Эластан

      Он заходит в магазин первым и придерживает дверь, как порядочный семьянин. Скайлер говорит что-то невпопад, почти что сразу тянется к аккуратно сложенной одежде, пока их сын – о, как там его? – ковыляет к противоположной стороне. Где-то поблизости трутся малолетние отморозки, и, видимо, пацан хочет выглядеть круче. Джесси замечает их сразу, закатывает глаза и прячется за отдаленной стойкой, ведь ему нахер не впелось встречаться взглядами именно здесь, именно сейчас, и именно тогда, когда нельзя.       На кой черт, спрашивается, в дешевом секонде срочно требуются консультанты? И на кой, мать его, черт, Джесси приспичило обратиться именно сюда, хотя он прекрасно знал, какой обычно здесь обитает контингент. Но откуда он мог знать, что те, кому бы не следовало, все-таки однажды заглянут? Знал бы – не устроился. Или же..? – Не стой на месте. – тычет в бок коллега. – Стажировка прошла, друг, пора делать вид, что работаешь. Деньги просто так не посыпятся. – Иди нахер. Сам знаю. – И ради Бога, Пинкман. Сними эти уродские парашюты со своей задницы.       В ответ на это, Джесси прячет средний палец за спиной именно так, чтобы идиот его заметил. А легче от этого не становится, и под ложечкой начинает посасывать, потому что он ведет себя как тупая пятнадцатилетняя школьница перед признанием в любви. Но о ней не может быть и речи по разным причинам. Первая – жена. Вторая – ребенок. Третья – гребаный Уолтер Уайт, пятидесятилетний учитель химии школы, с которой Пинкман вылетел пинком под зад. «А нет, есть еще и четвертая.» - думается Джесси. Это, естественно, их общее дело – мет. Да они попали в самую десятку по стереотипам! Кажется, проходит целая вечность перед тем, как он все же подходит к ним, и три пары глаз устремляются в ответ практически сразу, не предвещая ничего хорошего. Он не видит – принципиально не смотрит, - но ощущает, как у Уолтера медленно меняется выражение лица. – Добрый день. Вам найти размер? – нарочито вежливо подает голос Пинкман, складывая руки за спиной. – О да, будьте добры. Нам нужна обычная футболка на моего мужа, размер, думаю, пятьдесят второй. И, подскажите, какой у них состав?       Работникам зала обязательно выдаются памятки со всевозможной информацией, будь это хоть состав, хоть цвет и материал одежды, иначе консультация пройдет неправильно, или не пройдет вовсе. Ради приличия, дня три назад, Джесси прошелся глазами по бумажкам, но вскоре они были использованы вместо туалетной бумаги. Воспоминание об этом возвращается только сейчас, только в этот момент, когда облажаться в юбилейный сотый раз будет уже не смешно, а так зябко и неловко, что можно выпрыгнуть из кожи.       Пинкман ненавидел это состояние и проклинал себя с того момента, как пришло наваждение. Но как последний дебил он продолжал вляпываться в неприятности, а неприятности вляпывались в него. – Э..ластан. И хлопок. Четыре процента того, девяносто шесть второго.       Джесси гребет эту стопку футболок, достает из них, на свой взгляд, самую большую и неуверенно протягивает ее в руки миссис Уайт, а та, не обратив внимание на явную заминку консультанта, принимается рассматривать ее.       На этот раз прокатило, хоть и, скорее всего, материал не содержит эластана вообще. Да и кому не плевать на такие мелочи, когда ты чувствуешь, что по тебе ползет этот взгляд, и в воздухе чувствуется вопрос «Какого хрена, Джесси?». Джесси готов поклясться, что не просто чувствует, а слышит звенящее напряжение между ними в ушах, и тогда, наконец, приходит смелость посмотреть в ответ, чтобы в итоге, снова опустить взгляд. – Милый, сходи примерь её. А мы с Уолтером младшим посмотрим ему нормальные брюки. – А что не так с моими? – Если ты хочешь ходить в школу так, как будто наложил себе в джинсы, то пожалуйста. О, извините, не принимайте на свой счет.       Пинкман понимающе кивает, и предпочитает не замечать, как Уолтер едва касается его плечом, направляясь с гребаной футболкой далеко в примерочную. И он, конечно, идет следом.

