Благими намерениями

Это ужасно банально, но её здесь вообще не должно было быть. Потому что Нат до сих пор фанатеет от всех этих воздушно-зефирных девчачьих и мальчуковых групп, а она, Кейти, может слушать всё подряд и не испытывает при этом потребности выстаивать километровые очереди и переплачивать за возможность увидеть живьём этих карамельных айдолов. Но Нат так слёзно жалуется вроде бы в никуда (а, на самом деле, понятно, куда), что их девчачья фанатская компания — вот незадача — распалась перед самым концертом, и вот теперь ей, бедняжке, не с кем пойти на какое-то очередное событие века, что она, Кейти, сдаётся и бормочет, что сходит с ней, почему бы и нет. Кэт жалеет об этом сразу же, как только видит стоимость билетов, но Натали так неподдельно радуется и многословно изливает потоки благодарностей, что уже совершенно невозможно взять свои слова обратно. — Ладно, именно это же делают друзья, — рассуждает Кейти, отправляя пол своей зарплаты в поддержку юных дарований и их алчных менеджеров, — в конце концов, всем нам может потребоваться момент, когда захочется зафанатеть от песенок в три ноты и их горячих исполнителей. Ну теперь-то, впрочем, девушка уже не так уверена, что это было такое уж правильное решение. — Эй, Нат! — кричит она, когда видит, как подруга решительно проталкивается сквозь толпу, которая только становится плотнее с каждой секундой. — Нат, давай уже по домам, нас сейчас тут раздавят! Нааат! Но Натали двигается с завидной целеустремлённостью, как и все вокруг неё. Все, кроме Кейти. Она, в общем-то, даже наслаждается основной частью концерта, если можно так выразиться, внутренне ржёт наблюдая за конфликтом этих кукольных поющих девчуль прямо на сцене, за какими-то постоянными неполадками по части света и звука. А потом что-то эдакое происходит, и Кейти — хоба — уже шагает по улице вместе со всей этой толпой фанатов с подозрительно остекленевшими глазами. — Вот тебе и кей-поп, а по ощущением, как после недели «Burning man» — все тупо перебрали наркоты, — растерянно бормочет себе под нос Кэт. В голове стоит неприятный гул, конечности наливаются какой-то инородной тяжестью, да ещё и Натали не реагирует ни на какие крики. «Ну не брошу же я её в таком состоянии среди всех этих чудиков, — самоотверженно рассуждает девушка, — сейчас нагоню её у поворота, там как раз вход в подземку, выберемся из этого дурдома». Но у поворота гул в ушах становится таким невыносимым, что перед глазами у Кэт взрывается странная комбинация конфетти из сердечек и воздушных пузырьков. И на мгновение бедняжке кажется, как она видит алые изогнутые линии по типу звуковых волн, накрывающих всё окружающее пространство и людей вокруг. «Что за нахрен», — мотает она головой, и с недоверием оглядывается. Натыкается сразу же взглядом на огромное цифровое изображение этих сладких красавчиков, по которым всё вздыхала Нат. «В жопу этот ваш кей-поп», — яростно думает Кейти, сгибаясь от очередной порции усилившегося гула в ушах и подкатывающей тошноты. Сейчас ей отчётливо видится, как лично ей с билборда подмигивает жёлтым глазом брюнет, игриво разлетаются полы и без того экстремально короткой и тесной цветастой рубашки у мускулистого участника группы с нестерпимо розовыми волосами, звучно сосёт леденец самый младший в этом азиатском рассаднике порока. «В жопу», — мрачно резюмирует она, отворачиваясь до того, как отлетает последняя цифровая пуговица на цветастой рубашке. К этому моменту блондинистая макушка Нат окончательно скрывается