, сохранял хладнокровие, но Саске мог поклясться, что тот уже прокручивал в уме пару строгих замечаний насчёт её наряда. Итачи лишь мельком взглянул на Наоки, потом на брата и, не желая вмешиваться, спокойно продолжил есть. — Ну так вот, Наоки, — начала Минами с натянутой, чуть неестественной улыбкой. — Это сыновья Фугаку-сана. — Она указала на старшего. — Это Итачи. Старший сын. Ему двадцать один, недавно вернулся из Америки. Представь себе — закончил Гарвард с лучшими баллами. — Не стоит, Минами-сан, — мягко прервал её Итачи. Он перевёл взгляд с женщины на девушку. — Рад знакомству, Наоки. Наша будущая… свободная сестра, верно? Наоки сделала небольшой глоток вина и медленно посмотрела на него. — Гарвард, говоришь? — протянула она. — Интересно… Звучит как диагноз — «слишком занудливый». Итачи усмехнулся, но комментировать не стал. Он уже понял, что эта девушка — испытание посерьёзнее, чем его брат. Саске взглянул на девушку после её слов и сам не понял, что чувствует. То ли привычную неприязнь, которую вызывали у него многие подобные девушки, то ли странный интерес к тому, что она так дерзко и без стеснения говорила всё, что думала — прямо перед его отцом. Под столом Минами незаметно дёрнула дочь за руку и тихо произнесла: — Наоки, перестань. Это один из лучших вузов. Я бы предпочла, чтобы ты поступила именно туда. — Да-да, мама, мы уже это обсуждали, — отмахнулась она и снова отпила из бокала. Фугаку наблюдал за девушкой молча. По выражению лица было ясно: он уже понял, что с этим ребёнком будет куда труднее, чем ожидал. — Ладно, не будем спорить на эту тему, — спокойно произнесла Минами и указала на младшего сына. — Это Саске. Кстати, вы будете учиться в одной школе. Ему тоже семнадцать, как и тебе. Думаю, вы поладите. Девушка перевела взгляд на младшего Учиху и с интересом рассмотрела его. — Хм… Девочки в школе будут в восторге от такого личика… Хотя, сомневаюсь, что мы поладим. Не люблю мрачных типов. Итачи едва сдержал смешок, а Саске чуть нахмурился. Лицо Минами слегка дёрнулось — казалось, она держалась из последних сил, чтобы не сорваться прямо за столом. — Наоки, надеюсь, ты поможешь Саске обосноваться в новой школе. Он не из тех, кто легко сходится с людьми, но, возможно, твой темперамент растопит лёд… хотя бы на поверхности, — произнёс Фугаку с легким оттенком иронии. Девушка хмыкнула и, не глядя на него, бросила: — Вряд ли. — Почему это? — с интересом спросил Фугаку. Наоки посмотрела прямо на него, и в её взгляде уже не было вежливости. — Потому что «новым деньгам» не место в нашей школе. Он не вырос среди нас и не станет частью этого круга. Единственное, чем он обзаведётся, — это поклонницами. — Наоки, перестань! — не выдержала Минами. Фугаку даже бровью не повёл, оставаясь безмятежно спокойным. Итачи, напротив, чуть приподнял брови, мельком взглянув на брата. Саске сидел с холодным выражением лица, скрестив руки. Её слова его никак не задели — ему было всё равно, и на неё, и на этих новых одноклассников, — но где-то глубоко внутри всё же вспыхнуло раздражение от её тона. Наоки резко отодвинула стул и поднялась из-за стола, всё ещё глядя на Фугаку с надменно уверенным выражением лица. — Вы никогда не будете «среди нас». А этот брак, который вы планируете ради выгоды, долго не продержится. Как и все предыдущие браки моей матери. С этими словами она развернулась и быстро покинула комнату. — Фугаку, пожалуйста, не обращай внимания на её слова, — поспешно заговорила Минами. — У неё просто такой возраст, сам понимаешь. — Она повернулась к младшему сыну: — Саске, не принимай это на свой счёт. Обычно Наоки ведёт себя вежливее, видимо, сегодня она просто не в духе. — Мне всё равно на её слова, — равнодушно бросил он. — Ну и отлично, — натянуто улыбнулась Минами, явно пытаясь вернуть разговор в спокойное русло. — Не переживай, Минами, я всё понимаю, — спокойно сказал Фугаку, беря женщину за руку. — В этом возрасте дети часто бывают упрямыми. Но я всё равно думаю, что они поладят. Точнее, я уверен в этом. Саске хмыкнул после его слов и вернулся к еде. Минами облегчённо выдохнула и отпила из бокала вина. — Да, Фугаку. Ты прав. Всё это лишь временно, — ответила она, будто стараясь убедить в этом не только его, но и себя. Во дворе Наоки уже завела машину и собиралась сесть внутрь, как вдруг сзади послышался голос Итачи: — Наоки, постой. Она обернулась, посмотрев на него недовольным взглядом. — Чего тебе, старший Учиха? Итачи подошёл ближе и сложил руки в карманы. — Не стоит так себя вести в чужом доме. Тем более перед нашим отцом. Девушка усмехнулась и скрестила руки. — Тебе-то что? Решил сыграть в защитника папочки? — Да, именно, — спокойно ответил он. — Можешь грубить своей матери сколько угодно, но перед отцом прошу быть вежливее. — А что, если откажусь? — с вызовом бросила она, глядя на него сверху вниз. Итачи усмехнулся и слегка наклонился к ней. — Тогда придётся иметь дело со мной. Я не такой спокойный, как тебе кажется. — Как страшно, — произнесла она с издёвкой. — Я делаю то, что хочу. Всегда делала. Тем более ты и сам прекрасно понимаешь, что в этом браке один холодный расчёт. Я ненавижу всё это и не собираюсь притворяться. — Делай как знаешь. Но потом не удивляйся, если всё обернётся не по твоим правилам, — бросил он напоследок и направился обратно к дому. Наоки сдавленно хмыкнула и села в машину. Нажав на газ, она с громким выхлопом выехала со двора и направилась домой. По дороге мысли не утихали. Она понимала, что срыв был лишним, но злость не отпускала. В прошлые браки матери Наоки старалась не вмешиваться — держалась в стороне, вела себя так, как от неё ожидали. Но теперь — всё. Хватит. Её мать и так принадлежала к старым деньгам, но вела себя так, будто каждый новый союз — способ не потерять то, что когда-то было завоёвано фамилией. Вместо того чтобы развивать банковскую группу, она снова и снова перекладывала ответственность на очередного мужа — будто это могло вернуть ей контроль. Для Наоки это выглядело жалко. Она устала от того, как мать бесконечно меняет мужей, будто перчатки, наплевав на мнение собственной дочери. Очередной отчим для неё — просто случайный человек, который скоро исчезнет. А его сыновья — лишнее напоминание о том, что всё это снова повторяется.