Все успеть

Фазан, уже осторожно подходивший к ловушке, вспорхнул, едва услышав шорох кустов, и Цзян Чэн выругался. — Ты его спугнул! Зачем ты вообще выскочил?! Под плюхнувшимся с размаху на землю Вэй Усянем бился второй фазан, которому повезло меньше: шумел, пытался выбраться или хотя бы клюнуть Вэй Усяня за пальцы. Но тому если что попадалось, сбежать уже не могло. — Ловить в силки — скучно. И гордиться нечем, и веселья никакого. Их надо как гуля, за жабры. — Вэй Усянь наконец справился с фазаном, с гордой ухмылкой сначала поднял вверх, демонстрируя Цзян Чэну, потом оглядел сам. — За крылья. А потом — за горло. Гули были большими, отекшими и склизкими, фазаны — теплыми и пернатыми. Ничего общего. Одним быстрым движением Вэй Усянь свернул фазану шею, привесил для удобства на приготовленный шнурок и закинул за спину. — Я победил, — заявил он. — Нет. Договаривались охотиться до полудня, время еще не истекло. — Рассиживаться точно было рано. Цзян Чэн зашагал глубже в лес, и Вэй Усянь потянулся следом. — Думаешь, успеешь? А вдруг я и второго сейчас поймаю? — Не надейся. — Спорим? — Не хочу. Болтал Вэй Усянь негромко, а шел так же бесшумно, как и сам Цзян Чэн, так что вряд ли он собирался спугнуть птиц, но подходя к особенно густым зарослям, Цзян Чэн все равно жестами приказал ему замолчать и ждать здесь. Особо не рассчитывал, что тот послушается, но Вэй Усянь и правда остановился. Силки на этот раз он ставить не стал: фазаны в кустах точно были, даже отсюда было слышно. Присмотрев того, что поближе, Цзян Чэн тоже поймал его руками, распугав при этом остальных, чтобы Вэй Усяню не досталось второго. — Все, видал? — заявил он, выбираясь из кустарника и показывая Вэй Усяню добычу. — Пожирнее твоего будет. — Да ну, мой просто усох, пока я его с собой таскаю. Но теперь хотя бы вижу, что ты не совсем пропащий, умеешь ловить фазанов, как надо. Цзян Чэн фыркнул и попытался ткнуть его в бок, но Вэй Усянь был верткий. — Что, будем искать еще? — Не, давай в этот раз считать за ничью. Куда нам больше? Цзян Чэн кивнул. Время до полудня еще было, но уже начинало хотеться есть, а больше им двоим и правда было без надобности. — Отнесем на кухню и попросим приготовить? Можно было, конечно, и самим развести костер прямо здесь, но у них были дела и поинтереснее, а там все равно приготовят вкуснее. — Давай к шицзе, пусть она их зажарит. У нее лучше получается. — Да. Но тогда надо выпотрошить самим. Оставлять грязную работу на сестру было бы совсем свинством. — Придется. Пойдем к ручью? И вода чище, и не ходит никто. Ну и мы там еще не были. — Пойдем. До отъезда в Облачные Глубины оставалось всего несколько дней, им нужно было все успеть. Поэтому они ходили по любимым маршрутам, занимались тем, что нравилось больше всего, и чего не будет в ордене Гусу Лань — выходило немало. Дни были наполнены суетой и приятными делами. — Значит, так: сейчас идем к ручью, потом относим фазанов шицзе, а пока они готовятся — купаемся в озере. После того, как поедим, соберем шиди и постреляем по змеям. — Уже стреляли вчера. — Ну, такое можно и повторить. Купаемся мы тоже каждый день. Если не хочешь стрелять, сходим в ущелье, где в прошлый раз нашли гнездо мелкой нечисти, вдруг там еще завелись. А потом соберем шиди и сбежим в трактир на половину ночи. — Тоже было два дня назад. Уезжали только они, а шиди оставались дома, поэтому, наверное, стоило проводить побольше времени с ними, но Цзян Чэну не хотелось. Ему