Зачем?

      Пенсильванский лес жил своей жизнью: птицы пели, животные ели траву, и, конечно же, гуляли люди, а если быть точнее — охотники.       Их было двое: отец с сыном. У первого была снайперская винтовка Remington 700, а у сына — пистолет Colt 1911.       Спустя пару минут ходьбы они пришли к довольно большой поляне, на которой было несколько вырубленных деревьев, вышка, а также доски с изображениями животных вроде оленей и кабанов.       — Ладно, Марти, начнём. Прицелься и выстрели в оленя или кабана. — Ребёнок на это кивнул и прицелился в кабана, а выстрелив, попал пулей в голову. — Молодец, Марти, ты попал в голову… но животное на одном месте стоять не будет, так что лучше целиться в туловище, в область лёгких. — Мужчина начал водить пальцем по туловищу нарисованного кабана, чтобы Мартин понял, куда лучше стрелять. — Попробуй ещё раз. — Мальчик опять поднял пистолет и выстрелил уже три раза, представляя у себя в голове, что кабан после первого выстрела начинает убегать, после второго — замедляется, а после третьего — падает замертво. — Отлично, Марти, отлично.       — Пап, а можно пострелять с винтовки?       Мужчина застыл, думая, стоит ли давать ребёнку такое оружие.       — Да… да, конечно. — Отец натянул улыбку и кивком позвал Мартина за собой. — Пойдём на вышку.       Поднявшись туда, старший поставил винтовку на стенку будки.       — Ладно, Марти, сейчас попробуй прицелиться в оленя. — он указал пальцем на мишень. — Я буду держать, а ты прицелишься и выстрелишь.       Мальчик начал наводить прицел на цель, он целился где-то двадцать секунд. Отец не понимал, почему он так долго целится, но не решил мешать сыну.       — «Наверное, в голову целится», — проговорил он про себя, и потом произошёл выстрел.       Приглядевшись, он увидел, что пуля попала чуть ниже головы.       — Так, пацан, пойдём проверим.       Они спустились и подошли к мишени.       — Взгляни, ты хотел прицелиться в голову, но пуля ушла вниз из-за баллистики. Так что чем дальше цель, тем выше нужно целиться. Понял?       На это мальчик кивнул, на что отец улыбнулся.       — Отлично, идём домой. — он взял сына за руку и вместе с ним пошёл по тропе.       Прошло где-то полчаса, пока они добирались до дома. Мартин уже уснул, и отец нёс его на одной руке, а в другой держал винтовку.       Подойдя к дому, открылся вид на кукурузное поле, сарай, курятник и огород. Дедушка Мартина являлся бывшим полковником КМП США, участвовавшим во Второй мировой, Корейской и Вьетнамской войнах(в последней, в качестве начальника штаба). Да и вдобавок сын являлся агентом ЦРУ, который тоже вкладывался в ферму.       Из дома вышла пожилая женщина с улыбкой, посмотрев на сына и уснувшего внука.       — Привет, милый. — она обняла сына. — Марти уснул?       — Да, пока шли, он начал засыпать. Приглядишь за ним?       — Конечно, спроси у отца, вдруг какая-нибудь помощь нужна. Он в сарае, если что. — женщина взяла внука на руки, поцеловала в лоб и пошла в дом.       Сын же пошёл в сарай. Там он увидел отца, складывающего сено. Одет он был также в клетчатую рубашку с жилетом и джинсы с ботинками, правда они были не тёмно-синего цвета, как у сына, а зелёного.       — Привет, сынок, как поохотились? — спросил старик, не посмотрев на сына, поскольку был погружён в работу.       — Мы не охотились, пока тренировались. И вполне успехи есть.       — Ну, это хорошо. Что насчёт учения рыбалке?       — Да, собираюсь, но пока пусть хоть раз поймает на охоте.       — И то верно.       — Ага. Тебе помочь?       — Нет, я уже почти закончил. У тебя ещё сколько дней отпуска?       — Два дня, за Мартином Фрэнк придёт, если что.       — Да, я понял. — Старик с каким-то недовольным тоном сказал это сыну, положил вилы в сено и вытер рукой накопившийся на лбу пот.       — Что-то не так?       — Да, насчёт твоего воспитания. Ты же хочешь, чтобы сын ценил тебя? — Дед поставил руки на пояс.       — Ну… да.       — Да? Ну так начни уделять ему хоть сколько-то времени и главное, чтобы это было ценным для него. Помнишь, что было с моим отцом? — спросил отец, ожидая от сына ответа.       — Он уделял тебе мало внимания и упустил твои успехи, а когда решил поговорить с тобой, много чего не услышал и скончался. — на автомате ответил сын, будто составлял рапорт на что-то.       — Вот-вот, так что ты это, не забывай, у тебя ещё куча времени на воспитание.       — Да, пап, знаю. — с каким-то расстройством ответил сын и вышел из сарая.

