Туманы забытого мира. Часть первая.

— Это все дело рук Чжао Ханя! — Ян Су нервно провел рукой по волосам. — Пока ты пропадал в лесу, он прознал, что Император прибудет раньше срока, и перехватил его по дороге. Он уже успел рассказать ему все слухи… Я виноват, не уследил. Не ожидал, что он решится идти с этим к Его Величеству. Чэнь Юнь сжал кулаки до побелевших костяшек, но голос его оставался спокойным, даже холодным. — Разумеется, он узнал! Он же отвечает за разведку, неудивительно, что его люди проникли повсюду. Ян Су мрачно хмыкнул: — Чжао Хань отчаянно стремится к генеральскому званию. Ситуация начинает становиться опасной. Разговор прервал стражник, отодвинувший полог: — Генерал Чэнь, к вам пришли. Оба инстинктивно выпрямились, но внутрь шагнул не императорский посланник, а сержант Лин Шу. Он выглядел куда лучше, чем накануне. Ничто не напоминало о том, что вчера он едва мог идти, шатаясь от страха. Чэнь Юнь жестом указал ему проходить и располагаться в шатре: — Вчера во время обхода я заметил среди деревьев фигуру, кто-то шел за мной. С виду обычный человек и я решил, что это один из наших. — Почему ты решил, что он наш? Он задумался. — Я узнал рисунок на одежде. Уверен, что это была лапа тигра. Ян Су прикрыл глаза. Если все так, то ситуация ухудшилась. След вел обратно в Тяньхэ. — Я пошел навстречу, и увидел, что человек парит над землей. Лицо было скрыто в тумане, не разглядеть. Я ощутил призрачную ци. Дальше оно направилось в мою сторону, и я… убежал. — Зато ты жив. И мы узнали, что искать врага нужно не в Байхуане. В шатер снова вошли, на этот раз без предупреждения. Это был личный слуга Императора: статный человек в темной одежде с аккуратной вышивкой. Он держал спину прямо, а глаза не отводил от генерала. За ним шел охранник. Он встретился взглядом с Чэнь Юнем, как бы говоря, что он ничего не мог сделать. Даже слуги императора обладают некоторым влиянием, пока исполняют его волю. — Его Величество ждет вас, Генерал Чэнь, — сообщил тот, поклонившись. — Ян Су, Лин Шу, продолжим позже. Займитесь делами. — Сказав это, он с высоко поднятой головой покинул шатер. Император Тяньхэ носил имя Аньхуэй. Человек, чья власть ощущалась задолго до того, как он произносил первое слово. Он был жесток, прямолинеен и привык к тому, что его решения не обсуждаются. Он верил только силе: своей, армии и Империи, и потому любое проявление нерешительности считал личным оскорблением. Он не терпел ни промедления, ни возражений, ни человеческих слабостей. Его сухая и жилистая фигура напоминала лук, готовый к выстрелу. Острые скулы и острый профиль придавали ему вид человека никогда не сомневающегося перед тем, как нанести удар. Черные волосы, убранные в строгий высокий хвост, подчеркивали жесткие черты, а глаза редко выражали что-либо, кроме требования подчинения. Аньхуэй был своеволен до крайности: если он принял решение, отговорить его было невозможно. Этому человеку Чэнь Юнь приходился дальним родственником. Они увиделись впервые после того, как Чэнь Юнь закончил обучение и вступил в армию. Он быстро стал командиром, затем помощником генерала и получил право присутствовать на собраниях. Дворцовая палатка была вместительной, но Чэнь Юню внутри казалось тесно. Стены из шелка, украшенные вышивками животных и цветов, давили на него. Император сидел за низким столом, над которым тлели благовония. Горьковатый запах камфоры был знаком всем его приближенным: он сопровождал приговоры, решения о казнях или помилованиях, объявление войн. На столе перед ним