⁰⁰

Солнце уже село, когда они с сестрой пришли, и теперь Хината смотрела на дверь из бумаги и дерева перед собой так, словно та была больше, чем Кьюби. От волнения у неё сдавило горло, а ноги отказывались идти вперёд. Она прижала руки к груди и нервно поглядывала по сторонам. В коридорах не было никого, кроме Ханаби, которая как можно быстрее и незаметнее провела её к дому. Целью был личный тренировочный зал Хиаши, но теперь, когда он был прямо перед сёстрами, старшая из них не сдвинулась с места. Раньше она была уверена, точна; она знала, что неповиновение — правильный выбор, когда перед ней лежал лист бумаги. В конце концов, как выбор мог быть неправильным, если сам Саске Учиха посоветовал ей так поступить? Конечно, она думала, что отец разозлится, но с этой проблемой должна была справиться будущая Хината. Единственная проблема заключалась в том, что будущая Хината внезапно стала настоящей Хинатой. А настоящая Хината не знала, готова ли она. «Что самое худшее может случиться?» — спросила Ханаби, тыча пальцем в талию сестры. «Он зол, но он и раньше злился, верно?» Хината вздрогнула и инстинктивно оттолкнула напряжённый палец брата. Она была не в настроении, чтобы к ней прикасались. «Это другое... Это не просто гнев. Я чувствую что-то ещё за этой дверью. А ты?» Ханаби приподняла бровь и посмотрела на дверь, о которой шла речь. Похоже, она не понимала всей серьёзности ситуации, в отличие от старшей сестры. Или же она притворялась дурочкой в тщетной попытке успокоить сестру. «Не совсем. К чему ты клонишь?» На мгновение в доме воцарилась гробовая тишина, пока Хината размышляла про себя. Ни шагов, ни шёпота, ни скрипа дверей. Казалось, что всё поместье замерло в ожидании гнева, который таился за этой толстой бумажной дверью. Хиаши, должно быть, знал, что его дочери приехали, но он ждал, когда они войдут, вместо того чтобы подняться им навстречу. Он был терпелив в своей ярости; самые смертоносные течения скрываются под спокойной водой. Хината всё больше злилась на сестру, потому что если все остальные чувствовали холод, то почему только Ханаби вела себя так беспечно? Хината проглотила один комок страха, но тут же захлебнулась в другом; она оказалась в ловушке океана нерешительности и сомнений. Сколько бы негативных эмоций она ни пыталась подавить, на их место всегда приходили новые. Её сестра задала вопрос, и Хината ответила прямо: «Я хочу сказать, что это первый раз, когда я намеренно ослушалась его... не просто подвела его или неправильно поняла указание, а открыто бросила ему вызов». Она прижала к талии свою грязно-жёлтую рубашку. Ей следовало переодеться во что-то более приличное, прежде чем встретиться с ним, но было уже слишком поздно. Она знала, что, если сделает хоть шаг в сторону от этой двери, то убежит далеко и быстро, пока не упадёт без сил. Сейчас или никогда, и она не могла смириться с «никогда». Ханаби запоздало осознала, что поставлено на карту, и прикусила нижнюю губу. Она видела искреннюю обеспокоенность на бледном лице рядом с собой и, склонив голову, перекинула волосы через плечо, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не происходит. «Ты могла бы сказать ему, что это была ошибка, какая-то канцелярская оплошность со стороны Хокаге. Ещё не поздно всё исправить, верно?» Хината покачала головой. "Нет, уже слишком поздно что-либо менять. И даже если бы было не слишком поздно, я бы не стала брать свои слова обратно. Это правильный выбор, я уверен в этом. Я только хотел бы, чтобы отец согласился со мной. Успокоенная собственными уверенными словами, Хината сделала шаг вперед и протянула руку, чтобы опереться пальцами о деревянную раму дверного проема. У него не было замка, и он не был тяжёлым. Достаточно было слегка толкнуть его, чтобы открыть, но она не стала его хватать или удерживать — она просто прикоснулась к нему. Поверхность была гладкой, отшлифованной и отполированной до блеска тёмного красного дерева. Он приятно ощущался в её пальцах, но от этого ощущения по её телу пробежала дрожь. Это было додзё её отца; она редко заходила туда, но когда заходила, то всегда чувствовала себя скованно. Обычно после таких визитов её быстро отпускали, после того как она передавала сообщение или её просили об одолжении. Она впервые за много лет вспомнила, что её вызвали туда специально для того, чтобы сделать выговор. Ханаби нетерпеливо притопывала ногой. «Ну, он не сможет согласиться или не согласиться с тобой, если ты не изложишь свою точку зрения... так что давай, сестрёнка, я войду вместе с тобой, просто чтобы убедиться». Ханаби положила свою маленькую руку на тыльную сторону ладони Хинаты, помогая нерешительной женщине крепче сжать край двери. «Не бойся. Он твой отец, мы семья. Он любит тебя, Хината. — Она говорила с ободряющей и сияющей улыбкой, но в глубине души сомневалась в своих словах. Способен ли Хиаши Хьюга на любовь? После войны он стал другим. Более холодным, отстранённым. Что же его изменило? Как бы часто она ни пыталась добиться от мужчины ответа, в ответ она получала лишь ворчание и суровые напоминания о необходимости соблюдать правильную форму и поток чакры. Тренировки — вот и всё, что их связывало, кроме крови и крыши над головой. «Надеюсь, ты права», — неуверенно пробормотала Хината. С помощью Ханаби она нажала на панель и открыла её, после чего заглянула в пасть того, что могло быть самим адом. Белые и ясные глаза, казалось, были полны демонической силы, когда смотрели на дочерей. Хиаши сидел, царственно скрестив ноги, на кремовом ковре, который занимал три четверти комнаты. По краям, там, где они соединялись со стенами, виднелось твёрдое дерево без какого-либо декора. Мужчина, заполнивший собой всю комнату, ничего не говорил и ничего не делал. Он ждал, сложив руки на коленях; в его пальцах и руках не было напряжения, и даже его обычно нахмуренные брови казались расслабленными. Злой жилки, о которой шла речь, нигде не было видно. Хината почувствовала лёгкое облегчение. Её отец казался нормальным. — Т-ты хотел меня видеть, отец? — Она нервно заикалась, хотя и старалась этого не показывать. На мгновение он замешкался. «Входи», — ответил он позже спокойным, приглашающим тоном. «Я хотел бы кое-что с тобой обсудить». Хината кивнула и сделала шаг в комнату. Ханаби последовала за ней, пробираясь между предметами и сгорбившись, словно пыталась остаться незамеченной. Хиаши, казалось, не обращал на неё внимания, что было необычно: обычно всё было наоборот: старший брат или сестра были незаметны, а всё внимание доставалось подростку. Такая перемена нервировала, и именно это заставило Ханаби войти и быть начеку. Наследница тихо отстранилась и, словно юркая крыса, забилась в угол, безуспешно пытаясь спрятаться. В этой комнате негде было укрыться; тени рассеивались от мерцающего света свечей, а столов, стульев или занавесок, за которыми можно было бы прятаться, не было. Хината закрыла дверь, не оглядываясь, и, глубоко вздохнув, опустилась на колени у края отцовского коврика. Она ничего не сказала — ведь нельзя говорить, пока с тобой не заговорят, верно? Хиаши сидел молча больше минуты, не сводя пристального взгляда с Хинаты. Когда он заговорил, то сразу перешёл к делу: «Ты предал меня самым унизительным образом, Хината». Он произнёс это чётко и без эха в комнате. «Ты, случайно, не знаешь, о чём я говорю?» Хината почувствовала всю силу его гнева, несмотря на спокойную, размеренную теплоту его речи. Так поступали все аристократы: скрывали правду за приятным голосом и суровым выражением лица. Никогда не показывали гнев, печаль, радость или беспокойство. Однако Хината улавливала малейшие оттенки эмоций. Так она общалась с людьми благодаря своему сверхчувствительному сопереживанию. Именно это привлекло её в Наруто и даже в Саске. Она чувствовала их печаль, когда никто другой не мог этого сделать. «Да, я понимаю, о чём ты говоришь». Она ответила Хиаши, потому что он задал вопрос, а затем снова погрузилась в послушное молчание. Она чувствовала себя бессильной перед ним; уверенность, которую она испытывала в тот день, когда подписала изменённую форму заявки, внезапно исчезла. Тогда она с удовольствием бросила ему вызов, но теперь, когда её «ошибка» была замечена, она задумалась, правильно ли она поступила. «Как ты собираешься исправить эту ошибку?» — пальцы Хиаши впервые напряглись, сжав белую ткань халата и задрав её на коленях. Хината поймала себя на том, что обдумывает ответ прямо сейчас. Она знала правильный, подходящий ответ, который помог бы унять гнев: Я откажусь от участия в общем уровне и попрошу Хокаге перевести меня на начальный уровень. Кроме того, я извинюсь перед всем кланом и приму выбранное вами наказание, чтобы искупить своё неповиновение. Именно эти слова хотел услышать упрямый глава клана, но, к удивлению Хинаты, они не сорвались с её губ. Вместо этого она медленно и сдержанно произнесла: «Отец, ошибки не было. Ничего не нужно исправлять». Несмотря на страх и сомнения, в её словах звучала стоическая уверенность. Это была уверенность Саске, словно он оставил её на её губах в последний раз, когда целовал её. У Ханаби беззвучно отвисла челюсть, а Хиаши неохотно закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос. Его челюсть задрожала, а пальцы, сжимавшие колено, сжались ещё сильнее. Он приоткрыл веки, и его взгляд уже не был безмятежным; зрачки быстро метались из стороны в сторону, так сильно колотилось его сердце. — Повтори, — потребовал Хиаши. Его самообладание дало трещину. Напускное спокойствие сменилось раздражением. Без колебаний. «Я не совершила ошибку». Хината не могла поверить своим словам, но они сами сорвались с её губ. Она невольно приняла решение давным-давно; удивление наступило, когда её сердце наконец решило сообщить мозгу о её убеждённости. Она всё ещё сомневалась в себе, но даже она не смогла бы понять это по звуку её голоса. «Здесь нечего исправлять». Лицо Хиаши, и без того грубое, стало ещё более угрюмым и уродливым, когда он нахмурился и помрачнел. «Ты ослушалась моего приказа, Хината. Это было ошибкой. Когда я позвал тебя сюда, я был готов принять твои извинения и отменить твоё глупое и импульсивное решение». Он поднялся на ноги с осторожной, пугающей медлительностью, затем потянул за двойные завязки своего тёмного тканевого пояса, чтобы затянуть его на талии. «И всё же ты бросила мне вызов во второй раз, и на этот раз с гордостью. Ты пришла в мои личные покои и плюнула мне в лицо». Он должен был гордиться её решимостью, но не чувствовал ничего, кроме гнева. «У тебя есть последний шанс вымолить моё прощение. Я предлагаю тебе воспользоваться им». Хината сжалась внутри, но внешне оставалась невозмутимой и прямой. Она не моргала, её плечи не были опущены. Её отец внушал страх; он пугал её, когда стоял рядом. Она говорила себе, что «он никогда не причинит вреда собственной дочери», но начала беспокоиться, что ошибается. И всё же, несмотря на страх, поворачивать назад было слишком поздно. В конце концов, что подумает о ней Саске, если она отступит перед таким вызовом? Он не стал бы терпеть такое неуважение, сидя на месте, не так ли? Поэтому Хината встала, чтобы не уступать отцу в росте, и сделала неосознанный шаг вперёд, крепко сжав кулаки у бёдер и изо всех сил стараясь удержаться от удара, о котором она могла бы пожалеть до конца жизни. Она повысила голос до властного крика. «Мне не нужно твоё прощение, отец! Мне нужно твоё уважение!» Хиаши заметил, как дрожат её кулаки и как быстро она встала перед ним, приняв внушительную позу. Она никогда раньше не была такой уверенной в себе. Что её подтолкнуло? «И ты действительно думаешь, что таким образом заслужишь моё уважение? Что ты поступишься моими желаниями и достоинством всего клана ради своих личных прихотей?» Он сделал шаг ближе. Коврик был широким, но расстояние между мужчиной и его дочерью сокращалось с каждым шагом. «Кто тебя подговорил? Неужели этот наглый выскочка Киба Инудзука? Или назойливая Куренай Юхи? Или неугомонный Наруто Узумаки? Это на тебя не похоже, Хината; раньше ты всегда с готовностью выполняла мои приказы». Слюна во рту Хинаты стала горькой, как яд, и она знала, что это из-за её собственных слов. «Ты обращался со мной как с одноразовым мешком для своей „благородной крови“, с тех пор как я была маленькой девочкой...» Хината тоже сделала шаг вперёд и сжала шею, чтобы проглотить слюну. Её следующие слова должны были прозвучать чётко: «Ты увидишь, что я не просто твоя послушная дочь; ты больше не можешь мной управлять. За пределами этого клана есть люди, которые искренне верят в меня, и я не собираюсь разочаровывать их ради тебя». Хиаши на мгновение замолчал, а Ханаби, стоявшая в углу, молча переводила взгляд с одного на другого. Напряжение достигло предела. Ещё немного — и канат оборвётся. «Я сильнее, чем ты думаешь». Широкая мужская рука пренебрежительно взмахнула. Мозолистые пальцы скользнули в теплом воздухе комнаты. «Думаешь, дело в этом, Хината?» Хиаши опустил плечи на полдюйма. Этого было достаточно, чтобы отступить, разрядить обстановку, но не настолько, чтобы полностью сдаться. Он должен был сохранить достоинство. Это была битва характеров, но, возможно, он проигрывал. «Неужели ты, моя дочь, думаешь, что я сомневаюсь в твоей силе?» Хината прикусила нижнюю губу. На мгновение она утратила свою решимость. На секунду ей показалось, что в голосе Хиаши прозвучала хоть капля сострадания. Этот звук в голосе Хиаши был на удивление приятным и успокаивающим; именно так ощущается любовь отца, но это длилось недолго. Никогда не длилось долго. «Почему я должна думать иначе?» — спросила Хината с точностью до миллиметра. «Ты всегда отмахивался от меня. Ты поставил Ханаби на моё место и отдал меня на попечение Куренай-сенсею. Тебе было всё равно, жива я или мертва. Во время моего первого экзамена на звание тюнина ты уделял больше внимания Неджи, чем мне...» Она снова прикусила губу. Ей не хотелось вспоминать о своём дорогом двоюродном брате в таком негативном ключе, но факт оставался фактом. «А теперь ты хочешь, чтобы я играл с детьми, в то время как Ханаби может испытать свою силу в поединке с достойными противниками. Если я не установлю для себя границы, отец, то где они установятся?» Хиаши, казалось, был невозмутим, несмотря на то, что на мгновение проявил сочувствие. «Это прекратится там, где я решу, независимо от того, проведёшь ты черту или нет. Ты не глава этого клана, Хината, ты даже не наследница. И это твоя собственная слабость привела к такому положению дел. Я просто защищаю честь нашей семьи от позора». Он расправил плечи и сделал ещё один шаг. Отец и дочь приближались к центру единственного коврика. Глаза Хинаты наполнились слезами. Она устала плакать, устала чувствовать себя преданной и неуважаемой. Наруто, Киба, а теперь и её отец — все они заставляли её чувствовать себя так в последнее время. Честно говоря, она была готова двигаться дальше. Готова перестать плакать и снова начать улыбаться. Эти трое мужчин были препятствиями на пути к этой цели, последними барьерами на её восхождении на вершину личной горы. Саске ждал её на вершине; она верила, что он уже преодолел все свои сомнения и слабости. Противоречивая правда не имела значения — она видела в нём идеальный образец уверенности в себе. Он не отрицал своих недостатков. Вместо этого он боролся с ними или отбрасывал их в сторону. Хината знала, что у неё самой много недостатков, но она была готова сократить их список. Во-первых, ей не хватало уверенности в себе — ссоры с Кибой и Наруто были лишь разминкой по сравнению с тем, как сложно было противостоять отцу. Она знала, что пока справляется хорошо, но всё ещё находилась в опасной зоне. Разговор только начался, а она уже колебалась. «Я всегда была для тебя обузой, не так ли?» Она почувствовала, как дрожат её ноги. «Другая дочь», вторая по значимости. Суровая голова покачалась, темные волосы качнулись вместе с ней. "Нет ... ты никогда не была второй по силе, Хината", - Хиаши произносил каждое слово холодно и прямолинейно. "Неджи был. Но теперь его нет, и у нашей семьи остался только Ханаби, чтобы нести свою силу в будущее ". Уравновешенная женщина слегка покачнулась, услышав имя своей покойной кузины. "Почему ты говоришь такие жестокие вещи? Ты пытаешься причинить мне боль, отец? Заставить меня плакать, чтобы я передумала и припала к твоим ногам, чтобы заслужить твое одобрение? После небольшого колебания Хината твердо стояла на своем. Ее руки поднялись по бокам, и она сложила их перед грудью, слегка согнув и вытянув вперед пальцы. Она приняла боевую стойку. «Эти дни прошли. Я не собираюсь отступать». Она невольно ухмыльнулась, вспомнив заверения Хокаге: У твоего отца много влияния в деревне. Однако после того, как окончательный список будет передан в другие деревни, его возможности изменить его станут существенно слабее. Я тебя поддерживаю, и я знаю, что тебя поддержат и многие другие. Она была не единственной, кто действовал вопреки воле Хиаши, и люди, которые её поддерживали, не дали ей упасть. «Ты можешь делать со мной всё, что хочешь, отец, но запись всё равно останется. Я об этом позаботилась». Хиаши стиснул зубы, и было слышно, как заскрипели его коренные зубы. «Значит, ты это сделал. И не без помощи Шестого Хокаге». Он медленно вдохнул и выдохнул только тогда, когда нашёл нужные слова. «Какаши Хатаке — блестящий человек, а также хитрый политический и военный стратег, но его слабость к молодому поколению заставила его забыть о важности сохранения иерархии кланов». «Может быть, он считает, что пришло время перемен, отец...» — глаза Хинаты блестели от слёз, которые никак не могли пролиться. Она была сильно расстроена. «Я доверяю решению Хокаге. Ты тоже должен доверять». «Ты говоришь только ради собственной выгоды, моя наивная девочка. Ты решила довериться его мнению, потому что он помог тебе одержать верх над моими желаниями. Это правда, что я уважаю его как лидера... но я доверяю только себе. Вот почему ты должна слушаться меня — я знаю, что лучше для этого клана, для этой деревни. Эта ситуация гораздо важнее, чем мы с тобой, и даже чем он...» Смысл этих слов показался до жути знакомым. Хината опустила руки, но не вернула их в исходное положение. Она продолжала держать их наготове. «С-скажи это ещё раз...» Хиаши резко поджал губы и коротко хмыкнул. На