за спинами зомбированных фанатов. Кейти не пытается искать логическое объяснение всему этому сомнительному шествию, ей просто хочется вытянуть подругу из толпы, до того, как случится что-то жуткое. А в том, что оно случится, девушка уверена процентов эдак на девяносто девять. Оставшийся один процент веры отдан в сторону существования единорогов и прекрасных принцев. Очередное усиление гула в ушах отдаётся такой мощной волной боли в затылке, что Кейти не удерживается на ногах. «Сейчас затопчут», — мелькает паническая мысль, а потом наступает темнота. «Ффух, не затоптали», — с облегчением выдыхает она. Джинсы на коленке порваны, немного ноет плечо, как если бы кто-то дёрнул за него, пытаясь поставить девушку на ноги. Но это всё сущие мелочи по сравнению с тем, что творится вокруг. — Ну или же я спятила, — едва слышно признаёт Кэт. Она никак не может вспомнить, всегда ли была такая огромная сцена у башни, и списывает это на всё ещё плохое знание местности. Но вот чего совершенно точно не существовало в рамках городского пейзажа, так это огромной зубастой пасти из живого огня. Это выглядело бы даже комично, и можно было бы списать на высокий уровень спецэффектов шоу. Если бы не вид одурманенных людей, с готовностью поднимающихся по ступеням прямиком в этот адский зубастый костёр. — Ох, ё, — выдыхает Кейти, когда понимает, что толпа радостно несёт её в ту же сторону. — Ох, твою ж мать, — выдыхает она вновь, когда выбирается из общего потока и оказывается у одного из помостов, отходящих от основной сцены. Там творится действо, в реальность которого тоже верится с трудом. Одна из тех кукольных милашек, рассорившихся в пух и прах до этого прямо во время исполнения собственного хита, размахивает каким-то неизвестным Кейти миксом копья и косы навроде той, что у всяких там жнецов смерти и анимешных синигами. Лезвие этого неизвестного оружия опасно полыхает ледяным голубым светом, оставляя глубокие полосы на безупречном прессе розоволосового качка с билборда. Сейчас он, правда, выглядит как-то, мягко говоря, странно — с неестественно посеревшей кожей и проступившими на ней тёмными узорами. Кубики пресса, правда, всё ещё при нём. — Ох, ебать, — шепчет Кейти в ужасе, — я спятила. — Ой, осторожно, — непроизвольно вырывается у неё, когда блестящее лезвие свистит в опасной близости от виска ещё одного участника бойз-бэнда — изящного красавчика с какой-то странной стрижкой по типу удлинённого wolf cut и мечтательным взглядом. Сейчас, правда, его едва ли можно назвать мечтательным. И когда он, красавчик, оборачивается зачем-то на тихий вскрик Кейти, даже взметнувшиеся прядки нежно-розовых волос не смягчают хищного выражения, проступившего сквозь тонкие черты лица. — Сзади! — тычет пальцем Кэт, в основном чтобы избавиться от его внимания. Лезвие этой опасной хрени вновь мелькает в миллиметрах от серой кожи существа, тот оборачивается к своей сопернице. — Да что же это такое… — растерянно бормочет Кейти. Она только сейчас понимает, что абсолютно никто как будто не видит этой потрясающей схватки в стиле самых эпичных фэнтезийных фильмов. Ну тех, где сверкают молнии и глаза, развеваются волосы и одежды на ветру, а герои обладают неиссякаемым запасом прочности. Тут, правда, с прочностью как будто что-то идёт не так. Оскаливает зубы качок с прессом — лезвие вспарывает ему плечо, горло, расчерчивает полосами грудь. Розововолосому с мечтательным взглядом достаётся чуть меньше, но тоже прилично, судя по тому, как тяжело он двигается и уже с