хватало и Вэй Усяня — и сейчас, и для Облачных Глубин. Вот если бы его не отправили, предстоящий отъезд и в самом деле бы расстраивал, а так все было почти в порядке, пусть ему и не хотелось покидать Пристань Лотоса. — Ладно. Тогда возьмем вино и пойдем всей толпой в лес, рассказывать страшилки у костра. — Тропа стала уже, теперь Вэй Усянь шел чуть впереди, и фазан раскачивался на его спине в такт шагам. — Жалко, что сейчас рано для лотосов, а то бы и к ним сплавали, чтобы старик не расслаблялся. Сбежать с тренировки ловить фазанов на этот раз предложил сам Цзян Чэн — как раз для того, чтобы пойти сюда без шиди. Он бы и вечер оставил для них вдвоем, но совсем избежать компании было невозможно, Цзян Чэн смирился. Возле ручья было прохладнее. Устроившись на удобном бревне, Цзян Чэн принялся ощипывать своего фазана, стараясь опередить Вэй Усяня — не ради соревнования, для себя. Получалось у него гораздо аккуратнее, но по-прежнему медленнее, а Вэй Усянь, как обычно, подергал перья кое-как, скинул потроха прямо у бревна, и все это — не переставая болтать. — Жалко, в таких мелких ручьях не водятся гули, а то бы половили и их. — Чего ты все о гулях? Сдались они тебе… Да и ловили уже недавно. Вэй Усянь замолчал ненадолго, подошел к ручью, чтобы промыть тушку фазана, наклонился, едва не искупав кончик длинного растрепавшегося хвоста, и Цзян Чэн залюбовался его гибкой позой и сосредоточенным выражением, не так часто появлявшимся на его лице. Подумалось: может, сейчас? Но предстоящее ему хотелось запомнить надолго, и уж точно не так, чтобы при этом потом вспоминались потрошеные фазаны. Так что, присев рядом, Цзян Чэн тоже прополоскал свою птицу и заторопился домой. Фазанов стоило приготовить как можно скорее, пока не испортились. На большом поле Пристани Лотоса еще не закончились тренировки, так что пробирались к дому они осторожно, стараясь никому не попасться на глаза. Сестра в это время наверняка была у себя в комнате, так что, спрятавшись под ее окном, Вэй Усянь дотянулся до створок и негромко постучал несколько раз, как делал с детства — специальный знак, чтобы сестра точно знала, что это они. Кажется, она их ждала, будто догадалась, что сегодня придут до обеда: сразу выглянула из окна, а увидев, обрадовалась. — Так вот вы где были. — Приготовишь фазанов? А мы пока сбегаем искупаться. — Только перца побольше положи, — добавил Вэй Усянь, и Цзян Чэн дернул его за хвост: как будто сестра сама не знает, как готовить. Но она только кивнула, улыбаясь ласково. — Конечно, все сделаю, как вы любите. Сестра и раньше им ни в чем не отказывала, а перед самым отъездом и вовсе избаловала вниманием. Цзян Чэн уже заранее по ней скучал, Вэй Усянь, наверняка, тоже, пусть они это и не обсуждали. — Вас матушка искала, постарайтесь ей не попасться, — предупредила сестра, забрав у них фазанов. Матушка наверняка очень сердилась. В другое время Цзян Чэн не стал бы злить ее с самого утра, но сегодня был уверен, что время, проведенное с Вэй Усянем наедине, того стоило. Тренировки от них и в Облачных Глубинах никуда не денутся, наверстают. — Ну мы же не дураки, не попадемся, — отозвался Вэй Усянь и исчез в кустах. Цзян Чэн отправился следом. В Пристани Лотоса Цзян Чэн провел всю жизнь, знал каждый ее уголок, каждую скрипучую половицу в доме и на веранде. Вэй Усянь жил здесь гораздо меньше лет, но тоже только это место по-настоящему было ему домом. Конечно, они легко выбрались обратно: избегая снующих