его лбу начала пульсировать вена. «Я сказал достаточно, дитя. Знай своё место». "Я знаю, отец. Мое место рядом с Ханаби и моими сверстниками. Я принадлежу к тому же турнирному уровню, что и Сакура, Чоджи, Тентен и все остальные. Я знаю, что способна победить любого из них. - На бледной коже лба Хинаты выступил пот, и она почувствовала комок в горле. Ее отец и сестра читали ее заявление каждый по-своему. Еще на минуту воцарилось молчание. В такт резкому щелчку вспыхнувшего фитиля свечи раздался громкий голос Хиаши. «Тогда покажи мне». Он смотрел на Ханаби. «Ведь ты для этого здесь, не так ли, Ханаби?» Он стоял лицом к Хинате и не отходил от неё ни на шаг; он не собирался уступать. «Иди сюда и покажи своей сестре, что она тебе не ровня». Ханаби оживилась, когда о ней упомянули, но содержание слов отца сразу же заставило ее нахмуриться. Неповиновение Хинаты ободрило Ханаби, но не настолько, чтобы позволить ей высказать свое мнение. Бросив неприязненный взгляд в пол, она высказала свое истинное мнение дереву. Но я никогда не думал, что она ниже меня. Это именно то, во что ты убеждал меня верить последние десять лет. Обращаясь к Хиаши, она чётко произнесла: «Да, отец». Она вышла из-за угла, словно избранный гладиатор. Она посмотрела на Хинату без тени эмоций на лице и грациозно ступила на мат. Ханаби встала между сестрой и отцом и повернулась к первой. Хината не сдвинулась с места, но выражение её лица смягчилось, и она ласково прошептала сестре: «Я не хочу ссориться с тобой здесь, Ханаби. Сейчас не время». Младшая девочка кивнула в знак едва заметного согласия, затем расставила ноги и насторожилась. Хотя ее мысли были согласны с заявлением Хинаты, слова Ханаби были порабощены ее отцом. "Это зависит не от нас. Как и сказал отец — он глава клана. Мы оба должны подчиняться его желаниям". Хотя она говорила четко, в ее декламации чувствовалось напряжение. Она как будто сама не верила своим словам, и Хината это заметила. Старшая сестра повела плечами, чувствуя напряжение во всех своих нервах, венах и дыхательных путях. Такое заявление прозвучало странно из уст её младшей и своенравной сестры. «С каких это пор ты стала такой послушной? Ты не хуже меня знаешь, что если мы сейчас всё уладим, то ни одна из нас не выиграет в его глазах. Ничего хорошего из этого не выйдет». Даже после того, как ты меня победишь, этого будет недостаточно, чтобы удовлетворить его... этого никогда не бывает. — Хината посмотрела поверх опущенной головы Ханаби и встретилась взглядом с её отцом. — Ты не обязана делать то, что он тебе говорит, Ханаби. — Хината умоляла её, но старалась говорить мягко и с серьёзным выражением лица. Несмотря на то, что Хиаши старался не шуметь, он услышал каждое слово и не дрогнувшим голосом ответил: «Да, это так. И ты тоже. Не забывай, чьё имя ты носишь, Хината; это моё имя. Моя кровь течёт в твоих жилах. Мои глаза смотрят на тебя. Ты моё дитя, и поэтому ты всем обязана мне. Я буду направлять тебя так, как сочту нужным». Так меня воспитал мой отец, а его воспитал его отец. В основе этого клана лежат традиции, и я не допущу, чтобы они были запятнаны этим мелким бунтом. Ты не станешь тем, кто уничтожит нас изнутри после стольких лет триумфа. Теперь, Хината, ты можешь либо занять своё законное место, либо показать мне, что ты достаточно сильна, чтобы изменить ситуацию, победив свою сестру. Ханаби явно разрывалась между двумя одинаково любимыми членами своей семьи. Каждый из них обратился к ней со своей просьбой, и она с трудом могла сделать выбор. Сражаться с сестрой или предать отца? Решиться было непросто, но борьба шла только в её сердце. С другой стороны, её тело уже было приучено подчиняться каждому желанию Хиаши. Она осторожно приблизила ногу к тому месту, где стояла Хината, но пока не наносила удар. Она стояла в боевой стойке, напряжённо размышляя и перебирая пальцами рук и ног. Но она права, отец. Ханаби поморщилась, словно ожидая удара в спину за то, что позволила себе такую мысль. К счастью, Хината обрела уверенность быстрее, чем Ханаби — нет. Как раз в тот момент, когда она мысленно готовилась к битве с сестрой, Хината представила, что сказал бы Саске, окажись он на её месте, и, не успев как следует всё обдумать, выпалила: «Не заставляй её сражаться за тебя, отец! Если для тебя это так важно, то покажи мне сам!» Этот вызов прозвучал как удар гонга. Это была именно та кнопка, на которую ей нужно было нажать, чтобы Хиаши сбросил маску вежливости и дал волю кипящей в нём ярости, которую он так умело скрывал. Он зарычал и оскалился. Его зубы были похожи на медвежьи клыки, не меньше. Огромная, мощная рука быстро легла на плечо Ханаби и оттолкла ожидавшую дочь с большей грубостью, чем было допустимо. «Будь по-твоему!» — прорычал он. Младшая девочка, которая была готова к драке, внезапно отшатнулась с возгласом «Эй!» и через два шага восстановила равновесие. Обернувшись, чтобы сердито посмотреть на нерешительного отца, она вдруг почувствовала, что ей здесь не место. Ханаби вздрогнула, увидев выражения лиц членов своей семьи. Такие серьёзные, такие мрачные. Даже юную убийцу не могли не оттеснить в сторону противоборствующие волны жестокости, которые сталкивались друг с другом. Она осторожно сделала шаг назад, потом ещё один и в конце концов отошла от коврика, прислонилась спиной к стене и рассеянно обхватила себя руками. Она хотела уйти, но знала, что должна остаться. Она должна была знать, что произойдёт дальше, каким бы ужасным это ни было. Хината выглядела так, будто наконец-то была готова. Наконец-то она была серьёзна. Как и сказал Саске, ей в конце концов придётся сразиться с ним, чтобы по-настоящему понять его образ мыслей. Что может быть лучше, чем сделать это именно этой ночью, этими самыми руками? Она всё ещё чувствовала остаточные толчки чакры в кончиках пальцев после боя с Кибой. Она была заряжена, готова к столкновению. Готова победить. Каким бы могущественным ни был Хиаши Хьюга, у Хинаты Хьюга было то, чего не было у него: непревзойденная подготовка Саске. Она хотела бы, чтобы ее наставник был рядом и увидел, как она отстаивает себя, но, по правде говоря, она делала это не ради него. Она делала это ради себя. Вот в чем была суть. Не в Саске, не в Ханаби и не в Наруто. Это также не имело отношения к Кибе, Куренай или Шино. Это даже не имело отношения к Шелл. Нет, в конце концов, она хотела быть сильной ради самой силы. Она хотела стать другой — не той девочкой, которой была раньше, девочкой, которая всегда проигрывала. Той, которая проиграла Неджи, проиграла Пейну и проиграла Шелл. Она даже проиграла Сакуре в любви. После всего этого Хината наконец почувствовал, что пришло время победить. Хиаши занял место Ханаби на татами и решительными, размашистыми движениями принял боевую стойку, вытянув одну руку, а другую прижав к животу в защитном жесте. Даже малейшие изменения в его позе сопровождались тяжёлыми, раскатистыми звуками в комнате. Его ноги с силой ступали по татами, а взгляд оставался неподвижным. Его губы были сжаты в тонкую линию, он не выглядел ни злым, ни довольным. Его было невозможно понять, даже Хинате. Он замкнулся в себе и теперь действовал исключительно под влиянием момента. Он заговорил таким тоном, каким обычно обращаются к смертельному врагу. «Будь начеку, дитя». Хината думала, что в такой момент у неё перехватит дыхание, но она была на взводе от адреналина и была полна решимости довести дело до конца. «Я больше не ребёнок». Это был единственный ответ, который казался ей естественным; она уже сказала всё, что нужно было сказать. Вместо того чтобы насторожиться, она решила показать ему, что больше не будет играть по его правилам. Её Бьякуган мгновенно активировался, позволив ей беспрепятственно видеть комнату и мужчину, который угрожающе стоял в ней. Внезапно оттолкнувшись ногами и крякнув от усилия, она бросилась на него, вытянув ладонь прямо ему в подбородок. Её поза была идеальной, а движения быстрыми. Воздух расступился перед её рукой, словно в отчаянной попытке избежать нарастающего жара и давления, и за её спиной раздался шипящий звук. Хиаши не дрогнул. Он не ожидал, что его робкая дочь нанесёт удар с такой уверенностью, но этого удивления было недостаточно, чтобы вывести его из равновесия. Он слегка наклонился влево, уклоняясь от удара Хинаты, и поднял правую руку, чтобы отвести её запястье тыльной стороной ладони. К его удивлению, скорость, с которой он уклонился, не помешала девушке устоять на ногах, и она уже замахнулась другой рукой, целясь локтем в то место, куда опустилось его лицо. Она предугадала, что я буду уклоняться, и подставила меня под второй удар, — подумал он, когда его собственная рука взметнулась вверх и в сторону, чтобы отразить её удар. Её атаки были поразительно мощными, сильнее, чем ожидал Хиаши. И быстрыми. Он был откровенно ошеломлён её способностями, а также тем, что она не выказывала страха. Тем не менее, как бы она ни улучшила свои навыки, она всё ещё не могла оказывать на него давление. Он позволял ей делать заявления, используя открытые ладони и сжатые кулаки, но каждый раз, когда её пальцы приближались к его лицу, плечу или груди, он резко отклонялся в сторону, не дотрагиваясь до него ни на волосок. Он двигался прежде всего грациозно, а сила была на втором плане. Хината продолжала отважно атаковать, целясь в уязвимые места отца — или в то, что она считала таковыми. Каждый раз, когда она убеждала себя, что наконец-то поймала его в ловушку, она с досадой понимала, что в её руках лишь горячий ветер. Он быстрее, чем я думала. Она шагнула ближе, надеясь заставить Хиаши отступить и признать её угрожающее присутствие, но вместо того, чтобы попятиться, чтобы не дать девушке приблизиться, высокий мужчина воспользовался её близостью и приложил больше усилий к своим отражениям ударов. Каким-то образом Хината оказалась отброшенной градом ударов, несмотря на то, что она была единственной, кто активно атаковал. Это было похоже на борьбу с растущим воздушным шаром: чем сильнее она била, тем дальше её отбрасывало. Хиаши до сих пор не предпринял ни одного откровенно агрессивного действия. Он был непробиваемым щитом из мышц и костей, который не позволял ни одному из точных ударов Хинаты попасть во что-то более мягкое, чем локоть. Это было совсем не похоже на её бой с Кибой, который, казалось, двигался сквозь Наконец, после нескольких ударов раскрытой ладонью, Хината присела, согнув колени, и вытянула ногу, развернувшись на лодыжке и пытаясь выбить почву из-под ног Хиаши. Это была новая тактика, но она уже срабатывала в прошлом. И снова Хиаши не отступил — он не сделал шаг назад, чтобы избежать столкновения с ней. Он даже не подпрыгнул, чтобы перелететь через неё. Вместо этого, словно насмехаясь над скоростью своей дочери, он поднял одну ногу, а затем другую, как будто неторопливо перелезал через невысокий забор в тихом саду. Когда ноги Хиаши коснулись мата, он спокойно обратился к Хинате: «Ты ещё не заслужила ту уверенность, которую продемонстрировала мне». Хината резко выпрямилась и снова замахнулась на отца. На этот раз он поймал её за запястье и остановил за мгновение до того, как её пальцы коснулись его халата. Он изо всех сил сдерживал её силу; она оказалась более мощной и выносливой, чем он предполагал. Тем не менее её отточенной техники было недостаточно, чтобы одолеть его. «Конечно, ты стала сильнее, но этого недостаточно, чтобы так нагло бросать мне вызов и уходить невредимой». Приложив ещё немного усилий, Хиаши начал отступать, преодолевая сопротивление Хинаты и вынуждая её сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие. Она оказалась в ловушке под таким углом, что не могла воспользоваться преимуществом и нанести эффективный удар другой рукой. По сути, она была обездвижена, но, к счастью, ситуация зашла в тупик, как и у её отца. Дочь Хиаси поморщилась, но не вскрикнула от боли, как бы сильно он ни сжимал её запястье. Отец с явным раздражением стиснул зубы и решил, что пришло время показать ей правду. «Теперь, когда твоя очередь подошла к концу, позволь мне продемонстрировать, почему ты никогда не сможешь занять моё место». Глаза Хинаты расширились. Тело Хиаши внезапно наполнилось избытком чакры, и она увидела, как ярко-синее пламя энергии просачивается сквозь все отверстия в его сети. Он активировал «Нежный кулак». Здравый смысл подсказывал ей сдаться, извиниться, вымолить прощение. Возможно, ещё не было слишком поздно. Возможно, ей следовало прислушаться к последним проблескам здравого смысла, но было уже слишком поздно убеждать в этом своё сердце и душу. Её собственное тело начало наполняться чакрой, система внутри неё трещала по швам, как будто её сила росла быстрее, чем она успевала её сдерживать. Она собиралась продемонстрировать свою силу, как и её отец, и встретила его растущий Дзюукен собственной подготовкой. Хотя он по-прежнему крепко держал её, она не собиралась отступать. И поэтому Хината ответила на неодобрение отца демонстрацией крайнего неуважения. «С моей точки зрения, твоё сердце словно заморожено...прямо сейчас я не хочу идти по твоим стопам, Хиаши. — Её слова прозвучали как залп острых сюрикенов, и тело Хиаши напряглось, словно он получил сильный удар в солнечное сплетение. Она осмелилась назвать его только по имени. Не «отец», не «господин» и даже не полным именем. Просто «Хиаши». В конце концов, она знала его слабости. У человека его положения такая небрежная простота в обращении вызывала острую боль. Из всего, что было сказано той ночью, глава клана Хьюга не мог простить только это. «Ты стала совсем избалованным ребёнком, Хината. Я всегда знал, что ты слаба, но эта длинная череда вопиющих проявлений неуважения — это уже совсем другое дело». С этими словами он отпустил запястье девушки и перешёл в наступление, прежде чем она успела взять себя в руки. Пока она пыталась высвободиться, он нанёс резкий удар в верхнюю часть её левого плеча, прямо у основания ключицы. Удар пришёлся в цель без сопротивления и вызвал мощный всплеск чакры в её сети. К неудовольствию Хиаши, мощная энергия Хинаты выдержала его попытку запечатать ключевую точку на её пути. Тем не менее удар сбил девушку с ног и подбросил её в воздух. Однако она не упала плашмя на спину; она удержалась на обеих пятках и заскользила по мату, пока не остановилась в пределах тренировочной площадки. Хината резко вдохнула и, слегка пошатнувшись, посмотрела отцу в глаза. «Я больше не буду пытаться тебя утихомирить», — заявила она, слегка поморщившись. Хотя её чакра-канал не был полностью закрыт, она отчётливо почувствовала силу удара в плечо. Физически она была на пути к тому, чтобы получить огромный синяк, и из-за боли ей было немного сложнее держать левую руку. «В своей жизни я делала много такого, чего не хотела делать, и всё потому, что чувствовала себя обязанной подчиняться твоим указаниям. Я делала это беспрекословно, надеясь, что время от времени ты будешь улыбаться мне и подбадривать меня». Она сделала паузу, чтобы глубоко вдохнуть и собраться с мыслями. Удар в плечо причинил ей больше боли, чем она могла вынести, не показав этого. Отец ударил её гораздо сильнее, чем Шелл когда-либо бил, и с убийственной точностью. Было чудом, что её плечо не парализовало, но, к счастью, боевой инстинкт заставил её чакру оттолкнуть атаку Хиаши, а не позволить ей проникнуть внутрь. Таким образом, она минимизировала ущерб. «Я видела проблески твоей любви на протяжении всей своей жизни... краткие мгновения, когда я могла представить, каким человеком ты мог бы стать, если бы решил проигнорировать свой статус главы клана и сосредоточиться на том, что действительно важно...но в конце концов, какой бы тёплой ни была твоя улыбка, ты всегда возвращался к холодности. Это похоже на обиду». Я хочу, чтобы ты любил меня, отец, но я смирился с тем, что это моя мечта, которая никогда не сбудется. Хината сделала шаг вперёд, не обращая внимания на боль в плече, и с силой сложила руки в знак ниндзюцу. Ей, казалось, повезло отразить один мощный удар, но она сомневалась, что сможет выдержать ещё один. Она уже чувствовала, как поток чакры замедляется в её левой руке. Она больше не могла сдерживаться. С ловкостью, под стать элементу, который она создавала, её пальцы сплетались и меняли положение в отработанном ритме. «Я нашла того, кто делает меня сильной. Того, кто смотрит на меня с уважением и восхищением, которых я раньше ждала от тебя... и в этом есть что-то ещё». Она решительно нахмурилась. «Я знаю, что сделала что-то, что навредило репутации клана и может подорвать твой авторитет в этом доме. Я не жду, что ты поймёшь, почему я это сделала. Я также не жду, что ты меня простишь». Её глаза засияли бело-голубой энергией, а чакра в её теле начала меняться, вызывая шок. «Я лишь хочу, чтобы ты стал свидетелем того, что я вырос из оков, в которых родился. »Как бы меня ни звали, я больше не подчиняюсь тебе. Хиаши наблюдал за системой чакр Хинаты с помощью своего Бьякугана. Он видел, как все её каналы наполняются энергией, но это был не тот ярко-синий цвет, который он ожидал увидеть. Он был каким-то замутнённым, окрашенным в более тёмный оттенок чакры, который плавно смешивался с остальным, как будто в течение длительного времени. Это было едва заметное изменение, но сила, бурлившая внутри этой женщины, уже не была такой чистой, как раньше. Хиаши помрачнел и опустил руки. «Оковы...» — с горечью произнёс глава клана. «Так вот как ты относишься к нашей семье. Включая твою сестру и покойную мать?» Ноздри Хинаты слегка расширились, она вдохнула, но ничего не сказала. Что она такого сказала? Она так увлеклась тем, что намеренно бросила вызов своему отцу, что невольно оскорбила весь клан своими словами. Она спокойно покачала головой и вздохнула. «Нет, не всю семью... они не виноваты». Это просто ты. — Она закончила складывать печати, и пальцы её правой руки начали потрескивать от белой чакры. Она была бесформенной и неуправляемой, так что это был не настоящий Чидори, а его грубая имитация, основанная на том, что она видела в исполнении Саске в прошлом. Треск электричества осветил комнату голубоватым светом, который оттенял ярко-оранжевый свет свечей. — Я не ненавижу свою семью или наши традиции...