трудом уворачивается от атак кровожадной девчули. «Ладно, я наверное заснула в метро», — с облегчением понимает вдруг Кэт, и эта версия полностью её устраивает. Ровно до того момента, как её воздушной волной вытягивает на сцену, а ладонь с ненормально острыми для человека когтями стискивает ей шею. Коготь упирается куда-то в район сонной артерии, спина ощущает жар, исходящий от неожиданно крепкого тела, к которому она оказывается прижата. — Ну-ну-ну, — ласково мурлычет это существо, прикидывающееся айдолом, — сыграем в «кто быстрее»? Кейти очень хотелось бы, конечно, чтобы все подобные игры проходили без её участия в качестве бессловестного приложения. — Я! — яростно кричит, хмуря тонкие брови, участница группы, по странному совпадению тоже с розовыми волосами. «Нат бы мне обзавидовалась, увидь меня в руках одного из своих кумиров, в окружении всех остальных, — немного не к месту думает Кейти, — жаль, со всеми ними что-то не то». В это время коготь «кумира» ощутимо давит на кожу девушки, медленно и с какой-то странной нежностью ведёт по ней. Сразу же начинает неприятно печь место пореза, Кэт буквально ощущает, как стекают капли крови. — Вы, охотницы, такие же, как и мы, — мурлычет розоволосый. Воздух вокруг него наполняется запахом османтуса с ярко выраженной ноткой персика. Кейти немного мутит от микса сладости с железистым запахом крови. — Люди для вас — всего лишь пешки на пути к великой цели, забавно, правда? — девушке кажется, что розоволосый втягивает носом воздух у её виска. И, пробуя отстраниться, чувствует, как пальцы вокруг её горла сжимаются ещё сильнее. — Конечно нет! — кричит эта опасная поющая куколка, чуть растерянно озирается, видимо, в поисках поддержки от своих согрупниц. Но тем, как будто, и своих разборок хватает с остальными участниками бойз-бэнда. — Заключим договор? — голосом сладким, как леденец, предлагает существо за спиной Кэт, — Убери гуань дао от моего собрата, и человечка выживет. Кейти только сейчас замечает, что красавчик с впечатляющими мышцами распластан на полу, и лезвие этой помеси копья и косы упирается ему прямиком в те самые великолепно очерченные кубики пресса. Охотница медлит. Лже-айдол за спиной тихонько смеётся. Девушка чувствует, как бешено стучит его нечеловеческое сердце, когда он прижимается к ней ещё сильнее. — Я же говорил, такие же, — Кейти дёргается, когда язык этого неизвестного создания влажным касанием проходится по её шее, а губы на миг смыкаются над порезом. «Обоже, мерзость какая. Вся эта вампирская кровавая эстетика — не моё», — с отвращением ко всему происходящему успевает подумать девушка, когда язык розоволосого ощутимо давит на края пореза. — Вкусно, — мурлычет он, поднимая голову. А затем ненормально быстрым смазанным движением вскидывает когтистую руку с явным намерением вспороть горло своей пленнице. «Обоже, боже, боже, пусть мне всё это снится», — проносится в голове у Кэт, когда она понимает, что даже и пошевелиться-то толком не может — Стой! — кричит охотница. Она нехотя уводит лезвие от поверженного противника. Пинает его ногой в тяжёлом ботинке. — Проваливайте, — шипит она, — всё равно мы до вас всех доберёмся. — Но не сегодня, — снова тихонько смеётся тип за спиной Кейти, — уходим! Он как будто подаёт сигнал кому-то вдалеке, а в следующее мгновение перед глазами Кэт вновь взрываются тошнотворные сердечки, слышится разъярённый рёв адской пасти, какие-то боевые вскрики. А затем запах персиков становится нестерпимым, и девушку затягивает в пустоту.