***

      — Пап, но я не хочу учить русский! — капризно завопил Мартин.       — А придётся. — без каких-либо эмоций ответил отец. — Читай.       На это мальчик выдохнул, осознавая безысходность своей ситуации, уставился в газету и начал, спотыкаясь на каждом слове:       — «Масква»... или «Москва»? Ладно. «На ЗИЛе...» Что такое ЗИЛ? Похоже на «зилла» — монстра?       — Читай дальше, — спокойно сказал отец.       — «В коллективе прославленного завода-ги... гиганта... сегодня царит особая ат-мос-фе-ра трудового под... подъёма». Подъёма? У них там лифт сломался? — Марти хихикнул, но под взглядом отца продолжил: — «Вы-пол-няя решения двадцать шестого съезда КПСС...» А кто это — КПСС? Звучит как чихание.       — Не отвлекайся.       — «Рабочие, инженеры, техники и служащие объединения «ЗИЛ» досрочно завершили годовой план по ре-а-ли-за-ции продукции». — Мальчик наморщил лоб. — Слово «досрочно» здесь не просто производственный термин... нет, «термин»... тьфу, «это итог на-пря-жён-ного труда, высокой сознательности и ответственности за судьбы народного хозяйства».       Мартин оторвался от газеты и возмущённо посмотрел на отца:       — Какой ещё «напряжённый труд»? У нас в школе говорят: в России все только и делают, что стоят в очередях за хлебом. И где тут «ответственность за хозяйство»? Они что, фермеры?       — Читай.       — Ладно-ладно... — Мальчик ткнул пальцем в последнюю строчку, а потом простонал. — Ну пап, эта газета — какая-то скукотища. Ну зачем мне это? Я даже слово «напряжённый» выговорить не могу. У них все буквы как колючая проволока.       — Что? Так сложно разве?       — Я просто не знаю, зачем мне это.       — Узнаешь, Марти, узнаешь. А пока — запомни: КПСС — это не чихание, а партия. И ЗИЛ — не монстр, а завод. — Отец похлопал сына по плечу. — Теперь отдыхай. — сказав это, он пошёл к выходу, надел верхнюю одежду и ушёл, оставив сына одного с советской газетой.       Мартин пошёл в свою комнату, которая была классической комнатой американского ребёнка: кровать, тумбочка, письменный стол, шкаф с тёмной одеждой, дартс, повешенный на двери, и тому подобное.       Открыв ящик стола, он достал оттуда комикс «Marvel Preview» № 2, белый лист и пару простых карандашей. Приставив лист к комиксу, он начал срисовывать Карателя, и делал он это лишь для того, чтобы избавиться от этого комбинезона. Мартин не любил его: это портило всё впечатление и интерес к дизайну.       Отец Мартина вполне спокойно относился, когда мальчик попросил купить этот комикс, он даже, наоборот, похвалил его за выбор — вероятнее всего, потому что хотел видеть Мартина в военной робе.       — «Он же простой линчеватель, без суперспособностей, зачем ему этот костюм?» — задавался вопросом Марти, когда постоянно видел этот комбинезон на Карателе.       Костюм линчевателя начал приобретать более простой дизайн: комбинезон был заменён на чёрную толстовку с фирменным черепом на груди, а также на джинсовую куртку, на левой груди которой красовался флаг США. Белые ботинки стали чёрными армейскими ботинками, которые можно было купить во многих магазинах. Та же участь постигла и латексные перчатки: они тоже из белых окрасились в чёрные, но вдобавок стали вязаными и предназначались для осеннего холода. Сам Каратель был изображён в прыжке: в правой руке он держал 1911-й, направленный прямо на художника (или на читателя), в левой руке он держал AR-15 за рукоятку для переноски. Внешность также дополняла небольшая щетина, передающая брутальность персонажа.       Убрав карандаш и встряхнув руку, он поднял свой рисунок и начал любоваться им. Получилось не прямо идеально, но для десятилетнего ребёнка — отлично.       — «Так-то лучше», — проговорил про себя Мартин, положил рисунок в угол и пошёл смотреть телевизор, наконец заполучив долгожданный отдых после уроков отца и своего плана по перерисовке.