вокруг слуг, мимо площадки с тренирующимися шиди и наблюдавшей за ними матушкой, через давно облюбованный лаз за стену — и к озеру. Вода в первый миг, когда они вбежали в нее с нагревшегося на солнце берега, показалась холодной, но стоило немного привыкнуть — приятно освежала. И они плавали, ныряя до самого дна, догоняя друг друга и пытаясь утянуть на глубину — и каждый раз, хватая Вэй Усяня или, наоборот, вырываясь из его сильных рук, Цзян Чэн думал — вот, сейчас самое время — и все не решался. — Ну что, пойдем обратно? — спросил Вэй Усянь в очередной раз вынырнув и сразу отплыв чуть подальше, чтобы Цзян Чэн не вцепился в волосы. И только тогда он заметил, как высоко поднялось солнце, и понял, сколько они пробыли здесь на самом деле. Время летело непривычно быстро, ускорялось с каждым днем, приближавшим отъезд. Но, торопливо натягивая на себя одежду, Цзян Чэн старался об этом не думать, а просто предвкушал хороший обед. — Ну что, кто первым добежит до лаза? — спросил Вэй Усянь — и побежал, даже не дождавшись ответа. И только потому победил. До кухни они крались даже еще осторожнее: тренировка успела закончиться, так что на матушку можно было наткнуться где угодно. Уже издалека по запаху было понятно, что фазаны готовы, и сестра их ждала: сразу вынесла горшочек с мясом, чтобы не привлекать к ним внимание кухарок, устроилась рядом с ними на ступенях внутреннего дворика. — Люблю смотреть, как вы едите, — сказала она вдруг, пока они с Вэй Усянем торопливо вылавливали палочками самые аппетитные кусочки острого сочного мяса. — Сразу чувствую, что не зря готовила. — Конечно, не зря, — отозвался Цзян Чэн, ненадолго подняв голову — и чуть не упустив последнюю оставшуюся фазанью ножку. — Шицзе, ты лучшая. — Вэй Усянь говорил с набитым ртом, чтобы лишний раз не отвлекаться от горшочка. — Не знаю, что мы будем делать без тебя в Гусу Лань. — Есть то, что приготовят там? Наверняка они готовят не хуже. — Вот уж точно нет! К тому же, говорят, они одним рисом и травой питаются. — Ну они же не кролики, А-Сянь! — Смех у сестры был звонким и мелодичным; засмеялась — и тут же прикрыла рот, испугавшись, что услышат и найдут. — Кто знает, может, кролики и есть, — продолжал настаивать Вэй Усянь. — Иначе почему не едят мясо? — В любом случае, еда у них точно гораздо хуже, чем у тебя, — сказал наконец Цзян Чэн, когда горшочек совсем опустел. Приготовленное сестрой они теперь ели каждый день, и это точно было тем, что стоило повторять сколько угодно раз. — Теперь в ущелье? — напомнил Вэй Усянь. — Или соберем шиди и пойдем стрелять воздушных змеев? — В ущелье. — Цзян Чэн поднялся на ноги, торопясь продолжить. Но, похоже, на этом их везение на сегодня закончилось: на матушку они наткнулись за ближайшим поворотом, и настроение у нее было скверным. — Ты. — Тонкий палец с искрящимся кольцом почти уткнулся в грудь Вэй Усяня. — Опять плохо влияешь на Цзян Чэна? — Почему плохо? — Вэй Усянь изобразил на лице самое невинное выражение, но с матушкой это никогда не работало, мог и не стараться. — Мы тренировались вдвоем, посерьезнее, чем шиди. — Неужели. — Матушка зло сощурилась. Кольцо на ее пальце засветилось еще ярче, удивительно, что до сих пор не развернулось в кнут. — В этот раз я предложил не пойти, — сказал Цзян Чэн, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Не выгораживай его! То, что их отправили стоять на коленях в Храме Предков, а не что похуже, можно было, наверное, считать