***

«Господи, это всё-таки сон», — с облегчением выдыхает она, двигая затёкшими за время отдыха конечностями. «Господи, это ни хрена не сон», — понимает она. Вокруг царит приятный городской полумрак, спину холодит стена от дома. И находится она в каком-то проулке, а шея как будто до сих пор чувствует хватку лже-айдола, огнём горит след от глубокого пореза. Слышится не то сдавленный стон, не то ругательство (а может всё вместе взятое), и по нежному запаху османтуса Кейти догадывается, кто рядом с ней. Розоволосый красавчик явно чувствует себя не ахти. Девушка сказала бы, что он бледноват даже с учётом азиатских стандартов красоты. Не говоря уже об общем серовато-синюшном оттенке кожи, да ещё с какими-то жутковатым, хоть и не лишенными некоторой инфернальной эстетики, фиолетовым узорами. Он, вдобавок, как будто не вполне дышит, а из раны на плече, почему -то, совсем не течёт кровь, только узоры там чернеют, что, в целом выглядит не особо здоро́во, и заставляет задуматься о противоестественной природе лже-айдола. Кейти кажется, что разумным будет сразу же уползти нахрен — потому как сил на более активное передвижение нет — из этого проулка и сделать вид, что ей всё приснилось. Но вместо этого зачем-то придвигается ближе к розоволосому. Сейчас, распластанный на спине и с закрытыми глазами, он устраивает её куда больше, чем когда его пальцы давили на шею, а язык слизывал кровь с пореза. От этих воспоминаний Кэт чуть передёргивает плечами, ощущая, как по телу сбегают мурашки. Девушка смотрит на его узловатые когтистые пальцы, на оплетённые венами предплечья, на шею в фиолетовых узорах, на изящную и при этом очень чётко очерченную линию подбородка и челюсти, на яркие губы. И встречается со взглядом горящих янтарных глаз. "Надо было сразу бежать, а не любоваться всякими там полудохлыми ", - проносится в голове Кэт, когда существо хватает её противоестественно быстрым движением за руку. Он ничего не делает, только выразительно смотрит, глаза его начинают светиться ещё ярче. Воздух вокруг сгущается, пахнет персиковыми леденцами, лепестками сакуры, сладкими брызгами шампанского. — А? — тип недоумённо приподнимает бровь, когда Кейти отмирает и начинает вырываться. — Слушай, отпусти мою руку, а? Это моя подруга мечтала оказаться поближе к айдолам! Обоже, Нат! Надо ей набрать… — спохватывается Кэт, и лезет свободной рукой в карман за смартфоном. Розоволосый смотрит на всю эту суету с нечитаемым выражением на лице, янтарь в глазах словно плавится. Он, в итоге, безразлично пожимает плечами, рывком тянет на себя девушку. — Что, ты… — начинает говорить она, но губы существа словно примагничиваются к её рту, пока его когтистая ладонь собирает и без того спутанные волосы девушки в узел, а вторая рука задирает толстовку. Пальцы с острыми когтями словно пересчитывают позвонки, играюче проходятся по рёбрам. И от соприкосновения острых когтей с кожей, Кейти вновь ощущает сбегающие по телу мурашки, и, что уж совсем некстати, внезапно чувствует искры возбуждения внизу живота. «Да ты охерел, тварь синюшная», — хочет сказать она, но «тварь синюшная» с явным наслаждением то углубляет поцелуй, то нежно посасывает губу девушки, чуть прикусывает зубами. Она не собирается ему отвечать, но лже-айдол прекрасно справляется сам. — Отвали! — мотает головой она. — Ай! Очевидно, существо прикусывает губу чуть сильнее, и теперь к подбородку Кейти стекает капелька крови. — Ммм, всё же любишь погрубее? — интимным тоном интересуется розоволосый и облизывается. Это совершенно не вяжется с его уже вновь абсолютно человеческим обликом, в котором он не напоминает нечто немного дохлое и инфернальное. Девушка, наоборот, чувствует себя несколько хуже. Перед глазами начинают навязчиво мельтешить мушки, конечности наливаются