созревшие.

      21:20. «Ты скоро?»       21:21. «Бегу»       Никита, зажимая меж пальцев сигарету, выходит из чата и блокирует телефон. Делает тяжку и закрывает глаза. Вместе с дымом выходят все прошедшие тяжёлые будни, и он ощущает спокойствие каникул. Легкий ветерок треплет его волосы, на губах появляется лёгкая улыбка, сквозь закрытые глаза он видит красно-розовые разводы заката.       Покой прерывает крик:       — Никита-а-а-а!       Парень качается на табурете, едва не падая и резко встаёт. Он перегибается через перегородку и смотрит вниз. Юра?       — Никита-а-а-а! Любовь моя! Открой мне дверку! - под балконом стоит Юра и весело размахивает пакетом.       «Придурок» - думает Никита, но вслух кидает громкое «ЩА» и потушив сигарету направляется вниз.       — Будь проклят этот домофон... Когда его уже починят! - раздражённо цедит парень, открывая дверь.       — Зато какая романтика-а-а, Никита-а-а.… - мелодично протягивает Юра и захлопывает подъездную дверь.       До квартиры идут молча.       — Возрадуйся страдалец! Твой ненаглядный принес райские плоды! - из пакета, прям на кухонный стол катятся красно-желтые пушистики.       — Ты чё персики купил? - открывая пачку и цепляя губами сигарету, хихикает Никита.       — Тих, тих, тих... - он прислоняет указательный палец к губам. — Райские плоды!       Никита лишь цокает, закатывает глаза и уходит на балкон. Юра придерживает дверь за другом и заходит следом.       — Как ты?       — Устал. Эта сессия меня просто уничтожила! - Никита затянулся. — Ещё этот препод по экономике... - парень сдержался, чтобы не выругаться. — Не принял с первого раза мой реферат.       — Зато сейчас только начало лета...       Юра приземляется на табурет.       — Впереди куча жарких дней...       Закидывает ноги на перегородку.       — Красота-а-а!       Никита слегка улыбается. Все проблемы, что сжимали его голову как тиски, резко отпустили. Действительно, что может быть лучше лета, сигарет, друга рядом и.… персиков.       — Кстати, где там твои персики? - хмурится парень.       Юра медленно указывает большим пальцем прямо на стол.       — Тащи. - хихикает другой.       Войтовецкий ткнул парня в плечо и всучив ему свою сигарету, зашел на кухню. Проводив его каким-то неожиданно грустным взглядом, Никита поднял глаза на небо.       «Красивое. Прям как он.», — подумал Кожанов и тут же себя осёк, несколько раз стукнув по лбу. Поправил волосы и затянулся.       «Пиздец...» — снова подумал Никита.       — Кушать подано! - толкая спиной дверь, возвращается Юра уже с тарелкой в руках.       — Помыл?       — Обижаешь, хозяин! - смотрит исподлобья и улыбается. Кожанов немного отталкивает его и сам смеётся, но не над словами друга, а так, над своими мыслями.       Войтовецкий переставляет табурет в середину балкона и ставит на него тарелку с фруктом, а сам садится рядом.       — Падай. — жестом приглашает парня сесть по другую сторону табурета.       Никита садиться на небольшой плетёный коврик и берет в руки персик. Крутит-вертит его, словно впервые видит и поднимает глаза на Юру. Этот уже вовсю довольствуется спелой сладостью и не замечает пристальный взгляд. А Кожанов поклясться был готов, что подобной картины он никогда не видел.       Парень кусал персик медленно и аккуратно, чтобы не брызгать соком фрукта, но тот всё равно подло стекал по его пальцам, запястьям; при каждом укусе капли устраивали новую гонку по подбородку, загорелой шеи и вдруг интригующе пропадали в разрезе его рубашки. Он причмокивал, наслаждаясь жёлтым плодом, а затем слизывал с рук сладкую жидкость, забирая пальцы в рот аж до самых колец. Юра кончиками пальцев убирает надоедливую прядь за ухо и наконец смотрит на друга.       — Ты чё?       Никита резко опускает глаза и спешит откусить персик, чтобы хоть чем-то занять свой открытый рот.       Войтовецкий смеётся и кидает косточки обратно в тарелку.       — У тебя по подбородку течёт. - замечает Юра и проводя по нему тыльной стороной ладони, помогает справится с этой маленькой проблемой.       «Ты это зачем, Юр, делаешь...» - проносится у парня в мыслях, но в слух он лишь звучно выдыхает.       — И вот здесь немного. - вновь отмечает Войтовецкий и уже кончиком большого пальца проводит по уголку его губ.       «Какой ты, сука, внимательный!» - вновь думает парень.       — Блять, извини, - проморгавшись, Юра отстраняется, — Чё-то меня повело, - хихикает он. — Пойду за салфетками нам схожу.       