удачей, но радоваться не получалось. — Впервые не я предложил прогулять, а все равно меня обвинили, — усмехнулся Вэй Усянь, едва шаги матушки затихли вдалеке. Расстроенным он, впрочем, не выглядел. — Ты, кстати, похож на нее, когда злишься! — Чего? — Цзян Чэн все-таки дотянулся и ткнул его кулаком в бок. О том, что похож на мать, он и сам, конечно, знал, но, в целом, не видел в этом ничего плохого. Вэй Усянь только тихо рассмеялся и показал ему язык, зная, что сейчас он настоящую драку не начнет. В Храме Предков всегда было скучно, поминальные таблички наводили на какие-то невеселые мысли. — Вот и не сходили ни в ущелье, ни пострелять змеев, — вздохнул Цзян Чэн, пытаясь устроиться поудобнее коленями на твердом полу. — Ничего, еще успеем, — утешил его Вэй Усянь, уже оглядываясь вокруг, видимо, в поисках какого-нибудь развлечения. И ведь найдет, как всегда, — к этому у него как будто был особый талант. — Ну и тут мы тоже не были в последнее время, нужно было отметиться. — Зачем это? И ты уже был, несколько дней назад. — Да? Забыл, значит. — Вэй Усянь отмахнулся, задумался ненадолго. — Так, раз дальше у нас по плану костер со страшилками и шиди, давай договоримся заранее, чем будем их пугать — чтобы интереснее получилось. Вэй Усянь сыпал своими дурацкими идеями, и Цзян Чэну и правда становилось веселее, пока слушал его и спорил, когда тот предлагал совсем уж ерунду. Иногда он ловил себя на мысли, что не воспринимает сегодняшнее наказание всерьез, и не чувствует вины за то, что снова разочаровал матушку. Это точно было лучше, чем делить Вэй Усяня с толпой шиди. Сейчас он был только с Цзян Чэном и развлекал его одного. Этот момент тоже мог быть подходящим, если бы они сейчас находились где-то еще; перед лицом предков он бы ничего такого делать не стал. В следующий раз они оказались вдвоем только поздно ночью, незаметно вернувшись через все тот же лаз из леса и разойдясь с шиди по комнатам. Вэй Усянь тут же упал на свою кровать, расслабленно вытянулся и довольно вздохнул. — Хороший был день, — искренне заявил он, когда Цзян Чэн тоже улегся. Он будто уже не помнил ни про Храм Предков, ни того, что позже, услышав, как они весело болтают, и поняв, что выбрала неправильное наказание, матушка все-таки отправила их чистить котлы на кухню. Но Цзян Чэн и сам был готов согласиться, что день был неплохим. Выпитое у костра в лесу вино приятным теплом бродило по телу, кружило и без того слишком легкую голову. И откладывать то, на что не решался уже слишком долго, теперь точно было некуда. Цзян Чэн выбрался из-под одеяла и подошел к кровати Вэй Усяня. — В одной постели тоже давно не спали, — завил он. Собственный голос звучал грубо и хрипло. — А, да, с самого детства, кажется, — легко согласился Вэй Усянь. — Залезай. Рядом с ним было жарко. Ничего больше не говоря, Цзян Чэн наклонился вперед и прижался губами к его губам, судорожно вздохнул, когда они приоткрылись, будто от удивления. Что надо делать дальше, Цзян Чэн как-то даже не задумывался. Чуть ослабил нажим, осторожно лизнул, потом прижался снова. Губы Вэй Усяня были теплыми, неожиданно мягкими и сладкими от крепкого юньмэнского вина, которое они пили. — А этого никогда не делали, — сказал Вэй Усянь почему-то шепотом. И поцеловал его уже сам, обнял, прижимаясь всем телом. И беспокоившее так долго сомнение отступило, стало совсем хорошо. Они много чего не делали никогда, но так было даже интереснее. У них столько всего было впереди.