Я тоже не испытываю к тебе ненависти, отец. Я делаю это только потому, что хочу участвовать в турнире наравне со своими сверстниками. Ты не можешь этого отрицать. Хиаши нахмурился, наблюдая за тем, как молния выпрыгивает из руки его дочери. Он мельком взглянул на Ханаби, желая увидеть её реакцию — как он и предполагал, она была ошеломлена. Её челюсть безвольно отвисла, словно она слишком долго смотрела на солнце и забыла, как отводить взгляд. Вздохнув, Хиаши поднял левую руку перед грудью. «Не думай, что тебе удалось меня впечатлить. Техника такого уровня — детская забава. Он тоже собрал чакру в пальцах, но не изменил её природу. «Как ты можешь ожидать, что я буду воспринимать тебя всерьёз, если ты отказываешься признавать собственные слабости?» Хината не дрогнула. Молния продолжала бить по её пальцам; она чувствовала, как электрические разряды проходят по её нервам и обостряют все чувства. Она отчётливо слышала изумлённые вздохи сестры и практически ощущала на языке испаряющийся воск от свечей, который витал в воздухе. «Приготовься, отец». Она не стала отвечать на его пренебрежительную речь. Она обладала новой силой, которую ещё не до конца изучила. Саске рассказал ей о нескольких теориях и возможностях, но у неё не было достаточно времени, чтобы попрактиковаться в их применении за пределами мира гендзюцу, который они разделяли. Она знала, что не сможет одолеть отца в прямом столкновении, но также знала, как полностью обойти его силу — по крайней мере, теоретически. Хиаси молчал, ему не нужно было готовиться. Он сожалел, что дело дошло до этого, но это было так, и он видел по глазам дочери, что она действительно не собирается отступать. Она считала, что поступает правильно. Он понимал её решение, хотя и не осмеливался в этом признаться. Он чувствовал её решимость, хотя и не осмеливался её восхвалять. Он был свидетелем её невероятного роста в плане силы, скорости и контроля над чакрой, но не показывал своего приятного удивления. Для дочери он был камнем — непреодолимым, бесчувственным, влажным камнем. Он лишь кивнул ей, протянув руку, приглашая её подойти с её ярким кулаком, наполненным электрической чакрой. Его кулак тоже был окружён чакрой, но она не имела стихийной природы. Это была чистая, нефильтрованная энергия, невидимая невооружённому глазу. Однако для Бьякугана это было бы похоже на буравчик — вращающийся конус гнева с острой кочергой на конце. Он видел это, и Хината видела это. Хината также заметила, что ей ни разу не удалось нанести удар отцу. Он парировал её атаки или уклонялся от них на каждом шагу. Она не знала, каково это — ударить его кулаком в лицо или вонзить пальцы в его уязвимый живот. Хотя она не испытывала к нему ненависти, ей хотелось узнать, каково это — причинять ему боль. Заставить его обратить на неё внимание. С этой решимостью в голове она бросилась вперёд, вытянув руку с напряжением. Она закричала изо всех сил и открыла глаза как можно шире. Она не могла позволить себе промахнуться, не могла позволить себе моргнуть. Даже Бьякуган мог быть обманут скоростью и хитростью её отца, но она не допустила этого. Она наблюдала за тем, как он стоит на месте и направляет руку прямо на неё. Он мог бы попытаться обойти её дзюцу и нанести удар по её уязвимому центру, но он предпочёл уравновесить жар своей яростно вращающейся чакрой. Это было тонким намёком на то, что он счёл её молнию достаточно опасной, чтобы ответить прямым ударом. После мгновения напряжённого ожидания, пока они преодолевали расстояние быстрее звука, две техники столкнулись в центре комнаты над татами, и тут же возникла ударная волна, которая распространилась во все стороны и погасила все свечи в комнате. Стены вздыбились, а некоторые бумажные панели на двери распахнулись и вылетели из рам. Свет в додзё стал пугающе бледным и замигал, когда молния Хинаты ударила в невидимую преграду. Звук был похож на скрежет двух ржавых железных листов друг о друга, неестественный вибрирующий визг, пронзающий воздух. Несмотря на то, что Хината была ниже ростом и у неё были более тонкие руки, она устояла перед напором отца. Она крепко держалась, но чувствовала, как её ноги скользят по мату и её оттесняют назад. Лицо Хиаши было решительным, когда оно то появлялось, то исчезало в темноте. Центр техники Хинаты начал разрушаться под воздействием непрерывного движения чакры Хиаши, пока в самом центре ослабленной электрической сферы не образовалась брешь. Хотя большая часть техники осталась нетронутой, центральная стена, созданная молнией, внезапно исчезла, и её рука оказалась беззащитной перед надвигающейся атакой. Хиаши знал, что одержал победу. И это был тот самый момент, которого ждала Хината. Она не упустила эту долю секунды. Сделав глубокий вдох и с болезненным усилием задействовав чакру, Хината разжала ладонь и сомкнула пальцы на руке Хиаши, удерживая её на месте. Она чувствовала мучительное трение его агрессивной чакры о свою ладонь, но ей доводилось испытывать и более сильную боль — она вытерпела её, как и подобает шиноби, и выполнила оставшуюся часть своего плана. Чакра Хиаши была сосредоточена в его руке, как и чакра Хинаты в её руке, но, как уже упоминалось, разница между ними заключалась в том, что Хинату тренировал Саске Учиха. Внезапно деформированный шар молний исчез из её руки и превратился в молнии вокруг её запястья. Изменчивая энергия напоминала цепкие когти, которые тянулись от её запястья, как голодный браслет-оберег. Когти раскрылись и скользнули вверх и вниз по руке Хиаши, найдя середину его предплечья. Они сомкнулись, как настоящие когти, и вонзились в руку Хиаши, эффективно обойдя главный объект его атаки. Хиаши был застигнут врасплох. Чакра в его руке попыталась отразить атаку, но когда он заставил свою систему отреагировать на удар, то обнаружил, что техника оказалась гораздо более мощной, чем обычный разряд. Это был не просто Чидори и не посредственный пример изменения формы чакры. Он был объединён с «Нежным кулаком»; напряжение, которое прошло через рукав Хиаши и впилось в его плоть, отключило его чакральную сеть и истощило его собственную технику. Против его воли вращающееся сверло, которое разъедало плоть Хинаты, внезапно исчезло, и он беспомощно остался с голыми пальцами в её хватке, в то время как шокирующее онемение продолжало распространяться вверх и вниз по его руке. Он на мгновение опешил от собственного удивления, но прежде чем его дочь успела воспользоваться своим невероятным преимуществом, другая рука Хиаши вытянулась вперёд и ударила её в левое плечо точно в том же месте, куда пришёлся предыдущий удар. Он крякнул от натуги, с силой вонзив средний, указательный и безымянный пальцы в плоть возле её ключицы. Девушка вскрикнула от новой волны боли, и момент триумфа был грубо прерван. На этот раз, несмотря на то, что Хиаши пришлось приложить немало усилий, чакра-точка была успешно отключена, и поток её техники был безвозвратно прерван. Когда источник энергии был отключён, молнии начали исчезать: сначала когти, затем дуги, исходившие из руки Хинаты, и, наконец, остаточные разряды, которые гудели в воздухе вокруг пары. Когда заряд наконец иссяк, Хиаши повторил попытку Хинаты подсечь его за лодыжки. Его движение было отточенным и точным: он подцепил её ступни пяткой и оттолкнул обе ноги в сторону. Хината потеряла равновесие и повисла в воздухе, а затем почувствовала сильный толчок в грудь правой рукой, от которого отлетела назад. Воздух со свистом вырвался из её лёгких, когда она пролетела сквозь пустоту и остановилась, только ударившись лопатками о прочную деревянную стойку, которой были обшиты хрупкие оштукатуренные стены додзё. Она громко охнула и почувствовала, как из неё вышел весь воздух, когда она ударилась о доску. Через полсекунды она рухнула на деревянный пол на границе комнаты с разочаровывающим глухим стуком. На этот раз её левая рука была полностью парализована, и она едва смогла перевернуться на правый бок. Она поморщилась и закрыла глаза, когда ударилась о деревянный пол сразу за ковриком, пытаясь сдержать очередной вскрик от боли. Она не могла встать. От удара в плечо по всему телу пробежала дрожь. Несмотря на всю её решимость, это было очередное поражение. Воцарилась тишина, и хотя в комнате было совершенно темно, если не считать нескольких лучей света, проникавших из коридора, острое зрение Бьякугана позволяло всем троим в додзё хорошо видеть. Однако зрение Хинаты ухудшалось, поскольку её запасы чакры истощались из-за того, что Хиаши с силой надавил на её болевую точку. Она молчала, лишь тяжело дышала, устремив взгляд в неопределённую точку на стене. Она не могла смотреть отцу в глаза после того, что сказала, что сделала и как сильно проиграла. Он по-прежнему был ей не по зубам, как бы она ни старалась. Должно быть, Саске переоценил её, когда посоветовал бросить ему вызов. Немного подождав извинений, которых так и не последовало, Хиаши заговорил вместо нее. "Как я уже сказал, дитя...ты недостаточно сильна, чтобы бросить мне вызов и уйти невредимой". Он использовал правую руку, чтобы смахнуть пыль с левого плеча, затем с высокомерным раздражением повернулся спиной к своей побежденной дочери. "Это говорило ..." добавил он, поворачивая голову через плечо. "Я вижу, что ты никогда не изменишь своего мнения. Ты не решишься попросить у меня прощения, если уже не сделал этого. — Он посмотрел на Ханаби, словно извиняясь перед ней за то, что собирался сказать. — Учитывая это, а также тот факт, что Хокаге уже согласовал состав с другими деревнями... у меня нет другого выбора, кроме как разрешить тебе участвовать в общем зачёте предстоящего турнира. — Наступила тишина, пока оседала пыль. — И ты сделаешь это с моего благословения. До этого момента Хината молчала, но внезапно её глаза широко раскрылись, а сердце забилось чаще. «Ч-что ты сказал?» Она не могла пошевелить рукой, но это не помешало ей внезапно найти в себе силы встать и посмотреть ему в лицо. Он не смотрел на неё, но она чувствовала, как от него исходит какое-то умиротворение. «Ты сказал...с твоего благословения? — Она не могла поверить в то, что, как подсказывал ей разум, она услышала. Она винила звон в ушах в том, что он искажал правду. Хиаши кивнул, хотя и с некоторой неохотой. «Верно. Хината. Ты изменилась. Я видел твои способности и теперь понимаю, что ты слишком сильна для начального уровня». Он ухмыльнулся, но Хината не могла этого видеть из-за своего повреждённого Бьякугана. «Если что-то и может смутить эту семью, так это появление такой сильной женщины, как ты, на уровне, который настолько ниже её выдающихся способностей». «Но... ты так легко победил меня, отец. И я была так непочтительна... как же так вышло, что я заслужила твоё благословение?» Хината колебалась, словно ожидая, что он передумает и накажет её ещё сильнее. «Похоже, я недооценил твой потенциал, и за это я прошу у тебя прощения. Когда я объявил о начале турнира, я решил выставить тебя на уровень новичков, чтобы наш клан как минимум выиграл один чемпионат в этом турнире. Я верил в тебя». Он строго нахмурился и оглянулся через плечо. «Однако теперь, когда я увидел твой истинный потенциал, я не могу оправдать такой перекос». Вместо того чтобы уничтожать гениев и чунинов, которые намного слабее тебя, я заставлю тебя сражаться в одной лиге с твоей сестрой, чтобы ты мог устранять своих соперников одного за другим, а если понадобится, вы двое будете сражаться друг с другом за титул. Нет лучшей гарантии успеха семьи, чем участие вас обоих в финальном матче. Хината больше не чувствовала боли. Её сменило незнакомое смутное ощущение. «Я... не знаю, что сказать, отец», — Хината с трудом сдерживала слёзы и сделала шаг навстречу Хиаши, словно собиралась обнять его сзади единственной работающей рукой. Однако, когда она приблизилась, Хиаши отдал строгий приказ, который остановил ее. - Оставь нас сейчас, Хината. Больше нечего сказать. Я отдал свои приказы. Ты будешь участвовать на Общем уровне. Хотя он был резок и недоброжелателен, послание звучало гораздо глубже, чем тон. Он принял ее выбор. Возможно, неохотно, но это было произнесено. «Д-да, отец!» — сказала Хината с головокружительным энтузиазмом. Это был единственный приказ, с которым она была готова согласиться. Напряжение, возникшее в ситуации, внезапно спало. Она чувствовала себя победительницей, несмотря на то, что её незащищённая щека коснулась деревянного пола. Она была уверена, что от досок на её лице остались следы, но ей было всё равно. Она вздрогнула от восторга, когда открыла полуразрушенную дверь додзё и вышла в коридор. Она закрыла за собой дверь, оставив Ханаби и Хиаши одних в темноте. Ханаби встала через три минуты, наконец осознав всё, что произошло у неё на глазах. Она также хотела убедиться, что Хината ушёл далеко от этой комнаты. И всё же она прошептала. Она была настроена скептически. «Что это было, отец? Ты не из тех, кто меняет своё решение после того, как отдал приказ». Хиаши не решался ответить, но больше не мог скрывать свои намерения. «Честно говоря, я ненавижу менять свои решения... но мне представилась интересная возможность увидеть весь потенциал Хинаты. Ты видел её целеустремлённость? Её стойкость?» Он с восхищением посмотрел в сторону двери. «Та женщина, которая только что вышла из этой комнаты, — это тот человек, которым я хотел видеть Хинату с тех пор, как лишил её титула наследницы». Он опустил взгляд на свою руку и сжал её в кулак. «Я думал, что веду её по правильному пути, даю ей верные наставления... меня поражает, что она стала таким сильным человеком только после того, как я попытался заставить её сделать то, чего она не хотела... Возможно, это моя вина, что она начинала такой застенчивой и кроткой; будучи такой жесткой, я сдерживал ее рост. Отговаривая ее становиться тем человеком, которым ей суждено было стать. - Затем он посмотрел на Ханаби и нахмурился еще сильнее. - И с тобой я тоже так поступаю? Ханаби слегка покраснела. Было очень странно, что её отец вёл себя подобным образом; неужели короткой перепалки было достаточно, чтобы он так расклеился? «Я не знаю, отец. Я никогда раньше об этом не задумывалась». Это была ложь; она думала об этом, но не хотела рисковать и попадать в ловушку. Возможно, эта внезапная задумчивость была уловкой, призванной выжать из его «лучшей» дочери остатки слабости. «Я знаю, что ты делаешь всё возможное, чтобы я стала сильной; ты хочешь, чтобы я однажды заняла твоё место. Я горжусь этим». Кивнув в знак согласия, он принял её ответ как должное. «Хорошо, что Хината больше не хочет быть наследницей», — задумчиво произнёс Хиаши, глядя в сторону двери. «Возможно, тебе будет больно это слышать, но в нынешнем положении твоей сестры, Ханаби, ты не сможешь её победить». Ханаби моргнула и переводила взгляд с отца на дверь и обратно. «Погоди, что? Разве ты не называл её слабой, неполноценной и всё такое? С чего вдруг ты решил, что не сможешь её победить?» Хиаши нехарактерно для себя усмехнулся в предвкушении. «Я, конечно же, хочу, чтобы ты победила её на этом турнире, Ханаби. Я хочу, чтобы ты доказала, что ты — правильный выбор для наследницы этой семьи. С другой стороны... Хината — моя дочь, как и ты, и я желаю вам обеим всего наилучшего. Я должен быть с тобой честен: её странная новая техника превосходит всё, чему я тебя учил». Ханаби саркастически фыркнула про себя. Не то чтобы она не знала, откуда взялась эта техника. Большое спасибо, Саске... Она посмотрела на отца и нахмурила брови. «Так научи меня чему-нибудь получше. У нас ведь ещё есть месяц, верно?» Я ни за что не позволю ей победить меня после всего того, через что мы прошли за эти годы тренировок! — Ханаби сжала маленький кулачок и решительно поджала губы. Хиаши кивнул. "Да. Думаю, нам пора вернуться к тренировкам. Зажгите свечи, чтобы создать традиционную обстановку." На этот раз он посмотрел на свою левую руку и что-то пробормотал себе под нос. "Однако прежде чем мы начнём... я бы хотел, чтобы ты нашёл лекаря." Ханаби удивлённо вскинула бровь. «Медик?» — как-то странно спросила она. «Зачем?» Не без доли стыда Хиаши поднял руку, на которую Хината наложила электрический зажим. Хотя темнота скрывала многие детали, было ясно, что рукав его мантии сгорел, а плоть под ним была разных оттенков чёрного и красного, и от неё исходил запах свежеподпалённой кожи. Когда он повернул руку в локте, чтобы показать повреждения, казалось, что каждая его фаланга зафиксирована на месте. «Потому что я больше не могу пошевелить рукой выше локтя... и онемение продолжает распространяться». Ханаби сглотнула. Неудивительно, что её отец так внезапно изменил своё мнение — он был гораздо ближе к полному поражению, чем мог себе представить. Если бы Хинате удалось продержаться ещё несколько секунд... что ж... Ханаби не хотела даже думать о возможном исходе или о том, как это могло повлиять на будущее клана. Она переключилась на более простую задачу — найти медика. В семье их было несколько, нужно было просто найти того, кто уже вернулся домой. «Сейчас же, отец. Я быстро вернусь.» Она поспешно вышла, пытаясь придумать, как противостоять новой технике Хинаты, которая почти превзошла технику самого Хиаши Хьюги. Задача была не из лёгких, но Ханаби была настоящим гением. Вот это было долгое ожидание, не так ли? Мне вдвойне жаль, что на это ушло столько недель. Я думал, что у меня будет больше времени после окончания занятий, но, как оказалось, весь декабрь был полон непредвиденных обстоятельств. Моя двоюродная сестра приехала в город на неделю и отняла у меня всё свободное время, а потом моему дяде срочно потребовалась операция на сердце. Глупо с моей стороны, но без ноутбука я не мог ничего написать, пока сидел в приёмной больницы (мой дядя чувствует себя очень хорошо, его уже выписали с наилучшими прогнозами после операции; теперь ему нужно только восстанавливаться). Затем, в довершение всего, я помог отцу переехать из одной квартиры в другую, что тоже заняло около недели. Ещё раз прошу прощения! Я обещаю, что не забыл об этой истории. Честно говоря, у меня не было ни времени, ни сил, чтобы взяться за написание, хотя мне очень, очень этого хотелось. Тем не менее я очень надеюсь, что вам всем понравилось. Следующая глава будет не такой длинной, как эта (надеюсь, что не случится ничего катастрофического и я не окажусь неправ). В любом случае увидимся в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 39 из 