Я уже тебя простил, малыш

-Феликс...- тихо зовёт Чан. Он мнется у кровати и дёргает нервно край огромной полупрозрачной футболки, не смея поднять взгляд. Окликуемый, что сидит на краю матраса, касается его бедер, и плавно пробирается под ткань, поглаживая обнаженные тазовые косточки. Ведь на Чане кроме оверсайз футболки ничего больше нет. -Что, милый? - Ли спрашивает спокойно, и нежно водит пальцами по мягкой коже. Бан замирает, и медлит пару секунд, после тихо произнеся: -Ликс-и, прости меня... -Я прощу, малыш. Я уже тебя простил - Феликс оглаживает широкую талию маленькими ладошками, чувствуя под пальцами дрожь. Чан робко, с надеждой поднимает голову, и встречается со спокойным младшим глазами. В чужих омутах плескается нежность, а на губах едва заметная поддерживающая улыбка - но мы же не можем оставить это просто так, правда? Надежда на помилование тут же испаряется. Бан снова опускает взгляд, и едва заметно отрицательно качает головой. Нет, Ли не оставит это без внимания. Феликс убирает одну руку с талии, чтобы выскользнуть из-под футболки, и перехватить терзающие себя ладони. Чан нервничает, Ли видит, но не будет жалеть. Он предупреждал его не один раз. Лидер любит музыку и по жизни трудоголик, это знают все. Но иногда эта любовь перерастает в зависимость. За последний месяц Бан уже пару раз возвращался в их совместную квартиру за полночь, каждое утро с щенячьими глазами извиняясь за то, что заставил Феликса волноваться. Младший лишь обнимал его крепко, и со всей серьёзностью шептал, что если Чан не прекратит перетруждаться, то он его выпорет. Старший верил, ведь Ли уже наказывал его таким образом. Но вчера вечером телефон разрядился, и он решил поработать ещё полчасика, а потом поехать домой. К сожалению, сведение лирики слишком его затянуло, а на часы в углу экрана он посмотреть не удосужился. Кстати, попросить у кого нибудь из стаффа зарядку - тоже. А Феликс в это время - в три часа ночи - названивал Чану, не понимая где он и почему не берет трубку. В контактах он отыскал номер охранника компании, и попросил проверить студию звукозаписи. Через двадцать минут старший был дома. Он топтался на пороге спальни, боясь гнева Ли. А тот совершенно спокойно подал ему чистые вещи, и отвёл в душ. Только перед тем, как выйти из ванной, младший бросил: -Я предупреждал тебя. Мойся и идём спать, но завтра выпорю - и захлопнул за собой дверь, оставляя в какой то степени испуганного Чана один на один с пониманием, что его зад крупно пострадает. Теперь он переминается с ноги на ногу, смотря ровно в пол. Феликс гладит его ладошку, и оставляет на тыльной стороне лёгкий поцелуй. У него нет цели запугать или унизить старшего. Нет, он и подумать об этом не может. Его задача помочь, а не опустить. Ли знает, что Чану и вправду часто сносит голову. Он уходит полностью в работу и не может остановиться без чьей либо помощи. Его нужно поймать, встряхнуть хорошенько, и расцеловать, чтобы мозги пришли в норму. Феликс справляется с этим на ура, мешая жестокость с нежностью, и обычно следующие месяца два лидер приходит домой вовремя, не перерабатывая. Младший убирает руки полностью, и слегка хлопает по своим коленям. -Давай, Чан-и, ложись. Чужие щеки резко вспыхивают, и Бан медлит. Он бегает взглядом по всей комнате, но не смотрит на Феликса, что лишь неслышно хмыкает. Чан очень стеснительный в плане отношений. Он стесняется многого, даже чего то обычного, по типу небольшого букета незабудок в вазе на окне или комплимента. Ли нравятся его красные