Под дутар

             Здесь так спокойно.       Авантюрин просыпается в непривычной тишине, потягивается в мягкой постели. Он достаточно богат, чтобы позволить себе максимальный комфорт на любом корабле, но гравитация на планетах… другая. Необъяснимо комфортная.       В Мондштадте вообще необъяснимо комфортно.       Понежиться в постели, не глядя в смартфон, потрясающе. Авантюрин хмыкает, думая о том, как на работе все зашиваются без него, и переворачивается на спину. В старых домах так много деталей, которых лишены путешественники по космосу. Металлические светильники на стенах, потёртые шторы, забавные мелочи на полках книжных шкафов. Авантюрин жаден до мелочей, ему нравится трогать предметы, которых прежде касались другие люди, он может часами рассматривать статуэтки из дутого стекла или стыки на витражах. Солнечный свет… здесь он мягкий, здесь он целует и обтекает, не жжёт, как в родной пустыне.       О таком отпуске он даже не мечтал.              Вдоволь навалявшись, он набрасывает халат и босиком выходит в сад. Трава щекочет, смешно забивается между пальцами; где-то ещё Авантюрин не решился бы снять обувь, но здесь… Гаятра никогда не бывала в Тейвате, но она поцеловала бы это место для своего избранника.       Халат он стащил у Кэйи и наслаждается тем, как за ним волочится шёлковый, расшитый птицами шлейф.       Под лозами плюща, свисающими с решётчатой крыши беседки, стоит мягкое кресло, и Кавех в нём играет на дутаре. Он играл и вчера, весёлые народные песенки, а Кэйа пел. С мондштадтских они перешли на сумерские, потом на фонтейнские — совсем пошлые; после ночи пьянства, секса и веселья всё тело наполнено истомой. Авантюрин и забыл, что так бывает.       Мелодия, которую Кавех наигрывает сейчас, рассеянно-сладкая, томная, медленная. Пальцы то и дело сбиваются со струн, но фальшивые ноты ничуть не портят представление: между ними то и дело пробиваются стоны и тихие вздохи.       Ах, думает Авантюрин, Кэйа тоже здесь.       Кавех сидит спиной, встрёпанные волосы льнут к бархату спинки, пола халата ниспадает с сиденья и подлокотника на упругий ковёр травы. Авантюрин крадётся ближе — но он мог бы и не скрываться, потому что Кэйа в любом случае заметит, а Кавех не заметит, даже если ему крикнуть в ухо.       Какие они разные — и как хороши вместе.       Когда Авантюрин подходит ближе, Кавех закидывает голову и приветствует его улыбкой. Дутар он держит на животе, продолжая теребить струны кончиками пальцев, а сам кусает губы, и ресницы у него дрожат, потому что Кэйа, как Авантюрин и предполагал, сидит между его колен и медленно, медленно ему отсасывает.       — Доброе утро, — ухмыляется Авантюрин и, положив голову Кавеху на плечо, довольно жмурится, потому что невозможно оказаться с Кавехом рядом и не получить поцелуй. Кавех нежный; они с Кэйей так много и часто целуются, что Авантюрин даже немного завидует… ровно до тех пор, пока поцелуями не одаривают его самого.       Кавех ещё раз целует его в щёку, запускает руку в волосы, чешет по затылку. Авантюрина распирает от нежности; честно, он готов замурлыкать, как лоснящиеся кошки в баре напротив.       Кэйа лениво поднимает глаза, и этого тягучего томного взгляда достаточно, чтобы почувствовать себя раздетым, даже когда на тебе ничего нет.       Ну, почти ничего.       Авантюрин двигает плечом так, чтобы ворот халата соскользнул до локтя.       — Как спалось? — спрашивает Кэйа, выпустив член Кавеха изо рта с тем потрясающим влажным звуком, от которого у Авантюрина всегда встаёт. Обычно такой звук издаёт он; вдвойне приятно передать кому-нибудь свои полномочия.       — Замечательно, отлично, чудесно. — Авантюрин спускает руки Кавеху на грудь, сцепляет пальцы в замок под солнечным сплетением. Кавех так искренне трётся о него, что рот наполняется слюной. Не будь всё так идиллически, Авантюрин бы содрал с него халат и завалил на него же, прямо на этой сладко пахнущей траве. — Давно так не высыпался.       — Говорю же, эта гостевая комната заколдована! — на выдохе смеётся Кавех, и желание трахнуть его становится невыносимым настолько, что Авантюрин прижимается губами к его шее, всасывает кожу, секунду крепится, а потом не выдерживает и кусает. Кавех ахает — он и так в синяках от ушей до ключиц, Кэйа и Авантюрин хорошо постарались перед рассветом, — но Авантюрин в курсе, что ему нравится. В конце концов, он приехал сюда из Сумеру специально чтобы его затрахали.       — Никакого колдовства, всего лишь односпальная кровать. — Кэйа облокачивается Кавеху на бедро, размашисто проводит пальцами по его влажному члену вверх-вниз. — На которой никто не может тебя пинать.       — Я просыпаюсь только если падает какая-нибудь конструкция! — возмущается Кавех. Он такой очаровательно красный, что Авантюрин кусает его ещё раз, ниже ключицы, чтобы оставить рядом со вчерашним засосом свежий. — Больше меня ничего не разбудит!       — Поэтому ты высыпаешься даже со мной. — С хитрой ухмылкой Кэйа вылизывает его член. Авантюрин тоже хочет, но так… не спеша хочет, он в настроении полюбоваться, пока Кэйа не уступит ему место. Кавеха приятно чуть-чуть мучить, дразнить обещанием удовольствия и в последний момент останавливаться, чтобы дать ему немного остыть. Кэйа и Авантюрин могут тянуть такие игры часами, и с Кавехом это не надоедает.       — Да!       — И вас не распутать к утру, — фыркает Авантюрин. В первую ночь высыпаться ему и не хотелось, и он просто смотрел, как Кавех всё сильнее втирается в Кэйю, как будто пытается его обвить, а Кэйа поглаживает его и теснее прижимает к себе; кажется, не будь до того несколько заходов с жаркими оргазмами, они бы потрахались не просыпаясь.       По крайней мере, Авантюрину при взгляде на них хотелось подрочить, но он заленился, потому что был слишком пьян и утомлён перелётом.       — Никогда не хочу от него отрываться, — весело жалуется Кавех и, отставив дутар, второй рукой гладит Кэйю по волосам, обводит большим пальцем его скулу и влажные губы. — Приходится уезжать в Сумеру, чтобы работать, иначе я просто не смогу встать.       — Возьми отпуск, — соблазняюще шепчет Кэйа. — Годика на два. Ради тебя я выйду в отставку, обещаю.       — И вернёшься в орден на следующий день!       — Только если ты снова уедешь.       — Невыносимый! — смеётся Кавех.       Авантюрин тянет его за волосы, заставляя снова закинуть голову, и целует в приоткрытый рот — а потом чувствует на языке выдох и длинный стон: Кэйа берёт член Кавеха глубоко, сразу в глотку, и следом за стоном Авантюрин глотает вскрик, предвещающий скорый оргазм.       Он прижимает Кавеха к спинке кресла, целует глубже, проталкивает язык ему в рот, и Кавех почти кашляет, но не отрывается, наоборот, тянется навстречу — а потом давится ещё одним стоном, вздрагивает, выгибается, вскидывает бёдра. Кэйа позволяет ему несколько раз толкнуться себе в горло, даже не придерживает, — и, глотая сперму, тянется себе подрочить.       Авантюрин обходит кресло, встаёт на колени у Кэйи за спиной, обнимает за талию.       — Позволь мне, — шепчет он Кэйе между лопаток. Чувствительное место — Кэйа с тихим вздохом выгибается, складывает руки у Кавеха на коленях и ложится на них головой.       — Да, — выдыхает он нежно, — пожалуйста.              Авантюрин не в настроении спешить. В Мондштадте время тянется как густеющая смола, в нём так и хочется задержаться подольше (и влипнуть навсегда, но такой роскоши Авантюрин не может себе позволить).       Он трахает Кэйю медленно, выходит почти полностью, оставляя внутри только головку, а потом короткими толчками вбивается до основания, и в ответ на каждый толчок Кэйа сладко, измаянно стонет и чуть подаётся навстречу. Он такой отзывчивый, что легко почувствовать себя превосходным любовником. Авантюрин умеет притворяться и знает, что Кэйа тоже легко и убедительно изображает страсть, но сейчас они оба откровенны, и это удовольствие ни с чем не сравнить.       Авантюрин цепляется за его плечи, поднимается на коленях, чтобы вставить под другим углом, и Кэйа с довольным стоном утыкается Кавеху в живот.       — Вот так, — хмыкает Авантюрин, потираясь щекой о его лопатки. — Нравится?       — Тебе хорошо? — с улыбкой спрашивает Кавех, нежно отводя с лица Кэйи растрепавшуюся чёлку.       Кэйа отвечает гортанным смешком и трётся лицом о его ладони. Конечно, ему хорошо, Авантюрин чувствует это всем собой. У него нет комплексов, он правда внимательный любовник и умеет доставить удовольствие, не только людям, всякое бывало, — но Кэйе нравится не его опытность, не его имидж, не его статус, ему нравится сам Авантюрин, и это так… забыто. Авантюрин предпочитает не думать об этом, чтобы не запаниковать. Люди, которые за слоями сверкающих обёрток способны разглядеть его настоящего, пугают, но Кэйи он может себе позволить не бояться.       — Хорошо, — шепчет Кавех; у него так темнеют глаза, когда он возбуждён. — Хочешь, чтобы мы взяли тебя вдвоём?       — Шутишь? — У Кэйи дрожит голос, но он всё равно улыбается. Авантюрину хочется прямо сейчас вставить ему в рот. — Почему вы этого ещё не сделали?       Кавех тоже смеётся, обхватывает его лицо ладонями, наклоняется, чтобы поцеловать. Кэйа отдаётся во власть его нежных губ так охотно, что Авантюрин слегка ревнует — это приятное чувство, такое же щекочущее, как нежная молодая трава, касающаяся щиколоток, как пузырьки газировки, бьющиеся о нёбо. Он тянет Кэйю к себе — и Кэйа давит ладонями ему на ягодицы, заставляя войти до упора, тихо вздыхает, стонет, и его встряхивает оргазмом. Он сжимает член Авантюрина внутри, раз, другой, и на третьем Авантюрин кончает.       — М-м-м, — тянет Кэйа. Он дрожит и всё ещё сжимается, пусть и слабее, но Авантюрину сразу после оргазма и этого уже через край. Он подаётся назад, смотрит, как член медленно выскальзывает, весь в сперме и смазке, и обнимает Кэйю поперёк груди.       — Отнесите меня кто-нибудь обратно в постель, — шутит он.       Кавех касается его щеки, заставляя поднять голову, смотрит ему в глаза.       — Такой красивый, — шепчет он, и Авантюрин сам приоткрывает губы для поцелуя.              Каждую минуту лени Авантюрин смакует как драгоценное вино. Он занимает место Кавеха в кресле, забирается с ногами, пьёт прохладный сидр, слушает забавные истории и иногда вставляет свои. Ему нравится привлекать внимание, контролировать людей, которые на него смотрят, но это… тоже работа, а он не хочет работать ни мгновения, пока нежный ветер льёт на него цветочную сладость и свежесть озёрной воды. Ему дают покурить маленькую сумерскую трубку, в которой на каждой затяжке вспыхивают и щёлкают крупинки специй; он ест руками сладкие блинчики с вареньем; он несколько раз задрёмывает и едва замечает, как Кэйа укутывает его в тонкое покрывало.       После заката над улицами загораются гирлянды и фонари. Всё громче становятся крики гуляк и похвалы выпивке и еде, но Авантюрину не интересно попробовать самому. На кровати Кэйи легко поместятся и шестеро, так что можно себя не стеснять. Авантюрин разваливается среди подушек и просто… наслаждается.       Спальня тоже просторная, в ней хватает места бессмысленной роскоши: столикам, этажеркам, светильникам и зеркалам. Авантюрин рассматривает узоры, не трудясь и пальцем пошевелить. Он намерен не совершать ни одного лишнего движения, пока его не принудят.       Кавех обходит комнату с длинной спичкой, поджигает свечи и несколько курительниц с благовониями. Дымок пахнет легко и сладко, Авантюрин наблюдает, как завиваются тонкие струйки, и снова почти задрёмывает, пока Кавех вертится у одного из больших зеркал и собирает волосы в смешной пучок на затылке.       — Как я выгляжу? — требовательно спрашивает он, когда открывается дверь.       Кэйа входит в коротком халате, который не потрудился даже запахнуть, бросает на Кавеха долгий ласкающий взгляд и встаёт коленями на постель.       — Как человек, которого я хочу очень глубоко в себе. — Он скользит ладонями по гладкой простыне, ложится на неё грудью, сладко потягивается, прогибаясь в пояснице. Халат собирается складками у него на лопатках. — Вместе с ещё кое-кем…       Он пристально смотрит Авантюрину в глаза и облизывается.       — Что за загадочный незнакомец? Представишь нас? — усмехается Авантюрин и притягивает его к себе. Кэйа сразу подставляется для ласк. Он такой жадный, что у Авантюрина сводит в паху. Редко встретишь любовника, готового отдавать так много… столько, что Авантюрин хочет дарить ещё больше в ответ. Его расчётливость в этом доме утрачивает всякий смысл.       — Укуси меня, — требует Кэйа, как только Кавех обнимает его сзади. — Хочу, чтобы остались следы.       Подцепив за подбородок, Авантюрин тянет его зубами за нижнюю губу, ведёт по ней языком.       — Мне тоже можно? — улыбается он.       Кэйа ложится грудью ему на грудь, ласкаясь, потом перекатывается на бок и подставляет шею. Слова излишни — Авантюрин притирается к нему всем телом, целует в губы, утыкается носом под ухо. Довольный, Кэйа играет с его серёжкой и волосами и поглядывает на Кавеха. Тот всё ещё прихорашивается.       — Эй, — Кэйа раскидывается на постели, всем видом приглашая, — хочешь, чтобы мы начали без тебя?       — Пф-ф, — весело отзывается Кавех, — я бы на это посмотрел!              Он смотрит, прильнув к зеркалу, и в отражении Авантюрин видит его потемневшие от возбуждения глаза и сжатые губы, и себя, и Кэйю, который медленно, со вкусом двигается на его члене. Чистой воды флирт — им хорошо, и для них обоих это скорее прелюдия.       — Посмотри на него, — громко шепчет Кэйа и наклоняется к Авантюрину, как будто хочет рассказать секрет, — он безумно красивый, правда?       Авантюрин усмехается, кивая, и за кончик косы тянет Кэйю ещё ближе.       — И ты, — говорит он.       Следующий поцелуй жарче, потому что Кэйа любит искренние комплименты; Авантюрин сжимает его бёдра, двигает к себе. Флирт стремительно превращается в секс.       — Эй! — возмущается Кавех и тут же заваливается к ним. — Не так быстро!       Кэйа смеётся, пытаясь от него увернуться, стонет, насаживается на Авантюрина сильнее — и стонет громче, уже не притворно. Встав на колени за его спиной, Кавех стягивает волосы резинкой. Авантюрин немедленно обхватывает его ногами за талию.       — Придётся поспешить, — дразнит он, — или…       Кэйа закидывает голову, требуя у Кавеха поцелуй, — и это тоже флирт, потому что они целуются для Авантюрина. Незамысловатый ход, но Авантюрину большего и не нужно.       Едва Кэйа отстраняется, Авантюрин тянет его от Кавеха к себе. Теперь его очередь целовать, а Кавех подсовывает Авантюрину под поясницу подушку и добавляет смазки. Кэйа с глубоким вдохом закусывает губу.       — Давайте сначала по очереди, — просит он, и как ему можно отказать. Кавех приподнимает его, с озорной улыбкой задевает член Авантюрина своим, потом вставляет Кэйе, быстро и глубоко, несколько раз двигается и уступает место. Эта игра не может тянуться долго; они меняются ещё пару раз, а потом Кэйа с длинным молящим стоном подаётся назад, и Авантюрин остаётся внутри, а Кавех давит головкой на растянутый вход, преодолевая сопротивление мышц, пока не втискивает свой член рядом с его. Им слишком тесно, смазки так много, что она хлюпает и вытекает наружу, Кэйа так измученно стонет и смотрит так пьяно, что невозможно его не целовать, не ласкать, не насаживать на себя сильнее…       Кавех тянет Авантюрина за волосы, заставляя повернуться, наклоняется через плечо Кэйи и целует его сам, до боли страстно, так что на пару секунд Авантюрин забывает, кто кого трахает… да и какая разница.       Кэйа вздрагивает, зажатый между ними, трётся щекой о щёку Авантюрина, подставляет Кавеху затылок, потом губы, и, глядя на очередной сладкий поцелуй, Авантюрин кончает первым.              В свете развешанных по ветвям садовых фонариков профиль Кавеха кажется ещё нежнее. Авантюрин смотрит, как струны дутара поют под нежными пальцами, и пользуется великолепной возможностью лениться.       — Не хочешь спросить, о чём эта песня? — лукаво спрашивает Кэйа, передавая ему трубочку.       С удовольствием принюхавшись, Авантюрин затягивается, и в груди становится ещё теплее.       — Нет, — он тянет Кэйю за растрёпанную косу, наматывает кончик на пальцы. Кавех, продолжая наигрывать, с нежностью наблюдает. — Предпочту думать, что о нас.       

      17.09-10.10.2025