2
10 октября 2025 г., 14:51
Каждый день, каждый раз. Дрим смотрел на эти голые лапки. Гоге стал ходить в шортах и в футболке, как будто соблазняя дрима. Смотреть как он мучается не пытаясь смотреть на ноги парня.
Темный вечер. Парни молча лежали на кровати, видно, что устали после долгого рабочего дня. А дрим снова пытается не смотреть на ступни парня как извращенец.
Джордж повернул голову. — С тобой все в порядке?
— Да, — голос Дрима прозвучал хрипло. — Просто…день не выдался.
Джордж пристально посмотрел на него. Его кошачьи уши подрагивали, улавливая каждый нюанс в голосе Дрима. Он был не дурак. Он давно заметил, что Дрим часто смотрит на его ноги. Сначала он думал, что это просто любопытство к его гибридной природе. Но потом он начал замечать и другие вещи. Как Дрим краснеет и отводит взгляд, если их взгляды встречаются в такой момент. Как он становится нервным и молчаливым.
И сейчас, глядя на растерянное лицо Дрима, на его сжатые кулаки, Джорджа осенило. Это не просто любопытство. Это что-то большее.
Рискнув всем, что у него было, Джордж медленно, не отрывая взгляда от Дрима, поднял ногу и протянул ее к нему. Его стопа оказалась в сантиметре от руки Дрима.
— Они тебе нравятся, да? — тихо спросил Джордж. Его голос был лишен насмешки, в нем была только мягкая настойчивость. — Мои лапы.
Дрим замер. Все его существо кричало, чтобы он отрицал, убегал, прятался. Но он был пригвожден к месту этим взглядом и этой близостью. Он видел в глазах Джорджа не отвращение, а… понимание? Нет, больше — интерес.
Он не смог солгать. Словно под гипнозом, он кивнул.
Джордж улыбнулся — нежной, смущенной улыбкой. — Можно… потрогать?
Сердце Дрима готово было разорваться. Он снова кивнул, и его дрожащая рука поднялась, чтобы коснуться стопы Джорджа. Первое прикосновение к нежной коже подушечек было подобно электрическому разряду. Он провел пальцем по своду стопы, и Джордж вздрогнул, издав тихое, мурлыкающее «м-м-м».
— Никто никогда… — начал Джордж, но слова застряли у него в горке. Вместо этого он прошептал: — Продолжай.
Это было все, что нужно было Дриму. Его стыд, его страх — все испарилось в одно мгновение. Он наклонился и прижал губы к стопе Джорджа. Он целовал ее, лизал, с благоговением ощущая языком каждую пядь нежной кожи. Он брал в рот пальцы ног, осторожно посасывая их, боясь причинить малейшую боль.
Джордж стонал, запрокинув голову. Его хвост бился о диван в такт учащенному дыханию. Он стонал от наслаждения, выгибаясь.
Им это было очень мало. Дрим не заставил себя ждать. Он срывал с Джорджа одежду, его губы не отрывались от его губ, шеи, ключиц. Он дотронулся до его члена. Джордж закричал, когда Дрим взял его в руку.
Но Дрим не забыл о своей одержимости. Он сполз вниз и взял в рот сначала одну лапу, потом другую, одновременно дроча член Джорджа. Он лизал, сосал его пальцы, с наслаждением погружаясь в свой фетиш, а стоны и мурлыканья Джорджа сводили его с ума.
— Хочешь… хочешь почувствовать их где-то еще? — задыхаясь, прошептал Джордж, его глаза блестели от слез и похоти.
Дрим понял его намек. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Джордж перевернулся на живот, подняв бедра, инстинктивно выставляя себя. Его хвост задрался высоко, обнажая влажное, розовое, пульсирующее отверстие между ягодиц. Запах был ошеломляющим. Сладкий, пряный, животный.
Дрим водил рукой по кругу, смазывая его естественной смазкой, которая обильно выделялась из его тела, массировал напряженное колечко упругими подушечками стопы.
— Теперь… теперь ты, — застонал Джордж.
Дрим больше не мог ждать. Он натянул презерватив (инстинкт инстинктом, а безопасность — прежде всего), смазал себя и Джорджа лубрикантом, который всегда был на всякий случай в тумбочке, и одним медленным, но мощным толчком вошел в него.
Джордж закричал — не от боли, а от облегчения и наслаждения. Его тело, готовое к этому, приняло его легко. Дрим начал двигаться, задавая глубокий, неумолимый ритм.
Он прижимался губами к затылку Джорджа, кусал его ухо, одной рукой сжимая его хвост у основания, а другой… другой он снова взял его лапу и прижал ее к своему лицу, вдыхая его уникальный запах, целуя нежные подушечки.
Это был самый интенсивный секс в их жизни. Дикий, животный, доведенный до предела инстинктами и годами подавленного желания. Дрим кончил первым, с рыком, впиваясь зубами в шею Джорджа, делая отметку. За ним, с несколькими судорожными толчками, застонал Джордж, его семя пачкая простыню под ними.