58 Следующий Саске заметил, что солнце уже село, прежде чем он добрался до места назначения. Летом дни были длинными, и когда наконец наступила ночь, она была скорее мягкой, чем резкой, как зимой. После того как Хината и Ханаби оставили его в лесу, Саске почти час провёл в одиночестве, просто размышляя о прошедшем дне и о том, что произошло. Он снова был цел, благодаря новой руке и крепкой привязанности прекрасной женщины по имени Хината. Он утверждал, что пришёл к женщине, чтобы подбодрить её, но это был такой же эгоистичный поступок, как и всё, что он когда-либо делал. Он хотел её увидеть; он был готов прервать её встречу с друзьями, если бы это было необходимо. Он ухмыльнулся, осознав свою грубость, и положил руку на дверную ручку. Ранее он понял, что ему так и не сказали, где именно находится фотостудия, но когда он вернулся в арендованную квартиру, чтобы забрать свой меч (разумеется, из-за его фотогеничности), то обнаружил, что кто-то — возможно, Сай — уже прикрепил к его двери записку с напоминанием о времени и месте встречи. Студия, куда привёл его адрес, была довольно большой и располагалась в более богатой и просторной части деревни, где было много зелени и открывался широкий вид на ночное небо. Вдалеке возвышался монумент Хокаге с постоянно растущим комплексом недостроенных небоскрёбов, которые, вероятно, служили красивым естественным фоном для фотографий, сделанных на улице. Саске открыл дверь и вошёл в уютную приёмную, по периметру которой стояли удобные кресла. На стене на гвоздях висели фотографии в рамках, на которых были запечатлены некоторые из самых известных клиентов студии. Саске узнал многих: Четвёртого Хокаге вместе с Какаши, Обито и девушкой, имени которой Саске не знал. Вероятно, это была их официальная командная фотография. Он увидел на стене и своё лицо — более юную и наивную версию себя. За его спиной стоял Какаши, а рядом с ним — Сакура и Наруто. Эта фотография была выставлена на видном месте и была больше остальных, скорее всего, из-за присутствия на ней Наруто. Под ней скрывалась фотография меньшего размера, на которой Наруто был в бело-красной боевой раскраске. Фотограф Гэнзо, должно быть, очень гордился этой фотографией, несмотря на свои протесты во время съёмки. Если бы он только знал, что увековечивает детское поведение величайшего спасителя Конохи. Пройдя дальше по стене, Саске продолжил рассматривать различные изображения: команда Гая, команда Асумы и команда Куренай. На одной из фотографий он увидел Хинату, которая стояла в центре с короткими тёмно-синими волосами и повязкой на шее. Все на этой фотографии выглядели гордыми — ну, кроме Шино, но, как всегда, было невозможно разглядеть, что у него под воротником. Его брови были нахмурены и сведены, как будто он был чем-то недоволен, но из-за того, что его рот был закрыт, было трудно сказать, не было ли у него такого же решительного выражения лица, как у Кибы. Саске ухмыльнулся, увидев контраст между этой фотографией и своей собственной, сделанной с командой 7. Команда 8 с самого начала выглядела сплочённой, но Наруто и Саске с самого начала были не в ладах. Момент, который навсегда определил их дружбу, навсегда запечатлелся на листе фотобумаги в виде снимка, сделанного на архаичную камеру. И тут до Саске дошло, что камера, которой была сделана командная фотография, — та самая, которой был сделан групповой снимок на свадьбе Наруто. В тот момент он был не в себе, но теперь он узнал и оборудование, и самого фотографа. Возможно, Гензо был единственным (или, по крайней мере, самым преданным) фотографом во всей Конохе, а не просто счастливчиком, которому повезло оказаться там. Саске нигде не мог найти свадебную фотографию на стене, но, должно быть, это был кульминационный момент в карьере студии. Забинтованная левая рука Саске поднялась к подбородку, пока он размышлял, почему этот снимок не висит среди других знаковых фотографий. Но как только он позволил своим мыслям улетучиться, он увидел силуэт за бумажной дверью в дальнем конце комнаты и услышал, как она открывается. За ним стояла молодая женщина с тёмно-каштановыми волосами, которая улыбалась, склонив голову набок. «Саске Учиха, я полагаю? Вы пришли на приём в десять часов?» Она закрыла глаза от того, как широко улыбалась, а её губы были ярко-красными от качественной помады. После недолгого колебания Саске кивнул. «Да, верно. Надеюсь, я не опоздал», — ответил он таким мягким голосом, что администратор покраснела. — Н-нет, вовсе нет, — заикаясь, ответила она и смущённо поднесла руку к щеке. — На самом деле вы как раз вовремя. Мастер Гензо готов вас принять, — пригласила она его, сделав книксен и махнув рукой в сторону двери. О, так теперь он «Мастер» Гензо? Саске тихо усмехнулся про себя, принимая приглашение женщины пройти в глубь студии. После разрушения деревни здание, безусловно, было модернизировано. Оно оказалось глубже, чем ожидал Саске, и длинный коридор вёл его мимо нескольких внутренних сцен, предназначенных для разных целей. Фотографии классов, личные поздравительные открытки, уникальные портреты — для каждого из них была отведена отдельная комната с соответствующей табличкой. Сасукэ провели до самого конца коридора, где на видном месте стояла ещё одна дверь. Его сопровождающая повернула ручку и потянула дверь на себя, открывая проход для своего гостя. На Саске пахнуло ароматом деревьев и травы, который сопровождался щебетанием ночных птиц. Он вышел на просторный двор, и его ноги ступили на грунтовую дорожку, аккуратно проложенную среди травы. Девушка позади него смущённо заговорила и не стала смотреть ему в глаза, когда он обернулся, чтобы послушать её. «Просто иди по этой тропинке, они ждут тебя за теми деревьями». Она подождала, пока он кивнёт, затем закрыла дверь, но не заперла её, и быстро ушла, чтобы не нервировать его ещё больше. Она либо боялась его, либо была очарована его случайной харизмой. Саске редко мог понять разницу. Кто такие «они»? — подумал про себя Саске. Я думал, он работает один. Он сделал так, как ему сказали, и пошёл по короткой тропинке, которая быстро привела его к группе толстых деревьев. Двор был довольно большим, и, как и предполагал Саске, впереди было много мест, где деревья и листва были расчищены, что позволяло сделать прямой фон для возвышающегося памятника Хокаге. Это был довольно дорогой вид; без сомнения, старый фотограф разбогател на портрете Наруто сразу после битвы с Пейном. Даже Саске услышал об этой победе во время своих странствий, и Наруто мгновенно стал знаменитым героем для всех жителей Страны Огня. Сквозь деревья Саске заметил старую пыльную камеру и не смог сдержать улыбку от нахлынувшей на него ностальгии. Он узнал её: это была та самая камера, хотя на ней появилось несколько новых сколов и трещин. Одна из ножек штатива была приклеена обратно после того, как в какой-то момент сломалась, но камера всё равно была функциональной. Затем Саске увидел, кто эти «они». Гензо, как и ожидалось, был одним из них, но с ним был ещё кто-то. Компания выглядела довольно скучающей, что было типично для подобных ситуаций. Саске попытался скрыть своё недовольство. «Наруто», — сказал он, выходя на поляну, окружённую деревьями. Это была уютная небольшая площадка, имитирующая густой лес, с такой густой растительностью, что чистый деревянный забор за ней был полностью скрыт за толстыми ветвями и кустами. «Никто не сказал мне, что ты будешь здесь». Наруто Узумаки действительно был там, он сидел на декоративном камне и нетерпеливо постукивал руками по коленям. Его лицо просияло, когда он услышал голос Саске, и он вскочил на камень, широко раскинув руки. «Саске, ты успел! Я боялся, что мне придётся тебя искать». Он указал большим пальцем на Гензо. Старика можно было узнать по двум острым прядям седых волос, разделённым морем блестящей лысины. «Дедушка начал беспокоиться, что ты не придёшь». Саске приподнял бровь. «Девушка внутри меня сказала, что я пришёл вовремя», — непринуждённо пробормотал он. И он был вовремя; он знал это с самого начала. «Ты уверен, что вообще умеешь читать время по часам, Наруто?» Наруто скривил губы и сжал челюсти. "Эй, я не это имел в виду. Я просто удивлён, что ты пришёл сам, вот и всё. Обычно тебя приходится подталкивать к таким вещам, понимаешь?" Наруто спустился с камня и отряхнул рукава. Саске слегка усмехнулся и отвернулся. «Да ладно». Он снова посмотрел на Наруто, прищурившись от любопытства. «Что ты здесь делаешь? Я думал, твоя съёмка уже закончилась». Наруто пожал плечами и закинул руки за голову. «Так и было, но дедушка Фотограф умолял Какаши-сенсея отправить меня сюда. Думаю, он хотел сделать несколько снимков с нами обоими сразу?» — Наруто почесал подбородок указательным пальцем. «О, и Какаши-сенсей ещё хотел, чтобы я с тобой кое о чём поговорил». — Наруто, казалось, был готов начать разговор, но почувствовал на себе холодный взгляд через плечо. Гензо уже настроил камеру и нетерпеливо поглядывал на Наруто. Наруто немного заикался от смущения. «Н-но это может подождать, пока мы здесь не закончим». Какой слабак, — с грустью подумал Саске о своём давнем сопернике. «Ну ладно. Давай покончим с этим». Помимо меча, Саске взял с собой тёмный дорожный плащ, решив, что если ему предстоит играть роль злодея, то снаружи он должен выглядеть как можно более мрачным и угрожающим. Он достал плотную ткань из своего растущего рюкзака и накинул на плечи, наслаждаясь знакомым ощущением тяжести. Пока ткань развевалась на лёгком ветру, Саске подошёл и встал перед камерой, глядя прямо на Гензо. «Это твоё шоу, „Мастер“ Гензо, — сказал Саске с лёгкой насмешкой. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал». Гензо сглотнул комок в горле от волнения, когда Саске заговорил с ним, а затем посмотрел на Наруто, словно желая убедиться, что всё в порядке. Он выглядел неуверенным, но всё же откашлялся и произнёс речь, которую репетировал несколько часов: «Что ж, Саске... этот турнир — важное событие для всех деревень шиноби, но особенно для Конохи! Приближается первый день соревнований, и нам нужно провести финальную маркетинговую кампанию, чтобы привлечь посетителей и увеличить продажи!» Образ Наруто сам по себе силён, но он становится...ну, скучным. Наруто на заднем плане нахмурился и, казалось, был готов возразить, но, к его удивлению, промолчал. Гензо продолжил, ничего не заметив. «Они уже столько раз видели Наруто! Он — икона, но уже знакомая!» Вот почему нам нужно отряхнуть тебя от пыли и немного поводить по округе — люди во всём мире почти забыли, как ты выглядишь. Ты здесь для того, чтобы дать людям что-то угрожающее, что-то экзотическое, что-то захватывающее. Я хочу, чтобы ты напугала камеру, а значит, и зрителей, которые увидят мою работу! Кроме того, мы сделаем несколько соблазнительных снимков, ориентированных на молодую женскую аудиторию. Ты на удивление популярна среди них. — Генцо встал за камерой и уверенной рукой настроил объектив. — Сначала просто позволь себе быть собой. После этого я скажу, что мне нужно. Саске уже догадался, о чём идёт речь, но одна конкретная фраза заставила его насторожиться. «Погоди, что ты имеешь в виду под заманчивыми кадрами?» — спросил он обеспокоенно. Он не подписывался ни на что подобное это. Как только он начал краснеть при мысли о том, что его будут рекламировать молодым девушкам, первая фотография была сделана со вспышкой. Саске сурово посмотрел в камеру, и в ответ ему сверкнула короткая вспышка. Две фотографии были сделаны, и ни одна из них не была удачной. Он протёр глаза, чтобы избавиться от ощущения, что перед ним большая лампочка, и, когда снова поднял взгляд, уже хмурился. «Идеально!» — заявил Гензо, ухмыляясь из-под брезента, глядя на свою цель через деревянную коробку в старинном стиле и чувствуя себя защищённым барьером. Если бы он оказался лицом к лицу с Саске, который так хмурился, он бы съежился от страха, но что-то в объективе придавало ему сил. Там, внутри, он чувствовал себя неуязвимым, и это побуждало его палец перебирать лист за листом толстой плёнки. Саске всё больше и больше раздражался, но сдерживался ради выполнения своей «миссии» перед Саем и Хокаге. «Отлично! А теперь активируй свой Шаринган; нам бы не помешала эта зловещая аура Учихи!» Последний Учиха выглядел довольно обиженным, он нахмурился и покачал головой. «Шаринган — это не игрушка, с которой можно играть, старый ты пень», — ухмыльнулся Саске. Он знал, что эта просьба неизбежна, но от такого пренебрежительного отношения у него внутри всё закипело. Этот пожилой мужчина воспринимал Шаринган как нечто само собой разумеющееся. «Я согласился предоставить своё изображение, но я не соглашался выставлять свой клан в таком свете. Это нечто большее, чем просто «зловещий стиль Учихи», и тебе следует проявить немного уважения. Наруто вмешался со своей фирменной наглостью: «Да ладно тебе, Саске! Выглядит очень круто, когда у тебя активирован Шаринган! Всем это понравится!» Джинчурики невинно улыбнулся, как будто ему было всё равно, что Саске теряет терпение. Наруто всегда вёл себя так, будто ничего не замечает, и в тот момент это было как никогда очевидно. «Просто подержи его так пару секунд, а потом можешь выключить!» Саске сжал кулаки и вздохнул, чувствуя лёгкую дрожь в левой руке. Он всё ещё привыкал к покалыванию в новых нервах. По словам Сакуры, со временем это пройдёт, но пока этого не случилось. «Я начинаю сомневаться», — строго сказал Саске Наруто, практически не обращая внимания на фотографа. Это был взгляд, достойный смертельной угрозы, и даже Наруто побледнел на два тона, когда встретился с Саске глазами. Щелчок! Без всякого стеснения была сделана ещё одна фотография. Саске медленно повернулся к камере, не сводя с неё глаз. Его глаза беззвучно превратились в красные диски, и вокруг зрачков появились знакомые томоэ. «Так... ты хочешь увидеть Шаринган, старик...? Давай я тебе покажу...» Саске сделал опасный шаг вперёд, и пока Наруто разминал руки и прищуривался, готовясь к бою, Гензо сделал ещё одну фотографию: Щелчок! Глаза Саске продолжали меняться, принимая форму Мангекё, пока он левой рукой тянулся к рукояти своего меча. В следующую вспышку камеры меч был извлечён из ножен и плавно вытянут, описав дугу, которая могла бы разрубить старую деревянную коробку пополам. Внезапно от боли и судороги локоть Саске напрягся и перестал двигаться, остановив его удар всего в нескольких сантиметрах от того, чтобы ценная антикварная шкатулка для фотографий была разрубита пополам на глазах у её владельца. Нет, он ещё не привык к новой руке; она отказывалась подчиняться его командам. К счастью для камеры Гензо, паралич руки Саске продлился достаточно долго, чтобы гордый Учиха пришёл в себя. Успокойся, — сказал себе Саске. Он дурак, но не враг. Мгновение было напряжённым до предела. Саске застыл, прижав кончик меча к объективу камеры, и его глаза ярко горели в ночной тьме. Фехтовальщик дрожал, тяжело дыша после того, как едва не сорвался, и изо всех сил старался расслабить мышцы, чтобы рука не двигалась. Наруто уже почти добежал до Саске, чтобы перехватить меч, но остановился, когда рука Саске тоже вытянулась, а зубы сжались от беспокойства. Два богоподобных шиноби молчали. Гензо, не обращая на это внимания, похвалил реалистичность: «Ну, Саске, ты само совершенство! Ты в такой пугающей позе!» Щелчок! «Хокаге будет очень доволен!» На этот раз Саске не вздрогнул от вспышки, потому что был настроен совсем иначе, чем раньше. Больше, чем боль в руке и чувство вины, которое внезапно охватило его, его переполняло осознание того, зачем здесь был Наруто. Не просто для того, чтобы сделать несколько фотографий в духе соперничества, а в качестве гарантии защиты. Какаши не доверял Саске, который был наедине с фотографом. И как бы Саске ни хотелось разозлиться из-за этого, он, по правде говоря, понимал, что интуиция его не подвела. Ему нельзя было доверять, по крайней мере в такой ситуации. Он осознал свой недостаток: его гордости за Шаринган и имя Учиха в целом было достаточно, чтобы он поддался порыву агрессии. И хотя он осознал проблему, он не мог её решить. Она глубоко укоренилась в нём, взращивалась с детства и намеренно поддерживалась во взрослой жизни. Ещё одно фото было сделано, когда Саске стоял неподвижно, вытянув руку с мечом всего в миллиметре от огромной чувствительной линзы камеры. "Хватит об этом", - объявил Гензо со своей укрытой позиции под темно-синим брезентом. "Теперь у нас достаточно снимков злодеев". Из-под брезента высунулась рука и сделала жест поднятым большим пальцем. "Теперь ты можешь убрать меч и отключить глаза. Я действительно ценю твою готовность сотрудничать!" Напряжение сохранялось всего мгновение, но Саске в конце концов смягчился и заставил свою руку снова двигаться, преодолевая временную остановку в движении, чтобы вложить клинок обратно в ножны. "Конечно, мастер Гензо", - промурлыкал Саске так естественно, как только мог. "Я обязан сотрудничать в рамках моего обещания Хокаге; он рассчитывает на то, что я сделаю турнир как можно более успешным. Ради Конохи и её жителей». Несмотря на свои опасения и хотя он никогда бы в этом не признался, Саске гордился фотографиями, сделанными за мгновение до этого. Как сказал Гензо: «Напугай камеру, чтобы напугать зрителей». По крайней мере, его искренняя злость идеально передалась на плёнку и дала Какаши именно то, что он искал. Кроме того, это был достаточно пугающий образ, чтобы любой, кто на него посмотрит, проникся должным уважением к Шарингану. Когда глаза Саске снова стали нейтрально-чёрными, Наруто почувствовал, как напряжение спало, и глубоко вздохнул. Поступили новые распоряжения. «Хорошо, а теперь сними этот плащ. Пора успокоить девочек». В голосе Гензо слышалось почти извращённое удовольствие, и он повернул камеру, чтобы в кадре оказалось всё тело Саске. Саске снова замешкался, но вместо того, чтобы возразить, кивнул и стянул с себя плащ, аккуратно сложив его и убрав в рюкзак. Плащ хорошо справлялся со своей задачей, но теперь в нём не было необходимости. Под плащом была стандартная жилетка Саске цвета индиго с короткими рукавами. Она была полностью застегнута на молнию, доходившую до нижней части шеи. Он уже давно перестал носить высокий развевающийся воротник, который носил в подростковом возрасте. Повзрослев, он счёл