что-то общее.

В квартиру Сугишиты дверь Сакура отпирает своей копией ключа. Связка у него есть ещё с тех пор, когда Кётаро съехал от бабушки с дедом, чтобы жить поближе к работе – он тогда просто молча впихнул их Харуке в ладонь, стоило только первый раз прийти к нему в гости. Справедливости ради, ключи от квартиры Сакуры у Сугишиты тоже были. Просто на всякий случай. Бумажные пакеты с едой в руках Сакуры шуршат, когда он носками стягивает с задников кеды и, переступив через них, проходит по коридору. В квартире темно, но Харука знает, что Кётаро где-то в квартире – тот писал всего час назад, что уже вернулся. Наверняка на балконе в горшках своих копается. Ну, выйдет рано или поздно. Сакура громко кричит “Я дома”, сбрасывает пакеты у стены и открывает дверь в ванную, чтобы помыть руки. И замирает в дверях. Привычные паттерны поведения нарушены с треском. — Эт че такое? — вырывается у него невольно. На кафельном полу, развалившись на старом полотенце розовым пузом кверху, валяется щенок. Маленький, гладкошёрстный, с огромными ушами и непропорционально-короткими лапами. И шерстью светлой, как кофе с молоком. Насколько Сакура помнил, ещё три дня назад, когда они виделись в последний раз, щенка у Сугишиты не было. Да и не выражал он, вроде, никакого желания заводить животных – ему его помидоры на балконе были как дети. Высокая тёмная фигура материализуется в дверном проёме, ведущем в комнату. Сугишита слегка покачивается, свесив руки по обе стороны тела. Он в майке с тёмным пятном на груди, волосы слегка растрёпаны, видимо, только что вернулся с балкона. — Щенок, — лаконично, как что-то само собой разумеющимся, отвечает Сугишита. Сакура кидает на него раздражённый взгляд. Тяжёлые шаги Сугишиты он слышал, ещё когда тот хлопнул балконной дверью, а потому даже не вздрогнул, когда тот вышел из темноты. — Да я, блин, вижу, что не котёнок, — ворчит он. Щенок, разбуженный голосами, тянется, сладко зевает, показывая розовый язычок и острые молочные зубки. Сакура невольно зевает в ответ – усталость накатывала волнами после долгого дня. — Че он тут делает? — Сидит, — пожимает плечами Сугишита. Очень хочется дать ему по голове. Это желание было для Сакуры привычным, почти родным. Он так же привычно давит его и, заметив, что щенок игриво подползает на пушистой жопе ближе, явно собираясь дать стрекача из ванной, ловко захлопывает дверь прямо перед его мокрым носом. — Как он тут появился? — формулирует Сакура по-другому, привалившись плечом к двери и скрестив руки на груди. За дверью щенок возбуждённо повизгивает и царапает коготками по дешёвому пластику. Пару секунд Сугишита молчит, подбирая слова, а потом шагает ближе. Его широкие ладони привычно ложатся на талию Сакуры, и тот запрокидывает голову, чтобы видеть его угловатое лицо. — Я… с работы шёл. Выкидывал мусор. Он был в контейнере, — бормочет Сугишита, слегка сжимая пальцы. — Не мог его там оставить. Вздох сам собой срывается с губ. Сакура знал это чувство. Каждый раз такое чувствовал, когда видел очередного грязного котёнка, трущегося у “Потоса”. Сердце сжимается, мысли путаются, руки сами тянутся вперёд – и вот ты уже тащишь пушистую морду домой, отмываешь и пристраиваешь в хорошие руки. Благо, хороших рук в их городе было завались. — У тебя в контракте на квартиру прописано, что с животными нельзя, — напоминает он, хоть и сам понимает, что это пустой аргумент. — Хотя я б, бля, тоже не оставил, наверн, — добавляет он тише. Слегка поворачивается к двери, вслушиваясь в тихие повизгивания, и вздыхает снова. — Мелкий такой, жесть. Я булки хлеба больше видел. — Мгм, — согласно гудит Сугишита, осторожно водя ладонями по бокам Сакуры, будто гладит не его, а бродячего кота. — Придумаю, что с ним делать. — Поесть надо сначала, — Сакура тянется на носочках, быстро касается губами губ Кётаро, и тот понятливо отпускает его, отступая в сторону. — А мелкий ел че-нить? Корм есть? Ты ж его помыл? Только после