лежали карты Чэнь Юня, а также его записи. Заметив это, он сдержал порыв забрать их. Вместо этого Чэнь Юнь поклонился, прижав кулак к груди, как требовали приличия. Рядом стояли трое советников, мрачных, будто они присутствовали на похоронах. Они никогда не нравились Чэнь Юню — спеси в них было больше, чем у Его Величества. Император не поднял взгляда, когда генерал вошел. — Ты просил аудиенции? — спросил он сухо. Чэнь Юнь снова поклонился. — Нет, Ваше Величество. Но я всегда готов ответить. Аньхуэй провел пальцем по линии фронта на карте, как будто стирал ее. — Говорят, на твоем участке много странностей, — произнес он, не глядя на Чэнь Юня. — Исчезновения, вылазки в нейтральную зону. И самое главное… — он поднял взгляд, — ты действуешь по своему усмотрению. Слишком вольно распоряжаешься моими войсками. Шелк занавесей тихо колыхался от сквозняка, но в помещении было душно, курилось много благовоний. — Ваше Величество, я расследую эти случаи… — И до сих пор не установил причину! Объясни мне: почему информацию я получил не от тебя? Почему ты скрываешь часть сведений? Он не повышал голоса, но выбранный им тон заставлял чувствовать себя мальчишкой, а не военачальником. Чэнь Юнь склонил голову еще ниже. В полумраке от мерцающих масляных ламп было неуютно. — Прошу прощения. Я… Император прошел по шатру и остановился перед ним, тень от его фигуры падала на Чэнь Юня, как гора Тайшань. — Генерал, — начал он тихим, вкрадчивым голосом. — Ты расскажешь, что случилось с твоими разведчиками? Чэнь Юнь почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись. Все-таки сказали. Не удивительно, кто откажется от возможности выставить его некомпетентным? — Они пропали на границе нейтральной территории, Ваше Величество. Мы… — Я знаю, где они пропали. Меня интересует другое. Почему солдатам Байхуана удалось схватить их, будто они впервые вышли на разведку?! Император повернулся к нему, впившись глазами, не позволяя отвести взгляд. — Твои люди попали в плен, знаешь, что это значит? Байхуан теперь знает маршруты наших дозоров, знает расположение лагеря, знает скорость передвижения твоей армии. А ты ничего не предпринял! Чэнь Юнь замер, но, когда заговорил, голос был ровным. — Мы отправили поисковый отряд. Следов боя не было. Я прошу лишь времени, чтобы довести расследование до конца. Взгляд Императора, холодный, как лед на горных пиках, ясно говорил: его терпение на исходе. — Время? — Аньхуэй рассмеялся коротко и жестко. — Пока ты просишь время, Байхуан готовит нападение. Я дал тебе власть, центральный фланг и высочайшее доверие. А ты позволил моим людям исчезнуть, не захватил ни одного пленного у врага и не предоставил мне ни одного объяснения. Ответь, почему солдаты Байхуана разгуливают у нас под носом? — Потому что это может быть не работа Байхуана. Слова вырвались прежде, чем он успел их удержать. Тишина стала ледяной. — Не работа Байхуана? Тогда чья же, Генерал? Ты хочешь сказать, что в твоем лагере действует третья сила? — Я еще не могу доказать это. Но есть признаки… — Признаки?! Он ударил ладонью по столу, и блюдо с фруктами подпрыгнуло. Ягоды с глухим стуком рассыпались по картам, скатившись по свиткам Чэнь Юня. — Тебя назначили командовать армией, а не пересказывать слухи. Если Байхуан внезапно нападет — это будет твоя вина. Если они узнают наши позиции — тоже твоя вина. Если мы проиграем виноват также будешь ты. Каждое слово звучало как приговор. — Ты должен был доложить сразу, как только понял, что ситуация вышла из-под контроля! Или ты хотел