его немного вычурным и заменил на воротник, едва доходящий до подбородка. Даже Саске Учиха не был застрахован от модных веяний, и в его воспоминаниях, как и у любого другого подростка, наверняка есть моменты, когда ему было немного стыдно. Он до сих пор иногда сожалеет о том, сколько поясов он надел, чтобы сразиться с Гаарой на экзаменах на звание тюнина, но в то время это казалось хорошей идеей. Сложив плащ, Гензо кивнул из-под брезента. «Хорошо, теперь немного расстегни рубашку». Саске моргнул. «Расстегнуть рубашку?..» Он опустил взгляд на свою грудь, понимая, чего добивается фотограф. «Это действительно необходимо? Не похоже, чтобы Хокаге об этом просил». Гензо усмехнулся. «Да уж, у Хокаге нет художественного видения — при всём уважении, он никогда не стал бы таким специалистом по созданию изображений, как я!» Он высокомерно поднял палец, словно желая, чтобы его поразила молния, вызванная его собственным чистым художественным гением. Саске тоже усмехнулся. Художественное видение...? Ты добился успеха, потому что оказался единственным, кто фотографировал Наруто, — хотел сказать Саске, но промолчал. «Хорошо», — в конце концов согласился он и потянулся к молнии на жилете. Из-за влажного ночного воздуха на нём не было второй рубашки, поэтому, когда он по одному вытаскивал зубцы застёжки, взору открывалась его относительно бледная грудь со всеми тонко прорисованными мышцами. Он опустил вырез достаточно низко, чтобы можно было заглянуть под рёбра, но не снял жилет полностью — он принципиально этого не делал. Лёгкий блеск пота дополнял образ и придавал ему активный и серьёзный вид. Его волосы, несмотря на то, что он тщательно укладывал их по пути, слегка растрепались от ветра и его собственных движений. "Вот и все!" Сказал Гензо, с волнением переводя дыхание. "Сложи руки и сделай вид, что ты не хочешь здесь находиться — это сводит девушек с ума!" Саске подчинился, отказавшись от любого сопротивления. В любом случае, ему было нетрудно выглядеть так, будто он хотел быть где-то в другом месте. Щелчок! Чем быстрее он выполнит инструкции, тем скорее все это закончится. «Хорошо, хорошо... а теперь проведи рукой по волосам, как будто ты только что вышла из душа! Поверни голову чуть левее... ещё чуть-чуть... вот так! Закрой глаза наполовину, и... идеально! Задержись в этой позе!» Щелчок, щелчок, щелчок. «Улыбнись мне чуть шире, покажи больше зубов — нет, нет, меньше зубов. И... замри!» Щелчок. Этот этап фотосессии, похоже, длился немного дольше предыдущего и был чуть более унизительным из-за своей цели. Как и всё остальное, он в конце концов подошёл к концу. «Ладно, ладно, хватит уже... застегни жилетку, пора сделать несколько снимков твоего ниндзюцу в действии.» Саске вздохнул, посмотрел на небо и снова поднял молнию до самого верха. Ещё один сегмент? «Сколько плёнки вообще вмещает эта камера?» — лениво размышлял он вслух, скорее для себя, чем задавая вопрос. Наруто всё равно ответил на вопрос, потому что ему стало скучно во время съёмок «фан-сервиса» и он искал повод снова заявить о себе. «Когда я был здесь в прошлый раз, он сказал мне, что здесь «столько фотографий, сколько нужно, чтобы проиллюстрировать истинный гений.» Я думаю, это довольно большое число, понимаете?» Сасукэ ухмыльнулся в ответ на завуалированное заявление хвастуна и прищёлкнул языком. «Да, ну... мне нужно кое-куда сходить, так что я надеюсь, что его гениальность не заставит себя ждать». Наруто скептически хмыкнул. «Насколько я знаю, ты занимался своими делами без разрешения Какаши-сенсея... по крайней мере, это то, чем ты должен заниматься». «Значит, ты разговаривал с Какаши?» Хотя Саске и не удивился, он выглядел немного раздражённым, а затем беспомощно вздохнул. По правде говоря, ночные вылазки против преступников тяготили его и заставляли сомневаться в деревне в целом. Он был вынужден смотреть на неё как на нечто иное, чем дом, в котором он вырос, — она гнила, чернела от ненависти, которая когда-то поглощала его самого, но теперь исходила от других и выходила из-под контроля. «Я знаю, что у тебя благие намерения, но тебе не стоит ввязываться во всё это, Наруто. Если ты это сделаешь, тебе не понравится то, что ты обнаружишь». Наруто, импульсивно пытаясь противостоять Саске, смело шагнул в кадр, не обращая внимания на оператора, скрестил руки на груди и высокомерно задрал голову. «Даже не пытайся отговорить меня. Ты должен знать, что я могу справиться с чем угодно, Саске — в конце концов, я же справился с тобой, не так ли? Что может быть опаснее этого?» «Ты бредишь — это была ничья, Наруто», — ответил Саске, немного придя в себя. Заметив что-то в глазах Наруто, Саске собирался дать Гензо повод по-настоящему вонзить свои «художественные» зубы в добычу. «В конце концов, мы оба истекали кровью, помнишь?» «Может быть, но ты единственный, кто признал поражение!» — перебил его Наруто, подняв палец и указывая им на Саске, нахмурив брови. Щелчок! «Не смей отказываться от своих слов только потому, что тебе себя жалко!» «В тот момент я был вежлив, неудачник. Ты оказал мне услугу, и я благодарил тебя за это, позволив тебе одержать победу», — без колебаний ответил Саске, повернувшись к Наруто и угрожающе положив руку на рукоять меча. Щелчок! «Следи за собой, я и отсюда вижу, что ты отвык от тренировок...» Наруто сжал кулаки и ударил себя левым кулаком в грудь. «Не стоит меня недооценивать. Мы с Курамой никогда не чувствовали себя лучше! К тому же у меня есть несколько новых приёмов, которые мне не терпится опробовать на тебе!» Глаза Наруто начали светиться золотым светом, который распространился по всему его лицу, подчеркнув его бакенбарды и заставив его кожу преобразиться под воздействием того же света. «Если ты не хочешь воспринимать меня всерьёз, мне придётся показать тебе, насколько я стал лучше...» — голос Наруто стал менее игривым и гораздо более серьёзным. Щелчок! Словно в ответ на нарастающее сияние чакры Наруто, глаза Саске начали менять цвет с чёрного на красный, а затем и вовсе стали Мангекё. Он похвастался: «Когда мы сражались, мой левый глаз был ещё свежим, я только учился его контролировать». По его команде глаз начал формироваться из множества кругов, каждый из которых был больше предыдущего, пока весь глаз не стал пурпурно-серым с тремя томоэ на концентрических участках. «Теперь у меня было достаточно времени, чтобы привыкнуть к своей силе. У тебя больше нет шансов против меня, сколько бы чакры ты ни позаимствовал у лиса». Щелчок! Наруто с рычанием шагнул вперёд. Его тело было окутано золотой чакрой, а под ней виднелись почерневшие рубашка и штаны. Большую часть одежды, сотканной из чакры, покрывали узоры, состоящие из кривых линий и символов, похожих на языки пламени. Наруто резко протянул руку и схватил Саске за воротник, а затем раздражённо крикнул: «Я уже говорил тебе, что его зовут Курама! Почему ты не называешь его настоящим именем, чёрт возьми?!»«Саске даже не дрогнул, когда Наруто схватил его. Щелчок! Затем правая рука Саске — потому что левая была не в состоянии противостоять хватке Наруто — поднялась и схватила золотое запястье его соперника. Крепкие пальцы впились в слой чакры, и тот прогнулся под его хваткой. Защита была мощной и успешно противостояла давлению. Саске был рад наконец-то почувствовать что-то настолько прочное; он уже устал от бумаги и даже от картона. Он хотел сокрушить сталь, и именно это Наруто ощущал кончиками своих пальцев. Медленно, но верно Саске начал формировать Чидори левой рукой — неэффективно и почти болезненно он пропускал чакру через слишком тугую сеть, чтобы создать видимую молнию. «Я бы прикончил тебя прямо сейчас, Наруто, если бы не был так рад сделать это на глазах у всего мира...» — голос Саске был холодным и полным яда. Щелчок! «Что, чёрт возьми, с тобой сейчас происходит? Я думал, мы уже покончили со всем этим дерьмом, понимаешь!?» Наруто сосредоточился на том, как крепко Саске сжимает его светящееся запястье, и, как и Саске, почувствовал прилив возбуждения. Это был настоящий вызов — достаточно сильный, чтобы заставить его поморщиться и забеспокоиться, но в то же время побуждающий его стоять на своём. Он хотел увидеть, что будет дальше. Затем Наруто краем глаза увидел формирующуюся Чидори, и только когда он окунулся в ее свет, истинные намерения Саске прояснились. "Ооо", - выдохнул Наруто своим голосом с растущей ухмылкой. Он быстро подавил волнение и заставил себя сурово нахмуриться. «Зачем ждать?» — прошипел Наруто, и на его правой ладони начал формироваться идеальный Расенган, гораздо более мощный, чем эффектный сгусток энергии на левой ладони Саске. Рука Наруто годами приспосабливалась к нему, а он — к ней. Он почти забыл, что это всего лишь замена. Когда рука Саске сжала запястье Наруто, а левая рука Наруто схватила Саске за воротник, оба они отступили назад, готовясь применить свои фирменные техники ниндзюцу, и начали рычать, намереваясь столкнуть их друг с другом. Они направили свои ярко светящиеся техники ниндзюцу друг на друга... Гензо почувствовал, что его жизнь вот-вот оборвётся, но инстинкт заставил его нажать на кнопку: Щелчок! И так же внезапно, как вспыхнула лампочка на камере, руки Наруто и Саске снова стали пустыми, их ниндзюцу исчезло по их воле. Их ладони встретились в пустом пространстве со звучным хлопком, пальцы крепко сжали друг друга. После порыва ветра воцарилась тишина. Напряжение медленно спадало, и Саске начал смеяться, отпуская запястье Наруто и освобождаясь от его хватки. Гензо всё ещё ожидал, что его снесёт ветром, но когда раздался смех и двое друзей взялись за руки, он позволил инстинкту взять верх и сделал ещё один незаметный снимок, на этот раз без вспышки. Золотая аура Наруто обеспечивала достаточное освещение. Глаза Саске снова стали чёрными, а чакра Наруто рассеялась по всему его телу, когда они оба усмехнулись друг другу, бесстыдно ухмыльнулись и встретились взглядами. «Я уже давно так не волновался перед боем», — заметил Саске, крепко пожимая руку друга. «Я очень надеюсь, что ты меня не разочаруешь...» «На секунду я подумал, что ты всерьёз собираешься сделать это здесь», — ответил Наруто с благодарным смешком, в котором слышалось нервное облегчение. «Я уже был готов снести тебе голову, пока не увидел, насколько слаба твоя чакра». «Это должно было быть убедительно. Тем лучше для отдела маркетинга, верно?» — Саске лукаво ухмыльнулся в камеру. «Как тебе такое искусство, „мастер“ Гензо?» — на лице Учихи играла хитрая улыбка, и ночной воздух снова потеплел после того, как его пробрал холод от противостояния. Гензо медленно и неуверенно вышел из-за камеры. Его лицо было призрачно-белым, что подчёркивало глубокие морщины на нём. «Я, э-э... думаю, на сегодня, пожалуй, хватит...» Он замолчал, словно в шоке, едва осознавая, что чуть не произошло. «Саске. Наруто». Спасибо вам обоим за то, что пришли. — Он автоматически кивнул каждому из них, а затем повернулся, чтобы разобрать штатив и собрать камеру. Он, конечно, был рад, что не произошло мощного взрыва, но не мог быстро избавиться от адреналина, который выработался в тот момент, когда он был на волосок от гибели. Турнир действительно обещал быть захватывающим. Гензо лишь надеялся, что Хокаге не переоценивает свои способности сохранить деревню в целости и сохранности, особенно если эти двое, стоящие во дворе, всерьёз сцепятся на арене. «Мне было приятно», — заметил Саске, в его голосе прозвучали озорные нотки. Затем он собрал свои вещи и перекинул рюкзак через плечо. «А теперь, если позволите, я вернусь к своим личным делам». Не дожидаясь ответа, Саске пригнулся, резко перепрыгнул через аккуратно подстриженный полукруг из деревьев и, преодолев забор, приземлился на соседней улице. Наруто звал его по имени, но Саске уже не было слышно. За пределами студии горели электрические лампы, вокруг которых роились мотыльки и комары; в темноте стрекотали сверчки, и Саске показалось, что он слышит вдалеке уханье совы. На первый взгляд деревня казалась обычной, но, оглядевшись, он увидел её истинное состояние. Ему казалось, что он чувствует, как под его ногами крошатся дороги, как воздух становится тяжёлым и ржавым; здания, казалось, вот-вот рухнут, и он подсознательно сжимал руки, словно пытаясь спасти верных жителей деревни от неминуемой гибели. Он не мог быть везде одновременно, но ему бы этого очень хотелось. Насколько он знал, что-то ужасное происходило прямо у него за спиной... Как и следовало ожидать, Наруто последовал за Саске из загона и приземлился рядом с ним, громко стукнув резиной о бетон, как только Учиха решил, что ему удалось сбежать. Любимый герой деревни был как всегда громогласен на тихих в остальном улицах. «Эй, не убегай от меня, Саске... ты и так достаточно долго меня избегал!» Саске усмехнулся и быстро ответил, сказав почти правду. «Я не избегал тебя... Просто у меня не было причин с тобой разговаривать». Он не повернулся, чтобы посмотреть на собеседника. Он надеялся, что надоедливый парень уйдёт, но по опыту знал, что надеяться на это бесполезно. Шагая по улице, Саске закрыл глаза и поддался любопытству, клюнув на наживку после минутного молчания. «Чего ты хочешь?» Восторженная блондинка с радостью начала отчитывать его с самого начала: «Я просто...у меня сложилось впечатление, что тебе не очень нравится жить в деревне». Наруто опустил свои ярко-голубые глаза на тротуар под ногами. «Я понимаю, что ты просто дразнил меня, но до этого ты действительно собирался разбить камеру дедушки-фотографа, не так ли?» Саске был пойман с поличным, как он и предполагал. Не было смысла отрицать это, поэтому он попытался свести всё к шутке: «Я, конечно, разозлился, но всё цело». Саске попытался отмахнуться от этого, но его соперник снова проявил упрямство, не поддавшись на уговоры. «Ну ладно, я рад, что у тебя рука отнялась, а то пришлось бы тебе платить за ремонт. Моя рука почти неделю так себя вела, когда я пытался двигать ею слишком быстро. Скованность со временем проходит, и когда это происходит, ты почти не замечаешь разницы». Наруто посмотрел на тыльную сторону своей руки, забинтованную и скрытую от глаз, но хорошо ощущаемую всеми его нервами. С радостью поделившись своим личным опытом, он углубился в эту тему: «Если ты хочешь, чтобы ты здесь нравился людям, тебе придётся стать проще. Люди захотят увидеть твои глаза, ведь ты единственный, у кого они есть. Я знаю, что из-за этого ты чувствуешь себя уродцем из цирка, а твой клан — неуважаемым, но это не нарочно». Думаю, тебе не нужно показывать им, но чем больше они будут видеть твоих глаз, тем меньше они будут их бояться, понимаешь? Так было и со мной, и с Курамой — они все боялись нас, пока мы не доказали, за что выступаем. Саске прислушался к хриплому голосу рядом с собой и скрестил руки на груди. Он не знал, куда идёт, но его ноги упорно несли его вперёд. Наруто тащился за ним, как потерявшийся щенок, ожидая какого-то глубокого ответа, прорыва, который доказал бы его эффективность в качестве мотиватора. Когда Саске ответил, в его голосе не было оптимизма: «Они думают, что уже видели, за что я борюсь». Я годами показывал им, что для меня важно, и это не деревня. Это всегда было связано с моей личной местью, с восстановлением чести моего клана. Коноха — просто несчастный свидетель всего этого, и они это знают. Кроме того, может быть, я хочу, чтобы они меня боялись. — Да ладно тебе, Саске, мы оба знаем, что это неправда! Ты здесь не просто так, иначе ты бы ушёл, как только сдержал бы своё обещание Сакуре. Но ты не ушёл — ты остаёшься, потому что хочешь остаться, и я рад этому, хоть и не понимаю, почему ты это делаешь. И всё же тебе стоило бы быть немного благодарнее за то, что все твои преступления были прощены. Темноволосый объект съёмки снова втянул воздух через нос и медленно выдохнул через рот. «Кем прощён? Тобой? Какаши? Другими главами деревень? Они не говорят за всех. Всё по-другому, когда ходишь от дома к дому — ты не видел, как на меня смотрел Ёсино Нара». Наруто лениво почесал щёку, пытаясь что-то вспомнить. Имя быстро всплыло в памяти. «А, ты имеешь в виду маму Шикамару? Что с ней?» «Через неё я увидел, что на самом деле думает обо мне деревня, Наруто. Я увидел это на её лице, словно татуировку». Саске не забыл, с каким отвращением посмотрела на него пожилая женщина, когда открыла дверь и увидела его на пороге. Шикамару пришёл на «помощь», но было уже слишком поздно. В тот момент Саске притворился, что ему всё равно, изобразил безразличие, но правда была в том грустном, усталом взгляде женщины: она винила его во всём, что сделал Мадара. Она винила его, потому что он был единственным оставшимся Учихой, на чьих плечах лежало бремя фамилии. Никакая ободряющая улыбка Хинаты не могла полностью стереть с его лица искреннее чувство вины. «Фамилия Учиха пострадала из-за нашей истории, что бы там ни замышлял Итачи». Выполняя отданный ему приказ, Итачи надеялся сохранить репутацию клана — и спасти меня не только от смерти, но и от позора, связанного с предполагаемым предательством клана. Похоже, его усилия оказались напрасными: люди в этом мире давно забыли о Микото и Фугаку Учиха. Они помнят только Мадару, Обито, Итачи... и меня. Мы вчетвером — монстры на генеалогическом древе, но именно мы представляем Учиху нынешнему поколению... — Саске остановился под тёплым светом уличной лампы. Он посмотрел прямо в ярко-жёлтое пятно, вспоминая вспышку фотоаппарата. — Даже если они когда-нибудь примут меня, Наруто, в их душах останутся сомнения. Они могут улыбаться, когда я прохожу мимо, но в глубине души у них всегда будет один и тот же вопрос: «Когда он снова сорвётся — когда Наруто наконец придётся его убить?» Из-за моего прошлого со мной всегда будут обращаться как с вулканом, как будто я готов взорваться в любой момент. Я просто бомба замедленного действия из клана Учиха. Наруто трижды моргнул, а затем хмыкнул после зловещей паузы, обдумывая всё, но уже отбросив это в сторону. «Знаешь, ты довольно пессимистичен». Несмотря на грусть, Саске выдавил из себя улыбку и пренебрежительно покачал головой. Он посмотрел на взрослого блондина, который вёл себя как ребёнок, и вздохнул. «Я удивлён, что ты вообще знаешь это слово, Наруто». На лице Наруто появилось раздражённое выражение, а голос зазвучал вызывающе. «Теперь я умнее, чем ты думаешь. Я много учился последние несколько лет, и Сакура мне тоже помогала. Она по-прежнему самая умная в нашем классе, когда дело касается книг, знаешь ли!» Когда я стану Хокаге, всё это будет благодаря ей и помощи Какаши-сенсея. Саске почувствовал знакомый укол ревности, и хотя это был всего лишь намёк, его было достаточно, чтобы напомнить Саске о его сожалениях. «Вы с Сакурой хорошо заботитесь друг о друге, не так ли?» Он посмотрел на тонкую золотую полоску, которая обвивала основание забинтованного безымянного пальца Наруто. «Послушай, Наруто... правда в том, что ты — живое напоминание обо всех моих прошлых ошибках». Трудно смотреть тебе в глаза и делать вид, что всё будет хорошо, потому что отражение, которое я вижу в твоих зрачках, — это окно в моё прошлое. Ты была рядом, когда я был на самом дне, и из-за этого... когда я вижу, как ты смотришь на меня, я чувствую себя виноватым. Мне трудно поверить, что всё будет хорошо, когда передо мной постоянно маячит это напоминание. — Саске фыркнул. — Может, я всё-таки избегал тебя. Оранжевые плечи пожались, словно в ответ на вопрос о рамене. «Всё будет хорошо. Ты единственный, кто продолжает утверждать обратное. Тебе стоит чаще смотреть на светлую сторону. Конечно, ты совершал плохие поступки, но в деревне у тебя есть самые разные поклонники, признаёшь ты это или нет». Наруто виновато улыбнулся во весь рот и почесал затылок. «Может, и не так много, как у меня, но это только потому, что я так много улыбаюсь, ха-ха!» Смех немного расслабил Саске, но он изо всех сил старался сохранить мрачное настроение. «Если у меня и есть фанаты, то они, скорее всего, не на нашей стороне». Левый кулак Саске сжался, разжался, а затем снова сжался. Маленькие шаги на пути к полному привыканию. «Я хочу знать твоё мнение, Наруто. Как ты думаешь, что нам делать с людьми в деревне, которые носят наши повязки, защищают наших людей и способствуют нашему развитию...