Как Виру заработать пытался

      А я, уважаемые читатели, человек совершенно простой: увидел где-то выгоду — мигом её себе к руками да побыстрее прибрал. Да, уважаемые читатели, такой я не жадный и не циничный, а меркантильный. Меркантильный, между прочим, в лучшем смысле слова этого. Меркантильный человек — не жадный, а накапливающий внушительные финансовые средства, и появилось слово это в средневековье, так что не надо тут смеяться и веселиться от самодурства, кое можете мне приписать.       Свой нелёгкий жизненный путь начинал я в городке, что носит название славное Варуленд, и есть подозреньице, что происходит название города от короля нашего славного Вару — вот это и есть меркантилизм в его нынешней, худшей форме, а я не такой.       С самого детства проявлял я к деньгам интерес повышенный: например, случай был, как мне в детстве дали денежку родители мои славные на учебники, а я на эти денежки вложился в акции королевские. Королевские акции — очень, знать ли вам, хорошие акции, и прибыльные. Было мне тогда девятнадцать лет… да, классов у нас десять и выпуститься я должен был уж в шестнадцать лет славных, но пусть деньги я любил и арифметику, с трудом давались мне остальные предметы — меркантилизм я изучал; историю, математику, а остальные четырнадцать предметов, что у нас в программе есть, мне не пригодятся. Надеюсь.       Ну-с, детство детством, отрочество тоже, знать ли вам, отрочеством, а я поведаю истории из жизни нынешней, где у меня случились самые интересные истории.       Скажем, совсем недавно я торговался на площади Варуленда нашего славного. Вижу: идёт параллельно от меня какой-то прохожий, одет богато: одежда у него, может быть, из золота, но зелёная, ведь очки мы все носим с зелёною линзой и сразу не скажешь, какой это действительно человек носит цвет одежды. Хотя голову можно подзадрать и увидишь, что одежда позолоченная, цветом цыганского молотильного золота. Смотрю и думаю: не особо богатый?.. Не особо богатый! Но на одежду-то денег хватает.       —Добрый господин, превосходительный по статусу и жизни славной! — окликнул я его.       Обернулся однако другой господин, не превосходительный по статусу, что тоже рядом проходил. Я голову задрал, увидел, что штаны у него зелёные, рваные, и сказал ему: «Ты тоже господин, да не превосходительный меня по статусу и жизни славной». Он аж обиделся, землицу пнул и ушёл, а я ему крикнул что-то обидное вслед, да не услышал он, зато господин, превосходительный по статусу и жизни славной обернулся. Подумал, неужели, что это я его нищетой ходячей назвал? Ох!       —Это вы мне? Представителю стражи городской? — сказал сей господин, угрожая очень страшно голосом, — А сам-то кто? Какого окраса, чьих будешь, сынок? — и достал он кортик.       Тут понял я — пришибить меня он хочет! Кортик-то к горлу приставил моему. А я стою, потею, боюсь, шепчу:       —Это я не вам… господин, превосходительный по статусу и жизни славной… это я тому снобу в штанах рваных, который подумал, что он, а не вы господин превосходительный по статусу и жизни славной…       Не поверил господин начальник. Давление на горло усилил — и кончик лезвия поближе к сонной артерии!       Вы можете подумать, что садист он и убить-то убил, и я умер! Но я не умер, я выжил, даже будучи насмерть раненым, просто он кортик убрал, потому что я его вежливо попросил: «Господин стражник, пожалуйста, а не делайте так! Слова-то — какое-то сотрясание воздуха, если, конечно, не про вас в форме высшей». И помиловал он меня и денег даже отдавать не пришлось. И выжил я!       Продолжил, в общем, стоять за лавкою.       Кстати! Едва не забыл, лавка-то у меня с товарами первой важности: хлеб я перепродавал. Пекарня есть в городе, знать ли вам, очень славная пекарня, и там мне хлеб дают за один медяк Вару за буханку, а я продаю за шесть. Покупают же? Покупают, значит, всё делаю я правильно.       Может, и неправильно... Хлеб-то покупают, да больно много обидчивых, как те двое. Думаю: в очках они все улыбчивые такие, опрятные, а голову задерёшь, на них посмотришь, недовольные все хотят, знать ли вам, в славном городе Варуленд, и оборванные. Очень странные очки и мне не нравятся, а по закону носить должен. Человек я законопослушный и носить их буду.