тяжестью, но покалывание возбуждения никуда не девается. — Какого хрена ты вообще творишь? Ты, ты!.. — из-за шума в ушах она никак не может сообразить, как бы его назвать. — Дохлый извращенец! — Почему это дохлый? — расслабленно вытягивает свои длинные ноги красавчик, прислоняясь спиной к стене. Даже в этом полумраке его волосы блестят, как в рекламе шампуня. — Просто другая видовая принадлежность, дарованная мне милостью Гви-Ма. Кейти озадаченно молчит. Мысль, что она спятила, не выдержав жизни вдали от своей семьи, в непривычных реалиях восточной культуры никак не хочет её покидать. — Инкуб? — неуверенно предполагает она. «Какая, в жопу разница, бежать надо, ало». Предполагаемый инкуб задумывается. — У нас нет такого понятия, — наконец замечает он и снова тянет девушку к себе. — Эй! — Кейти изо всех оставшихся сил пихает его в грудь, отталкивая от себя. — Что? Самый быстрый способ восполнения энергии. Ты не хочешь? — неподдельно удивляется демон. — Что именно, потрахаться в подворотне? — чуть слышно бурчит девушка. Противоестественный слух её собеседника улавливает это. — Что я, животное что ли какое-то, ты бы и не выдержала сейчас, — беззаботно пожимает он плечами. — Что? — отшатывается девушка. — Что? — не понимает её испуга демон и обаятельно улыбается. От этой улыбки измученный мозг девушки как будто частично трансформируется в желе. Но та часть, что ещё кое-как мыслит, советует сворачивать этот противоестественный тет-а-тет. — Ладно, — нерешительно произносит Кейти и пытается подняться. Поднимается и существо. Несмотря на общее изящество строения, он заметно выше не маленькой, вообще-то, девушки. И вдобавок она помнит все эти бешеные мелькания во время сражения, как и когтистую руку на своём горле. И потому отступает когда уже вполне человеческая ладонь с длинными пальцами тянется в её сторону. «Ещё и ногти накрашены, да в жопу этот ваш кей-поп, реально. С виду карамельки сладкие, по факту непонятная демоническая хтонь», — мелькает в голове у неё. — Ладно, — мурлыкает «непонятная демоническая хтонь». Ему бы ещё подпитаться, конечно, от этой странной человечки, на которую как-то слабо действуют его чары. А то так сил-то может и не хватить для переноса дальше, в его измерение. Пару секунд он размышляет не выпить ли её до конца — больно уж сладкая, а он совсем истощен после этих ненормальных охотниц. А потом внутренне морщится — что он, правда, чудище какое-то что ли. Потому к ним и иссяк в своё время этот чарующий поток добровольно идущих душ — из-за таких вот инцидентов. Он всё равно притягивает девушку к себе, давит на плотно сжатые губы, проталкивает язык и аккуратно передаёт каплю своей сущности телу смертной. — Китти-Китти- Кэт, — довольно облизывается демон, с лёгким сожалением глядя, как затягивается порез на шее девушки и ранка на губе. Он бы с удовольствием попробовал бы ещё немного сладости крови смертной. Человеческая энергия и души всегда хороши, но есть способы, которые ему, Романсу, особенно по душе. — Что? — вздрагивает Кейти, полное имя, которой, как известно, вполне себе сокращается до «Китти». Правда так её никто и никогда не называет. — Что? — вновь изгибает бровь демон. — Вы же так зовёте своих питомцев, котят, верно? Из тебя получился бы питомец, что надо. — Питомец? Котёнок? — взрывается и кричит в пустоту проулка Кейти, а потом обессиленно прислоняется к стене, едва справляясь с поступившей тошнотой и головокружением. Демон буквально испаряется в воздухе, оставляя вместо себя пышное облачко в виде розового сердечка и запах цветущего османтуса со сладкой ватой. — Сраный кей-поп, — она разгоняет рукой облачко, — чтоб вас там всех сожрала эта адская огненная пасть. Во рту и на губах ещё долго держится сладость персиковых леденцов и шампанского...