но вы всё равно хотите, чтобы ваши представления о мире были отброшены в пользу войны, которая сделает нас «сильнее»? Как вы думаете, вашего обычного метода будет достаточно, чтобы справиться с этим? Лицо Наруто снова стало серьёзным, и он задумчиво сжал в руке прядь своих светлых волос. С момента его свадьбы они всё ещё отрастали и стали почти такими же длинными, как раньше. «Саске, сама эта идея злит меня больше всего на свете. Как могут быть люди, которые хотят войны, а не мира? Даже Мадара в конце концов захотел мира. Я имею в виду...какой смысл жить, если конфликты неизбежны? Если мы никогда не обретём покой, разве мы все не умрём в конце концов, сражаясь друг с другом? Саске закрыл глаза и отошёл в сторону, покинув освещённое уличным фонарём место и прислонившись спиной к столбу забора в темноте. «Я сам это видел, Наруто. Здесь есть люди, которые считают, что у них в жизни есть только одна цель. Их вырастили и воспитали, чтобы они стали профессиональными солдатами. Вот что слово «шиноби» значило для Данзо Шимуры. Речь шла не о защите Конохи, а о победе в следующей битве, о том, чтобы забирать у слабых, чтобы питать сильных». «Но ведь Данзо мёртв уже много лет, верно?» — Наруто посмотрел на Саске в темноте и увидел перед собой воспоминание. Он точно знал, что безжизненное тело на мосту принадлежало Данзо, а ещё он видел, что с языка Сая было снято ограничительное проклятие. Не было никаких сомнений в том, что Данзо давно мёртв, ещё до начала четвёртой войны. «Раз его больше нет, какой смысл о нём говорить?» «Может, его и нет, но его идеалы живы. Как и в случае с Третьим Хокаге и Первым Хокаге до него, существует непреходящее наследие, которое сохраняется в тех, кто чтит учение человека. У Воли Огня есть противоположность, и именно ею владеют остатки клана Данзо. Какими бы несовершенными мы их ни считали, какими бы тщетными ни казались их усилия, мы можем быть уверены, что они думают о нас точно так же». Они ничего не чувствуют сердцем — их сердца были закрыты манипуляциями Данзо. Поэтому я снова спрашиваю тебя, Наруто: как бы ты с ними поступил? Ответ не заставил себя ждать: «Если я смог достучаться до Сая, то смогу достучаться и до целой армии таких, как он!» Наруто сжал руки перед грудью, и на его лице отразилась привычная уверенность. На мгновение Саске позволил себе почувствовать воодушевление; может быть, этого было достаточно. «Мм... может, достаточно хорошенько стукнуть кого-нибудь из них по голове, чтобы он передумал». Поразмыслив над этой идеей, Саске покачал головой и вздохнул, вставая со своего излюбленного столба. Это будет не так просто, но он, как и все остальные, имеет право на оптимизм, верно? «Скажи Какаши, что я не собираюсь менять свой образ действий». Если случится что-то важное, я доложу ему... но до тех пор я буду действовать самостоятельно. Наруто остался на свету, но опустил голову и фыркнул. «Вот почему люди будут продолжать тебя бояться, Саске. Если ты не играешь по тем же правилам, что и все остальные, это выглядит подозрительно». Саске наслаждался иронией. «Ты стал героем не потому, что следовал правилам, Наруто. Ты герой для всех, включая меня, потому что отказался делать то, что тебе говорили». Наруто положил руку на свой налобный протектор и потёр его, словно пытаясь набраться сил от его блестящего металла. «Это другое, и ты это знаешь. Ты бегаешь по ночам и избиваешь жителей Конохи! Заслужили они это или нет, но люди боятся тебя, как какого-то призрака, понимаешь? Какаши-сенсей рассказал мне об этом, да и я кое-что слышал». Да ладно тебе, Саске, хватит уже прятаться и никому не рассказывать, что ты делаешь. Тебе нужно выйти на свет, если ты хочешь стать кем-то большим, чем просто кошмаром. «Есть люди гораздо хуже меня, которые крадутся по ночам, Наруто. Кроме того, судя по тому, что я слышал, я должен играть роль злодея. Разве люди не должны бояться злодеев?» Саске закрыл, а затем снова открыл глаза, и его зрачки, светящиеся красным в темноте, устремились прямо на Наруто. «Раз им нужно, чтобы я был таким, я подыграю». «Это то, чего они хотят, а не то, что им действительно нужно. Забудь о маркетинговом плане, разве нам не будет так же интересно сразиться как старым друзьям и соперникам?» — на лице Наруто играла ухмылка, полная решимости. «И я не прошу тебя перестать защищать деревню, Саске, — ты делаешь действительно важное дело для всех нас. Я просто хочу, чтобы ты делал это официально, а не как какой-то недосупергерой». Саске цокнул языком и нахмурился. «Как бы мне ни хотелось этого, я знаю, что это Какаши подтолкнул тебя к таким словам. Он не хочет, чтобы я испортил нашу репутацию в глазах других деревень, действуя бесконтрольно, пока у нас гости, верно? С политической точки зрения это должно выглядеть так, будто я всего одним неверным ударом могу развязать новую войну. Разве не так?» Независимо от того, действую я официально или нет, Какаши несёт ответственность за мои действия, потому что он поручился за меня после войны. Я не хочу создавать ему проблемы, но и не хочу быть его ручной собачкой. «Ты правда думаешь, что Какаши-сенсей будет относиться к тебе как к комнатной собачке?» Наруто нахмурился. Саске скептически посмотрел на Наруто. «Он уже относится к тебе как к своему личному посыльному». Наруто на мгновение растерялся, но, взяв себя в руки, зарычал. Он поднял кулак, чтобы показать, что настроен серьёзно. «Погоди-ка, я здесь не только потому, что меня попросил Какаши-сенсей!» Наруто вздохнул и снова почесал затылок, ворча. «Просто... ты мой друг, и я скучал по тебе, понимаешь?» Я не видел тебя с тех пор, как мы ужинали вместе, но даже тогда ты казалась очень рассеянной. Саске вспомнил тот ужин и покраснел в темноте при мысли о том, как всё изменилось с тех пор. Он вспомнил, как у него сжималось сердце, когда он смотрел на Хинату, а затем сравнил это чувство с тем, что он испытывал всего несколько часов назад. Это была уже не нервозность — это было наваждение. «Я был рассеян». Он на секунду задумался, а затем заговорил тише. «Из-за нескольких вещей». Наруто кивнул. «Я так и понял». Он прикусил губу, и снова повисла долгая пауза. Настало время для одного из главных моментов: «Эй, давай поговорим серьёзно...» Наруто вышел из круга света в тень и без разрешения положил руку на плечо Саске. Поскольку в ответ его не повалили на спину, он решил перейти к сути, пока его не выпроводили: «Я не хотел делать тебя несчастной, женившись на Сакуре. Я сделал это, потому что люблю её и знаю, что она тоже меня любит. Вот и всё». Саске слегка нахмурил брови. Он убедил себя, что с Сакурой у него «всё кончено», и по большей части так оно и было, но слова Наруто, в которых звучали его эмоции, задели мстителя за живое. Он закрыл глаза и сдержал выступившие слёзы. Ему всё ещё было больно, но это была приятная боль, которой нужно было выплеснуться в последний момент агонии, прежде чем она полностью утихнет. Когда Саске заговорил, в его голосе слышалась лёгкая насмешка. «Для тебя это довольно зрелое высказывание, Наруто. Какаши научил тебя этой фразе?» Наруто напрягся. «Я говорю серьёзно. Я не хочу, чтобы она стала причиной того, что мы навсегда расстанемся. Я знаю, что она тоже этого не хочет. Можем ли мы просто согласиться забыть об этом?» Сасукэ невольно улыбнулся, вспомнив о последних нескольких днях. Хината не выходила у него из головы, и он смотрел на неё с восхищением. Когда он впервые увидел её в лунном свете на свадьбе Наруто, Сасукэ подумал, что эта девушка неземная, что её невозможно понять, — но потом он увидел её лицо, услышал её печаль и коснулся её слёз. Она была такой же настоящей и хрупкой, как и любой другой человек, но он не мог смотреть на неё так из-за того, что она с ним сделала. Он был в замешательстве, не в силах совладать со своим сердцем. Его тянуло к ней каким-то скрытым инстинктом, какой-то связью, которая объединяла их, как только они начинали чувствовать боль друг друга. Всё всегда сводилось к боли; жизнь Саске определялась ею, и его выбор часто зависел от того, насколько он мог облегчить свою участь. А потом он почувствовал боль Хинаты — её физическую агонию после того, как её ранил предатель по имени Шелл. Предательница, о том, что Саске оставил её в живых, он сожалел всякий раз, когда представлял окровавленное, покрытое синяками лицо Хинаты. Боль не мешала ей смотреть на Саске так, словно он был её спасителем, надёжным защитником. В тот момент на вершине утёса, когда их губы впервые встретились, он стал её защитником. Её наставником. Её хозяин. Её. И вот в тот самый момент Саске согласился забыть о Сакуре задолго до того, как Наруто сделал ему предложение. Он без колебаний ответил: «Я уже пережил эту боль, Наруто. Теперь я в другом месте». Наруто моргнул, а затем нерешительно убрал руку с плеча Саске. Он ожидал большего сопротивления и не знал, как реагировать на простой и честный ответ. «О-о, э-э... это было довольно легко». Он неловко отступил на шаг и засунул руку в карман брюк. «Похоже, я зря волновался, да?» Сасукэ ухмыльнулся в ответ на этот вопрос. «Тебе больше не нужно обо мне беспокоиться, Наруто. И Какаши тоже. Я больше не подведу ни тебя, ни его. Я просто хочу, чтобы вы оба доверяли мне, когда я прошу вас позволить мне действовать по-своему». Наруто кивнул, а затем утвердительно промычал. «Да, Какаши-сенсей знал, что ты это скажешь. И он сказал мне, что, когда ты это скажешь, я должен сказать вот это...» Наруто достал из кармана, в который засунул руку, небольшой листок бумаги. Он развернул его, и на пожелтевшей поверхности показался характерный почерк Какаши. «Кхм...Я не говорю, что не доверяю тебе, Саске. — Наруто оторвал взгляд от бумаги, словно следуя указаниям режиссёра, и деревянно кивнул. — В качестве доказательства: Саю уже дали разрешение работать под твоим началом, за исключением того, что мои — э-э, я имею в виду, приказы Какаши-сенсея — могут напрямую противоречить твоим. Считайте это жестом примирения. Мы, жители деревни, хотим открыто сотрудничать с вами. Примите предложенную вам работу, чтобы мы могли взаимодействовать более тесно. Саске закатил глаза. Это был просто ещё один способ выразить то, что ему уже сказали. «Я ценю твои чувства, но ты многого от меня требуешь. Если только ты не собираешься арестовать меня за то, что я веду себя так, как считаю нужным, я не вижу причин менять свои методы». Наруто сложил лист бумаги и сунул его в карман. «Тогда не меняй своих методов, Саске... просто позволь нам помочь тебе. Какаши-сенсей считает, что ты отлично справляешься, но он не хочет, чтобы ты что-то от него скрывал». «Важно хранить секреты. Насколько нам известно, Какаши — один из предателей, Наруто». Саске открыто и явно проверял реакцию Наруто. Как и ожидалось, в голубых глазах вспыхнул гнев. «Как ты можешь так говорить!? Ты лучше всех знаешь, что Какаши-сенсей никогда бы нас не предал!» Услышав крик в свой адрес, Саске вздохнул и покачал головой, а Наруто, казалось, был готов наброситься на него в приступе ярости. «Вот почему я не хочу, чтобы ты вмешивался... потому что именно такого отношения мы сейчас не можем себе позволить. Ты доверяешь людям, Наруто. А когда ты кому-то доверяешь, ты позволяешь ему вытирать о себя ноги. Мы не можем позволить такой наивности, как доверие, помешать нам здраво рассуждать». «Можете считать меня наивным, но я знаю, что никто из наших друзей никогда бы не стал подыгрывать людям, которые хотят навредить Конохе...» — в этом Наруто был уверен. Он хорошо знал жителей деревни и наверняка понял бы, если бы кто-то из них замышлял недоброе. Саске увидел эту уверенность в глазах Наруто и снова вздохнул. «Именно об этом я и говорю». Он повернулся к Наруто спиной и зашагал прочь. Не было смысла продолжать спор. «Ещё увидимся; на этот раз не ходи за мной». Затем Саске исчез из виду, и дело было не только в его скорости. Он ушёл, оставив Наруто ворчать о том, что его бросили. У Саске были другие поводы для беспокойства. Дело было не столько в том, что он не доверял способности Ханаби позаботиться о сестре, сколько в знаменитой безжалостности Хиаши — он вполне ожидал увидеть Хинату, брошенную на улице перед районом Хьюга, рыдающую и сжимающую в руках какое-нибудь порванное свидетельство о законности рождения. Могла ли она действительно быть изгнана из клана за своё «предательство»? Саске надеялся, что это не так, но, пока он не убедился в этом сам, он не мог быть уверен. Следующим пунктом в списке его тревог был поздний час — фотосессия затянулась дольше, чем он ожидал, а назойливость Наруто задержала его ещё больше. К счастью, Саске не преследовала назойливая настойчивость его двойника. Он наслаждался тишиной, сидя на дереве недалеко от поместья Хьюга. Он находился за пределами их территории и осматривал крыши каждого сегмента, словно пытаясь найти следы ужасной битвы. С его точки обзора он не мог разглядеть никаких повреждений, но он понятия не имел, где находятся покои Хиаши. Внутреннее устройство обители было для него полной загадкой, и все его знания основывались на мелочах, о которых Хината рассказывала ему во время тренировок. То есть совсем немного. Из своего укрытия Саске видел, как несколько человек с молочно-белыми глазами бродят по цветочному саду, но среди них не было её. Он слышал обрывки разговоров ни о чём, но был готов уловить любую подсказку. Никто не упоминал Хинату по имени, и это было либо очень хорошо, либо очень плохо. Прошло несколько минут, и он всё ещё не мог решиться на то, чтобы пойти дальше, но если ситуация была деликатной, он не хотел усугублять её своим присутствием. Хотя он обычно мог передвигаться достаточно быстро, чтобы его не заметили даже Бьякуганы, как только он переставал двигаться, это преимущество исчезало. Конечно, он не беспокоился за себя — он был уверен, что легко ускользнёт из неуклюжих объятий нескольких садовников Хьюга, — но он размышлял о том, что может случиться с Хинатой, если он начнёт совать нос не в своё дело, и это каким-то образом вернулось к ней. Возможно, из-за болтливости Ханаби. Поэтому, несмотря на свои порывы, Саске терпеливо прятался за листьями и подавлял свою чакру, чтобы его не обнаружили. Во-первых, потому что он не хотел быть светящимся маяком для самого Бьякугана, а во-вторых, потому что он не хотел, чтобы Наруто снова его нашёл. Было достаточно плохо, что ему пришлось столкнуться с ним лицом к лицу, устроив своего рода засаду, но, учитывая, сколько всего у него было на уме, он не мог ещё и терпеть подколы от своего товарища. «Ты хороший человек, Наруто, но иногда ты всё усложняешь», — поймал он себя на том, что бормочет это вслух, чтобы развеять скуку. Впрочем, скука была ещё одним хорошим знаком. Скука означала, что ничего не происходит, а когда ничего не происходит, то и ничего плохого не происходит. В деревне то и дело загорались и гасли огни, раздавались голоса разной громкости, но в целом атмосфера была спокойной. Возможно, даже зловеще спокойной, но для Саске и это было хорошо. Затем он увидел её — сгорбленную, немного потрёпанную, с безвольно опущенной рукой, но с улыбкой на лице и учащённым дыханием. Она вышла на свет, шатаясь, но не упала. Она посмотрела по сторонам, словно пытаясь найти кого-то конкретного, затем почти сразу перевела взгляд на дерево, где сидел Саске, и помахала здоровой рукой из стороны в сторону над головой. Она была так рада его видеть — так рада, что, судя по всему, забыла о сдержанности. Саске ухмыльнулся в тени и, слегка взмахнув рукой, посмотрел на неё сверху вниз. Хината была в безопасности, хоть и ранена... и её улыбка говорила о том, что всё хорошо, настолько хорошо, что можно было не обращать внимания на то, что с ней случилось. Её сила духа была одной из самых достойных восхищения черт её характера, и Саске уже не в первый раз видел, как она улыбается, несмотря на синяки. Хината была похожа на маленькое пятнышко, когда бежала к железным воротам, отделявшим её семью от остальной деревни, но она не пыталась их открыть. Вместо этого она ловко перепрыгнула через них и неуверенно приземлилась на другой стороне. Впрочем, она привыкла к своей неуклюжести, поэтому не упала. Она бросилась к подножию дерева, на котором сидел Саске, но не успела и глазом моргнуть, как оказалась на высоких ветвях с вытянутой рукой и открытым ртом. Тогда она споткнулась, не ожидая, что переместится так быстро, но, упав, она приземлилась