столкновение

      Я подвисаю совсем немного, но говорю себе, типа, ты делал это тыщу раз, чел, так что делай в тыщу первый.       Я стаскиваю Мика с кровати за лодыжку, и он долбится о пол, стонет, но тут же вскакивает.       Я выставляю ладони вперед:       — У нас концерт. Ты играешь в самой охуенной панк-группе, бля, так что давай приводи себя в порядок.       Это норм срабатывает, если Мик не совсем отбит после выпивки и наркоты и не лезет драться... Почему я, бля, вдруг стал его мамочкой? Хуй знает. Сегодня какой-то ебанутый день, поэтому, пока Мик, послав меня, плетется в душ, я роюсь на столе, чтобы выудить газету и прочитать гороскоп. Конечно, предсказание звезд датировано трехдневной давностью...       И так сойдет.       Дни у Стрельцов будут наполнены любовью и романтикой. Проведите их со своей второй половинкой — забудьте о проблемах и...       Я слышу, как Мик блюет, и морщусь.       ...погрузитесь в чувственное свидание. Если вы одиноки, то, вероятно, встретите человека, который станет вашим спутником по жизни. Не отпугните судьбу.       Вода становится громче, и Мик орет, воскрешая себя под ледяным душем.       У каждого из нас есть отработанная схема справиться с похмельем.       Я бросаю газету обратно на стол — хуйня полная — и достаю шмотки из чемодана. Да я тут, бля, мамочка для всех, которая отвечает за отглаженные воротнички. Не могу сказать, что бесит — напротив, помогает отвлечься. Я конкретно так застрял и, делая что-то рутинное, надеюсь тупо пережить этот день и хорошо поспать.       Мик выходит, натянув на себя футболку, шмыгает носом недовольно, вытирает лицо ладонью. Я завидую ему — сам бы так хотел нажраться.       — Где Джо? — спрашивает он. — Топпер где... бля...       У него здоровенный синяк на ноге, и он разглядывает его.       — Без понятия.       Я вспоминаю, что обещал Джо поговорить с ним, и теперь эти рисуночки и сборник стихов будто вынуждают меня. Такие жертвы на алтарь дружбы, которые надо приносить.       — Знаешь, — я чешу затылок, как будто пытаюсь так в башке откопать мысли (лучше бы Джо написал мне речь), — давай почитаем гороскоп.       — Ебнулся?       — Рак, — я выхватываю газету, — ты же Рак...       — Ты так, бля, в этом шаришь, — Мик смеется и подходит к зеркалу, — и че?       — Секунду, — я заваливаюсь на его кровать и тут же оказываюсь в облаке перегара, — фу... бля...       Меня самого сейчас вывернет, я сам будто в похмелье.       — Ну, — торопит Мик, разглядывая себя, — че?       — Раков ждет успех, — читаю я, — не только в делах рабочих, но и в сердечных. Сегодня вы встретите свою половинку, а может, заключите удачный контракт. Решать звездам, а вы не упустите свой шанс.       — Дать бы тебе этой газетой по башке, — Мик поворачивается. — Остался аспирин?       — Ща.       Я отдаю ему таблетки и пиво, чтобы он окончательно пришел в норму. Обычно мы не просыхаем, но сегодня какие-то интервью, фотки, и Джо сказал, что надо быть максимально собранными, чтобы не обосраться. Да, бля, мы это и так знаем...       Мик дышит в открытое окно, а затем я слышу оглушительный свист.       — НИККИ! — орет Мик. — Эй, бля, чуваки!       Я, как дебил, подскакиваю к нему, мы толкаемся у подоконника и машем руками. Джо и Топпер смотрят на нас, задрав головы. Оба вроде окей.       — Не срись с Джо, — шепчу Мику, пока мы еще одни, — ладно?       — Не собираюсь, чувак, — он подмигивает мне. — С чего вообще ты это взял?       — Мне показалось...       — Слушай, — он берет пачку сигарет со своей кровати, — все у нас с Джо нормально. Это несерьезно, — чиркает спичкой, — творческий процесс... Джо иногда клинит, — Мик делает затяжку, — типа, бля, кто-то против него...       Я усмехаюсь.       — ...он иногда слишком в себе, — дым летит у Мика из ноздрей, — так что ты не парься. Нам нечего делить.       — Вы два мудозвона, — я расслабляюсь. — Оставь пиво Топпсу.       — А ты не будешь?       — Не.       Джо и Топпер заходят в номер, на кровать летит пакет со жратвой, и они плюхаются следом.       — Меня вырвет, — комментирует Мик и закуривает новую сигарету, — так что угощайтесь, ребятки.       — Я хочу Stay free сегодня, — говорит Джо. — В курсе, что Фредди забирают в армию? — Мик кивает. — Для него это сделаешь?       — Я для него все сделаю, — отмахивается Мик. — Ладно, че дальше? Если Топпс в настроении, то сыграем Train in vain.       Топпер кивает. Он никакой, бля, и я уже начинаю обратный отсчет. Джо улыбается слабо, типа, хочет его поддержать. Я тоже хочу, поэтому поднимаю с пола бутылку виски.       — Держи.       — Ебать, — Ник ухмыляется, — в честь чего праздник?       Его лицо совершенно бледное, и голубые вены расползаются тонкой паутинкой под веками; из-под блеклых ресниц совершенно равнодушный взгляд. Мы можем приколоться ЛСД, травкой или чем-нибудь еще, но не упарываться так, чтобы стало срать на реальность... Я, наверное, слишком трезв сейчас.       — Глоток не помешает, — улыбаюсь я и ловлю неодобрительный взгляд Джо.       — Если только с бургером, — Мик забирает пакет в жирных пятнах. — Это, типа, знаешь, Никки, Пол слишком хочет Train in vain.       До Топпса вроде доходит шутка, потому что в воспаленных деснах показываются зубы. Типа, улыбка. Это самое приятное — я чувствую, что Топпер остается с нами, когда улыбается.       — Космо уже должен быть на месте, — Джо сверяется с часами, — поможет разобраться со звуком, бля.       Он откидывается назад и чуть не бьется головой о стену. Это вызывает у Топпера смех, и капли виски теперь везде — на его лице и футболке.       — Меня сейчас вырвет, — морщится Мик, — дай еще аспирин.       Я, как мамочка, выдаю таблетку, и она тут же запивается вискарем. Мне бы тоже не помешал глоток, и я уже тяну руку.       — После концерта, — говорит вдруг Джо.       — Да ладно.       Он трезвее, чем я, бля, и не то чтобы такого не бывало, просто от осознания этого не очень уютно. С другой стороны, у этого парня всегда все под контролем. Он, типа, старший, и мы, пиздюки, — его ответственность... Я не знаю, как еще объяснить эту странную серьезность Джо: иногда между нами никаких границ, а иногда ебучая пропасть. Мик прав: он бывает слишком в себе, как сейчас, например.       Я просто сажусь рядом.       — Посторонитесь.       Джо неохотно двигает жопу. Топпер сидит на краю, а Мик заваливается ко мне на колени.       — Ты че? — спрашиваю его.       — Успех в делах сердечных гарантирован, — он живо подмигивает мне, и я поражаюсь, как быстро и легко у него проходит похмелье.       — Сфоткать вас? — говорит Джо и вскакивает. — Пока искал Топпса, взял полароид за 88 баксов.       Я присвистываю:       — Полароид — это как Пол?       — Пишется по-другому, еблан, — Мик щелкает меня по лбу.       — Да я знаю, бля.       — Классная тема, да? — вклинивается Джо. — В нашей дыре такого нет.       Страммер роется в сумке, достает фотоаппарат и направляет на нас.       — Он со вспышкой?       Нет, ни хуя.       — Сука, — Джо трясет снимком, — сейчас будет готово.       — Давай теперь тебя, — говорю. — Топпс, щелкнешь?       — Давай я, — Мик поднимается, — по очереди.       Джо протягивает ему фотоаппарат, но, вместо того чтобы вернуться на свое место, плюхается ко мне на колени.       — Это че, бля? — вскидываю брови. — Я вам ебаный Санта Клаус?       — Клаус — это Топпер, — Джо достает сигарету из пачки и вставляет мне ее за ухо, — не манди — так ты, кажется, сказал?       — Ебаный умник.       — Бля, замрите уже, — командует Мик.       Мы сидим буквально как самые примерные и охуенные ученики в школе, как отличники, которые предпочли экономику и юриспруденцию панку.       — Ник, держи, — Мик протягивает ему камеру. — Ага... Бля, Пол, у тебя тут такое лицо... — он разглядывает получившиеся фотки.       Нам всем интересно, но мы с Джо вынуждены позировать.       — Секунду.       Для фотографии Мик держит сигарету зубами, а в руки берет бутылку виски. Он щурится, улыбается уголками рта. Я улыбаюсь, повторяя за ним, и Топпер щелкает кнопкой.       — Сваливай, — я приподнимаю бедро, чтобы Джо съебался, — моя очередь.       — Опять мандишь.       Они садятся на кровать втроем, а я встаю на колени, чтобы немного поменять ракурс.       — Улыбочку, — командую. — Мы сегодня выступаем в «Бонде»!       Джо подмигивает, Мик обнажает зубы в ухмылке, Топпер кладет руки им на плечи. Они выглядят нереально круто среди этой разрухи, даже когда мелкие точки в видоискателе. Я жму на кнопку, и через пару мгновений снимок вылезает.       Пора уже сожрать свой хотдог.       — Охуенная штука, Джо, — я поднимаюсь с пола и кручу полароид в руках. — От слова «Пол».       — От слова «Густав», — ржет Мик. — Так, ладно, собираемся, да? Что скажешь?       Я тут, типа, решаю, в чем мы выйдем на сцену (тем более в «Бонде»!) — никакой, бля, анархии, парни.       — А кадиллак уже подогнали? — я забираю пакет со жратвой, пялюсь в окно и ищу тачку взглядом.       — Этот идиот хочет его вернуть, — комментирует Ник.       — Сначала сфоткай меня за рулем на эту штуку, — я киваю в сторону полароида. — Так, бля, Мик, хотел, чтобы ты был в черном...       Он кивает, подходит к зеркалу и, пока я пизжу о том, кто в чем пойдет в клуб, приглаживает свои жидовские волосы, зализывает их назад.       Они сверкают от воска.       — Я в душ, — Топпер поднимается с кровати. — Есть горячая вода?       У каждого, говорю же, свой способ похмеляться.       — Наверное, — пожимаю плечами. — Я после тебя... — смотрю на Джо. — Чел, возьмешь красную жилетку? Такой, бля, контраст...       — Пол читает гороскопы и модные журналы, — комментирует Мик, — такой, бля, знаешь, странный малый нам достался.       — А наш басист знает, что такое бас-гитара? — уточняет Джо.       — Гитара, на которой меньше всего струн, — пожимаю я плечами. — Бля, вы оба меня достали.       Мик и Джо смеются синхронно, в голос, и я тоже невольно улыбаюсь, потому что мы, типа, вместе выступаем в «Бонде», потому что впереди ебаный успех. Мы же так и были втроем — до Топпса. На мгновение я хочу вернуть это время: сомнительные клубы, полное отсутствие бабла (привет, очередь за пособием по безработице) и ответственности, вонючий Брикстон, отцовская квартиру, где всегда (даже при полном отсутствии бабла) пахло масляной краской. Его сыну не всегда нужно было жрать, а ему — всегда рисовать... Он не мог без этого жить. Наверное, его приступ ебнул, когда (если) он увидел меня с басом вместо художественной школы.       — Эту? — Джо достает жилетку из чемодана.       — Ага.       Я раздеваюсь и спешу занять очередь за Топпсом, пока эти красавчики приводят себя в порядок. Ник правильно подозревал: горячей воды нет. Он выглядит угрюмым и холодным, как рыба в какой-нибудь Атлантике. Топпсу надо к врачу, думаю вдруг я, проверить, там, сердце или хуй его знает... Это я слышал, что от героина сердце садится. Под эти мысли хотдог доедается легко.       — Аспирин остался? — спрашивает Ник обреченно.       — Лежал где-то на столе, — отвечаю с набитым ртом и проскальзываю в душ, — возьми шмотки на кровати.       Задвижка не работает, но нам по хуй на это — и не в таких местах жили. Я встаю под холодной воду, стираю бешено мурашки руками и мылом, мою голову и старательно брею лицо. Мы, типа, должны быть идеальны в «Бонде». Это настоящий панк — выглядеть так, как тебе нравится.       Я возвращаюсь в комнату, где уже вовсю собираются, спорят, срутся. Джо не может найти свою футболку, Мик достает носки из-под кровати, Топпер роется в бумагах на столе, потому что он вспомнил, что вроде как не ответил на какое-то письмо какой-то нашей фанатке... Короче, перед выступлением всегда находятся дела поважнее, чем репетиции.       Джо будто читает мои мысли.       — Надо сыграть семерку, — говорит он. — Это, бля, будет взрыв. Только нормально, с подготовкой.       — Ага, по телику покажут, — Мик наконец достает носок. — Так сказал Космо.       Телик в Америке... Да мы об этом со своей убитой English civil war и мечтать не могли.       Я достаю свои шмотки. Натягиваю кожаные штаны, сушу волосы в открытом окне, тряся башкой.       — Не простудись, — говорит вдруг Джо.       — Надо выпить, чтобы согреться.       Я наконец, бля, чувствую себя собранным, достаю сигарету из-за уха и понимаю, что она мокрая и вся в мыле.       — Ну ты и мудак, — говорит Джо и подходит ближе. Его палец касается бугорка за ухом. — У тебя тут пепел.       — Достань еще одну.       Джо хмыкает, и новая сигарета на том же месте. Я сразу забираю ее, и Страммер прикуривает мне зажигалкой. Я выпускаю дым в сторону, а затем наши взгляды сталкиваются на жалкое мгновение — и мне хватает этого, чтобы понять: Джо что-то беспокоит.       — А воск еще остался? — мне не хочется об этом думать, и я иду к зеркалу.       Мое отражение тоже, бля, чем-то обеспокоено.       Ебучий день.       Я слишком быстро поверил, что все окей.