***

Солнце пробиралось в окно, слепило даже через закрытые веки. Под навалившимся сверху Вэй Усянем было тяжело и жарко. Спал тот, беспокойно ворочаясь и раскидывая длинные руки и ноги по всей узкой кровати. Цзян Чэн то и дело грозился его выгнать, но каждую ночь снова пускал к себе. Спать без него уже тоже не получалось: было слишком пусто. От близости чужого голого тела стояло так крепко, что Цзян Чэн почувствовал даже сквозь неглубокий утренний сон. Не открывая глаза, он потянулся к своему члену и наткнулся на руку Вэй Усяня, успевшего на миг раньше. Цзян Чэн шумно вздохнул и толкнулся бедрами в его кулак, а сам обхватил член Вэй Усяня — такой же твердый и гладкий, приятный на ощупь. Помогать друг другу по утрам давно уже стало привычным, еще с учебы в Облачных Глубинах. Там же они успели зайти дальше, узнав из книжек Не Хуайсана, что бывает и это самое дальше, а не только поцелуи, объятия и взаимные ласки. С утра они редко увлекались надолго: движения становились все торопливее, Вэй Усянь тихо постанывал в поцелуй, терся об него, и Цзян Чэну всегда нравилось такое подтверждение того, что он все делает правильно. Чужое удовольствие переплеталось с собственным, доводило до сияющего пика быстро и легко. Цзян Чэн излился в кулак Вэй Усяня, бездумно продолжая ласкать его член, пока руку не залило горячим семенем. Еще несколько приятных мгновений Цзян Чэн лежал лениво и расслабленно, чувствуя, как постепенно успокаивается дыхание и возвращается способность мыслить. А потом вспомнил о вчерашних новостях и пожалел, что уже проснулся. — Сегодня не получится поваляться подольше, — согласился Вэй Усянь, будто догадавшись, о чем он думал. На подготовку к отъезду в Безночный город у них было гораздо меньше времени, чем когда-то перед Облачными Глубинами: только вчера посланцы Цишань Вэнь доставили то унизительное требование, а уже завтра утром они уедут, — и ничего хорошего их точно не ждало. В конце концов, в Облачных Глубинах они были учениками, а в Безночном городе — пленниками. Сегодня у них не было тренировок, казалось, вся Пристань Лотоса тревожно собирала их и еще восемнадцать учеников Юньмэн Цзян, которых выбрал отец, в дорогу, не понимая, ни что им там может пригодиться, ни когда они смогут вернуться. Раньше такого никогда не происходило, все казались растерянными и подавленными. Даже матушка уже не спорила и не кричала, как вчера во время ужина, только сердито поджимала губы и то и дело касалась кольца на своем пальце. В этот раз у них не было времени стрелять по змеям, ловить фазанов и собираться ночью у костра, по-своему прощаясь с Пристанью Лотоса. Да и желания развлекаться, на самом деле, не было. — Еда — это важно, — говорил Вэй Усянь, ловко пряча в одежде мешочки-цянькунь с припасами, которые приносила им с кухни сестра. — Сейчас сделаем запасы, а там не пропадем. — Откуда знаешь, что еда поможет? Может, нас там сразу всех казнят. — Ну, это вряд ли — смысл тогда собирать? Может, там все будет не так плохо, как мы думаем. Зато, сам посмотри: павлин — единственный наследник, так что в любом случае тоже окажется в Цишань Вэнь, а он-то явно привык спать на перинах и не заботиться о еде. То еще посмешище будет. Цзян Чэн и раньше не особо любил Цзинь Цзысюаня, хоть и старался вести себя прилично, раз уж тот был женихом сестры. Но после того, как он повел себя в Облачных Глубинах, из-за чего помолвка сестры была расторгнута, а Цзян Чэн до окончания учебы в Гусу Лань остался без Вэй Усяня, никакого сочувствия он к нему не испытывал. Мысль, что Цзинь Цзысюаню придется терпеть те же невзгоды, пожалуй, и правда согревала. Но когда к ним зашла сестра со следующим свертком еды про запас и баоцзы в дорогу, разговор пришлось прекратить. При ней они Цзинь Цзысюаня не упоминали, чтобы не расстраивать. Вэй Усянь сегодня тоже не придумывал никаких развлечений, ни для них двоих, ни для шиди, но после ужина в тягостном молчании всей семьи, когда они вернулись в комнату, вдруг предложил: — Пойдем на озеро. — И Цзян Чэн согласился. После заката озеро было совсем другим, чем днем, более тихим и загадочным. Согревшаяся