того, как слова слетают с губ, Сакура вспоминает: щенок, вроде, не выглядел помойным. Наоборот – чистеньким, и пах чем-то знакомым. — Курицу дал, — кивает Сугишита, проходя на кухню. — А помыл… своим шампунем. Сакура хохочет коротко, подхватывая с пола брошенные пакеты. — Жесть, щенка и своим дорогущим шампунем? Ну ты додик, конечно. — на весьма справедливый тычок в бок от Кётаро он отвечает таким же справедливым пинком по лодыжке. — Не, еду ему нормальную купить надо, — опустив пакеты на кухонный стол, Харука достает из кармана телефон, смотрит на время. — Зоомагазин в соседнем квартале был. Который тётка Тогамэ держит. Я метнусь туда, вроде не должно быть закрыто, лан? А ты пожрать че-нить придумай. Сугишита молча кивает, Сакура сует телефон обратно в карман. — Ну и спрошу заодно… может, его кто заберет. Сугишита снова молчит, но Харука замечает лёгкую морщинку, которая образовалась у него между бровями. Не гнев, не злость, скорее… лёгкое недовольство. Это что-то вроде “Не понимаю, что, но мне не нравится”. Да, за последние шесть лет Сакура поднаторел в распознавании чужих эмоций. Но, когда сам Кётаро ещё не понимал, что не так, доёбываться смысла не было. И Сакура просто уходит в коридор, а потом хлопает входной дверью под тихие повизгивания из ванной. Когда он возвращается из зоомагазина, Сугишита уже расставил тарелки по столу и жевал кусок курицы. — Нормально ваще? Меня подождать не мог? — возмущается Сакура и бесцеремонно крадёт у него кусок из тарелки. Вещи, купленные для собаки он оставляет на полу огромной, явно не по размерам коробке – она ему почти по пояс, тащить её с болтающимися внутри пачкой корма, шампунем и пелёнками был тот ещё квест. — А это для чего? — спрашивает Сугишита, кивнув на коробку. — Ну, не будешь же ты его вечно в ванной держать, — пожимает плечами Сакура, падая за стол и сразу двигая к себе свою тарелку – Кётаро заботливо положил ему всё, что он любит. — Ему там одиноко, наверное. А чтоб ниче не погрыз… Пусть в коробке посидит пока. Тётка сказала, он из неё не вылезет. Не умеет ещё прыгать. Ему, наверн, всего три недели или типа того. Только глаза открыл – и его на помойку. Есть же ублюдки. Пальцы с силой сжимают палочки. Харука осознаёт это, только когда Кётаро опускает свою тёплую ладонь поверх его и потирает большим пальцем запястье. Хмуро кивнув, Сакура закидывает в рот кусочек курицы. Ну, не мог он ничего поделать с вспыхнувшей внутри злостью. Всегда ненавидел тех, кто мог обращаться с теми, кто слабее, вот так по-скотски. Ну не нужен тебе этот мелкий балласт, пристрой ты его куда-нибудь. Твоя, блин, ответственность же. Нет – вышвыривают, словно мусор какой-то. Сакура был не уверен, что думал сейчас про щенка, а не про себя. Дальше ели в тишине, прерываемой только стуком палочек и тихим писком из ванной. Посуду сгрузили в раковину – разберутся потом, сейчас было дело поважнее: щенок, запертый в ванной. Сбежать бежевый комок пытается сразу, стоит только приоткрыть дверь, но Сакура ловко хватает его под пузо и поднимает в воздух под жалобный визг. — И чё орёшь? — спрашивает Харука, держа щенка перед своим лицом. Тот дергает носом, извивается в воздухе, точно червяк, перебирая лапками, а потом тянется и лижет Сакуру в нос. Со стороны Сугишиты слышится что-то похожее на смешок. Сакура фыркает и укладывает щенка на сгиб локтя, оглядывая небольшую ванную. Запах там стоит… так себе. Щенок сделал своё грязное дело в угол под туалетом, напрудил две лужи рядом с ванной. В общем, постарался. — К пелёнкам его приучить надо, — хмуро замечает Сакура, почёсывая щенка по загривку, пока Сугишита убирает все следы грязного преступления. — Выгуливать? — Рано ж ещё, — мотает головой Сакура. Щенок лижет его пальцы, язык у него тёплый и шершавый. — Он же мелкий совсем. Выжимая тряпку, Кётаро кидает на него быстрый взгляд через отражение в зеркале. Молчаливый вопрос читается в его глазах – явно хочет знать, откуда у Сакуры такие