щеки, поэтому он старается чаще хвалить лидера, как четырехлетний партнёр зная, что у старшего есть пунктик на похвалу. И конечно же, он смущается цепкого, изучающего взгляда Феликса, каждый раз как первый рассматривающего его тело. Ли кладет ладони на сильную талию, и несильно тянет на себя. -Не стесняйся, малыш. Я видел тебя не один раз - он специально опускает тембр голоса, потому что Чана это успокаивает и расслабляет, а в особых ситуациях - возбуждает. Старший вздрагивает слегка, и закусывает губу. Он совсем медленно наклоняется и ставит ладони с одной стороны ног Ли, так же медленно опираясь одним коленом на кровать с другой. Секундная заминка, и Чан робко так, зажато, укладывается животом на сильные колени, и отворачивается от Феликса, чтобы он не мог видеть его ярко-красные щеки. -Ты молодец, милый. Умничка - тут же хвалит младший, и зарывается пальцами в темные волосы. Он ведёт ладонью ниже, по спине и ягодицам, чувствуя, как напрягается старший, и останавливается на середине мягкого бедра, где кончается футболка. Тут же скользит под ткань, и укладывает ладонь на пояснице. Он не пытается оголить Чана, позволяя пока оставаться прикрытым, и ласково гладит теплую кожу - напомни мне правила, детка. Лидер медленно выдыхает, и шепчет в сторону: -Нельзя сдерживать звуки... -Угу - Феликс одобрительно кивает, потирая пальцами поясницу - ещё. -Нужно полностью слушаться тебя... -Верно - во время порки Чан принимает полностью нижнюю позицию, отдавая контроль в чужие руки. Если он будет своевольничать, то может навредить себе, чего Ли не позволит - дальше. -Если я почувствую, что мне нехорошо или больше не выдержу, я должен сказать тебе - Бан ковыряет пальцем простынь под собой, а глаза не могут найти себе места, мечась по стене напротив. -Что ты должен сказать, Чан-и? -Красный. -Хороший мальчик - хвалит Феликс, и наклоняется, чтобы поцеловать между лопатками. Ли подхватывает край белой футболки, и задирает ее, складывая чуть выше поясницы. Его взору тут же открывается вид на упругий, накачанный зад, и младший не сдерживает скользнувший по губам язык. Чан дышит глубоко и медленно, стараясь успокоиться. Феликс невесомо, лишь щекоча чувствительную кожу, касается пальцами одной из половинок, и скользит по только ему известному маршруту. -Ты можешь не считать вслух - разрешает младший, и заводит пальцы во внутреннюю часть бедра, от чего у Чана поджимаются внутренности. Ли тянет на себя, разводя его ноги шире, и возвращает ладонь на мягкую ягодицу - я могу начинать? Лидер чувствует жар, что резким выбросом разлился по венам, и кивает еле заметно. Он не двигается, каменной статуей лёжа на чужих коленях, и ждёт, когда Феликс начнет. Тот успокаивающе целует в плечо и полностью отстраняется. В следующую секунду по комнате разлетается громкий шлепок, а Чан, пискнув, подаётся вперёд. Он и забыл, насколько тяжёлая рука у младшего. Ли ласково гладит слегка покрасневшую кожу, и шепчет что-то подбадривающее. Он даёт ему пару секунд, чтобы прийти в себя, и снова заносит руку. Старший откликается негромким и коротким "А!..", и упирается лбом в мягкий матрас. Места ударов зудят болезненно, но в этом есть что-то приятное, такое, что заставляет член наливаться кровью. Он ёрзает почти незаметно, и дышит через нос, чтобы не задохнуться от адреналина в крови и приятных прикосновений. На третьем ударе он стонет протяжно, и сжимает зубы, потому что это становится больно уже сейчас, а он не знает, сколько Феликс посчитал нужным дать ему сегодня. Ли так же водит ладонью по мягкой ягодице, успокаивая. Он набирает размеренный, медленный темп, чтобы Чан знал, когда будет новый шлепок. -Твое состояние по десятибалльной системе, малыш? - спрашивает Ли после пятого удара. Его пальцы гладят напряжённую спину, позволяя немного отдохнуть - Феликс знает, что бьёт больно. -Три...