Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      OneKlock (Клотильда): «Милочка?»       Бабушка написала впервые за несколько месяцев.       FoxyMargo: «Я тут, привет. Как ты? Где ты сейчас?»       OneKlock: «Милочка, я должна сказать тебе это. У меня большие неприятности».       FoxyMargo: «Что? Что случилось? Где ты? Чем тебе помочь?»       OneKlock: «Ты ничем мне не поможешь. Марго, ты должна выслушать меня очень внимательно, хорошо?»       FoxyMargo: «Да, хорошо. Я слушаю».       OneKlock: «Я помню, что ты хочешь стать журналистом. Я отправлю тебе список контактов, ты можешь связаться с этими людьми, если тебе понадобится узнать ситуацию или срочно получить комментарий. Пожалуйста, не говори никому, что ты знакома с этими людьми, договорились?»       FoxyMargo: «Спасибо, но объясни, что происходит. Я ничего не понимаю!»       OneKlock: «Милочка, постарайся поверить: я не сделала ничего, за что меня бы упрекала моя совесть. Я честно служила французскому Министерству и магическому обществу. Милочка, просто есть вещи, которые могут погубить и самого осторожного и умного человека».       FoxyMargo: «Какие вещи? Это что-то из твоего прошлого?»       OneKlock: «Не пытайся узнать. Пожалуйста. Будь осторожна».       FoxyMargo: «Ты почти ничего не говорила о своем прошлом. Я не знала твоих друзей, не знала, чем ты занималась, пока мама была ребенком».       OneKlock: «Правда — это круговая порука. Она опасна. Если узнаешь правду от неправильного человека, тебе конец. Запомни это, милочка».       FoxyMargo: «Не похоже на тебя. Раньше ты говорила, что правда необходима, чтобы понять, в каком направлении двигаться. Ты говорила это до… смерти родителей».       OneKlock: «Марго, я говорила так, потому что всю жизнь прожила во лжи. Я запуталась, у меня не было выбора. А первой жертвой войны неизбежно становится правда».       FoxyMargo: «Бабушка, война давно закончилась, сейчас не 40-е»       Бабушка выслала ей список контактов, очень большой — экономисты, политики, работники Святого Мунго, французские магические активисты, Регулус Блэк… что, Регулус Блэк? Как 16-летний Блэк оказался в списке «информаторов» Клотильды?       FoxyMargo: «Откуда ты знаешь Регулуса Блэка? Как вы вообще могли познакомиться?»       FoxyMargo: «Бабушка?..»       FoxyMargo: «Не пугай меня, пожалуйста. Мне и так страшно».       Но Клотильда молчала. С досадой Маргарет сбросила магическую сеть и перевернулась на левый бок. За ширмой тихо шелестело дыхание Нарциссы.       Маргарет вспомнила, как Клотильда пыталась ее уберечь, солгав, что ее родители разбились на машине. «Сначала научись говорить правду. Автокатастрофа? Серьезно?.. Думала, я не узнаю?» А сейчас бабушка решила скрывать от нее свои неприятности. В тот раз Клотильда боялась сказать ей о Пожирателях смерти — но почему? Как сложно ей дался разговор о Волан-де-Морте! Быть может, она боялась сказать что-то лишнее?.. «Милочка, Пожирателей — тысячи. Они повсюду, в каждой стране, где есть магия. В каждой стране, на каждом континенте есть волшебники, которые считают себя лучше других. Волан-де-Морт потратил много лет, чтобы их объединить. А Волан-де-Морта нельзя убить. Даже Дамблдору это не под силу» — «Что? Это еще почему? Он что, не человек? А кто?» — «Никто не знает, кто он. Все, кто с ним сражался, знают, что его невозможно убить магией. Он неуязвим. Сложно объяснить…» Она пыталась ухватиться за что-то — и не могла.       От кого, спрашивается, прятаться ее бабушке? Это бегство после гибели мамы… Быть может, во Франции что-то, о чем Клотильда не говорит? Поэтому она заставила ее уйти в Хогвартс из Шармбатона? «Даже Дамблдору это не под силу». Но при этом Клотильда очень уважала настоящего Дамблдора. Возможно, верила, что она, Маргарет, будет в безопасности в его школе? «Это они убили маму с папой?.. За что?» — «Ни за что. Просто так. Они даже не были знакомы с твоими родителями» — «Как? Нельзя просто так прийти и убить людей, которых не знаешь!»       Постойте… но ее маму многие знали. До того, как выйти замуж за магла, мама жила в доме Клотильды. Быть не может, что Клотильда настолько прятала свою дочь-сквиба, что ни с кем ее не… А, конечно, мама же была одной из красивейших женщин своего поколения! Ее фотографию даже напечатали в магическом журнале. Клотильда думала выдать маму за волшебника, чтобы получить внука или внучку с магическими способностями. И до того, как выйти замуж за магла, мама перезнакомилась со множеством юношей из хороших семей. Она так и не ушла полностью из магического мира, хоть и жила после замужества, как обычная женщина. Так с чего Клотильда так уверенно заявила, что ее мама не знала своих убийц? Разве что Клотильда знала точно, кто они — эти убийцы. Глупости, Маргарет, вряд ли Клотильда знакомила твою мать с потенциальными Пожирателями смерти. Ей вспомнилась фотография — бабушка выпивает вместе с Эйвери, прямым предком Томаса Эйвери. А Эйвери как-то обмолвился, что все в его семье — Пожиратели. То есть как минимум с одной семьей Пожирателей бабушка была знакома… а мама, получается, нет?       «А ты с ним сражалась?» — «Хм… не лучшая история. Я проиграла и сбежала с поля битвы — удар по моему самолюбию, знаешь ли». Интересно, как и при каких обстоятельствах Клотильда сражалась с Волан-де-Мортом? И когда это было? Во время войны или позже? Не странно ли, что история их семьи постоянно сталкивается с этими Пожирателями? Она — в Слизерине, с Пожирателями. Родителей убили Пожиратели, которые, возможно, лично знали ее маму (или же нет). И бабушка, которая выпивала с Эйвери и дралась с Волан-де-Мортом… Да нет, все это чушь, Маргарет! Не нужно придумывать заговоры там, где их нет! А Регулус Блэк? Откуда у бабушки контакты юноши с Черной меткой на левой руке?..       FoxyMargo: «Привет. Слушай, у меня к тебе, наверное, неуместный вопрос, но… Моя бабушка дала мне твой контакт и сказала, что я могу к тебе обращаться… Можно тебя спросить, откуда она тебя знает?»       Регулус молчал — часы показывали половину третьего ночи.       От чего, от чего, от какой правды ты хочешь меня уберечь? «Я всю жизнь прожила во лжи. Я запуталась, у меня не было выбора. А первой жертвой войны неизбежно становится правда» — «Бабушка, война давно закончилась, сейчас не 40-е». Ее пронзила страшная мысль: от кого Клотильда узнала о войне? «Правда — это круговая порука. Она опасна. Если узнаешь правду от неправильного человека, тебе конец». О нет, нет, нет, нет!       С дрожащими руками она открыла личные сообщения с Эйвери. Он писал ей из Хогвартс-экспресса, когда возвращался в школу после каникул.       Avery (Томас Эйвери): «Мы посовещались и решили вместе рассказать тебе. Пообещай ничего не говорить другим, договорились?»       FoxyMargo: «Привет, а мы тут маньяка поймали. Что ты хотел сказать?»       Avery: «Клянешься, что будешь молчать? Это знак доверия к тебе».       FoxyMargo: «Клянусь — если это не повредит мне и моим близким. Что?»       Avery: «В общем, мы решили, что ты должна знать. В ближайшие 3-4 месяца начнется война».       FoxyMargo: «Война???»       Avery: «Армия Пожирателей смерти готовится к войне. Нас призовут в ближайшее время. Ну, мы уйдем из школы на войну, понимаешь?»       FoxyMargo: «Чего? В смысле — вы уйдете? Куда? А как же ЖАБА???»       Avery: «Это единственное, что тебя беспокоит, правда?»       FoxyMargo: «Почему ты вообще мне это сказал? Разве это не «секрет фирмы»?»       Avery: «Мы не хотим, чтобы с тобой что-то случилось. Понимаешь? Моя мать говорит: «Мы можем считать, что грязнокровки — это зло. Но у каждого Пожирателя будет хотя бы одна грязнокровка, которую он назовет хорошей и которую захочет спасти. Это свойственно человеческой натуре».       FoxyMargo: «Поговорим в школе? Я сейчас ничего не понимаю, совсем».       Но они так и не поговорили об этом. Когда Маргарет пошла их встречать, она увидела их издали — Эйвери, Розье и Долохова. Они спорили о том, какие драже «Берти Боттс» самые отвратительные. Ну просто как первокурсники. Она с облегчением обняла их. Розье, чувствуя ее тревогу, успокаивающе похлопал ее по спине.       — Все будет хорошо, — пробормотал он, отпуская Маргарет.       У нее не укладывалось в голове, что может быть война. Пожиратели и Сопротивление — они, будущие участники войны, приехали на одном поезде. Они учатся вместе в одних классах. Едят вместе в Большом зале. Да как, проучившись вместе семь лет, можно воевать друг с другом? Ей и через полгода жизни в Хогвартсе не пришло бы в голову напасть на Томаса Эйвери, Сириуса Блэка, Мэри Макдональд или Антонина Долохова. А каково будет убивать человека, с которым семь лет учился бок о бок? Убивать!       «Армия Пожирателей смерти готовится к войне. Нас призовут в ближайшее время. Ну, мы уйдем из школы на войну, понимаешь?» Она не пойдет воевать за Пожирателей, ни за что, даже если ее любезно позовут. Получается, она станет воевать за Сопротивление и Министерство? Против Эйвери, Долохова и… Снейпа? Да ни за что! Какая чушь!       А, Регулус ответил!       RegulusB: «Твоя бабушка дала тебе мой контакт?.. Ок, значит, все хуже, чем мы думали».       FoxyMargo: «Прости, но ты можешь объяснить, что происходит?»       RegulusB: «Я не могу разглашать это, ок? Извини, ок? Не сейчас, ок?»       FoxyMargo: «Да вы все издеваетесь! Ну серьезно…»       RegulusB: «Не говори никому, ок? Да, все серьезно. Никто не должен знать, что я в этом списке, ок?»       FoxyMargo: «Ок. Ладно, я поняла, никому ничего не скажу».       Отлично, с досадой подумала Маргарет, даже Регулус Блэк знает о ее бабушке больше, чем она, ее внучка. И чем она заслужила такое недоверие?