глубокие познания в собаках. — Ну, у Кирю ж шпиц его этот есть, — поясняет Сакура, продолжая чухать щенка по загривку. — Он всё про него рассказывал. Всем в классе, вообще-то. Ты че, не слышал? Сугишита просто пожимает плечами, склоняясь над лужей. Ну да, не слышал. Несмотря на то, что Сугишита часто оказывался немым свидетелем всех происходящих в классе событий, большую часть информации он просто пропускал мимо ушей. У него был триггер лишь на имя Умэмии – вот тогда его слух включался на полную. Сакура, когда-то давно, на третьем году учёбы, по-приколу пытался проверить, что Сугишита из его слов слышит, а что нет – вставлял в рандомные предложения имя Умэмии, а потом, через пару часов, спрашивал, слышал ли тот. И каждый раз Сугишита отвечал правильно – и не только на те фразы, где было имя бывшего капитана Бофурин. Поэтому “прикол” вышел дурацким, Сакура тогда, когда до него дошло, покраснел, словно чёртов помидор. Они ведь… начали встречаться в конце второго года. И, ну, выходило, что этот “триггер” у Сугишиты был не только на имя Умэмии, но и на Харуку. Всего. Целиком. Замечательно он всё слышал. Вот такой вот он, Кётаро, замечательный дурак. — Возьмём его с собой, глянем чё-нить перед сном? — предлагает Сакура, когда Сугишита заканчивает с уборкой, — С дивана не сбежит. Комок пригрелся у него на руках и даже не пищал. Только когда они устроились на диване, снова зашевелился, поносился немного между ними. Сугишита устроился с одного края, вытянув свои длиннющие ноги, Сакура – с другого, закинув ноги на него. Замечательно уместились – и щенок тоже, который весело бегал по обивке, смешно переваливаясь из стороны в сторону. Их ноги надёжно перекрывали ему путь к полу, прыгать он ещё не умел, поэтому, набегавшись, он забрался на бедро Сугишиты и заснул там под звуки зомби апокалипсиса. — Смешной такой, — хмыкает Сакура, глядя на них. Картинка с экрана бросала на лицо Сугишиты тени, мерцала в тёмных глазах. Внутри что-то привычно сжимается, тепло-тепло, и Сакура трётся ребром стопы о коленку Сугишиты. — Ммм? — Сугишита смотрит на него непонимающе, и щенок, словно зеркаля его действие, поднимает голову, глядя на Сакуру сонными глазками. Харука, ухмыльнувшись, достает телефон и быстро щёлкает их вдвоём: длинного-длинного Сугишиту и маленького-маленького щенка, свернувшегося комочком на его бедре. — Говорю, угарный ты, пиздец. Сугишита лениво толкает его большим пальцем ноги в бедро. Сакура хочет было пощекотать его за пятку, но, вспомнив о щенке, только цыкает и возвращается к фильму. На ночь щенка решают посадить в коробку у постели. Кидают туда парочку полотенец, старую майку, стелят пелёнку – в общем, всё, чтобы было тепло и удобно. Правда, это всё равно не слишком помогает – всю ночь щенок повизгивает, то и дело просыпаясь и будя их. Боится, может. Фиг его знает. Сакура, даже не разлепляя глаза, сонно опускал руку в коробку, почёсывал щенка за ухом, пока тот не затихал – тот лизал ему пальцы, тыкался носом в центр ладони, и пару раз Сакура так и засыпал, с рукой в коробке. Правда, неизбежно ворочался во сне, закидывал руки и ноги на Сугишиту, которому, кажется, звуки вообще не мешали, и щенок просыпался снова. Утром уходить пришлось рано, но, покормив щенка, Сакура оставил на столе записку с инструкцией, которую ему написала добрая тётушка из зоомагазина. Сколько кормить, когда именно, сколько давать воды. Щенок тихонько повизгивал, пока Сакура тихо одевался. Аккуратно перетащив коробку к другой стороне кровати, Харука спихнул руку Сугишиты, которая всё равно свисала с кровати, в коробку – щенок лизнул её пару раз и затих. Вот липучка. Фотка сонного Сугишиты и такого же сонного щенка отправляется в общий чат бывших одноклассников Фуурин. Больше всех умиляется, почему-то, Цугэйра. Сообщение от Сугишиты приходит ближе к обеду. от: Кётаро 12:09 Кажется, он не хочет пить. Сакура смотрит на приложенную фотку и хмыкает. Мокрый, но абсолютно