Не успевает парень даже встать, как Никита перехватывает его запястье и двигается ближе. Кожанов и сам не успел осознать, что он только что сделал, но отступать уже нельзя. Приподнимая руку на уровень их глаз, он припадает к смуглой коже и слизывает каплю, что уже норовит сорваться вниз. Юра сглатывает и хмурит брови. Для Кожанова его бездействие, как призыв к действию, поэтому, не разрывая зрительного контакта, он проводит языком по ладони и палец парня полностью оказывается у него во рту. Он облизывает его и причмокивая, отстраняется.       Ждёт. Въебёт ли ему его дорогой друг или нет. Но Войтовецкий смотрит на него в упор и даже не пытается вырваться. Он лишь тяжело сглатывает и медленно осматривает сидящего напротив. Свободной рукой он немного отставляет табурет и берет персик. Парень подносит его к губам Никиты, заставляя откусить. Кожанов улыбается и мягкие ворсинки немного щекочут губы. Он кусает фрукт, заставляя новую порцию сока стекать по его щекам, подбородку, шеи, всё также пропадая за воротом футболки. Юра пользуется тем, что тот крепко держит его запястье и дёргает им, притягивая парня ещё ближе. Его глаза скользят по губам и в следующую секунду он нежно проводит языком по его подбородку, немного задевая уголок рта. Отстраняется и теперь смотрит прямо в глаза. Никита коротко и почти незаметно кивает. Зеленый свет. Не отрывая от него взгляд, Войтовецкий опускается на уровень груди и немного оттягивает горло майки. Обдаёт кожу горячим дыханием и припадает к ней губами. Никита запрокидывает голову назад и поджимает губы, а Юра нагло начинает пользоваться языком. Ведя мокрую дорожку до самых ключиц, он останавливается и легонько прикусывает кожу, заставляя парня ещё больше выгнуться. Медленно двигаясь к губам, он не оставляет без внимания и шею друга, осыпая её мелкими поцелуями, иногда растягивая их языком. А Никита ластится. Ведёт тело вслед за губами, прижимается всё ближе и ближе, а Юра дразнит. Сам во всю уже гуляет холодными липкими ладонями под футболкой друга, но Никитины руки под свою не пускает.       Видно, как в глазах обоих проносятся куча мыслей, но они понимают, что, если хоть на секунду остановятся на одной из них, включится мозг, который иногда так чертовски мешает, поэтому они шли за тем, что велели чувства, стараясь полностью отключить голову.       Войтовецкий снова берет персик и подносит его между их губами, вновь намекая на то, что надо кусать. И Никита кусает. А вместе с ним кусает и Юра.       Не отрывая друг от друга глаз, они жадно кусали, как раньше выразился Юра, райский плод. Сок безжалостно наполнял их рты и тёк вниз, заставляя кожу ещё больше липнуть. Парни разрывали фрукт на волокна, отчаянно стараясь добраться до косточки.       Когда косточка оказывается в Юрином рту, они вцепляются в губы друг друга, кусают и оттягивают каждую по очереди. Кость кочует из одного рта в другой, добавляя поцелую поистине сладкий вкус. Наконец Войтовецкий выплёвывает её куда-то в сторону и толкает друга в грудь, заставляя лечь. Поочередно опираясь на каждое его бедро, он крадётся выше, в конце концов нависая над парнем. Никита смотрит в невыносимо темные глаза друга и с приоткрытых губ срывается имя.       Войтовецкому крышу сносит от этого сладкого «Юр…». Он звучно выдыхает и вновь пробегает глазами по лицу парня. Вместо ответа он наклоняется ниже и целует когда-то своего лучшего друга. Он жадно впивается в каждую губу поочередно, стараясь не упустить ни одного миллиметра. Немного тянет за плечи, заставляя Никиту приподняться и снимает с него футболку. А Никита улыбается. Он и представить не мог, что когда-то все его желания, все фантазии, которые он тщательно скрывал в своих снах, исполнятся. Он крепко держится за футболку парня, пока тот щедро покрывает его торс поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Каждый раз, когда он доходил до самой ширинки, в животе приятно сдавливало, а таз непроизвольно поднимался, тянулся к источнику удовольствия, требуя еще больше.       Юра отрывает руки парня от своей спины и аккуратно заводит ему за голову, а Кожанов смотрит покорно и умоляюще.       Одним ловким движение Войтовецкий заставляет Никиту перевернуться на живот. Он всё также одной рукой сжимает его запястья, а второй давит куда-то между лопаток, заставляя парня прижаться к полу. Из худощавого дрожащего тела так и вырывались прерывистые выдохи и тихие стоны. Юра был груб и парню это нравилось.       — Не расцепляй руки и не двигайся. - горячо проносится над ухом, и он отпускает его запястья.       