скрыть реальное положение вещей? Слова больно резанули слух. — Никогда. Мое первое обязательство — защита Тяньхэ. Я не скрывал умышленно, я лишь хотел подтвердить данные, прежде чем тревожить Ваше Величество. — Чэнь Юнь, — Император устало вздохнул и слуги засуетились вокруг, предлагая ему напитки и фрукты. — Ты либо докажешь свою полезность, либо я назначу кого-то, кто не потеряет людей и не позволит врагу смеяться над Тяньхэ. Пропажа людей на нашей территории — это или трусость, или некомпетентность. Выбери, к чему мне склониться. У тебя десять дней. Найди разведчиков, или их тела. Или найди тех, кто забрал их. — Я найду виновных. — Сегодня я проверю готовность армии. Заодно расскажешь мне, как продвигаются поиски. Император шевельнул пальцем, и слуга принес блюдо с ягодами хэйлиня. Он любил их и всюду возил с собой. — Возьми одну. Чэнь Юню кусок в горло не лез, но он послушно взял ягоду и с трудом разжевал. Он вышел из шатра и отправился к себе. Ян Су, ожидавший его снаружи, молча пошел следом. Он уже понял, что все обошлось. Иначе аудиенция не закончилась бы так быстро. Ян Су решил обязательно отомстить Чжао Ханю. Только полог шатра за ними сомкнулся, как Чэнь Юнь выдохнул, опираясь на стол. Ян Су молча следил за ним, не торопя. — Он хочет, чтобы я нашел пропавших, но требует, чтобы я сопровождал его на осмотре! — вспылил Чэнь Юнь. — Времени и так нет! — Его Величество знает о призраках на нейтральной территории? — Он не дал мне сказать. Последствия для него не так важны, как победа. Будь там хоть сотни призраков, это не остановит предстоящее сражение. Все это зашло слишком далеко, а перемирие еще не скоро. Ян Су направился к выходу. — Куда ты? — У меня есть идеи, как отблагодарить Чжао Ханя, — ответил Ян Су, прищурив глаза. Чэнь Юнь остался один, настраиваясь на предстоящую инспекцию лагеря в компании Императора. Два дня с момента его прибытия в лагерь пролетели как один миг. Бесконечные осмотры и проверки утомили всех. Запах камфоры из его шатра распространился по лагерю. Чэнь Юнь не находил себе места и сбежал в пограничный лес, чтобы привести голову в порядок. Скоро ему снова придется использовать чандао. Он хотел бы отсрочить это, но до боя оставалось восемь дней. Он бесцельно долго ходил по лесу, размышляя о том, как сильно изменилась его жизнь после назначения. Чэнь Юнь так гордился собой, когда сам Император Тяньхэ вызвал его к себе. В тот день он принял на себя командование центральным флангом. А потом ему вручили чандао. Увидев меч на дне сундука, он, никогда ничего не боявшийся, сделал шаг назад. Ощущение, исходившее от меча, вызывало тошноту и нежелание касаться его. Император, сидя на возвышении, неотрывно смотрел на него. — Этот меч для Генерала моей армии. Возьми его. Чэнь Юнь подчинился, хотя сердце подсказывало, что это оружие изменит его судьбу. Длинный клинок лежал на подставке, широкое лезвие отражало свет ламп, сверкая, как только что выкованное. Он чувствовал его тяжесть еще до того, как коснулся рукояти. И речь шла не о металле. Император цепко следил за каждым движением, желая проверить, как меч отзовется на нового хозяина. — Это чандао, — произнес он, будто представлял живое существо. — В бой будешь брать его. Меч лежал в его ладони, холодный и опасно притягательный, и Чэнь Юнь почувствовал, как волна темной энергии поползла к нему. Меч проверял достоин ли он его. Он сжал рукоять крепче, сомкнув зубы. Император наклонился вперед: — И помни, его нужно беречь. Он служит только тем, кто достоин, и откроет