довольный щенок сидит в широченной миске с водой. от: Сакура 13:02 ты чё ему тазик поставил поменьше миску дай от: Кётаро 13:05 пьёт. от: Сакура 13:07 👍 Следующее сообщение Сакура читает уже дома. от: Кётаро 19:37 Он пищит, когда я ухожу. Точно. У Сугишиты ведь сегодня ночная смена. Очередная фотография заставляет Сакуру дёрнуть уголком губ. На ней Сугишита с щенком на плече – лицо у него, как обычно, угрюмое, но взгляд мягкий. И щенок вовсе не выглядит опечаленным – хотя глаза у него такие же тёмные. Два, блин, щенка. Следующее сообщение приходит быстрее, чем Сакура успевает ответить. от: Кётаро 19:38 Назвал его Токио. от: Сакура 19:40 почему токио? от: Кётаро 19:41 Потому что шумный В логике не откажешь. от: Сакура 19:42 👍 Сообщения сыпятся на Харуку всю следующую неделю. Фотка с балкона, рядом с одним из любимых Сугишитой ростков перца, ныне покойным, и очень довольного Токио, всего в грязи. Честно говоря, после неё Сакура собирался ехать спасать щенка от преждевременной смерти, но Сугишита прислал ещё одну фотку – из ванной, а потом – на полотенце, где щенок сидел растрепанный и смешной, с подписью “Шампунь для собак – херня”. Фотки присылались, как по расписанию – утром, днём и вечером. Из коробки и на руках. Один раз Сугишита сфоткал, как Токио уснул у него на груди, и эту фотку Сакура спёр на заставку. О пристройстве щенка тема не поднималась, и Сакура, в общем-то, не заговаривал тоже. Смешной комок шерсти внёс в их жизнь немного хаоса и разнообразия. Жаль, что приехать никак не получалось – работа не позволяла. Но Сугишита приезжает сам – поздно вечером, держа за пазухой щенка. — Соседи настучали, — хмуро, без приветствия начинает он, стоит Харуке выглянуть из комнаты, когда в двери звенят, проворачиваясь, ключи. — Хозяйка сказала: либо съезжать, либо избавляться от собаки. Щелкнув светом, Сакура приваливается плечом к стене. Оглядывает свою квартиру. Свою, да, пусть и небольшую. Она ему досталась от государства, как сироте, когда ему исполнилось восемнадцать. Была, конечно, убитая вхлам: стены в плесени, полы скрипели, мебели и сантехники не было вообще. Но три года спустя, благодаря стараниям самого Сакуры и одноклассников, которые все дружно помогали ему с ремонтом, она стала настоящим домом. — Оставлю его у тебя. Ненадолго. Пока я не найду новых хозяев, — продолжает Сугишита и стискивает зубы. Длинная морщинка прорезается на его лбу, ноздри раздуваются. И, о, в этот раз Сакура хорошо понимает, что это означает. Молча отлепившись от стены, Харука забирает щенка – и Токио, видимо, сразу узнав его, взвизгивает от радости и начинает лизать Сакуре подбородок. — Почему бы тебе не остаться тоже? — спрашивает Сакура, опуская ладонь на пушистую макушку. — Ну типа… насовсем. Мы, вроде как, пять лет уже встречаемся, и всё ходим, как додики, в гости. Ну не тупо ли? — говорит он Сугишите, но от щенка глаз не отводит – смотрит в тёмные маслины глаз-пуговок так внимательно, словно они могут дать ему ответ. — Я ж вижу, что ты к этому комку шерсти привязался. И не хочешь его никому отдавать. И, ну… я, кажется, тоже. Он смешной. И у него никого больше нет. Просто… давай жить, типа, с тобой. И с ним, — Сакура поднимает глаза на Сугишиту, хмурится. — Че скажешь? Молчит Сугишита недолго – шагает ближе, опускает руку на шерсть Токио, поглаживая его по спине. Тот вываливает язык, видимо, совсем прибалдевший. Ещё бы – с двух сторон его наглаживают. И смотрят так по-доброму. Любят. — Перевезу вещи завтра, — бормочет Сугишита, опуская голову. — Но если он сгрызёт мебель, я тебе уебу, — предупреждает Сакура несерьёзно. — Общий ребёнок, — веско роняет Сугишита, поднимая на Сакуру глаза. — Общая вина. В глубине его тёмных глаз искорками светятся смешинки. Сакура потрясенно распахивает рот. Потом краснеет. Ребёнок. Ага. — Ну… да. Теперь всё общее, получается, — бормочет он как-то ошеломленно, чувствуя, как улыбка трогает уголок губ. Общее. Ну, пусть будет так.