Поудобней устроившись на бедрах, Юра медленно и одними лишь кончиками пальцев, проводит от самой шеи, по спине и бокам, заставляя парня под ним мелко дергаться и жалобно скулить.       — Щекотки боишься? - вновь прозвучало над самым ухом, и Никита готов был поклясться, что Войтовецкий довольно улыбался.       Кожанов тихо смеётся, а Юра целует его куда-то в висок и двигается ниже. Он кладет ладони на талию друга, немного сжимая ее и двигается поцелуями от шеи до поясницы. Руки медленно сползают на ремень его джинс, еще крепче в него вцепляясь, а Никита невольно извивается, выгибается, тает под губами парня и всё громче, и громче стонет.       — Юра… - почти беззвучно, на выдохе произносит парень. Войтовецкий не дает ему договорить и таким же ловким движением возвращает его обратно на спину. Теперь же они оба смотрят прямо друг другу в глаза. Юра слегка улыбается и оставаясь на бедрах друга, снимает футболку. Никита немного приподнимает брови, но все также не двигается. Никто команды не давал.       В следующее мгновение Войтовецкий берет кисть парня и аккуратно кладет на свой торс, немного проводя по нему. Вторую руку Кожанов кладет сам и спускает на бедро. Юра смотрит твердо и даже не дрожит от нежных прикосновений. Он тянется телом за ладонью друга и вновь нависает над ним. Никита ведет от торса, к ключицам, огибая шею и запуская пальцы в волосы, сцепляя руки на его затылке. Лишь тогда замечает мелкую дрожь в плечах и тихий выдох. Войтовецкому нравится, когда трогают волосы. Когда пальцы гуляют по голове, цепляя некоторые кудряшки, когда одними кончиками касаются ушей. Юра с ума сходит. Он вновь впивается в губы парня под ним, а тот активнее изучает макушку и затылок. Они еле как отрываются друг от друга и Войтовецкий теряя самообладание, дрожащими руками тянется к ширинке друга.       Он пытается подцепить пуговицу на джинсах, то и дело задевая низ живота и Никита воет, воет как изголодавшийся зверь, зажимая меж зубов уже покрасневшие костяшки. Вторую руку запускает в кудри друга и аккуратно сжимает. От этого Юра резко вдыхает и старается быстрее высвободить парня из джинс.       Кожанов все чаще и чаще твердит как-то неразборчиво:       «Юра»       «Юра»       «Юра»       Пиздец. У Войтовецкого глаза пеленой стелет, он стягивает джинсы и кидает куда-то себе за спину. Подхватывает ногу Никиты под колено и закидывает себе за плечо.       — Никита? - тихо произносит Юра, нежно касаясь губами внутреннюю часть бедра.       — Да…? - он жмурится и сжимает под собой разноцветный коврик.       — Никита. - уже медленней и почти по слогам повторяет Войтовецкий и снова целует. Ниже и ниже.       Вместо ответа Никита шумно выдыхает.       — Никита. - шепчет Юра и вновь целует, еще нежнее и еще ниже. Доходя до самой границы нижнего белья, он запускает под него ладонь.       Никита, не стесняясь стонет громко, выгибается, пытается цепляться за кисти друга, сжимает их с силой, оставляя горячие следы. Рука Юры скользит к резинке и немного оттягивает, дразня парня, лежавшего под ним.       В следующую секунду оба слышат, как ключ нервно дергается в замочной скважине и затем несколько возмущенных ударов в дверь.       Никита резко отодвигается от Юры и приподнимается.       — Блять! - он неуклюже встает, опираясь на табурет, бегая глазами по балкону в поисках одежды.       Войтовецкий растерянно отползает к двери и смотрит на парня.       — Кто это?       — Мама.       Стуки усиливаются и становятся все злее и громче. Юра отыскивает сзади себя джинсы друга и передает их Кожанову. Наконец одевшись, Никита бежит к двери.       — Никит, ну ты издеваешься? Я сколько стоять там должна? На. - она передает ему два больших пакета.       Кожанов еле слышно бубнит извинения и идет на кухню. Мама же ловко разматывает шелковый платок и пуская за собой терпкий шлейф духов, проходит вслед за ним. Юра уже стоит у подоконника, еле успевая хоть как-то привести себя в порядок.       — Здравствуйте, Мария Викторовна… - он неловко переминается с ноги на ногу. Весь красный, растрепанный и, кажется, напяливший футболку задом наперёд.       — Ой, Юрочка, ты у нас что ли? Привет, милый! Как учеба? Мама как? Слышала вы в отпуск собираетесь.       Войтовецкий бездумно кивал на каждый приходящий вопрос, не отрывая взгляда от Никиты, который разбирал пакеты.       После нескольких йогуртов, хлеба, молока и пачки печенья, Кожанов медленно достает пакет свежих персиков.       «Пиздец…» - одними губами произносит Никита, переводя смущенный взгляд на Юру. Тот в свою очередь тупит взгляд куда-то в пол и чешет затылок, совсем не скрывая довольной улыбки.