прямо в раскрытые объятия Саске, ударившись головой о его грудь, как будто он был мягкой подушкой. Она прижалась к нему и жалобно вздохнула, ощущая скорее комфорт, чем растерянность, и закрыла глаза. «О, я чувствую тебя, Саске», — промурлыкала она себе под нос и улыбнулась. Это был лучший сюрприз. «Я и не знала, что ты можешь так делать», — прошептала она чуть более настороженно, имея в виду то, как её призвали на его скрытую ветвь. Вместо того чтобы объяснять силу своего Риннегана, он обратился к тому, что его беспокоило больше всего: «Что с твоей рукой?» Саске осторожно положил руку ей на плечо, чтобы проверить, нет ли повреждений. Он чувствовал припухший сустав под своими умелыми пальцами и надавливал несильно, чтобы не причинить боли. «Это сделал твой отец, не так ли?» В голосе Саске прозвучали гневные нотки, а на шее выступил холодный пот. Хината почувствовала это и, лениво приоткрыв глаза, посмотрела на него. «Да, но это моя вина... Я бросила ему вызов, не будучи готовой, и он ударил меня сильнее, чем я могла выдержать». На её лице играла виноватая улыбка, а красоту едва не портили небольшие порезы вокруг губ, которые она получила, когда на полной скорости врезалась в стену. «Он показал мне разницу между нашими силами, но... признал, что я стала слишком сильной для начального уровня». Она улыбнулась ещё шире и поднесла здоровую руку к щеке Саске, поглаживая его верхнюю челюсть кончиками пальцев. «Он благословил меня на участие в одной группе с Ханаби... разве это не здорово?» Она прижалась к груди Саске и устроилась так, что её ноги оказались по обе стороны от его скрещенных ног. Её ступни скользили по неровной поверхности крепкой ветки, а колени упирались в согнутые икры Саске. Этой новости было достаточно, чтобы взволновать Саске, и он расплылся в широкой улыбке, сжимая руку Хинаты. «Это просто фантастика... и в то же время удивительно», — признался Саске, широко раскрыв глаза. Хорошая новость, но неожиданная. «Твой отец всегда казался мне гораздо более упрямым... как сильно тебе пришлось его ранить, чтобы он передумал?» Хината пожала одним здоровым плечом, оставив руку у щеки Саске. Он наверняка заметил царапины и порезы на её ладони и пальцах, которые появились из-за того, что она схватила чакру отца голой рукой, но, должно быть, они были не настолько серьёзными, чтобы он прокомментировал это. «Я мало что сделала... но, может быть, всё, что потребовалось, чтобы убедить его, — это немного смелости? Я должна поблагодарить тебя за то, что ты мне её дал». Я бы никогда ничего этого не сделала без твоей поддержки, Саске. — Она выглядела уставшей и немного рассеянной. — Я всё надеялась, что ты придёшь... Я уже почти заснула, когда увидела тебя здесь, но не смогла удержаться и не поздороваться. Обхватив Хинату обеими руками, чтобы зафиксировать её верхнюю часть тела, и поджав ноги, чтобы поддержать её расслабленную позу, Саске наслаждался этой ночью. «Я должен был прийти. Я беспокоился о том, что могло с тобой случиться. Не так много историй о твоём отце заканчиваются хорошо». «Мм, ну, он не злой человек... он иногда бывает жестоким, но делает это ради клана. Как ты и сказал пару недель назад, Саске, и я должна была тебе поверить — он отправил меня на нижний уровень, потому что знал, что я выиграю; он сделал это для того, чтобы фамилия семьи была представлена хотя бы на одном чемпионате». Она опустила руку и начала поглаживать грудь Саске, виновато поджав губы. Он был таким твёрдым под её ранеными пальцами, и каждая частичка её нежного тела, которую сжимали его руки, словно таяла рядом с ним. Она дрожала от наслаждения и хотела остаться здесь на всю ночь. «Но он передумал... теперь он говорит, что было бы стыдно поставить меня на место, потому что это было бы слишком просто. Он думает, что из нас с Ханаби одна точно выиграет титул». «Думаю, в этом он прав», — тихо заметил Саске. Он верил в Хинату. Ханаби тоже была сильным соперником, но, не говоря об этом вслух, Саске знал, кого будет сложнее всего победить: Сакуру Харуно, ученицу Пятого Хокаге, госпожи Цунаде, и, вероятно, лучшую ученицу Наруто Узумаки. «В любом случае это будет интересное соревнование... вы не знаете, когда будет опубликовано полное расписание? Я бы хотел как можно скорее узнать, кто будет вашим первым соперником». Хината хихикнула, сдерживая волнение. «Я тоже хочу знать... мне понравилось драться с отцом, хотя это и было больно. Я хочу ещё один такой же бой». Она посмотрела на своё левое плечо, куда уткнулся носом Саске и начал нежно тереться о него. Он как будто пытался вылечить её мягкой лаской. «Я не могу пошевелить рукой после того, как отец нанёс мне два сильных удара». Она уже снова начинает чувствовать, но пока не могу пошевелить ею. — Она посмотрела на недавно пересаженную левую руку Саске и сочувственно улыбнулась. — Я даже представить себе не могу, каково это — жить без руки так долго, как ты... мне было тяжело даже просто причесаться. «К этому можно привыкнуть», — ответил Саске, глядя на её пушистую белую рубашку. «Но даже в таком случае я бы никому этого не пожелал. Осознание того, что я отнял руку у Наруто, всегда было источником моего чувства вины». «Он давно тебя простил», — прошептала Хината, стараясь не шуметь, потому что слышала тихое бормотание своей большой семьи, находившейся неподалёку. «Почему ты не можешь простить себя?» «Ты когда-нибудь причиняла боль тому, кого любила, Хината? Настолько сильно, что остался шрам?» — Саске посмотрел на Хинату и подставил ладонь под её подбородок. Он начал осторожно поглаживать её щёку большим пальцем. «Это не то, за что можно просто простить себя. Это остаётся с тобой». «Думаю, я этого не делала, нет», — ответила уставшая девушка, слегка нахмурившись. Как всегда, она прижалась к руке Саске, восхищаясь её твёрдостью и в то же время ощущая податливость его пальцев. «Обычно я сдерживаюсь, когда сражаюсь с тем, кто мне дорог». Она почувствовала настоящую руку Саске под своим подбородком, но её внимание снова переключилось на повязку, скрывающую другую руку. «Вы с Наруто... это была по-настоящему серьёзная ссора, не так ли?» Саске кивнул, но больше ничего не сказал. Его новая рука легла на спину Хинаты, крепко прижав её к груди. Он прислонился к стволу дерева, удобно устроившись в его тени. Ветка была достаточно широкой, чтобы выдержать его вес, но он всё равно хотел держать Хинату поближе, чтобы она не упала. «Ты всегда говоришь о том, как благодарен ему за то, что он спас тебя от самого себя, но до этого... ты ненавидел его, Саске? Ты искренне хотел убить Наруто?» — взволнованно спросила Хината. Она знала ответ, но хотела ещё раз услышать его слова. Он ухмыльнулся, вспомнив о том, какими жестокими были его воспоминания, но он знал, что они больше не имеют над ним власти. «Я хотел убить множество людей, Хината... но больше всего я хотел похоронить Наруто. Если бы ты спросила меня почему, я бы не смог ответить. Всё как в тумане, но я помню одну мысль, которая постоянно билась у меня в голове: Наруто был единственным другом, который всегда верил, что я смогу вернуться домой». Был момент, когда и Какаши, и Сакура махнули на меня рукой, но не Наруто. Никогда не Наруто. Пока он был рядом и протягивал мне руку, я знал, что никогда не погружусь во тьму полностью, потому что, как бы я ни сопротивлялся и ни кричал, он вытащит меня обратно. Хината снова нахмурилась. Ей следовало перестать задавать подобные вопросы, но любопытство всегда брало верх, когда Саске оказывался в её полном распоряжении. «Но почему ты хотел продолжать падать во тьму, Саске? Ты был ребёнком, который хотел защитить Коноху, а также своих друзей и семью. Я знаю, что твой брат совершил ужасный поступок, и ты хотел отомстить... но после этого, после его смерти, почему ты не вернулся домой?» Почему ты продолжал сражаться? Саске снова не стал рассказывать ей о своём брате. Итачи был причиной его самых тяжёлых моментов; он так и не добился той мести, о которой мечтал. Она всё ещё жила в его душе, желая вырваться наружу. Иногда ему приходилось подавлять её, и именно так он ответил на этот вопрос. «Я боролся с тем, с чем был не согласен; кроме этого, мне больше нечего сказать». Хината сразу почувствовала, что он что-то от неё скрывает, но снова не стала давить на него. Он расскажет ей когда-нибудь, если они останутся друзьями. Или... кем бы они ни были. «Всё в порядке», — успокоила его Хината, коснувшись губами подбородка Саске. Его лицо всегда оставалось гладким, то ли потому, что он от природы не мог отрастить щетину, то ли потому, что он всегда был идеально выбрит, она не знала. «Иногда я беспокоюсь за Ханаби. Она слишком охотно подчиняется желаниям отца». Саске был рад сменить тему; ему было тяжело признаться в том, что касалось всего его клана. С Ханаби было гораздо проще. «Она просто хочет быть хорошей дочерью, какой её хочет видеть твой отец, — предположил он. — Я бы не стал слишком беспокоиться о ней. Когда я с ней разговариваю, мне кажется, что у неё хорошо развито чувство индивидуальности». Хината нахмурила брови. «Верно... но когда она рядом с ним, она другая. Как будто она хочет высказать своё мнение, но не может». «Это случилось сегодня вечером?» — спросил её Саске. «Да. По тому, как она хмурилась, я понял, что она не хотела со мной драться, но отец настоял. Она бы напала на меня, не раздумывая, если бы он ещё раз её толкнул». Хината спрятала голову под подбородок Саске, чувствуя себя в безопасности, как никогда раньше в своей постели. Она выдохнула, пока её лёгкие не опустели, а затем глубоко вдохнула запах Саске. Это был конец долгого дня; в воздухе пахло мускусом и потом, но всё это принадлежало ему, и она наслаждалась этим. «Может быть, ты и прав. Она умная, она не станет той, кем не хочет быть». Раньше я думал так же о себе, — подумал Саске. Но вслух он сказал другое: «В любом случае, это её решение. Просто будь рядом, когда она будет в тебе нуждаться, и всё будет хорошо». Хината кивнула. «Я буду», — сказала она, словно давая молчаливое обещание сестре. Со своего насеста на дереве рядом с Саске она могла видеть занавешенное окно своей комнаты, а за ним — задний угол главного дома, где располагалось тренировочное додзё Хиаши. «Как получились фотографии?» — спросила она Саске, всё шире улыбаясь. «Готов поспорить, ты выглядела потрясающе». Саске улыбнулся ей в ответ и, склонившись над ней, провёл большим пальцем по тонким прядям её тёмно-синих волос, а затем по лбу. «Я не задержался там достаточно долго, чтобы увидеть, как они развиваются. Меня больше волновало, как найти тебя». Хината снова начала чувствовать свою безжизненную руку и с огромным усилием заставила её обвиться вокруг талии Саске, обхватив его поясницу со всей силой мокрой бумаги. «Я рада, что ты снова пришёл за мной. Я счастлива знать, что кто-то присматривает за мной». Она уткнулась лицом ему в шею и покраснела, широко улыбнувшись. «И я особенно рад, что это ты». Саске позволил этому моменту запечатлеться в памяти, поглаживая мягкие волосы своими настоящими пальцами и проводя остальными по спине и плечам Хинаты. Он больше ничего не сказал, предпочитая бесконечно прокручивать в голове её последние слова. В ту ночь звёзды были яркими и многочисленными, а деревья приятно зеленели в белом свете. Это было далеко не самое высокое дерево в деревне, но Саске чувствовал себя выше всех остальных. Он знал, что именно Хината вызывает у него такие чувства, и поэтому не отпускал её. Спасибо, что прочитали, надеюсь, вам понравилось! Спасибо вам также за все добрые слова о предыдущей главе. Я ценю вашу поддержку и комментарии. Напоминаю: если у вас есть вопрос, напишите мне в личные сообщения или оставьте отзыв с подписью. Я не могу отвечать гостям напрямую, но вижу, что они задают самые разные вопросы! Я бы не хотел устраивать огромную сессию вопросов и ответов в конце каждой главы, поэтому, если вам нужен ответ, обязательно оставьте отзыв с подписью. (Под подписью я подразумеваю, что вам нужно опубликовать отзыв с зарегистрированной учётной записи.) В любом случае, ещё раз спасибо за прочтение, и до встречи в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 40 из 58 Следующий »Киба долго бежал, чтобы выплеснуть свой гнев. То, что начиналось как прогулка, чтобы выпустить пар, превратилось в круговорот негативных мыслей, и все они были сосредоточены на Саске Учихе. Почему этот монстр выжил в войне, в которой погибло столько хороших людей? Как такой демон снова стал членом Конохи, даже после того, как совершил столько ужасных поступков? Эти мысли всегда возникали в голове Кибы, когда он злился, и злость помогала ему сосредоточиться на тренировках. Он снова и снова выкрикивал в темноту: «Будь ты проклят, Саске!», словно это был ключ, пароль, открывающий его внутреннюю силу. Акамару остался с Шино и Мираи; в заснеженном нижнем лесу был только Киба. Снег был необычным явлением для этого времени года, но после кратковременного пробуждения Джуби произошло множество погодных аномалий. Казалось, что природа всё ещё пытается обрести равновесие после сильного потрясения. Поэтому ноги Кибы оставили сотни следов на мягком белом снегу, свидетельствующих о продолжительности и интенсивности его тренировок. Он тяжело дышал, а его взгляд был устремлён вперёд, пока он крушил деревья и камни. Воздух был холодным и безмолвным, но Киба был воплощением ярости, которая контрастировала с окружающей обстановкой. Хината, девушка, с которой он сражался бок о бок много лет, та, кто первой из девушек стала женщиной, которой он восхищался, доверилась Саске. Слишком сильно доверилась. Киба ударил когтистой рукой по стволу очередного дерева с толстой корой, разнеся его в щепки и разбросав во все стороны обломки тёмной древесины. Он закрыл глаза, когда щепки попали ему в лицо, но не отпрянул. Лёгкая боль от порезов была ничто по сравнению с тем облегчением, которое он испытал, разрубив массивный ствол. Снег вокруг него был усеян такими же обломками дюжины других срубленных деревьев; его голые руки были мощным оружием, и он оттачивал их годами. Прежде чем уничтожить очередное дерево, он видел лицо Саске на каждом бревне. Он с яростным рычанием ударил по тому же дереву во второй раз, и когда его окровавленные, стёртые когти коснулись толстой сердцевины, она поддалась, разлетевшись во все стороны. С глубоким стоном высокая деревянная башня слегка накренилась влево, медленно, но верно теряя равновесие, поскольку опора была вырвана из-под неё. Хотя башня и рухнула, она не достигла земли, а застряла между толстыми ветвями другого дуба, растущего неподалёку. Тем не менее движение верхушек деревьев приоткрыло небольшое окошко в небо. Несмотря на яркость мерцающих звёзд, Киба был слишком поглощён своим гневом, чтобы заметить, что снежинки падают не из облаков. Ещё один яростный рывок, ещё один взрыв деревянных обломков, ещё один скрежет когтей, костяшек и кончиков пальцев по колючим остаткам некогда величественных творений безмятежной природы. Ничто не могло уцелеть после того, как клан Инудзука дал волю своему печально известному нраву. Каждый удар отдавался в мышцах молодого человека и заставлял его кости напрягаться, проверяя их прочность. Он был крепким и сильным, но знал, что этого пока недостаточно. Если он хотел проявить себя, ему нужно было быть сильнее, чем когда-либо. Несмотря на то, что он был полон решимости, Киба в конце концов замедлил свой натиск на природу, почувствовав, как его лёгкие наполняются ледяным воздухом при каждом тяжёлом вдохе. Он недостаточно тепло оделся для усиливающегося холода и обнаружил, что прижимает руки к груди и слегка съёживается, чтобы согреться. «Ч-чёрт», — пробормотал он сквозь зубы, и перед его лицом начали сгущаться клубы пара от его дыхания. «К-как здесь стало так холодно?» Он огляделся по сторонам, словно надеясь, что пустой лес вознаградит его ответом на этот вопрос. Птицы улетели, насекомые тоже — снег отпугнул диких животных, но Киба задавался вопросом, было ли их отступление напрасным. Если снег выпал в одном месте, значит, он выпал везде, верно? Он попытался посмотреть в сторону деревни, но не смог разглядеть её за густыми деревьями и пологими холмами, по которым он спускался. В мире царила полная тишина; даже его особые уши, чуткие, как у собаки, не улавливали ни звука, кроме тихого, чёткого стука крошечных блестящих снежинок, которые скапливались в три дюйма высотой. Не успел он опомниться, как снег дошёл ему до лодыжек. Спокойно вздохнув, Киба выпрямился и перестал думать о холоде. «В любом случае, мне пора возвращаться в деревню», — сказал он себе, хотя ему ещё нужно было выплеснуть гнев, прежде чем он был готов снова встретиться со своей командой. Он знал, что повёл себя мелочно, но ему было всё равно; он точно не жалел о том, что сказал о Саске. Тем не менее, не было смысла возвращаться злым, чтобы не усугубить ситуацию. Хината выглядела очень расстроенной, и Кибе не нравилось видеть её такой. Он хотел, чтобы всё вернулось на круги своя, как было до возвращения Саске — и даже до того, как Наруто выбрал Сакуру. Именно тогда у бедной Хинаты начались настоящие проблемы, а заодно и у Кибы. Он зашагал вперёд, и под его босыми ногами захрустел снег, отчего он задрожал ещё сильнее. Белые простыни скрыли его следы и запах, но он достаточно хорошо ориентировался в лесу, чтобы двигаться в нужном направлении. Однако не успел он сделать и трёх шагов, как заметил фигуру в чёрной мантии и простой белой маске, застывшую между двумя зловеще сломанными деревьями — сломанными самим Кибой, но от этого не менее пугающими в качестве обрамления для странного существа. Невысокая, хрупкая и непритязательная фигура смотрела на Кибу сквозь непроницаемую маску, сохраняя неподвижность. Хотя дыхание Кибы было влажным и заметным на морозе, у незнакомца его не было. Но ещё больше Кибу встревожило следующее: Нет ни малейшего намёка... почему я не чувствую его запах? Фигура обезоруживающе подняла обе руки и сделала несколько шагов из-под прикрытия деревьев. С головы до ног тело было скрыто под чёрной тканью, за исключением простой белой фарфоровой маски, закрывавшей лицо. Плотно прилегающий капюшон повторял форму маленькой головы, хорошо скрывая волосы и уши. Даже сандалии шиноби с традиционно открытым носком были на этом человеке, не давая