Боль часть нашей жизни.

Свет в комнате полностью отсутствовал. Лишь немного света давал камин напротив. А прямо перед в высоком кресле расселась женщина. Длинная темно фиолетовая юбка, под ней красные сапоги, вверх закрывала тёплая кофта малинового цвета. Тень от хозяйки особняка падала на не такую уж юную особу. Женщина стоящая перед ней была почти голой, а её волосы распущены. Довольно распущенный вид для матери! Неожиданно для себя подумала Венера хотя это она же попросила Кокучи полностью раздеться. Венера закинула ногу на ногу и облокотилась на подлокотник. Со стороны она выглядела как хозяйка, что выбирает себе живой товар. Ну не так уж и далеко можно уйти от правды. Кокучи в очередной раз задрожала. Она чувствовала себя непристойно, грязно и слишком уязвимо. Эта уязвимость рождала довольно свежие воспоминания и чувство страха, а за ним и вину. Венера понимала, что её гостья дрожит не от холода. В комнате было довольно тепло. Неожиданно она поднялась с кресла и задрала свою кофту, а за ней и футболку. На её животе также как и у Кокучи красовался шов, но намного меньше. Будто её пырнули ножом. Венера плюхнулась назад в кресло. –Боль это часть нашей жизни! Тихо произнесла женщина сидящая в кресле напротив. Кокучи мелком осмотрела себя. Её тело было тому подтверждение. Синяки тут и там, пара мелких ссадин и широкий шов на животе. Щёки неожиданно вспыхнули алым. Кокучи будто только сейчас поняла, что стоит почти голая перед едва знакомой ей женщиной. Даже если она спасла её жизнь и привитила в своём доме это ведь не даёт ей право распоряжаться ей как вздумается. Венера лишь улыбнулась сщурив глаза будто, что-то задумав. Это явно был не простой холод. Это было оцепенение и холодный пот от страха. Кокучи застыла когда её тело покрылось неприятными мурашками от того, что Венера покинула свой импровизированный престол и чётко отстукивая каблуками каждый шаг направилась прямо к ней. Хотя в её разуме это выглядит как то, что направились на неё. Она явно слабее. Ещё и в таком виде и в чужом доме. Внезапное осознание своего положения понимание того, что сейчас с ней могут сделать, что угодно и не кто об этом не узнает окончательно выбило почву у неё из под ног. Кокучи зажмурилась. К глазам подкатили слезы, а в груди застыл с жуткой болью вздох. Она не услышала, не увидела, а поняла. Венера прямо напротив. Носки её сапог едва не задевали пальцы босых ног. –Почему ты не бежишь? Неожиданный вопрос прозвучал как шопот совсем рядом с ухом. –Тебе ведь страшно, неуютно, больно! Так почему ты не убегаешь? Горячие слезы покатились по щекам. Губы задрожали, а нос шмыгнул. Кокучи прикрыла лицо ладонями. Она не выдержала. Она снова не выдержала. И, что ещё хуже. Она не знает как ответить на вопрос. –Беги! Голос больше не был шёпотом. Теперь он был власным, строгим, низким и громким. –Чего стоишь? Беги! Она отступила назад. Глаза наконец-то удалось распахнуть. И ей захотелось упасть. Венера сверлила её взглядом. Злобным, имеющим власть и жутким взглядом. Правый ярко красный глаз издавал жуткое свечение будто говоря о скором смерти. По комнате будто гром разнёсся стук каблука. –Я сказала БЕГИ! Это больше были не шутки и не предупреждения. В то в чем она была она выскочила из комнаты в богато украшенный коридор. Мурашек стало ещё больше, но теперь ещё и от холода. Кокучи быстро пронеслась по коридору лишь чудом не сбив не одной картины, монумента или вазы. Схватившись одной рукой за перила на дрожащих ногах её понесло вниз по лестнице. Даже если она добежит до двери, даже если сможет покинуть этот жуткий особняк, что она будет делать потом? На улице зима, она голая даже без обуви. Это чужая страна где у неё нет не родственников не друзей. Она даже языка их не знает в стенах этого дома с ней говорили по японски, а с друг другом они говорили на своём родном языке. Эти вопросы внезапно отпали когда впереди замаячили широкие двери, что вели на улицу. Инстинкт самосохранения сейчас работал ярче всякого здравого смысла. Со всей силы, что у неё были она толкнула двери и её обдало диким холодом и северным ветром. Не обратив на это внимания она прыгнула в ночную тьму. Снег обжигал ступни, ветер бил прямо по лицу. Глаза почти ничего не видели. Она выставила руки вперёд и наткнулась на высокий забор. Единственную настоящую преграду к свободе. Но там за забором её ждал лес. Совершенно чужой, тёмный и небезопасный лес. Кокучи дёрнула прутья издав тихий крик, но ничего кроме лязганья не добилась. Ворота были закрыты. Позади раздались спокойные, равномерные шаги. Кокучи вцепилась в прутья не обращая внимания на холод природы и металла. Будто это могло её спасти. Венера начала аплодировать. –Ну вот можешь же когда хочешь! Её вернули домой. Одели, обогрели, посадили у камина, накрыли тёплым пледом и сунули кружку горячего чая. Венера села рядом на диван. Они были уже в другой более уютно обустроенной комнате. Более большой камин, несколько ламп на стенах которые сейчас всё равно не были включены, много мебели и ковры на стенах. Красиво расписанные ковры. Венера улыбнулась. Улыбка явно предназначалась Кокучи и похоже она хотела выглядеть по доброму, но после последних событий и в свете камина эта улыбка выглядела жутко. –Впредь когда ты чувствуешь, что тебе больно, неуютно или, что тобой пользуются включай свой инстинкт самосохранения на полную! Не важно где ты не важно есть ли куда тебе бежать! Хватай сына и беги! Этот урок она запомнит на всю жизнь. В доме родителей и любовника её не во, что не ставили. Его супруга пользуясь своим положением и обыкновенной женской завистью избивала её до полу смерти, а её супруг также пользовался ею как хотел. Не родители, не те кто были в доме работниками, не другие родственники не кто не хотел ей помочь. И только сын пытался, что-то предпринять. А она положила его под Рюха. Она положила его под иглу этого тату-мастера. Она опять заплакала. На этот раз не тихо, а громко и во всю глотку заревела. Она должна была это сделать должна была просто схватить сына и бежать ведь на кону уже была не только её жизнь, но и её крови, её сына, единственного человека которому она была нужна и дорога. На плечо легла ладонь. –Мы найдём его не переживай!