свою силу лишь перед тем, кто примет ответственность за каждый удар. Последняя фраза прозвучала буднично, но у Чэнь Юня холодок пробежал по позвоночнику. «Кто для него ценнее, я или этот клинок?» — пронеслось в голове. Далеко не сразу он понял, что всякий раз, когда пускал в ход чандао, его душа менялась. Она будто истончалась, покрываясь тонкими трещинами. Так он и постиг природу этого меча. В тот миг, когда Император вручил ему чандао, приговор уже был вынесен. Стало ясно, почему к клинку никто не смел прикасаться и отчего его держали запертым в ящике, стянутом цепями. Но исправить что-либо было уже невозможно, и Чэнь Юнь смирился. В конце концов он был солдатом, служить Тяньхэ любыми способами был его долг. Так или иначе он мог умереть на поле боя. Его пессимистичная натура легко приняла этот факт. Он продолжил выполнять свой долг как ни в чем не бывало. Они стали выигрывать у Байхуана, и Император был доволен. Он не думал о прошлом и не строил планов на будущее. Чжао Хань даже не подозревал, что получив это назначение Чэнь Юнь спас его. Правда была в том, что Чжао Хань не смог бы владеть мечом. Клинок питался душой своего владельца. Ему нужна была только чистая душа, чтобы медленно разрушать ее. Чэнь Юнь старался найти любые сведения об этом мече, но тщетно. Император не ответил ни на один вопрос, а кроме него никто не знал откуда взялся чандао и какими свойствами обладает. Погода испортилась, пошел дождь. Чэнь Юнь продирался через заросли, скользкие листья каштана шуршали под сапогами. Он уже хотел повернуть назад, когда заметил впереди овраг, а на дне, среди темных камней, стояла девушка — все та же незнакомка. На ней была темная одежда с высоким воротником, подчеркивающим тонкую линию шеи, а волосы были убраны в строгую прическу. Она плавно водила ладонью, словно что-то измеряла. Он вздохнул, глядя на нее сверху: — Снова ты? Девушка медленно поднялась на ноги, стряхивая с ладоней грязь и влажные листья. Она явно была раздражена, что позволила застать себя врасплох. Чэнь Юнь молча наблюдал за ней. — В прошлый раз я тебя вытащил из болота. Думаешь, я опять полезу в грязь? Больше не было сказано ни слова — она выхватила кинжал. Чэнь Юнь был быстрее и отбил его. — Ты снова заблудилась? — бросил он, отступая в сторону. — Сегодня нет, — она нанесла косой резкий удар, но замедлила его в последнюю секунду. Он ответил тем же. Их клинки сталкивались, но движения были аккуратными и выверенными. Они проверяли друг друга, но никто не позволял себе вложить настоящую силу. — Что ты здесь делаешь? — спросил Чэнь Юнь между ударами. — А ты? Их клинки встречались с громким звоном, но атаки были осторожными, как будто оба знали: одно неверное движение и игра закончится. Она попыталась подцепить его ногу резким разворотом. Чэнь Юнь подпрыгнул, приземлился и толчком ладони отбросил ее назад. Девушка замедлилась и сделала слабый выпад в его сторону, который он отбил одним движением. Она опустила кинжал, позволяя ему приблизиться. Но стоило Чэнь Юню отступить, как она снова бросилась в бой, и они поменялись местами — теперь ее клинок касался его кожи, скользя вдоль горла. Наивность исчезла без следа, уступив место жестокому взгляду. Он не вязался с ее внешней мягкостью. Она все же отступила. — Думаю, что не ошибусь, если предположу, что ты на втором уровне. — Я тоже проверяла тебя. Не произнеся больше ни слова, она повернула спиной к Чэнь Юню и направилась прочь. — Подожди… — попытался он, но она уже исчезла в лесных зарослях. Дождь усилился. Он тоже