- выдыхает старший и закрывает наконец глаза. Ему кажется, что ещё чуть-чуть, и он не сможет держать себя в руках, чтобы позорно не расплакаться. На самом деле, не позорно. Ли даже не в полную силу бьёт больно, и Чан уже не раз захлёбывается в слезах под его маленькой, но хлёсткой ладонью. По тому, как начинает пощипывать нос и глаза, лидер может предположить, что сегодня один из таких разов. Феликс подползает ладонью под ладошку Чана, и переплетает с ним пальцы в поддерживающем жесте. Мгновение спустя он прикладывается к розовой ягодице, срывая с чужих губ первый вскрик. Старший сжимает руку Ли от резкой вспышки боли, и хнычет болезненно. Феликс оставляет лёгкий поцелуй на горячей коже, и потирает пальцами пострадавшее место, стараясь унять зуд. Первые слезы выступили на глаза после восьмого шлепка. Чан поднимается на локти и воет жалобно, заставляя Ли свободной рукой скользнуть по крепким плечам, опуская обратно на кровать. Феликс гладит его по волосам, по лопаткам, делая перерыв. Что-то нашёптывает низко, успокаивает, целует, а лидер лишь ёрзает на его коленях, подставляясь под мягкие прикосновения. -Чан-и, милый, твоя цифра? - младший трёт легонько его поясницу, прижимаясь губами к напряжённой спине. -Шесть...- всхлипывает Чан, нервно дёргая Феликса за руку. -Малыш, ты помнишь стоп слово? Старший кивает судорожно, и выдыхает рвано. Ли целует красную ягодицу, и шепчет в кожу: -Ты знаешь, когда его применить. А сейчас терпи, Чан-и. Лидер резко вздрагивает и вскрикивает от обжигающего прикосновения к потревоженной коже. Он скулит совсем тихо, и приподнимает бедра, потому что болезненный зуд не уходит даже под ласковыми поглаживаниями. Феликс не спешит, давая больше времени для восстановления, невесомо ведя пальцами по покрасневшей коже. Чан хнычет без остановки, прерываясь лишь на новый вскрик. Свободной рукой он хватается за худую коленку под собой, не зная за что зацепиться, и сжимает ладонь в своей. Слёзы льются по щекам, сколько бы он не жмурился, а ноги начинают мелко подрагивать. Феликс с жадность смотрит на то, как старший елозит по его бёдрам, пытаясь унять боль, приподнимает таз, прогибает поясницу, и плачет жалобно. Он совсем мягко гладит следы ударов, и через мгновение звонко прикладывает ладонь к красной коже. -Ах!...Феликс! - взвизгивает Чан, и резко замирает. Ли знает, что когда старший зовёт его по имени в такой момент, это значит, что он на грани. Поэтому выпускает руку из своих пальцев, и мягко касается его щеки. Тот тут же приподнимает лицо, позволяя обхватить и успокаивать мягким потиранием под челюстью. Феликс чувствует на своем запястье влагу, и склоняется, чтобы прижаться губами к виску. Конечно ему жалко страдающего любимого, но ему нельзя помочь по другому. Ли и будильники ему ставил, самостоятельно пинками вытаскивал его из студии, угрожал и ласкал, но на следующий день Чан снова приходил ближе к часу ночи. Как то он совсем разозлился, и выпорол лидера. А тот начал приходить вовремя и ни минутой позже. Только так он мог выползти из зависимости к работе, а Феликс сделает все, чтобы помочь ему в этом, даже если придётся причинить немного боли. На самом деле, Чан испытывает какое то мазохистское