Потерянная в Лос-Анджелесе

Оливия не могла остановиться, перечитывая новость о их прогулке с Себастианом уже в который раз. Колкие, броские словечки, употребляемые автором статьи для приукрашивания текста, эхом отдавались в её голове. Чем дольше она смотрела на фотографии, тем больше ей казалось, что между ней и Себастианом действительно что-то есть. Наконец, не сдержав эмоций, она отшвырнула телефон и подошла к окну. Ночное небо Лос-Анджелеса больше не дарило ей чувство свободы и окрылённости. Оно давило на неё тяжким грузом коварства и несправедливости мира, в котором она оказалась по чистой случайности, повинуясь знакам судьбы. Словно ступая в полной темноте, она не осознавала, что на пути в неизвестность совершает множество ошибочных поступков. Оливия злилась на себя - за легкомысленность и беспечность. Злилась на Себастиана - разве он не мог предвидеть такой исход? И даже на Криса - за то, что не дал ей возможности объясниться. Но больше всего она ненавидела человека, который сделал эти фотографии и выложил их в сеть. Если первые снимки особо не несли в себе романтической подоплёки, то последний кадр окончательно давал понять, что между Себастианом и Оливией есть что-то большее, чем просто дружеское общение. Фотография была сделана именно в тот короткий момент и под таким идеальным углом, что складывалось впечатление - это не невинный, формальный чмок в щёку на прощание. Казалось, что они целуются в губы. Оливия решает выплеснуть накопившийся негатив в слова на экране ноутбука. Не теряя ни секунды, она усаживается за стол, подтягивает согнутую в колене ногу к груди и открывает крышку ноутбука. В голове кружатся образы, идеи. Они рвутся наружу. Ищут выход. Оливия поднимает кисти рук над клавиатурой, замирает на мгновение, будто пианистка перед исполнением композиции. И вот, первый аккорд из нескольких слов. Пауза. Ещё аккорд. И её пальцы бегло начинают стучать по клавишам, с чуть большим нажимом, чем нужно, будто пытаясь впечатать в каждую букву всю гамму переживаемых чувств. Строки льются потоком – резкие, обрывистые фразы сменяются длинными, запутанными предложениями. Она теряет счёт времени. Часы показывают уже четвёртый час утра. Глаза слипаются. Пальцы замедляют движение, всё чаще фальшивят, промахиваясь мимо нужных клавиш. Но она упорно продолжает писать, словно это её единственный способ освободить себя от гнетущих мыслей. Когда последняя точка поставлена, она откидывается на спинку стула и глубоко вздыхает. Волшебства не произошло. Оливия не чувствует прилива сил или радостного трепета – лишь непомерное чувство опустошённости. Но в её случае это уже хоть что-то. Уж лучше нейтральное ничего, чем мрачное всепоглощающее нЕчто. Она медленно поднимается, разминает затёкшие плечи и направляется в ванную комнату. Подставляет лицо под тёплые струи, смывая с себя последние следы напряжения. Вода стекает по плечам, груди, животу, унося с собой остатки душевного смятения. Выйдя из душа, Оливия надевает трусики и свободную футболку. В полумраке комнаты, освещённой лишь тусклым светом ночника, отбрасывающего причудливые тени на стены, она расправляет постель. Натягивает одеяло до самого носа и почти мгновенно погружается в глубокий сон. Но покой длится недолго. Среди ночи раздаётся настойчивый стук в дверь, который вырывает Оливию из царства Морфея. Сонная, едва осознавая происходящее, она шатаясь направляется к источнику звука. С трудом фокусирует рассеянный взгляд на дверной ручке, не раздумывая открывает. На пороге стоит Крис. Его глаза горят решимостью. Выражение лица напряжённое. - Я не отдам тебя ему, - произносит он твёрдо и, не дожидаясь ответа, врывается в номер. Не дав Оливии опомниться, Эванс притягивает её к себе, наклоняется и впивается в её губы – так страстно, так неистово. В этом поцелуе было всё: ревность, страх, любовь и безудержное желание защитить то, что он отчаянно хочет считать своим. Мысли Оливии: Снова сон. Такой реалистичный сон. И я вновь в объятьях этого прекрасного мужчины, чьи прикосновения пробуждают