Боль часть нашей жизни.

Прошло десять лет. Десять грёбаных лет. А Кокучи продолжала жить одна в комнате обустроенной на двоих. Она поднялась с кровати с каким-то полу стоном полу хрипом. Приняв сидячие положение женщина опустила голову. Светло каштановые волосы в которых уже можно было найти седину полностью закрыли лицо. Было бы там, что наблюдать. Вечно уставшее лицо с небольшими синяками под глазами. В дверь раздался стук. –Войдите! Это было совершено не похоже на её прежний мягкий, тихий и скромный голос. Сейчас он отражал всю прожитую жизнь. Немного грубоватый, низковат и намекающий на то, что у обладательницы этого голоса наконец-то появилась сила воли и власть. Дверь с характерным скрипом немного приоткрылась и через проём заглянула женщина примерно того же возраста, что и Кокучи. Луна. Когда Кокучи впервые её встретила то глазам своим не поверила. Смугло-серая кожа, обсалютно белые, идеально ровно, коротко подстриженные волосы и только две длинные пряди спускались на грудь. Янтарные глаза, куча украшений и традиционная одежда Египта говорящая о высоком статусе. Сначала Кокучи посчитала, что Луна хотя бы наполовину да ненастоящая. Ибо большая грудь, широкие бёдра и тонкая талия выглядили слишком идеально, но после она поняла, что Луна использует тонны косметики только на традиционный макияж своей страны, а в остальном она полностью настоящая. –Кокучи там тебя госпожа Венера зовёт! Она кивнула дав знак, что поняла и её подруга по несчастью удалилась закрыв за собой дверь. Луна была женой сына Венера. И смотря на их отношения Кокучи видела исключительное уважение со стороны Луны и любовь со стороны Венеры. Она начала напяливать кимоно попутно ища глазами расчёску. Луна ведь тоже потеряла ребёнка. Они не знают где он они не знают, что с ним и жив ли он. Кокучи выдохнула заканчивая заплетаться и покинула свою комнату. Ей не сообщили где Венера, а значит она в главном зале там же где и главный выход. Спускаясь по лестнице она уже начала слышать обрывки фраз. –Тоуэ мёртв! Произнёс молодой мужской голос. –Да ладно и кто его замочил? Это был почти крик радости в исполнении низкого женского голоса с лёгким акцентом на английский. –Неизвестно! Но поговаривают, что некая банда с острова, а может и несколько! Это уже был голос Венеры его сложно перепутать с любым другим. Кокучи подошла к широкому угловому дивану перед которым стоял круглый, стеклянный стол, а в стене напротив очередной, но уже богато украшенный разными вырезками камин. Она села на самый дальний угол и просто осмотрела присутствующих. Венера, Луна, старший сын Венеры Кели он та и сообщил о смерти Тоуэ, Нора молодая девушка коренная американка с короткими волосами и золотыми глазами, Мар муж Луны и младший из детей Венеры и Франций сам супруг Венеры. Кели унаследовал от матери её цвет глаз один цвета морской волны, а второй красный, он был довольно худощавым, но явно мог дать отпор любому, но короткие волосы каштанового цвета как и у матери всё равно делали его более женственным. Кели засунул руку в поясную сумку позади и вынул от туда какие-то бумажки, а после положил все на стол. Венера как и Кокучи до этого осмотрела присутствующих, а после указав на фото задала вопрос. –Узнаёте? Кокучи и Нора склонились над фото. Их было не меньше двадцати штук. На всех них были изображенны мужчины на некоторых кадрах ещё в целом здании, но на большинстве они спасались бегством из этого же здания которое уже разрушалось. Кокучи взяла в руки одно фото. На нём стояли пятеро. Двоих она узнала чуть ли не в лëт. Коджаку уже совсем взрослый, но всё также в красном кимано, всё с той же причёской просто волосы стали длиннее и меч за спиной. Это немного пугало. Рядом Аоба. Всё такой же светлый парнишка с длинными голубыми волосами. И с собачкой на руках. Рядом с ними были ещё люди. Один натурально выглядит как бандит и эти дреды её почему-то пугали, второй выглядит довольно молодо по сравнению со всеми ещё и в какой шапке, а третий будто работал в Чернобыле длинный плащ, шарф, штаны в высокие сапоги и перчатки. –Это он Коджаку! Она указала пальцем на сына. –А рядом его друг Аоба! –А это мой брат! Внезапно Нора оживилась. Она ткнула пальцем в фото на того самого мужчину с дредами и Кокучи присмотрелась. Они были похожи по крайней мере цветом волос и кожи просто идентичны. Венера кивнула, а после отодвинув несколько фото подняла одно. Оно выделялось. Оно было сделано не по камерам видеонаблюдения, а на обыкновенный фотик и не в том здании, а на улице где-то в переулках Мидориджиримы. Там были Коджаку, Аоба и ещё кто-то с бордовыми короткими волосами в красной куртке. Венера тыкнула в этого парня, а после взяла фото которое ей принёс Кели. Оно было в рамке и ему явно было уже не меньше десяти лет. На нём были изображенны Венера, Франций, Мар, Луна и ребёнок. Мальчик лет семи-восьми с короткими бордовыми волосами, смуглой кожей и глазами цвета морской волны. До Кокучи дошло первой. –Это ваш пропавший внук? Венера кивнула. Луна взяла в руки оба фото. –Мизуки! Мой сын! Нора преврала столь трогательный и напряжённый момент. –И где они все? –На Мидориджириме! Венера отвернулась к пустому камину. Сейчас лето и топиться незачем. Кокучи не знала, что испытывать. Она потратила десять лет на поиски сына в никуда когда ответ как обычно был прямо перед носом. Ну конечно Коджаку побежит к Аобе и его бабушке, ну конечно он вернётся на остров где нет Рюхо и где он будет чувствовать себя в безопасности. Можно понять Нору. Она не знала выжил её брат после тех событий или нет, а даже если и выжил то где его искать. Можно понять Луну и остальных. Мальчика просто выхватили из рук пырнув бабушку ножом пару раз и вы не знаете жив он или нет. Вы не знаете где он вообще. Но как понять Кокучи? Она знала, что есть Серакаге. Она знала где они и помнила их номер. Она знала, что Коджаку прикипел к Аобе. Но всё равно она не разу НЕ РАЗУ даже не позвонила спросить. Возможно она не хотела этого разговора. Возможно она не хотела услышать на той стороне трубки разгневанный голос Таэ с вопросами. –А почему Коджаку пришёл к нам весь в крови, дрожащий, напуганный и в слезах? –А почему он ничего нам не рассказывает, а только плачет и воет? –А, что это за зверские татуировки у него на спине? А может она не хотела услышать осуждения. –Да, что ты за мать после такого!? –Сына ты больше не увидешь! –И не стыдно тебе? Знала ведь какие нравы в этой семье примерно понимала, что там будет и всё равно поперлась туда! –Да ладно поперлась! Почему ты не ушла от туда? Она уверена, что сквозь крики бабушки услышала бы на заднем фоне то как плачет её сын и тонкий голос Аобы. Наверное он бы тоже плакал, но уже от страха и не понимания, а также из-за провалившейся попытки успакоить Коджаку.