Твои Боксеры и Мой Одеколон

Солнечный луч, наглый и яркий, пробился сквозь неплотно задёрнутые шторы и упал прямо на лицо блондину. Доуме этот луч показался тяжёлым, как кирпич, и он недовольно поморщился, засовывая голову поглубже под подушку Аказы. Тишина. Необычно, слишком тихо для утра. Под Доумой что-то зашевелилось и издало звук, похожий на ворчание голодного кота. Это был Аказа, спавший ногами к голове Доумы. Классическая поза "вольтом", единственная возможная после того, как он решил, что "одному на диване будет грустно, а двум на кровати — в самый раз". "Вообще-то, я тут ноги Аказы целую ночь нюхал", — подумал Доума, но тут же отмёл эту мысль. Вчерашний марафон по майнкрафту в режиме "Ещё чуть-чуть и спать!" того стоил. Они оба были в таком убитом состоянии, что добраться до кровати — уже победа. Доума выдохнул, пытался открыть глаза и, наконец, сдался. Он сбросил подушку Аказы с головы, и в следующее мгновение был ослеплён. — Ох... — простонал Доума. — Что за ядерный взрыв? — Отвали, Доума, — пробормотал Аказа, всё ещё закопавшись в одеяло. Доума прищурился, его взгляд упал на цифровые часы на прикроватной тумбочке. Ярко красные, жирные цифры. Он моргнул. 13:04 Доума замер. Его мозг, работавший до этого на скорости улитки, резко переключился на турборежим. — Аказа! — Доума подскочил, чуть не скинув с кровати друга. — Аказа, вставай! — Ммм... дай поспать, — Аказа попытался отмахнуться, но Доума уже тряс его за плечо. — Это не смешно! Смотри на часы! Аказа, наконец, застонал, сел и его глаза уставились на ту же красную надпись. Он моргнул. Раз. Два. Три. — Тринадцать... ноль четыре? — его голос был тихим, неверящим. — Часа ночи? — Нет, гений, — Доума уже запаниковал. — Дня! Посмотри в окно! Аказа повернул голову к окну, где солнце стояло высоко, заливая комнату светом. Молчание. Густое, тяжёлое, как вчерашняя усталость, но теперь пропитанное чистым, неподдельным ужасом. — Мы проспали школу, — констатировал Аказа мёртвым голосом. — Не просто проспали. — Доума судорожно рылся в одеяле, ища свой телефон. — Мы проспали восемь часов уроков. Шесть. Девять. Сколько там? Мы должны были быть в школе в восемь! — Будильник. Ты поставил? — спросил Аказа, потирая глаза. Доума застыл, вспоминая вчерашнюю ночь. *— Нет, Доума, не ставь. Я сам все сделаю. — Ладно, но ты запомни.* Они не запомнили. — Эээ... — протянул Доума. — Кажется, мы забыли. Аказа опустил голову на колени. — Мои родители меня убьют. Твои родители меня тоже убьют. Директор убьёт меня трижды. — Прекрати, не нагоняй, — Доума уже схватил телефон. Он разблокировал его и увидел целую серию пропущенных вызовов и сообщений. 17 пропущенных от "Мама" 10 пропущенных от "Классный руководитель" 30+ сообщений в чате класса Доума вытаращил глаза. — У нас тут объявление войны, Аказа. Аказа поднял голову. Он выглядел помятым, с синяками под глазами. — Ладно. Паниковать поздно. Что мы скажем? Доума, мастер импровизации и человек, которому всё сходило с рук, на мгновение задумался. — Мы не можем сказать правду. "Мы рубились в майнкрафт до поздней ночи и забыли про будильник"? — Нас запрут в карцере, а приставку сожгут. — Аказа сжал кулаки. — Значит нужна легенда. Что-то трагичное. Доума задумался, его взгляд был устремлён в стену. — Слушай. Мы отравились. Ночью! Ухасно! Настолько ужасно, что мы не могли дотянуться до телефона, чтобы предупредить. Только сейчас смогли кое-как прийти в себя. И мы оба отравились одинаково, потому что ели эээ... Пиццу? Аказа прищурился. — Что? Доума огляделся по комнате и его взгляд упал на пустую упаковку от пиццы. — Сырая пицца! Ее слишком много, она была подозрительно дешёвая. Сказажем, что мы вызвали скорую, но они не приехали, и мы ждали... — Стоп. Если скорая не приехала, это ещё хуже. Просто скажем, что нам стало немного лучше, и мы пытаемся дозвониться, — Аказа встал с кровати. — Иди в ванную, выгляди как можно бледнее. Ты должен выглядеть так, будто тебя вывернуло наизнанку. А я буду писать твоей маме. Впервые за утро они действовали слаженно. Доума кивнул, уже направляясь к ванной комнате. Он взглянул на своего друга. — Урок усвоен, Аказа? —Усвоен. — пробормотал Аказа, уже печатая в телефоне: — "Здравствуйте, простите, мы оба ужасно...". И пока Доума пытался придать своему лицу максимально страдальческий вид, Аказа уже чувствовал, как земля уходит из-под ног от неизбежного родительского гнева. Ночь видеоигр того стоила, но день расплаты только начинался. *** Доума вышел из ванной, стараясь максимально соответствовать образу жертвы отравления — волосы растрёпаны, глаза