собирался продолжить путь, но остановился. Что она могла разглядывать в этом овраге? Он спрыгнул вниз и осмотрелся обводя взглядом каждый камень и куст, но ничего не увидел. Никаких следов, никаких признаков, что кроме них двоих здесь кто-то был. Единственная причина, по которой она видит то, что скрыто от него, это если ее уровень силы выше. Неужели она на четвертом уровне? Его брови непроизвольно приподнялись: эта девчонка? Сильнее меня? Когда Чэнь Юнь вернулся в лагерь, к нему зашел Ян Су. — Вас ждут в арсенальной палатке. Немедленно. Внутри, среди стоек с копьями и коробов со стрелами, толпились офицеры. Их голоса затихли, когда Чэнь Юнь вошел. В центре стоял Чжао Хань — долговязый, широкоплечий, с холодным прищуром, никогда не означавшим ничего хорошего. — Генерал Чэнь, я внимательно изучил ваши новые приказы. Они… необычны. Чэнь Юнь не поднял взгляда: — Необычные решения нужны, когда солдаты пропадают. — Ах да, — сказал Чжао Хань, положив свиток на стол. — Только вот говорят, ваши меры вызывают недовольство: солдатам тяжело. Дополнительные ночные дозоры, запрет покидать лагерь, проверка палаток. Такое ощущение, будто вы им не доверяете. Его голос звучал заботливо. Но Чэнь Юнь прекрасно знал: Чжао Хань говорит не за солдат, а за себя. — Я доверяю людям, — спокойно сказал Чэнь Юнь. — Но не той силе, что нападает на них в лесу. — Сила, сила… — Чжао Хань улыбнулся еще шире. — А может, все проще? Может, вы ищете, где проявить себя? Начинающим офицерам это свойственно. — Генерал, мы обсуждали безопасность лагеря, — громко сказал он. — И пришли к неожиданным выводам. Чэнь Юнь остановился напротив него: — Каким же? — Исчезновения могли произойти из-за некомпетентности. По палатке пробежал шепот. — Ты обвиняешь меня в пропаже солдат? — А как еще назвать то, что происходит? Пропажа твоих подчиненных это позор для армии, Императора и для тебя. Если ты не можешь справиться — уступи командование другому. Это был открытый вызов. Присутствующие задержали дыхание: таких вещей не произносили вслух, не при всех. Чэнь Юнь взял себя в руки. Чрезмерно амбициозный подчиненный был меньшей из его проблем. — Чжао Хань. Ты хочешь командование? Или ты хочешь моей смерти? Тот улыбнулся: — Я хочу порядка. А ты занят тайными рейдами, и беготней в леса по ночам, вместо того чтобы руководить армией. Люди говорят: генерал ведет себя так, будто что-то скрывает. Что ты там ищешь, Чэнь Юнь? — Я ищу настоящего врага. Которого ты даже не пытаешься увидеть. Возможно, потому что он тебя не интересует, в отличие от моего места. Или же потому что ты ему служишь? Это было уже обвинение в измене. Чжао Хань побледнел, но быстро взял себя в руки: — Ты перешел черту, Чэнь Юнь. Я доложу об этом Аньхуэю. — Доложи. Я тоже расскажу, что ты мешаешь расследованию и сеешь разлад в строю. Посмотрим, кто из нас здесь лишний. Чжао Хань отодвинул плечом стоящего у входа офицера и вышел, оставляя за собой неприятную тишину. Один из ветеранов тихо сказал: — Чжао Хань опасен. За ним стоят влиятельные люди. — Я знаю. Но не позволю ему разрушать армию изнутри. Он посмотрел на карту Тяньхэ, лежащую на столе. И впервые почувствовал, что угроза не только в лесах, она уже внутри лагеря. Этот конфликт только раскручивает свою спираль, и однажды она неизбежно оборвется. До сражения оставалось четыре дня. Нужно было найти призрачную фигуру и вернуть разведчиков. Император не будет долго ждать. Вчера он прислал в шатер Чэнь Юню блюдо с сушеными ягодами хэйлиня и записку с одним словом — «время».