удовольствие, когда Ли с громким шлепком опускает руку на мягкую плоть. И конечно же, Феликс знает это. Поэтому несмотря на жалость в груди, он бьёт в одном темпе и с одной силой. -Сильно больно, Чан-и? - младший ласково чешет за ушком, и целует щеки, шею, виски, макушку, стараясь успокоить. Бан всхлипывает и кивает почти незаметно, пряча лицо в чужих ладонях - осталось немного, малыш. Выдержишь? Чан снова кивает, хватаясь пальцами за тонкое запястье. Феликс зарывается в его волосы носом, и прикрывает глаза. Чан любит похвалу. Он хочет, чтобы Ли назвал его хорошим мальчиком, и ласково поцеловал в пухлые губы, поэтому соглашается потерпеть еще. Но Феликс и так это сделает, ведь его мальчик - самый лучший из всех. -Всего два раза, милый. Совсем чуть-чуть. Он тут же бьёт, на что лидер откликается лишь громким скулежом - на большее сил не осталось. Ли решает не тянуть резину, и через секунду бьёт снова, но по другой ягодице. Чан издает лишь плачущий звук, и никак не сопротивляется, когда Феликс подхватывает его на руки, сажая на колени лицом к себе. -Малыш, любимый мой...- младший вытирает его мягкие щеки от слез, и убирает мокрые пряди волос с лица - ты отлично справился, ты такая умница...- Ли прижимается губами к скуле, и шепчет успокаивающе - мой лучший мальчик... Чан цепляется за его плечи узловатыми пальцами, и двигается ближе, вплотную прижимаясь к сильному телу. С ресниц все ещё капают слезы, но он не обращает на это внимания, пока Феликс рядом, и дарит свое тепло. Младший обхватывает его талию руками, заключая в объятия, и выводит успокаивающие круги на мускулистой спине. Он кладет одну ладонь на чанову щеку, отстраняя, и касается губами чужих. Бан оживает, и отвечает незамедлительно, скользя пальцами на тонкую шею. Феликс целует долго, глубоко и ласково, массируя напряжённую поясницу. Чан начинает задыхаться, но не смеет отстраняться, желая большего. Ли поглаживает его лицо тыльной стороной ладони, и кажется, понимает это, потому что убирает язык из чужого рта, и продолжает целовать. Он отстраняется от мягких губ всего на мгновение, давая глотнуть воздуха, и снова приближается. -Я люблю тебя, малыш...- шепчет прямо в губы, и опускается ниже, чтобы поцеловать в линию челюсти. Чан выдыхает тихо, и стирает кулаками слезы, трепеща от ласковых, почти невесомых поцелуев на чувствительной шее. Феликс пропускает ладонь между их плотно прижатых друг к другу тел, и мягко так, аккуратно ведёт пальцами по колом стоящему члену старшего. Тот рвано стонет, и упирается лбом в плечо Ли, пытаясь не потерять сознание от давно желанных прикосновений. Он уже и забыл, что возбужден до предела, сосредоточившись на Феликсе. -Мой милый, милый волчонок - младший хвалит, не останавливаясь, и массирует нежно красную головку в кулаке. Чан дрожит на нем всем телом, судорожно сжимая пальцами футболку Ли, и скулит еле слышно. Он кончает тихо, лишь простонав коротко в чужую шею, и пачкая маленькую ладонь семенем. Тут же обмякает в чужих руках, зажмурившись до звёздочек перед глазами. Феликс качает его из стороны в сторону в своих руках, убаюкивая, плюнув на свой стояк. Он знает, что теперь Чан будет приходить вовремя и не перегружать себя работой, а большего ему и не нужно. -Послушный мальчик - Ли касается губами мягкого места под ушком, и замолкает на какое-то время, чтобы Бан очнулся от приятной неги. -Прости меня, Ликс-и - вскоре совсем тихо шепчет Чан. -Я уже тебя простил, малыш. Ближайшие два месяца Чан будет послушным. Но что будет дальше?