во мне что-то давно забытое, дремавшее в самой глубине души. Если теперь каждый раз, засыпая, я буду видеть такие сны, то я готова спать вечность. Готова растворяться в этом волшебном мире чувственного безумства, где есть только он и я. Боже! Какие у него сильные руки. Но при этом его объятья такие нежные, почти трепетные, будто он держит в руках редкое, хрупкое сокровище, которое боится нечаянно повредить. Его тело будто создано только для меня. Наши изгибы идеально совпадают, словно детальки конструктора Lego, словно две половинки единого целого, которые наконец нашли друг друга после долгих странствий сквозь время и пространство. Странно… Разве во сне можно ощущать запахи и вкусы? Я явственно чувствую аромат его парфюма – тёплый, древесный, с тонкими нотами лаванды и лимона - который кружит голову, проникает в каждую клеточку, заполняет всё существо. А вкус его поцелуя… Он отдаёт алкоголем. Или это лишь иллюзия? И он сам действует на меня, как опьяняющее зелье, пробуждая потаённые, сдерживаемые желания? Биение моего сердца заполняет комнату, отбивая барабанную дробь, нарушая ночную тишину. Я чувствую, как его ладонь скользит по моей спине, оставляя за собой след из искр. Мир сужается до размеров отдельной вселенной, где есть только тепло его кожи, мягкость его губ и глубина его небесно-голубых глаз. Не в силах сдержаться, я шепчу ему прямо в губы: - Ты не уйдёшь? - Нет. Его ответ, как бальзам на душу, как обещание, в которое хочется верить, которое отчаянно хочется принять. Оно необходимо Оливии, как воздух. - Не покидай меня. Хотя бы здесь. Хотя бы сейчас. Эванс не совсем понимает смысл сказанных ею слов, но сейчас не время анализировать, не время для размышлений. Сейчас время чувств – чистых, необузданных, первозданных. Время, когда слова излишни, а важны лишь прикосновения. Крис всё ещё не может до конца поверить в происходящее. В реальность событий, которые стремительно разворачиваются. Оливия не отвергает и не отталкивает его – напротив, сама идёт навстречу, открывая ему своё сердце, своё тело, свою душу. Заявившись к ней вот так спонтанно, в состоянии алкогольного опьянения, с растрёпанными чувствами, после всего, что произошло ранее, он ожидал совсем другой реакции от девушки: холодности, отчуждённости, может, даже гнева. Но сейчас… сейчас всё иначе. Она смотрит на него так, словно он – её якорь в бушующем океане, её спасение, её тайная мечта, ставшая явью. И это «иначе» наполняет его трепетом и невыразимой радостью, от которого перехватывает дыхание, а сердце, в безумном порыве, пытается вырваться из груди, навстречу долгожданному счастью. Не разжимая объятий, Крис медленно надвигается на Оливию, вынуждая её отступать вглубь номера. Она обвивает его шею, погружает пальцы в густые волосы, нежно массируя кожу головы. От этих прикосновений Крис протяжно мычит, не отрываясь от её губ. Его ладони осторожно скользят по её спине, словно нащупывая невидимые границы дозволенного. Желание постепенно берёт верх над сдержанностью: руки сами опускаются на оголённые ягодицы, слегка впиваясь в них. Оливия отвечает тихим стоном, её пальцы крепче сжимаются в его волосах, невольно оттягивая его голову назад. Поцелуй прерывается. Крис замирает, боясь пошевелиться. Боясь одним неосторожным движением разрушить хрупкий момент. Оливия медленно открывает глаза - зрачки расширены, взгляд затуманен. Она закусывает нижнюю губу и едва слышно шепчет: - Не останавливайся. Заворожённо он впитывает её шёпот. В его глазах вспыхивает дикий огонь – смесь изумления и нарастающей страсти. Он слегка наклоняется к её лицу, заглядывая в бездну карих глаз. Пытаясь во взгляде уловить подтверждение словам. Его дыхание смешивается с её дыханием, а голос опускается до низкого, дрожащего от напряжения: - Ты уверена? Молча, Оливия притягивает его ближе. Её пальцы нежно скользят по его щеке, а губы находят его губы с новой, почти отчаянной пылкостью. Этот поцелуй будто окончательно снимает невидимый барьер между ними. Крис откликается мгновенно. Его руки обвивают