✧༺ 　　༻∞

      Историю с Барти Краучем обсуждали несколько недель. Крауча не любили, поэтому открыто насмехались над ним, а когда слизеринцы рассказали, что Крауч пытался вступить в неестественные отношения с одним из монстров Хагрида, насмешки превратились в настоящую травлю.       «Боже, Крауч настолько отчаялся, что решил засунуть свой «хм» в лысого паука? Что???» — «Отвратительная история. Паук хоть не пострадал?» — «Блин, я только сел завтракать, а уже наткнулся на рассказ с подробностями этого. Остановитесь!» — «Что за рассказ?» — «Что, ты не читала? Аноним (думаю, это Сириус, похоже на его юмор) подробно описывает, как Крауч пытается воспользоваться пауком, а тот… в общем, там детальные описания, очень советую».       Крауч не успел «насладиться» прелестями школьной травли — на третий день после ранения за ним приехал отец. Макгонагалл имела с ним важный разговор и, как говорили, передала Краучу-старшему некую улику против его сына. Возможно, то было доказательство сорванного полового акта с пауком, как хихикали в коридорах. Шептались, что Крауч-отец вышел от директора красный от гнева. Он немедленно отправился в Больничное крыло. Через десять минут высунувшиеся из окон студенты могли наблюдать, как Крауч тащит плачущего Барти за шиворот, будто тряпичную куклу.       «Интересно, его накажут за то, что он хотел надругаться над пауком?» — «Думаю, дома его ждет отменная взбучка. На месте его отца я бы убил его сразу же, если честно» — «А кто знает, как Крауч будет жить, если не восстановят… вон там?»       — Не жалеешь, что отдал его мысли Макгонагалл? — спросила Маргарет Снейпа, когда узнала об этом.       — Нет. Важно, что Макгонагалл их увидела. Мне от нее — благодарность. А Краучу… не думаю, что его посадят в Азкабан.       — Благодарность вообще-то нужно выписать мне, — заявила Маргарет, хотя меньше всего хотела лезть в эту историю.       — Тебе мало, что весь Слизерин о тебе говорит? — уточнил Снейп. — Хочешь прославиться на всю школу?       — О, просто горю желанием! Именно!       Постепенно в школе перестали обсуждать Крауча — нашлись новые сплетни, которые прекрасно вытеснили нелепые домогательства к пауку. О нем вспомнили лишь один раз — когда в утреннем «Пророке» написали, что Барти помещен для лечения в больницу Святого Мунго. В этом же выпуске сообщалось, что наказание Беллатрисе Блэк решили смягчить — поцелуй дементора должны были заменить многолетним заключением в Азкабане.       — Я уверена, Белла выдержит, — повторяла Нарцисса, которая вырезала из «Пророка» фото сестры и поставила ее в рамочку у кровати. — Темный Лорд скоро захватит Азкабан и освободит своих верных сторонников. Белла готова служить ему до последнего вздоха.       Маргарет же искренне симпатизировала Нарциссе, поэтому не сказала, что ее сестре было бы полезнее сначала пройти психиатрическое лечение.       Истории в Хогвартсе сменялись слишком быстро. Все уже позабыли, что в прошлом полугодии маньяк разгуливал по школе и убивал грязнокровок. Девушки безбоязненно ходили по коридорам до вечера. О Дамблдоре почти никто не вспоминал — его, разумеется, было жалко, но в Хогвартсе ничего не поменялось после его смерти. Макгонагалл держала прежний курс, а Министерство после расследования Амбридж оставило школу в покое. У семикурсников на первый план вышли последние экзамены. С января учителя на каждом уроке напоминали, что с теми, кто не сдаст ЖАБА, случится нечто ужасное.       DogDog (Сириус Блэк): «Почему я вообще должен думать об этом? Где, блин, в законе прописано, что я обязан сдать ваше гребанное ЖАБА? Я хочу просто выпуститься и жить спокойно».       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Ну вот что ты ноешь? Лучше соберись! Давай я помогу тебе подготовиться по травологии».       DogDog (Сириус Блэк): «Очень мило с твоей стороны, Марлен, но я не хочу злить Лунатика. Он и так дерганный в последнее время».       Macdonald (Мэри Макдональд): «О, Ремус, ты встречаешься с Марлен? Это очень мило, вы прекрасная пара!»       Lupin (Ремус Люпин): «Ребят, пожалуйста, не нужно обсуждать нас с Марлен. Мне неприятно».       JPotter (Джеймс Поттер): «Отец сказал, что не купит мне новую метлу. «Ты разбил свою метлу, неси ответственность за это». Как я буду играть без нормальной метлы? Пожалуйста, займите денег, я все верну с первой получки».       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Поттер, тебе не надоело перекладывать свою ответственность на других?»       JPotter (Джеймс Поттер): «ЗАТКНИСЬ! У меня будет работа после выпуска. А кто тебя наймет, Нюниус? Или ты побежишь служить Волан-де-Морту по первому зову?»       Antonin (Антонин Долохов): «Фу, Поттер выпрашивает деньги. У твоей семьи настолько плохо с деньгами, Поттер?»       JPotter (Джеймс Поттер): «НЕ ТРОГАЙ МОЮ СЕМЬЮ, МРАЗЬ! СЛЕДИ ЗА СВОИМИ ПОЖИРАТЕЛЯМИ ЛУЧШЕ!!!!!!»       Avery (Томас Эйвери): «Зачем тебе метла, Поттер? Ты похоронил свою команду перед каникулами. Или Гриффиндор уже простил тебя за разгромный счет?»       LiliFlower (Лили Эванс): «Не слушай их, Джеймс. Ты прекрасный игрок и достоин своей команды».       Antonin (Антонин Долохов): «Фу, Поттер, твои родители не против, что ты приведешь в дом грязнокровку?»       JPotter (Джеймс Поттер): «НЕ ТРОГАЙ ЭВАНС, СКОТИНА!!!!! НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ ЕЕ ТАК!!!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ В БОЮ ЗА НЕЕ!!!!!!»       FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «И почему я чувствую себя единственным нормальным человеком в Хогвартсе?..»       