за день вода казалась теплее воздуха вокруг, и входить в нее было приятно. Отойдя подальше от берега, Цзян Чэн без звука ушел на глубину, а вынырнув, поплыл дальше. Вода всегда успокаивала, с ней все беды и тревоги становились легче. Вода смывала воспоминания о сегодняшнем тяжелом дне и мысли о том, что будет дальше. Когда Вэй Усянь вдруг вынырнул рядом и тихо поплыл с ним бок о бок, Цзян Чэн уже чувствовал себя гораздо лучше — и был благодарен за то, что тот позвал его сюда. Развернувшись к нему, он подплыл вплотную, обнял, ненадолго уйдя с ним под воду, и поцеловал. — Этого тоже еще не делали, — сказал Вэй Усянь, когда они выплыли, прижимаясь к нему так, что он не мог не заметить его возбуждения. Цзян Чэн и сам его хотел, нетерпеливо гладил ладонями лопатки и поясницу Вэй Усяня. Но когда Цзян Чэн просунул руку между их животами, рассчитывая подрочить одновременно им обоим, Вэй Усянь мотнул головой, и мокрый хвост и с тихим плеском ударился о воду. — Давай по-другому. Он осторожно обхватил Цзян Чэна ногами, поерзал, устраиваясь так, чтобы член уперся ему между ягодиц, и отказывать ему совсем не хотелось. Темная вода окружала и поддерживала, Цзян Чэну казалось, что он пытается овладеть самим озером, пока с трудом входил в тугое, горячее внутри тело, двигался медленно и осторожно, чтобы не потопить их обоих. — Вот видишь, я говорил, что с водой должно быть легче, а ты мне не верил, — шептал Вэй Усянь, окружая его всем собой. — Тебе не больно? — Совсем нет, с чего бы вдруг? — Он покачал головой, но напрягаться и прерывисто дышать не перестал. Наверняка врал. Вода помогала расслабиться. Скоро Вэй Усянь уже сам мягко сжимался вокруг него, будто лаская член мышцами. — Тебе хорошо? — Очень, — ответил Цзян Чэн и говорил чистую правду. Им все-таки пришлось перебраться поближе к берегу, где было мельче, и, упираясь ногами в дно, можно было двигаться увереннее. Вода не давала ускориться слишком сильно, удовольствие в ней было другим, медленным и тягучим, таким долгим, что Цзян Чэну казалось, что скоро начнет светать, а они так и будут соединяться в единое целое в этой вязкой воде, и им будет хорошо. Но все закончилось гораздо раньше, и озеро смыло их семя. — Теперь точно вернемся, — заявил Вэй Усянь, не торопясь вылезать на берег. — С чего бы вдруг? — Судя по его виду, он явно собирался сказать какую-нибудь бесстыдную глупость. — Хотя лучше не говори. — Вот, я вижу, ты и сам уже догадался. — Нет! Звезды в Юньмэне были самыми яркими и красивыми, Цзян Чэн любовался ими, лежа на воде, и не хотел лишний раз шевелиться. — Когда вернемся, еще сходим сюда, мне понравилось. — Если вернемся, — буркнул он скорее по привычке. В целом он и сам считал, что вернутся, и все у них будет хорошо. — Когда. Мы точно вернемся, как иначе? — Никак. Вернемся. — Вот видишь. Рука Вэй Усяня подобралась к его, переплелась с ней пальцами, и Цзян Чэн сжал ее в ответ.

***

Мертвецы выбирались из озера: распухшие от долгого нахождения в воде, утыканные стрелами или порубленные мечами, некоторые из них были не совсем целыми. И только тогда по цвету обрывков одежды получалось различить, кто из них вэньские псы, а кто — местные крестьяне и погибшие адепты Юньмэн Цзян. Первых Вэй Усянь собирался отправить в бой, вторых упокоил, чтобы им можно было устроить достойное погребение. Прошло уже полгода после того, как они освободили Пристань Лотоса, и несколько месяцев с тех пор, как здесь стало достаточно безопасно, чтобы перевезти сюда из Мэйшаня сестру. Война еще не закончилась, у них было много дел, а с покоящимися в озере мертвецами можно было разобраться и после, но Вэй Усянь настаивал. — Хочу, чтобы в озере снова можно было рыбачить и плавать спокойно. И мне они мешают: слишком шумные. — Цзян Чэн не совсем понимал, о чем он, но верил на слово: после возвращения с Могильных холмов Вэй Усянь сильно изменился, наверное, и правда теперь слышал мертвецов. С этим тоже можно было разобраться потом. — К тому же, мы скоро победим, так пусть и эти поработают. Цзян Чэн не простил Вэням то, что они сделали с его семьей и его домом, знал, что