её талию, прижимая к себе так крепко, что она чувствует неукротимое биение его сердца. Он продолжает исследовать её тело – каждое его прикосновение обжигает оголённые участки кожи. Губы Криса спускаются на её шею, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев, от которых по телу расходятся электрические импульсы. Оливия хватается за край его футболки, пытаясь снять её. Но пальцы дрожат, не слушаются. Крис помогает ей, резко стягивая ткань через голову. В полумраке комнаты его обнажённый торс кажется высеченным из мрамора искусным скульптором: широкие плечи плавно переходят в крепкую грудь, рельефные мышцы живота словно выточены скарпелем, каждый мускул прорисован с удивительной точностью, олицетворяя произведение искусства. Оливия проводит ладонями по его груди, кончиками пальцев очерчивает контуры пресса. Её прикосновения невесомы, как движения крыльев бабочки – от них у Криса перехватывает дыхание. Она медленно скользит руками ниже, к поясу его джинсов. Пальцы судорожно расстёгивают ремень, пуговицу и молнию, поспешно избавляя Эванса от ещё одной ненужной преграды. Оливия кладёт руки на твёрдую мужскую грудь. От её ласковых касаний мышцы под ладонями невольно сокращаются. Она делает небольшой шаг вперёд, мягко подталкивая Криса. Он опускается на кровать, утопая в облаке белых простыней. Не отрывая взгляда от Эванса, она медленно начинает снимать с себя футболку. Сначала слегка приподнимает край, демонстрируя тонкую ткань кружевных трусиков. Затем, плавно покачивая бёдрами, поднимает футболку выше, оголяя живот. Задерживается у груди, словно колеблясь, и наконец отбрасывает одежду в сторону. В одно мгновение её уверенность тает. Оставшись практически обнажённой, Оливия чувствует себя неловко и стеснённо. Она не решается поднять глаза на Криса, боясь увидеть в его взгляде хоть тень осуждения или малейший намёк на разочарование. Секунды безмолвия тянутся, образуя осязаемую паузу. Лишь звуки ударов собственного сердца, отдаются в ушах громовым эхом. Его взгляд скользит по чарующим изгибам женского тела, останавливаясь на лице. Крис приподнимается на локтях и осторожно обхватывает её запястье своими пальцами. - Ты прекрасна, - еле слышно произносит он. В его голосе – ни толики фальши, ни грамма наигранности. В его глазах – кристально чистое восхищение. Она робко поднимает свои глаза и смотрит на Криса. Убеждаясь, что его признание искреннее, настоящее. Её переживания и страх испаряются под тёплым, глубоким взглядом Эванса. Крис притягивает Оливию к себе и обнимает за талию, легонько перебирая пальцами. Она поднимает руку и нежно проводит по его щеке, ощущая приятную колкость бороды. Он закрывает глаза, наслаждаясь теплом её ладони. Его тело постепенно расслабляется, и он медленно откидывается на спину, увлекая за собой девушку. Одной рукой он продолжает мягко удерживать Оливию за талию, пальцы другой руки зарываются в её волосы. Она повинуется его желанию, наклоняет голову, и их губы вновь сливаются в поцелуе – теперь более страстном, пылком, почти отчаянном. Его руки блуждают по телу Оливии, запоминая каждый изгиб, каждый шрам, каждую родинку. Сначала движения едва ощутимы, нежны, но внезапно становятся жадными, нетерпеливыми. Крису всё сложнее справиться с необузданным желанием. В порыве безудержной страсти он слегка прикусывает её нижнюю губу, отчего Оливия издаёт сладкий стон, который не в силах сдержать. Воздух вокруг накаляется до предела. Обхватив девушку, Крис переворачивается, накрывая её своим телом. Поцелуями он прокладывает себе путь от её шеи вниз. Облизывает возбуждённый сосок, даря новые разряды наслаждения. Спускается ниже, к животу, оставляя еле заметные влажные следы, и наконец достигает края её трусиков. На мгновение он замирает и поднимает взгляд на раскрасневшееся, полное невысказанного желания, лицо Оливии. - Если ты попросишь, я сейчас остановлюсь. – Хриплым, дрожащим от возбуждения голосом, произносит Крис, слегка сжимая тонкую материю её трусиков своими пальцами. – Но позже… Я не уверен, что смогу