прищурены, лицо бледнее обычного (чего ему, в общем то, и не требовалось, но он старался). Аказа сидел на кровати, сжимая телефон в побелевших костяшках пальцев. — Ну? Что мать? — Доума наклонился, чтобы увидеть экран. Аказа показал ему сообщение от своей мамы. Это был не текст, а стена из голосовых сообщений. Одно за другим. Пять штук. — Она в шоке. Сначала паника, почему мы не отвечали. Потом сочувствие, что мы отравились. Она сказала, что немедленно свяжется с моим папой с классной. И... — И? — Доума напрягся. — И что она сейчас приедет, чтобы проверить наше состояние, и привезёт куриный бульон, — Аказа поднял на друга полные ужаса глаза. — Бульон! — Доума подпрыгнул. — Это конец! Если она увидит, что мы в полном порядке, только сонные, то нам конец! Мы должны выглядеть больно! — Мы и так "больно" выглядим, Доума, — пробормотал Аказа. — Но не от отравления! — Так, план! У нас есть пятнадцать минут, пока она доедет. Ты, — Доума ткнул пальцем в Аказу, — не встаёшь с кровати. Никакой активности. Только стоны и жалобы на спазмы. — Спазмы? Я не знаю, как это изображать! — Представь, что ты почти убил Эндер дракона и тебя добил Эндермен. — прошипел Доума. — Должно получиться. Я иду на кухню. — Зачем? — Нам нужны улики! — Доума уже мчался в коридор. Он схватил пустую коробку из-под злополучной пиццы, сунул его в мусорку на кухне и быстро огляделся. Кухня была в относительном порядке, кроме горки посуды из-под ночного перекуса. Он быстро сгрёб тарелки, чашки, и стащил их под раковину. "Нет времени на мойку, мама потом подумает, что мы были слишком слабы". Вернувшись, Доума нашёл Аказу, лежащего на кровати. Тот пытался изобразить страдание, но выглядел скорее как обиженный кот. — Ты спалишь нас! — Доума схватил банку с энергетиком, которая всё ещё была наполовину полна. — Пей! — Зачем?! — Аказа в шоке отшатнулся. — Ну не выкидывать же! Аказа, скрепя сердце, сделал пару больших глотков. Доума выхватил у него пустую банку и выкинул в окно. — Теперь, — Доума быстро намочил полотенце в ванной, — положи это на лоб. Температура! У нас должно быть лёгкое повышение! Он вернулся, кинул мокрое полотенце Аказе на лоб и начал судорожно разбрасывать вокруг кровати предметы, которые могли бы указывать на беспокойную ночь: салфетки, стакан воды, который он наполовину пролил на прикроватный коврик. Внезапно раздался звонок в дверь. Громкий, пугающий. Оба замерли. Время вышло. — Помни, Доума, — прошептал Аказа, закрывая глаза и стоная. — Тебе очень херово. Доума кивнул, сделал глубокий вдох и медленно поплёлся к двери, изображая слабость в ногах. Он открыл дверь. На пороге стояла его мама, невысокая женщина с нервным, но заботливым выражением лица, с огромной сумкой в руках. — Сынок! — Она бросилась к нему. — Мой бедный мальчик! Как ты? — Маам...— Доума изобразил дрожь в голосе. — Ужасно. Очень резко. Мы почти не спали.. — О, Господи! — Она встревоженно посмотрела на сына. — Где Аказа? И что вы ели? Я сейчас же... Она увидела Аказу, который лежал с мокрым полотенцем на лбу, тяжело дыша, сжимая одеяло и изредка издавая негромкие, жалобные стоны. Картина была идеальной. Мама Доумы потащила его в комнату к Аказе. И тут же начала измерять ему температуру и давать советы. — А ты, Аказа! Ты выглядишь бледным! Выпей бульон! Я тут привезла.. Идите, поешьте немного! Доума отшатнулся от идеи еды. Ведь по легенде, у него должно быть отвращение к пище. — Мам, извини, но нас вывернуло ночью. От одной мысли о еде... — Он приложил руку ко рту, изображая позыв. Женщина мгновенно посочувствовала. — Ох, бедные вы, бедные. Хорошо, никакой еды. Только вода,только покой. Я сейчас же позвоню классному руководителю и расскажу, что случилось. Вы остаётесь дома минимум до конца недели! Никакой школы! Оба друга переглянулись. Никакой школы... до конца недели? Их "пищевое отравление" сработало лучше, чем они могли себе представить. Они только что получили официальный отпуск. — Ноутбук спрячь, — прошептал Доума, когда мама Аказы отвлеклась на звонок. Аказа кивнул, с трудом изображая страдание. План сработал. Но теперь им придётся провести несколько дней в полном "покое", поедая только лёгкий бульон, под строгим наблюдением. Цена за ночь без сна была высока, но свобода была сладка. — Ох... — простонал Аказа. — Теперь нам придётся действительно отдыхать. — А я думал, что нас ждёт пять дней задротства. — грустно прошептал Доума, принимая свою судьбу. Их ждали пять дней "больничного" и куриного бульона. А затем — возвращение в школу, где их встретят как героев, переживших обнимашки с туалетом.