***

– Йо, Мистер Уайт, клево выглядите.       Джесси опирается спиной к стене, перед ним – полуголый Уолтер, который не может натянуть футболку и до пупка. Бордовый, кстати, ему правда идет, особенно сочетается с гневно красным лицом.       Глубоко в животе завязываются узлы, потому что Пинкман знает – сейчас начнется настоящая мясорубка, хоть и выкрученная до минимальных децибел. Он понимает, что сейчас стоит закрыть рот и поубавить свой пыл, хоть ссора еще и не началась, но в этой короткой тишине хочется одного – говорить, говорить и говорить, спросить, как его сраные дела, когда следующая встреча, но Джесси не может вымолвить ни слова больше, ведь что-то невидимое, но ощутимое застряло в горле. – Ты объяснишь это, Пинкман? – Ну.. ты разжирел, брат. Это самый большой размер. – Я не про футболку, идиот. Какого черта ты здесь делаешь? – О, даже не знаю, хожу тут изо дня в день, тряпки рассматриваю. Тебя жду, конечно.       Уайт кипятится из-за футболки. Из-за паранойи. Из-за, в конце концов, Пинкмана, который как назло глубоко всаживается своими идеально ровными зубами в его идеальную семью, устраивается именно в тот магазин, куда они часто ходят вместе со Скайлер и их сыном, как будто ему мало, мало их общего времени, которое, черт побери, становится чуть ли не центральным в жизни Уолтера Уайта. Его бесконечно бесит то, что судьба перестает разделять личную жизнь и работу, продолжая сводить напарников в самых неожиданных местах. – Успокойся, мистер Уайт. Я просто консультант, а ты просто идиот, которому не хватает денег на нормальные шмотки, ОК? – Тебе обязательно нужно уволиться, ты меня понял? Не хватало, чтобы моя семья знала о тебе. Да кто угодно. Ты понял, Джесси? Уволиться.       С каждой попыткой натянуть ткань хотя-бы до середины, она укорачивается лишь больше, и Уолтер совсем теряет самоконтроль, что приходится сорваться на рык. А Джесси, на удивление, со стороны абсолютно спокоен, и Уолтера бесит это еще больше. – Что за хрень ты мне дал? – О, боже. Ты серьезно?       Уайт вздрагивает, когда ледяные пальцы напарника случайно прикасаются к его оголенной спине, хотя, неожиданно, но вместо какой-нибудь глупости, Пинкман помогает, и футболка спокойно выпрямляется на теле. Он смотрит на себя в зеркало – размер подошел практически идеально. – У тебя футболка за воротник зацепилась. Это-ж, мать ее, эластан. Сечешь? Она, типа, тянется и даже не мнется. – Да, я.. Вижу. – Сорри, типа, но ты выглядишь как подонок, мистер Уайт. Я имею ввиду, тебе-б тоже штаны поменять, все дела..       Уайт глядит на Джесси через зеркало, спрашивая, не приболел ли он. В ответ послышался смешок, и ответ пришел сам по себе – нет. Что-то с этим парнем точно не так. – Ну, епт, я тут уже неделю работаю. Кое-че запомнил. – Такие знания ни к чему, если ты выглядишь прямо противоположно. Да и я, знаешь ли, удивлен, что ты вообще хоть что-то запомнил. – Это ты на что намекаешь?       Черт бы побрал его за язык, ведь он знал, что его напарник – это ходячая часовая бомба, и не стоит лишний раз давить на рычаг, если не хочешь разводить лишнего шума. Уайт был гениальным химиком, но, видимо, полным идиотом в осторожности.       Джесси не стал долго себя ждать – зашел в примерочную с таким остервенением, что чуть не вдавил своего напарника прямо в висящее на соплях зеркало. Пора бы начать тактическое отступление. – Прости. Прости, Джесси, я переборщил, признаю. – А, как же ты быстро зассал.       Пространство давило со всех сторон, несмотря на то, что Пинкман плевал на незакрытую за собой шторку. «Проходи, смотри, кто хочет!» - замечает в голове Уайт, и пытается зацепиться взглядом за что угодно, лишь бы сменить тему. И, как раз кстати, цепляется за перевернутый бейджик. Он не произносит ни слова, лишь самостоятельно принимается поправлять его. – Воу, мистер Уайт.. – бормочет Пинкман, как только чужая рука проскальзывает под его рабочую футболку. – Вы че творите? – У тебя бейджик вверх ногами. Тебе стоит почаще смотреться в зеркало, чтобы не возникало таких неприятностей..       Но он уже не слышит. В его голове слова Уолтера звучат по-другому, больше напоминая призыв к действию. Его пальцы, мимолетно прикоснувшиеся к ореолу соска, словно подливают масла в огонь, и у Джесси горят уже не только уши. – Вот. Теперь ты похож на примерного работника чуть больше.       Уолтер ударяется спиной о зеркало, увеличивая шанс на его падение. Он не сразу понимает, что произошло: как напарник хватается за воротник новой футболки, приближается на опасное расстояние и смотрит в глаза, не решаясь продолжить то, что начал сам. О чем думал задолго до этой встречи, а потом оттирал сухой салфеткой.       Никто из них не может вымолвить и слова, но каждый продолжает стоять на месте, как будто так и должно произойти; как будто за стенкой не находятся люди, нет Скайлер, нет работников, которые в любой момент могут войти в гребанную примерочную. Как будто нет ничего и никого кроме противного звона в ушах. Их разделяет только дыхание, больше нет никаких мыслей, только ожидание друг от друга. – Джесси, что ты делаешь? – вопрос попадает в самые губы. – Она.. С эластаном. Не помнется.