никогда не забудет. И уж точно их не жалел. Через несколько дней они отправятся дальше с еще больше разросшейся армией из новых адептов, набранных Цзян Чэном, и мертвецов, поднятых Вэй Усянем. Вэньских утопленников Вэй Усянь быстро отправил на стоянку там, где они бы никому не помешали. Хоронить умерших, среди которых оказалось так много знакомых и близких, было долго и мучительно. Сестре они не стали об этом говорить, и Цзян Чэн надеялся, что она уже спала, когда они поздно ночью вернулись домой, но не мог отделаться от мысли, что она обо всем догадалась, а потому расстраивалась и ждала. Идти не в свою комнату, а в бывшие покои отца, было до сих пор непривычно, но он хотя бы перестал ошибаться, то и дело сворачивая не в тот коридор. Вэй Усянь молчаливой тенью следовал за ним и никак не комментировал ни его ошибки, ни его успехи. Казалось, вообще никого вокруг не смущало то, что Вэй Усянь ночевал с ним в одной постели — так же, как не удивляли их совместные ночевки в военном лагере. Возможно, сказывалось его положение главы ордена, или война стерла границы приличий. Не то, что раньше, как будто уже совсем давно. Тогда они хорошо скрывались, а в Безночном городе и вовсе не смогли бы уединиться достаточно надолго, но Вэнь Чао все равно откуда-то прознал об их отношениях. Цзян Чэн до сих пор помнил, как попал к нему в плен, угрозы отдать его солдатам вместо женщины, пытки и уничтоженное золотое ядро. Вэй Усянь тоже был у них, пусть и недолго. Ему повезло, что тогда с Вэнь Чао не было Вэнь Чжулю, и — сомнительное везение, но Цзян Чэн продолжал считать это меньшим злом, — что Вэй Усянь умудрился достать Вэнь Чао настолько, что тот скинул его на Могильные холмы, не дожидаясь возвращения Сжигающего Ядра. Чувствовать отчаяние и пустоту, которая оставалась внутри после потери золотого ядра, Цзян Чэн бы не пожелал никому и в последнюю очередь — Вэй Усяню. Но его до сих пор беспокоило, кто был с Вэнь Чао в тот раз, и что они еще могли с ним сделать. По тому, как Вэй Усянь иногда напрягался от его неожиданных прикосновений, редко раздевался полностью даже в постели, Цзян Чэн подозревал нехорошее, но не спрашивал: слишком много секретов было у него самого, и он тоже не был готов раскрывать их. Ничего, Вэнь Чао заплатил за свои преступления. Есть совсем не хотелось, но когда Вэй Усянь налил ему вина, Цзян Чэн не стал отказываться — вино сейчас было в самый раз. — Как-нибудь позову тебя купаться ночью, — сказал Вэй Усянь после второй выпитой в тишине чаши. — Теперь там снова будет хорошо и тихо. — Договорились. — А завтра сходим половим фазанов. Шицзе их нам приготовит — как когда-то, помнишь? Цзян Чэн фыркнул — и чуть не подавился вином. Вэй Усянь смотрел на него с улыбкой, но вроде бы не шутил — и он вдруг и правда почувствовал желание пойти вдвоем на озеро, охотиться на фазанов, мало ли что еще. Будто тяжесть, лежавшая все это время на сердце, стала чуть легче после того, как они исполнили долг перед последними погибшими во время захвата Пристани Лотоса, оставшимися все это время без погребения. — Думаешь, все успеем за дни до отъезда? — спросил он, передразнивая. — Успеем, — согласился Вэй Усянь, качнул пустой чашей, но наполнять ее снова не стал. — Иди сюда, — позвал Цзян Чэн, и Вэй Усянь перебрался к нему, поцеловал, ловкими пальцами развязывая его ленту и освобождая волосы из тугой прически. После ленты он добрался и до одежды: распустил пояс, раскрыл полы одежд, легко касаясь груди и живота губами и пальцами, но никогда не задевая шрам от дисциплинарного кнута, будто с самого начала понимал, что Цзян Чэн не хотел бы вспоминать о нем. Руки у него теперь почти всегда были холодными, темные глаза иногда отсвечивали красным, но Цзян Чэну было все равно: это был его Вэй Усянь, и он его любил. Впуская его в свое тело, он чувствовал себя целым и по-настоящему живым. Как раньше уже не будет никогда, но сейчас Цзян Чэн верил, что все еще наладится. Они окончательно разберутся с Вэнями, а потом вернутся к себе домой, в Пристань Лотоса, к озеру, сестре и могилам родителей. И дальше все у них будет хорошо.