остановиться. От его слов по её телу прокатывается волна жара. Между ног нарастает сладкое, пульсирующее в предвкушении напряжение. Она облизывает пересохшие губы, игриво улыбается и закусывает нижнюю губу. - Пожалуйста, не останавливайся. Эти слова стали последней каплей. Он приподнимает её бёдра, чтобы снять нижнее бельё и сам торопливо избавляется от боксеров. Больше их ничего не стесняет. Они свободны от оков. Обнажены душой и телом. Крис опускается на колени между разведённых ног Оливии. Плавным движением сгибает её ногу в колене, открывая себе доступ к самому сокровенному месту. Он начинает покрывать поцелуями внутреннюю поверхность бедра. Его губы едва ощутимо касаются тёплой кожи. Затем Крис слегка прикусывает нежную плоть, вынуждая Оливию ахнуть от неожиданной смены ласк. Довольный реакцией девушки, он бережно зализывает место укуса и устремляется к её промежности. Аккуратно проводит языком снизу вверх, пробуя её на вкус. Оливия замирает. Пальцы впиваются в простынь, дыхание перехватывает. Она чувствует, как внутри разгорается пламя, как каждая клеточка тела напрягается в нетерпеливом ожидании. Крис раздвигает бёдра девушки чуть шире. Его язык вновь касается её – на этот раз увереннее, с бОльшим нажимом. Он медленно обводит контуры половых губ, задерживается на пульсирующем желанием клиторе, мягко посасывая его, заставляя Оливию невольно вскрикнуть. Её глаза закатываются. Она уже не контролирует себя, инстинктивно приподнимаясь навстречу этим ошеломительным ласкам. Крис обхватывает её бедра, впивается пальцами в упругие ягодицы. Его язык движется всё быстрее, вырисовывая замысловатые узоры, провоцируя новые стоны девушки. С каждым касанием они звучат всё громче, всё бесстыднее. Его член подёргивается и ноет от невыносимого желания оказаться внутри Оливии. Эванс больше не может сдерживать себя. Он нависает над девушкой, впиваясь в ее губы жадным, почти грубым поцелуем. Обхватывает рукой свой напряжённый ствол и несколько раз проводит им по влажным складкам, дразня и себя, и её. А затем – медленно, мучительно медленно - вводит головку внутрь. Не разрывая поцелуй, они протяжно стонут друг другу в губы. Постепенно Эванс входит в Оливию всё глубже. Позволяя привыкнуть к размерам его члена. Оливия обвивает его ногами, прижимая ближе, приглашая глубже. Давая понять, что она готова к более интенсивным манипуляциям. Крис поддаётся этому безмолвному призыву. Темп нарастает. Движения становятся резче, отчаяннее. Комната утопает в сладостных стонах и пошлых хлюпающих звуках от соприкосновения их влажных тел. Оливия выгибается ему навстречу, вонзаясь затылком в подушку. Её ногти царапают его плечи. Всё тело напрягается. Мышцы лихорадочно сокращаются. Низ живота сковывает непомерное ощущение наполненности. Крис чувствует, что Оливия уже на грани. Его пальцы находят её изнемогающий клитор. Не стесняясь в движениях, он начинает быстро и ритмично разминать его. Мир вокруг растворяется в водовороте ощущений. Сладкая нега накрывает Оливию с головой. С её губ слетает протяжный слегка надрывный стон, заполняя пространство комнаты. Эванс утыкается лбом в её лоб, совершает ещё несколько мощных толчков и резко выходит, изливаясь ей на живот. Тёплая, вязкая жидкость растекается по коже Оливии. Они застывают, тяжело дыша, переплетённые в объятиях друг друга, чувствуя, как каждый нерв пульсирует от переполняющей их энергии. Наступает тишина – уютная, умиротворяющая. Крис осторожно поворачивается на бок и притягивает Оливию к себе. Она кладёт голову ему на плечо, проводит пальцами по его руке и переплетает их с его пальцами. Он нежно целует её в макушку, вдыхая аромат её волос, и тихо шепчет: - Я не уйду. Она улыбается, не произнося ни слова, но её пальцы крепче сжимают его ладонь. Эта тишина звучит громче, чем самые пылкие признания. За окном уже светлеет небо. Первые лучи солнца пробиваются сквозь тюль. Но для них время перестаёт существовать. Сейчас есть только тепло двух тел, тихое дыхание и обещание нового дня – дня, который они встретят вместе.