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Ты омерзителен, Долохов. Нельзя никого оскорблять за происхождение».       Antonin (Антонин Долохов): «А ты миленькая, Марлен, я бы тебе… хм…»       Lupin (Ремус Люпин): «Не говори так о Марлен!»       DogDog (Сириус Блэк): «Я тебя однажды так покусаю, Долохов, что больше на ноги не встанешь».       Avery (Томас Эйвери): «Северус, с днем рождения тебя! Ты окончательно стал старым, друг»       — Марго, можно тебя на минуту?       Маргарет с трудом оторвалась от учебника зельеварения. Перед глазами у нее все плыло. Долохов, что сидел напротив, вытаращил красные от усталости глаза на студенток из Когтеврана — они посматривали на него и хихикали. Лили Эванс нетерпеливо кашлянула — в компании слизеринцев ей было не по себе.       — А, конечно, — нехотя ответила Маргарет.       Лили шла впереди, прижимая к груди стопку книг по заклинаниям, — дальше, к выходу из библиотеки. Маргарет злобно смотрела на ее длинные яркие волосы и думала, как же ей не хочется говорить с Эванс. Лили остановилась близ окна, что вело во внутренний двор, и положила свои книги на подоконник.       — Ты можешь передать мой подарок Севу? — спросила она быстро и закусила губу.       — Э-э-э… а зачем?       Лили сморщилась, будто вопрос Маргарет ее сильно задел.       — Ну, я помню, что у него день рождения.       — Я не об этом, — ответила Маргарет. — Зачем тебе я? Напиши Снейпу и отдай ему подарок сама. В чем тут проблема?       Лили залилась краской и прикрыла лицо волосами.       — Так, значит, ты не поможешь? — пробормотала она еле слышно.       — Нет. Разбирайся со своим парнем сама.       Только что смущенная и подавленная, Лили отбросила назад волосы и возмущенно скривила красивые губы.       — Значит, — зловещим шепотом сказала Лили, — это ты распустила сплетни о Северусе и мне?..       — Ничего я не распускала, — ответила Маргарет.       — Это ты сказала Джеймсу, что я разговаривала с Северусом на приеме Слизнорта?       Маргарет пренебрежительно пожала плечами.       — Даже если и сказала, разве это было не так?       Лицо Лили, такое прекрасное, исказилось ужасно. Казалось, сейчас она вцепится Маргарет в шею.       — Ты оклеветала меня! Из-за тебя Джеймс накричал на меня! Из-за тебя я почти ему изменила!       — Э-э-э…       На них стали оглядываться. Заметив, что Лили едва сдерживает вопль, Маргарет схватила ее за руку и потянула в ближайшую комнату. Это был пустой класс с пыльными партами, темный и неуютный. Лили забегала по нему, заламывая руки.       — Просто объясни, в чем проблема, — сказала Маргарет. — У меня хватает неприятностей и без ваших любовных интрижек.       — О, конечно, — обиженно выпалила Лили, — ты же у нас занятой человек, журналистка в Хогвартсе, дружишь с Пожирателями…       — …И если ты не можешь хранить верность своему выбору, это не мое дело. Просто не надо кричать об этом на всю школу.       Лили обессиленно сползла по стене на пол. На мгновение Маргарет стало ее жалко. Лили вытянула ноги и обняла себя руками, словно ища защиту.       — Что мне делать, если Джеймс не простит меня? — вырвалось у нее от отчаяния. — Я ужасно разозлилась на него. Когда он указывает, что мне делать, я выхожу из себя и хочу ему показать, что… Мы разговаривали — и все. Сев спросил что-то, я ответила — и мы разговорились. Я без Джеймса знаю, что мне нельзя разговаривать с Севом, но его поведение — оно невозможно! Я взрываюсь, хочу кричать, что он мне не указ! Джеймс, он… такой мальчишка! Он так меня бесит порой!       Маргарет отметила про себя, что Снейп бесит ее схожим образом. Странно, но это невесомо сближало ее с Лили — все-таки обе были девушками, которые запутались и не могли совладать с собственными чувствами. Маргарет взглянула на них словно со стороны — нашли, из-за чего скандалить! Мужчины?..       — Меня бесит Снейп, — призналась она. — Очень бесит, порой так хочется его убить…       — О, точно! — воскликнула Лили. — Сев меня не бесит, а Джеймс… я в некоторые моменты готова его растерзать!       — Я считаю, что мужчины нас недостойны, — решительно сказала Маргарет. — Все они сволочи в итоге — Снейп, Поттер, Крауч, Долохов… Нам нужна эмансипация!       Лили взглянула на нее — и обе беспокойно рассмеялись. Насколько Маргарет ненавидела Лили в начале разговора, настолько же тепло к ней отнеслась теперь. Она плюхнулась на пол близ Лили. Они будто и не ссорились.       — Прости меня, — сказала Маргарет. — Это я написала Поттеру, что вы со Снейпом у Слизнорта.       — Да, я поняла. — Сейчас голос Лили не звучал обиженно. — Ты действовала в своих интересах. Я могу тебя понять.       — Просто… — Маргарет запнулась. — Джеймс сказал мне, что вы собираетесь пожениться, и я… ну… подумала, что нехорошо его обманывать.       — О, ты, конечно, заботилась о Джеймсе! — Лили снова беззлобно рассмеялась. — Брось, Марго, я понимаю. Я не привыкла, что Сев может кому-то нравиться… ну… то есть… — Лили покраснела. — В этом смысле. Я привыкла, что он привязан ко мне. Мне было непросто признаться самой себе, что это не может продолжаться дальше. Он тебе нравится?       — Ну… я…       — Ты покраснела!       — Нет! — выпалила Маргарет и слегка толкнула ее.       Лили звонко рассмеялась.       — Я думала, что влюблена в Сева, потому что не была влюблена по-настоящему, — шепотом призналась она потом. — Джеймс, он… он помог мне понять это. Понимаешь?.. Он меня страшно бесит, он такой мальчишка, но я… ну… у нас серьезно с ним. Но в тот вечер я страшно на него разозлилась. Джеймс кричал на меня при всех. Я чувствовала себя униженной. Он… я ляпнула, что ухожу с Севом. Я хотела позлить Джеймса, чтобы он понял, что причинил мне боль своими подозрениями. А Джеймс отпустил меня… позволил мне уйти с Севом. Не могла же я побежать за Джеймсом! Я бы убила его, себя, но не побежала за ним! У нас с Севом ничего не было. Он посочувствовал мне. Мы гуляли по замку и вспоминали вместе прошлое. Впервые за долгое время мы нормально поговорили… не затрагивая то, что есть сейчас. Не хочу ничего знать о его настоящем. Ну, и мне показалось, что я по-прежнему испытываю что-то к Севу. Я хотела только проверить… — Лили от стыда спрятала лицо в ладонях. — Я… ну… я его поцеловала, понимаешь?       — Ты говоришь это так, словно совершила убийство, — заметила Маргарет.       — Да! — воскликнула Лили. — Я обманула Джеймса! Он меня не простит!       — А ты ему не говори, если он такой идиот.       — Что? Я не могла ему не сказать! Не хочу, чтобы в наших отношениях была ложь… Мы с Севом поняли, что у нас не получается… ну… что нам обоим некомфортно. Нам обоим стало как-то неприятно. И мы поговорили с Севом об этом… ну… что у нас были платонические чувства друг к другу. Мы… ну… запутались и не поняли, что мы любим друг друга за общее прошлое и воспоминания. Ну не можем же мы целоваться с воспоминаниями! Я… не понимаю его нынешнего. А Сев… просто злится, что я с Джеймсом, потому что они с Джеймсом — враги. Встречайся я с Фрэнком — и ему было бы все равно. Сев меня нынешнюю даже не знает — и он тоже признал это.       Маргарет не хотелось и дальше слушать про Снейпа, поэтому она спросила:       — А Джеймс злится по-прежнему?       — Уже нет, — со вздохом ответила Лили. — Но я опасаюсь, что он меня не простит. Он вообразил, что я не люблю его и выхожу за него, чтобы отомстить Севу. Это не так, понимаешь?.. Ну почему мужчины настолько глупые?       — Нужно смириться, что мужчины тупее нас, — заявила Маргарет. — Они неисправимы, серого вещества в голове не хватает.       Она, конечно, смеялась — и Лили поняла это и улыбнулась. Улыбка у нее стала милой и нежной, но в то же время немного измученной.       — Ты уйдешь к Пожирателям? — спросила она, когда Маргарет встала.       — Нет, — ответила та. — Я ни к кому не уйду, я сама по себе. Я буду независимым журналистом.       — Будь осторожнее, не хочу, чтобы слизеринцы причинили тебе вред.       Маргарет подумала о многочисленных синяках, оставленных после практических занятий со Снейпом. В глубине души она возблагодарила провидение, что нынче у Снейпа день рождения, а значит, они оба останутся без дуэли.       — Давай свой подарок, — сказала она Лили. — Что там у тебя?       — Набор ингредиентов для зелий.       Лили извлекла из школьной сумки коричневый сверток, перевязанный зеленой лентой. Боже, у Лили явно проблемы с сопоставлением цветов. Маргарет неприятно поежилась, понимая, что ей нечего подарить Снейпу.

✧༺ 　　༻∞

      …И все же странно, что она испытывает необычное волнение в его присутствии. Поистине нелепость — совсем недавно она считала его некрасивым. «Я не привыкла, что Сев может кому-то нравиться». Она не понимала собственных чувств. Этот мрачный, жестокий и вспыльчивый, на самом деле, человек был полной противоположностью того образа, что рисовало раньше ее юное воображение. Она мечтала влюбиться в красивого юношу выше ее ростом, с очаровательным профилем, нежным голосом и мягкими, словно шелк, волосами. Но, сколько ей ни встречались юноши, похожие на это описание, все ей в действительности не нравились. Она любовалась ими, но бесстрастно, как всяким красивым человеком. Разве Долохов не хорош собой? Но оставь Долохова, Марго, — а Сириус Блэк? Даже Люпин достаточно мил и симпатичен — и как хорошо было бы, полюби она того же Ремуса или Сириуса, меньше было бы проблем. Но с чего-то ее мозг решил, что она влюблена в этого сухого, циничного, злого, вечно недовольного всем…       Как же так получилось, Маргарет?       Теперь она не злилась на Снейпа — он же не виноват, что стал объектом ее романтического интереса. Больше всего она злилась на себя. От бессилия она хотела искусать себя всю (и превратиться бы в оборотня, как Люпин!). Кошмар, что ее окружение косится на нее с подозрением — они знают, они замечают, что она непривычно смотрит на Снейпа. Вот и как тебе не стыдно, Маргарет? Ей действительно было невыносимо стыдно. Она хотела избегать его, но это было невозможно. Как назло, Снейп на уроках сидел прямо впереди нее, и Маргарет целый час, запоминая урок, смотрела упрямым взглядом на его черный затылок. А ведь еще домашние задания, которые они делают вместе, всем слизеринским седьмым курсом. А ведь еще Снейп учит ее боевой магии. Это было сплошное издевательство. Хоть бы этот идиот ни о чем не догадался, пожалуйста. Она скорее умрет, чем позволит ему догадаться о ее чувствах. Да и умеет ли Снейп вообще любить? Нужно ли ему это? Вон, с Эванс у него ничего не получилось. Сомнительно, что он нынче настроен на отношения, когда на носу ЖАБА, а Пожиратели предсказывают скорую войну. И вообще, Марго, ты грязнокровка! Не станет Пожиратель, тем более столь расчетливый, портить себе репутацию. Очнись, дура, тебе рассчитывать не на что!       И да, Маргарет, он некрасивый. Думай об этом старательно. Если ты влюбишься в него, бабушка тебя прибьет. Хотя… кто знает, что важнее для бабушки — внешность мужчины или его магические способности? А все же, если потрогать его, может, он и оттает. Хотя в прошлый раз это не помогло. «Не прикасайся ко мне. Научись наконец держать себя в руках».       И что же все-таки ему подарить?..       — Это тебе от Эванс, — сказала Маргарет, бросая Снейпу коричневый сверток.       Снейп с несчастным видом лежал на диване в гостиной и заучивал что-то по заклинаниям.       — Ага, — ответил он и положил книгу на лицо.       — С днем рождения тебя?..       — Ага. Очень приятно.       Нет, Маргарет, тебе определенно нужно учиться держать себя в руках.       — Тебе совсем не интересно узнать, что подарила Лили? — думая, как же он ее бесит, спросила она.       — Я знаю, что там ингредиенты для зелий. Лили заранее сказала об этом. Спасибо тебе за заботу. — Снейп сбросил книгу с лица и уставился на нее. — В понедельник нужно сдать семь письменных работ, ты помнишь?       — Ох, хотя бы ты не напоминай мне об этом!       Маргарет упала в ближайшее кресло. Снейп по-прежнему смотрел на нее, но мыслями явно витал далеко.       — Дай списать, — наконец попросила она.       — Что? Нет! — возмутился он и сморгнул.       — Тебе жалко, что ли?       — Нет. Ты сама должна постараться, иначе толку не будет.       — Даже моя бабушка менее строгая, — с досадой ответила Маргарет. — Ты не думал вообще о карьере профессора? Думаю, тебя будут бояться все в этой чертовой школе.       — Терпеть не могу детей, — заявил Снейп и снова уткнулся в книгу по заклинаниям.       Маргарет нехотя села за письменную работу по зельеварению. В глубине души она все еще ненавидела Снейпа, который не дал ей списать домашнее задание. Это сильное чувство мешало ей сосредоточиться, она постоянно косилась на Снейпа, который сидел справа от нее и, что ужасно, тоже на нее поглядывал.       — Что? — спросила она наконец.       — Ничего, — ответил он и опустил голову.       Прошел час, потом еще один. Теперь Маргарет ненавидела не только Снейпа, а еще зельеварение, ЖАБА, Хогвартс и бабушку, которая устроила ее в этот ад. Мысли у нее расплывались.       — Полночь, — устало заметила она.       Слева от них, метрах в трех, спали за столом Эйвери, Розье и Долохов. Снейп лежал, скрестив на груди руки и положив на лицо книгу — как обычно.       — Снейп, пошли спать.       — М-м? Угу.       — Снейп, ну пошли!       Она подергала его за колено.       — Отстань, Фокси.       Ей почему-то захотелось о нем позаботиться. Снейп все же умел быть трогательным… временами.       Маргарет поднялась в спальню, где уже дремала Нарцисса, и стянула со своей кровати одеяло. В ее голове промелькнула ленивая мысль, едва уловимая, но она заставила Маргарет остановиться.       Камень! У нее же есть камень! Она вспомнила, что, уезжая в Хогвартс, положила в чемодан несколько «артефактов» из прошлой жизни, в том числе камень, который она подобрала в египетской пустыне. А Снейп говорил, что хотел побывать в Египте.       Чтобы найти его, Маргарет пришлось перерыть весь чемодан. Нарцисса проснулась и недовольно забормотала, но потом перевернулась на другой бок и снова заснула. Наконец камень нашелся — черный, размером с половину ее ладони, шершавый. Прямо на нем Маргарет написала заклинание, которому научилась в Шармбатоне — чтобы вытащить воспоминания из предмета. Снейп любит копаться в чужих воспоминаниях — вот пусть и смотрит воспоминания египетского камня… вместо ее.       Она спустилась в гостиную с одеялом и камнем, зажатым в правой руке. Долохов, Эйвери и Розье по-прежнему спали за столом. Снейп так же лежал на диване. Маргарет тихо положила в его карман камень, а потом набросила на него одеяло. Сама она пересела в кресло поближе к камину и сбросила с ног туфли, чтобы с ногами устроиться в нем. Голову она положила на подлокотник и закрыла глаза. Стоило, наверное, пойти в спальню, лечь в постель, но ей было уютнее спать в кресле — зато возле Снейпа.       Маргарет заснула, а проснулась от шороха близ нее. Она попыталась перевернуться в кресле, и с нее сползло одеяло. Камин потух, гостиную затянуло зеленоватым сумраком. Снейп сидел на полу у ее кресла. Почувствовав, что Маргарет пошевелилась, он вскинул голову.       — Проснулась?..       Ей показалось — или он мягко улыбнулся?       — Сколько времени? — хрипло прошептала она.       — Четыре часа.       — Это ты укрыл меня?       — Да.       Маргарет огляделась — Долохов, Эйвери и Розье ушли, наверное, отправились в свои постели. В гостиной, кроме нее и Снейпа, никого не осталось.       — Когда ты выучила это заклинание? — без предисловия спросил Снейп.       Она несколько раз моргнула, чтобы сосредоточиться на его лице.       — А, это. — Конечно, он спрашивал о камне. — Я давно его знаю. С четвертого курса, если не путаю. У вас его не было, верно?       — Нет, я не знал его.       Снейп вертел в руках египетский камень.       — Ты видел что-то? — полюбопытствовала Маргарет.       — Да, — глухо ответил он. — Песок… много песка. И охоту.       — Охоту?..       — Люди гнались за огромным существом, я не знаю, что это, я никогда не читал о нем. Возможно, это египетский вид оборотня? Люди загоняли зверя с факелами. Я видел охоту глазами этого зверя. Было темно, а зверь пытался убежать. Он был ранен и плакал от боли.       — Э-э-э…       Маргарет глубоко пожалела, что отдала Снейпу этот камень. Она ничего подобного не видела, когда вытаскивала из него воспоминания. Знай она, что камень может показать и отвратительные сцены…       — Прости, — виновато прошептала она.       — За что? — удивленно спросил Снейп.       — Не лучший подарок… охота, боль и все такое. Я не знала, иначе бы не подарила.       Он помрачнел, будто она сказала что-то лишнее. Маргарет не сразу поняла, что он смотрит на ее обнаженные до колен ноги, на синяки, которые остались у нее после тренировочных дуэлей.       — Через три месяца ЖАБА, — сказала она как против воли.       — Да, — безучастно сказал Снейп, продолжая рассматривать ее ноги.       — Что ты будешь делать после школы?       — А Эйвери тебе не сказал? Пойду на войну. Что еще остается?       Маргарет инстинктивно отодвинулась. Снейп почувствовал, что она желает оказаться от него подальше, и тоже слегка отодвинулся.       — Зачем?       От того, что Снейп смотрел ей прямо в глаза, Маргарет захотелось спрятаться, а лучше — убежать. В сумраке с зеленым отливом Снейп казался бледнее обычного, а его глаза — необъятно черными, словно порталы в безграничный космос.       — Зачем?.. — шепотом переспросил он. — У меня есть обязательства. Я поклялся сражаться за Темного Лорда.       — Я этого не понимаю, — призналась Маргарет. — Для меня ваши войны и разборки — как с другой планеты. Я пытаюсь, но не могу понять, за что волшебники собираются воевать. Это… выше моего понимания!       — Это борьба за власть, — ответил Снейп. — Если ты понимаешь магловские аналогии: две политические силы сражаются за одну страну, у них разные представления о ее будущем. В нашем случае речь о будущем всего магического мира. Так понятно?       Вспомнив Клотильду и ее семью, Маргарет поежилась. «Тебе пели это в детстве? Это ужасно. У твоей бабушки… я хочу сказать… Она была здорова?» — «Клотильда здоровее всех, меня переживет еще» — «А зачем люди воевали тогда?» — «Ни за чем. Это гражданская война. Когда друзья и родственники убивают друг друга за какие-то выдуманные идеалы». Маргарет изучала магловскую историю (таково было настояние бабушки) и знала, что переубеждать Пожирателей — все равно что переубеждать коммунистов или фашистов, уверенных, что этому миру нужны новые правила.       — Лили говорила со мной о твоем прошлом, — внезапно сказала она.       Снейп знал это, поэтому не удивился.       — И что она тебе наговорила?       — Что ты придумал Сектумсемпру для пыток.       Он обиженно вздрогнул и резко встал с пола.       — Нет, я… то есть… Да, хорошо, это так.       И отвернулся, чтобы Маргарет не видела его лица.       — Но я… я никогда не использовал его для пыток. Я экспериментировал. Я… — Он замешкался, потом снова встал к ней лицом и выпалил: — Я все объясню!       — Хорошо-хорошо. Все нормально, Северус.       Снейп отступил от нее — заметно было, что его потряхивает. Это не был знакомый ей Снейп — Маргарет смотрела на испуганного, неуверенного мальчишку, который желал объясниться, но не мог найти правильные слова. Он обнял себя руками за плечи, чтобы успокоиться.       — Я… я злился и… — Похоже, что Снейп, если и злился, то на самого себя, потому что захлебывался словами от волнения. — Я… хотел защититься. Да, я экспериментировал, искал заклинание, которое может разорвать противника на части… Я применял его, я… но в этом не было удовольствия, поверь мне, пожалуйста.       — Лили сказала, что ты применил его к Джеймсу Поттеру.       — Да! — выпалил Снейп. — И я не жалею об этом! Он заслужил! Я… Эванс делает меня виноватым за то, что я люблю сложную магию. Да, я люблю темные искусства. Мне нравится искать новые заклинания. И что?.. Ты думаешь нам, Пожирателям, это нравится?       — Ну…       — Нет! Большинству это не нравится! Но… есть разница между необходимостью и личным желанием. Я не хочу никого мучить, я… Я не маньяк, как и… остальные наши. Я не говорю, что я хороший и правильный — нет. Но… это война. На ней убивают людей.       Обессиленно он сел в ближайшее кресло. Понимая, что он в расстроенных чувствах и может рассказать больше, Маргарет присела рядом с ним.       — Это мать вдохновила тебя на это? — шепотом спросила она.       Снейп фыркнул, будто Маргарет сказала что-то смешное.       — Мать? Вдохновила меня?.. Нет! Она много лет жила с психом-маглом, который выпивал и избивал ее. Он срывал зло на нас обоих, а она была жертвой… слишком слабой, чтобы противостоять ему. Но и у нее кончилось терпение, и она убила его во сне. И после этого у нее не осталось другого пути — она ушла к своим друзьям из Слизерина. Маглы бы посадили ее в тюрьму за убийство. Министерство… они бы отправили ее в Азкабан. И нет, не нужно говорить, что она могла его бросить! От нее отвернулась семья. Они считали, что мать опозорила Принцев. Работы у нее не было. И дома своего не было. Не было денег, ничего. Она терпела, пока у нее не закончились силы.       Принцы? Принцы… Маргарет пыталась ухватиться за воспоминание, но Снейп, растирающий лицо ладонями, ее отвлекал.       — А потом ты познакомился с Лили? — наконец спросила она. — Лили была первым человеком, кто захотел тебя понять?       — Да… наверное так. Она… видела во мне что-то, что не видел никто другой. И то, что я сам никогда не видел в себе. Я был единственным волшебником в ее окружении. И я… с ней я был не нищим ребенком из неблагополучной семьи. Она меня не обижала, не оскорбляла за мою внешность. И она… была красивой. Мне нравилось смотреть на нее.       — А потом?       …Спасибо, что тишина и ночь так хорошо действуют на Снейпа. Или это усталость?       — Я хотел попасть в Слизерин, — признался он. — Слизерин — это власть, знания, связи… И моя фамилия по матери, мои наклонности — все говорило о том, что меня отправят в Слизерин. Мне нравилась темная магия. Я хотел сойтись с чистокровными, приобрести полезные связи. Да, я честолюбив. Я жаждал признания и славы. Они помогли бы мне вырваться из той ямы, в которой я рос.       — Но в Слизерине мало полукровок, — тихо напомнила Маргарет.       — Да, мало. Меня долго не принимали. Чистокровные насмехались, потому что мой отец — магл. Я хотел доказать им, что я чего-то стою. Я… — Он запнулся. — Пока меня не принимали в Слизерине, я хватался за Лили. Она была единственным светом в моей жизни. Но она отдалялась. У нее были новые друзья в Гриффиндоре. И однажды она стала стыдиться меня перед ними. Они… говорили, что я странный, что… у меня дурные наклонности. «Мои друзья не понимают, почему я с тобой вообще разговариваю» — сказала она как-то. Я… не мог ее отпустить. Мне не на что было опереться. Я хотел впечатлить ее… У меня склонность к темным искусствам — ничего не могу с этим сделать. Я надеялся, что она будет очарована моей силой.       — Мне очень жаль, — вставила Маргарет.       — Я сам виноват, я… Наверное, Лили рассказывала мои секреты на Гриффиндоре. Не знаю… Поттер и Блэк узнали заклинание, которое я изобрел. Я давал Лили личные записи и…       — Не думаю, что Лили сделала это, — уверенно сказала Маргарет. — Не похоже, что она из тех, кто предает друзей.       — Тогда как ты объяснишь, что Поттер и Блэк использовали против меня мое же заклинание? — Снейп презрительно скривился.       — Что ты вообще им сделал? Вы трое настолько агрессивны друг к другу…       — Я ничего им не сделал! Они — мальчики из чистокровных семей, возомнили, что Гриффиндор — лучший факультет… Я не хочу об этом говорить! Они превратили мою жизнь в ад! Я… А Эванс осталась с ними. Да, я назвал ее грязнокровкой, я ошибся, я… У меня вырвалось. За меня не нужно заступаться! Я сам могу… После того, как мы разошлись с Эванс, я… не знал, что делать. Ко мне подошла Беллатриса и предложила научить меня дуэльным правилам и настоящему бою. Я стал заниматься с ней и… мы с ней, с Томом, Тони, Эваном… стали друзьями. Я наконец-то почувствовал себя полезным и… что я кому-то нужен. Ясно? У Пожирателей я почувствовал, что меня ценят, уважают, считают нормальным.       Маргарет вспомнила, как Беллатриса называла своих друзей «ничтожествами», но решила промолчать. Снейп уловил ее мысли и добавил:       — На нее не обижались. Она всех ругала, но, когда требовалась помощь, никогда не бросала.       — И поэтому ты хочешь убивать вместе с ними?       Снейп неприязненно вздрогнул и встал. Теперь он казался Маргарет очень высоким и внушительным.       — Я хочу сражаться вместе со своими друзьями, — резко ответил Снейп. — Это называется преданность, Фокс. Я не пойду против людей, которые приняли меня и доверились мне.       Она поежилась. В действительности и она бы не смогла воевать против Снейпа, Эйвери, Розье, Долохова, Нарциссы, даже Беллатрисы. Снейп прав: часто люди воюют не за абстрактные идеалы, а за своих близких, за привычное, за свой класс и факультет. Мысленно она перенесла это на понятную ей историю из книг и рассказов бабушки. «Белые» (к коим относилась семья бабушки) воевали за свой класс, знакомый порядок, за ценности, которые усвоили с детства. И «красные» сражались за свой класс, за лучшее будущее для своих близких, против условных богатых — во имя себя, бедных, которых столько лет угнетали. Если так вообразить, то Пожиратели — это отдельный класс людей. Они не свалились с неба, их путь был определен семьей, устоями, которые они унаследовали, факультетом, который они не выбирали. То же касается членов Сопротивления — многие из них тоже из традиционных магических семей, но с иными ценностями. Их с детства готовят к службе во славу «добра» (и боже упаси попасть в Слизерин!). Они панически боятся темных искусств и всякого, кто ими заинтересовался, приписывают к злым магам. Это семьи потомственных авроров и защитников магического права. Они чаще всего оказываются на Гриффиндоре. Они — те же заложники заранее написанной роли. И как из нее выбраться? Пожиратели, Сопротивление — они неотделимы от своего окружения. Куда пойдет Снейп, если откажется от Пожирателей? Никуда — его нигде не примут из-за его наклонностей и дружбы со слизеринцами… и Черной метки на руке. Барти Крауч попал в Слизерин, хотел стать Пожирателем, но его не взяли, хотя он сильный волшебник. Отец — чиновник в Министерстве… А вдруг Крауч — шпион своего папаши? Краучи — против темных искусств, но сын пытался уйти к Волан-де-Морту. И чем это кончилось? А у грязнокровок и большинства полукровок вообще нет выбора, за кого сражаться. Снейпу еще «повезло», что его взяли в Пожиратели.       — Я понимаю, — нехотя сказала Маргарет.       — Понимаешь? — недоверчиво переспросил Снейп.       Она пустила его в свои мысли, чтобы он мог почувствовать, узнать, что было в них.       — Ты ненормальная, — заявил Снейп.       Маргарет рассмеялась, чувствуя, что ему это нравится. Идти в спальню ей было лень — и хотелось остаться со Снейпом. Поэтому она легла прямо на ковер, положила под голову подушку с дивана и сказала:       — Давай спать здесь.       — Прямо на полу?..       — Да. Спать на твердом полезно для спины, если ты не знал.       Она впервые услышала, как Снейп искренне смеется?..       После некоторого колебания он стащил на пол одеяло и подушку и улегся рядом с Маргарет. Чтобы не смотреть ему в лицо, Маргарет повернулась на другой бок.       — Что мы делаем, Марго? — еле слышно спросил он.       — Спим!       Ей стало комфортно и невероятно хорошо, спокойно, словно Снейп обещал охранять ее сон.       — Я не засну, — признался он.       — А я засну.       — Марго, я… чувствую… умиротворение.       — М-м-м…       — Можно… тебя обнять?       — Угу.       От нахлынувших на нее приятных чувств ее страшно клонило в сон.       Она проснулась на минуту, когда уже начало светать за главным окном. Снейп тихо спал, прижавшись к ее спине и зарывшись лицом в ее волосы. Его левая рука была у самого носа Маргарет, словно перед сном он изучал ее лицо. Различив сквозь пелену сна Черную метку, она снова закрыла глаза. Сильнее прижалась к Снейпу и снова заснула.