никакого намёка на его комплекцию или физические данные. Когда она заговорила, стало ясно, что это женщина: «Я всё гадала, когда же ты меня заметишь, Киба Инудзука», — поддразнила она с воздушной уверенностью, ступая на цыпочках по снегу и не оставляя следов. Киба насторожился, нахмурил брови и обнажил клыки, словно готовясь к драке. «Кто ты такой, чёрт возьми?» Он сжал кулак. Может быть, у него появится шанс выпустить пар. «Я твой друг», — начала она, но потом остановилась и задумчиво подпёрла рукой подбородок под маской. «Нет, может, и не друг. Скорее, я сочувствую твоей проблеме». «Проблемы?» — рявкнул Киба, становясь в более угрожающую позу с каждым шагом незнакомки. Как бы близко она ни подходила, его острый нюх не улавливал ни единого аромата, исходящего от неё. До него не доносился даже запах её одежды или кожи. «Моя единственная проблема сейчас — это ты». Он заговорил своим обычным высокомерным тоном и сменил настороженный хмурый взгляд на ухмылку. «Это правда?» — скептически проворковала женщина, медленно и театрально повернув голову, чтобы окинуть взглядом поваленные деревья вокруг. «Тебе не нужно мне лгать, маленький Киба. Я наблюдаю за тобой дольше, чем ты думаешь. А ты знал, что у тебя есть привычка разговаривать с самим собой во время тренировок?» Она повернулась к нему спиной и демонстративно пожала плечами. «Я не мог не услышать твои разглагольствования... » Киба не обратил внимания на это предложение и вместо этого подошёл на шаг ближе. В отличие от своего странного гостя, он оставил следы на снегу. «Я бы очень хотел, чтобы ты перешёл к делу, потому что, насколько я понимаю, ты просто вторгся на территорию Конохи». Фигура в плаще расслабила плечи и сложила руки на поясе, наклонив голову в маске и капюшоне, чтобы посмотреть через плечо и увидеть решимость Кибы. «Успокойся, я тоже работаю на Коноху. Мы с моими товарищами служим её истинным интересам, в то время как твои друзья слоняются без дела и делают вид, что в мире царит покой». Она усмехнулась язвительным смехом, и её голос прозвучал чётко, несмотря на закрытую маску. «Но ты другой. Я думаю, ты знаешь больше, чем они; ты знаешь, что в этой деревне есть угрозы, с которыми нужно бороться ради всеобщего блага». При упоминании об угрозах Киба вспомнил, как Хината объясняла ему причину своих травм несколькими днями ранее. Она обвинила одного из охранников Хокаге, но вспыльчивый Инузука не мог отделаться от подозрения, что она прикрывает Саске. По его лицу нельзя было понять, о чём он думает. Он строго ответил: «Наруто справится со всем, что попадётся нам на пути... никто не осмелится начать войну, пока он рядом». Это была правда. Он знал, что Наруто достаточно силён, чтобы отразить любую полномасштабную военную операцию... но как насчёт человека, стоящего перед ним? Киба не слышал ни звука, ни запаха, которые могли бы выдать её, и его пробирал не только холод, но и мысли о том, на что она способна, будучи одинокой злоумышленницей. Девушка неопределённого возраста развернулась на каблуках и снова посмотрела на Кибу. Она всё ещё была в нескольких шагах от него, но с каждым движением приближалась. Её повороты и наклоны были изящными, она лавировала между падающими снежинками, словно они подчинялись её воле. А может, так оно и было. «Я имею в виду одну конкретную угрозу... и я иду к тебе сюда и сейчас, потому что ты знаешь её название. Оно уже вертится у тебя на языке». Киба на мгновение задумался, а затем проворчал себе под нос: «Саске», — пробормотал он. «Ты говоришь о Саске». Безмолвный кивок, затем взмах руки в перчатке, чтобы изящным пальчиком нарисовать в воздухе какую-то бессмысленную фигуру. «Саске Учиха опасен. Слишком опасен, чтобы Наруто мог справиться с ним в одиночку». Она зажала снежинку между большим и указательным пальцами и стала перекатывать её, словно запоминая крошечную форму. «Наруто — образец для подражания в борьбе за мир во всём мире, но его наивность делает его удивительно слабым». «О чём ты говоришь?» — нетерпеливо спросил Киба. «И какое отношение это имеет ко мне?» «Вы когда-нибудь задумывались, что могло бы произойти, если бы Саске переманил Наруто на свою сторону? Пять Каге не считают это возможным; даже даймё Огня убеждён, что Наруто навсегда останется его верным союзником... но его дружба с мальчиком из клана Учиха очень крепка. Возможно, достаточно крепка, чтобы склонить его на другую сторону, если создать подходящие обстоятельства». Чёрные пальцы с кожей раздавили пойманную снежинку, и крошечные осколки упали на землю. «Это могло произойти в одно мгновение. Никто не был готов. Эта деревня, этот мир исчезли в одно мгновение. И всё потому, что люди были слишком слепы, чтобы увидеть опасность». Киба усмехнулся, оскалился и приготовился к бою. «Ты определённо много болтаешь, но сказать тебе особо нечего...» Он сжал пальцы, хрустнув костяшками и размяв затекшие мышцы. «Если ты действительно работаешь на Коноху, то начинаешь казаться предателем». «Хм, предательница? Кому именно?» Ещё один шаг вперёд без отпечатка. Она была почти в пределах досягаемости. «Я служу самой деревне. Не Наруто Узумаки и уж точно не Саске Учихе. Хокаге закрывает глаза на угрозу, которую они представляют, потому что когда-то они были его учениками». Хотя Какаши Хатаке поклялся защищать деревню, он необъяснимым образом питает слабость к двум мужчинам, которые могли бы стереть её с лица земли по щелчку пальцев. Киба стиснул зубы, и они громко заскрипели. «Я сыт по горло твоим дерьмом. Ты, может, и считаешь меня идиотом, но я знаю, что происходит в этой деревне. Хината рассказала мне не всё, но достаточно. Ты один из них, верно? Тех, кто напал на неё?» Качание головой, покрытой капюшоном. «Произошло ужасное недоразумение, Киба», — прозвучал хорошо отрепетированный ответ. «Хината Хьюга не подвергалась нападению со стороны нашей организации. Скорее, наши солдаты пытались спасти её от попадания под сильное влияние... такое спасение не могло быть осуществлено публично, иначе злодей мог бы понять, что мы знаем о его методах. К сожалению, наша операция была... неудачной. Девушка оказалась сильнее, чем мы ожидали, и сопротивлялась нашим попыткам спасти её. " В глазах Кибы мелькнуло подозрение. Её, скорее всего, там не было; она, должно быть, не знает, что произошло на самом деле. «Не хочу тебя расстраивать, но я уже сказал: Хината мне всё рассказала». Он снова расслабился. Время почти пришло. «Но в одном ты прав: мне ни капли не нравится Саске... но я доверяю Хинате, будь я хоть трижды идиотом, и она рассказала мне кое-что интересное». Он склонил голову набок, хрустнув шейными позвонками. «Саске — тот, кто спас её от твоих "товарищей". Хоть я и ненавижу его, я у него в долгу». Что бы я ни думал и что бы ты ни говорил, Саске — шиноби Конохи, пока он не докажет обратное. Если что-то и угрожает безопасности деревни, так это то, что стоит прямо передо мной... — Он на мгновение задержал дыхание, чтобы успокоиться. Воздух становился всё холоднее, и это ещё больше убедило Кибу в том, что женщина действительно была источником странной погоды. «Так что, если ты не скажешь мне, кто ты такая, я окажу Хокаге услугу и выбью из тебя правду». Он быстро оттолкнулся мощными ногами и взмыл в воздух, оскалив клыки и выпустив когти. Он стремительно ударил её по лицу, пытаясь застать врасплох. Это было бесполезно: проворный фантом нырнул под его руку и ловко обошёл его, непринуждённо заговорив с ним сзади, пока его противник колебался и оборачивался. «Ты такой же упрямый, как я и ожидала», — сказала она ему с ноткой скуки в голосе. Киба сделал второй выпад: он с яростным рёвом направил острые когти правой руки ей в грудь. Он почувствовал, как его запястье отбили тыльной стороной ладони противницы, и прикосновение её перчатки было ледяным. Он промахнулся, но не сбавил темп, и как раз перед тем, как его плечо должно было столкнуться с ней, он почувствовал, как жёсткая подошва ботинка упирается ему в грудь, сдавливает рёбра и с лёгкостью отбрасывает его. Пролетев по дуге, он распластался на спине, оставив на снегу широкий след, шириной с его плечи. Он начал сильно кашлять, приходя в себя после удара в грудь. Он вскочил из воронки, образовавшейся в утрамбованном снегу, и, казалось, был готов напасть в третий раз, но женщина подняла один палец, призывая его подождать. Она говорила мягко и убедительно, словно "говорила правду". «Я не виню тебя за твою преданность Конохе, Киба Инудзука... на самом деле, именно поэтому я и пришёл к тебе. У тебя обостренное чувство характера; ты можешь определить, правдив человек или нет. К сожалению, твой недостаток в том, что ты придерживаешься только той точки зрения, которую навязывают тебе твои наставники, будь то Хокаге, Наруто или даже та девушка, Хината». В этом отношении ты очень похож на собаку. — Её лицо было скрыто, но, скорее всего, она насмешливо ухмылялась. — Я предлагаю другую точку зрения — другого хозяина. Киба яростно замотал головой, стряхивая с растрёпанных волос и рубашки прилипшие снежинки. Воздух становился всё холоднее, проникая под его тонкую одежду. Он гадал, как далеко простирается снег — сможет ли он обогнать бурю и, может быть, немного согреться на её окраинах? Он чувствовал, что с каждой секундой, пока его замедляла атмосфера, он всё больше отстаёт. Она изводила его холодом задолго до того, как дала о себе знать, но он был слишком поглощён яростью, чтобы обратить на это внимание, пока не стало слишком поздно. «Другой хозяин...? В этом твоя ошибка... Я верен, в этом ты права... слишком верен, чтобы слушать этот бред!» Он чувствовал, как с каждым вдохом его внутренности словно коченеют. Не пора ли бежать? Нет, конечно, она сможет догнать его на скользком снегу. Лучше не поворачиваться к ней спиной. «С чего ты взяла, что я когда-нибудь буду воспринимать тебя всерьёз?» Она ответила шёпотом, который был хорошо слышен в тишине: «Потому что ты знаешь, что Саске может развращать её». Хотя странная женщина не знала всех подробностей встречи с Шелл, она слышала о Саске достаточно, чтобы представить историю в более убедительном свете. «Ты шиноби этой деревни и принадлежишь к поколению Саске, поэтому ты знаешь возможности Шарингана лучше, чем кто-либо другой... а теперь представь себе весь потенциал Риннегана? Я понимаю, почему ты безоговорочно доверяешь Хинате Хьюге, но ты также должен знать, что она контактировала с последним Учихой». В силах Саске с лёгкостью изменить саму душу человека, Киба. Он может заставить Хинату поверить в ложь с такой убедительностью, что она будет рассказывать её своим друзьям как правду. Ты доверяешь ей, потому что любишь её... но она может даже не быть собой. Ты никогда не узнаешь. Даже она сама не узнает. Мысли Кибы были противоречивыми. Женщина в маске знала, на какие кнопки нажимать: Я знаю, что она просто тянет время, нагнетает обстановку, чтобы я ещё больше замешкался...но она права. Как я могу знать наверняка, манипулируют Хинатой или нет? Саске может делать многое из того, что я даже не могу себе представить... Если мы все будем работать сообща...может быть, нам не понадобится Наруто, чтобы победить Саске. Может быть, мне стоит её выслушать. Он покачал головой, отгоняя эти мысли. Он не собирался позволять сомнениям помешать ему одержать победу. Он ни на секунду не поверил, что она пришла сюда не ради собственной выгоды, но её слова зацепили его и потянули в направлении, куда он не хотел идти. Он хмыкнул, чтобы прочистить горло, и откашлялся от сгустков крови, которые продолжали скапливаться после того, как его ударили в грудь. «Ты практически читаешь мои мысли, — сказал он хриплым голосом, который соответствовал его потрёпанному, сгорбленному виду. — На самом деле это немного пугает». Женщина держалась непринуждённо, расслабленно, одно плечо было опущено ниже другого, а одна нога лениво упиралась носком в снег. «Я разбираюсь в людях. Это один из моих талантов. Вот почему мне доверили быть главным координатором по набору персонала в нашей группе». Киба коротко усмехнулся, наконец-то справившись с болью в груди — или, может быть, это было зимнее оцепенение, которое наконец-то начало его успокаивать. «У тебя чертовски эффективная техника вербовки...» Он чувствовал, что по крайней мере одно из его рёбер было ушиблено, если не сломано. Его собственный неуправляемый импульс в сочетании с силой удара ботинком нанесли довольно ощутимый удар. «Какой толк будет от меня вашей „группе“, если вы меня покалечите, а?» — он вызывающе ухмыльнулся, как будто поймал её на лжи. Зачем ей вредить своему потенциальному союзнику? Лицо в маске покачалось из стороны в сторону, словно от вздоха. «Преданная, но не очень умная. Ты напала на меня, я ответил... Я могу быть терпеливым, но не потерплю такого поведения. Лучше бы тебе усвоить это с самого начала, иначе нам будет сложно работать вместе». Киба зарычал, низко припав к земле и вонзив пальцы в снег. Он вгрызался всё глубже, пока не нашёл промёрзшую землю, в которую можно было вонзить когти, используя твёрдую поверхность как опору. По ноющему телу Кибы начала разливаться чакра, усиливая его собачьи черты. Его когти стали острее, а зубы длиннее. Его голос стал ниже, а в горле заурчало от едва сдерживаемых инстинктов. «Тебе лучше свыкнуться с мыслью, что мы не будем работать вместе. Если Саске причинит вред Хинате, я разберусь с этим в одиночку... Мне не нужна твоя помощь или чья-либо ещё!» В противовес рычанию Кибы в лесной тишине раздалось беззаботное хихиканье, и его источник насмешливо ответил: «Ты недостаточно силён, чтобы справиться с Саске Учихой...» Сквозь маленькие прорези для глаз в маске женщины на него смотрели спокойные бледно-голубые глаза. Казалось, её не впечатлило лёгкое превращение Кибы. «Если попытаешься, то погибнешь». Киба знал, что это правда, но его гордость была уязвлена, и он не мог взять себя в руки. «В любом случае ты этого не увидишь!» Он снова бросился в атаку, на этот раз используя своё звериное тайдзюцу. Поток чакры увеличил его скорость и силу, а также значительно согрел его тело. На этот раз он потянулся к ногам женщины, целясь отточенными когтями в её лодыжки. Должно быть, она не сразу заметила его атаку, потому что когти Кибы едва не задели нижний край её тёмного одеяния, прежде чем она перепрыгнула через его голову и приземлилась по другую сторону от него. Он быстро повернулся, чтобы снова броситься к ней, рубанув по воздуху тем местом, где должен был находиться ее уязвимый живот. Она все еще была слишком быстрой, все еще слишком проницательной. Его атаки ни к чему не приводили, а в ее стиле не было слабостей, которыми можно было бы воспользоваться. Она по-прежнему не оставляет следов ... и ее движения не издают ни звука. Даже ее дыхание не выдает ее. Если она хотела исчезнуть, то она... could...so почему она остается на виду? Зачем ей было надевать чёрное на фоне белого снега? Ему и в голову не приходило, что она просто играет с ним, что у него, скорее всего, изначально не было ни единого шанса. Ему казалось, что она едва избегает его нападения, и с каждым выпадом он всё ближе и ближе подбирался к тому, чтобы с наслаждением вонзиться в её плоть. Её кровь — вот всё, чего он хотел. Со стороны это выглядело так, будто собака безуспешно пытается схватить редкую зимнюю бабочку. Необузданная агрессия против почти безмятежной грации, как будто цель просто бесцельно порхает, не подозревая о существе, которое жаждет её смерти. Время от времени Киба настолько увлекался, что терял ориентацию в пространстве и с силой врезался в кору одного из своих бывших тренировочных манекенов. От ударной волны, прокатившейся по окрестностям, ствол дерева затрясся, и несколько толстых листьев, не причинив никому вреда, упали на снег. Зелёные диски тут же скрылись за усиливающейся метелью. Киба продолжал наносить беспорядочные удары, но, по правде говоря, он был не ближе к цели, чем в начале. Маска спокойно обратилась к нему, и это был единственный звук, который издала её проворная фигура: «Сдавайся, пока не навредил себе. Не думаю, что ты понимаешь разницу в наших навыках». Она сложила руки на груди и твёрдо встала на обе ноги. Быстро уклонившись, она позволила ещё одной беспорядочной атаке Кибы пролететь мимо неё. Она начала складывать печати для ниндзюцу, и к тому времени, как Киба снова приземлился на четвереньки, он уже собирался подпрыгнуть ещё раз, но обнаружил, что на него напали ледяные цепи. Прозрачные звенья с грохотом поднялись из-под снега, быстро сковали его лодыжки, превратившись в ледяные оковы, и крепко сжали их. Он был в полёте, когда его рывком вернули на землю. Он застонал от боли, ударившись о особенно твёрдый участок снежного ландшафта. Должно быть, под первым слоем пуха был большой камень, потому что раздался громкий стук — живое мясо ударилось обо что-то твёрдое. «Гах!» — воскликнул Киба, извиваясь в путах. По его бедру, в том месте, где он ударился о спрятанный под снегом валун, пробежала новая волна боли. Поскольку цепи были привязаны только к его лодыжкам, руки у него оставались свободными, и он прищурился, почувствовав, что действовать нужно быстро. «Я больше не буду сдерживаться!» — вызывающе крикнул он, несмотря на то, что из-за снега его голос не был слышен. Он чувствовал себя ужасно одиноким. Неужели он умрёт здесь? Неужели его кто-то ищет? Он прошёл долгий путь и оставил позади много плохих воспоминаний. Ему не на кого было положиться, и он был вынужден выложиться по полной в надежде избежать той участи, которую уготовил ему ледяной антагонист. Направляя свою чакру в конечности, особенно в скованные ноги и лодыжки, он завыл в ночи. Несмотря на его звериную ярость, его голос так и не был услышан. Снежинки в воздухе вокруг него начали кружиться и метаться, отталкиваемые силой его нарастающей энергии. Цепи яростно зазвенели на его лодыжках, но не поддались, постепенно перекрывая доступ крови к пальцам ног и лишая его чувствительности. Я должен быть быстрым, сильным и бесстрашным... как всегда. Несмотря на опасность ситуации, он всё ещё ухмылялся. Какими бы малыми ни были его шансы, он знал, что Наруто никогда не сдаётся, и он тоже не мог. Сколько бы он ни говорил о Саске, превзойти Наруто всегда было главной целью Кибы. Сделав последний вдох, чтобы собраться с силами, Киба издал крик, полный несравненной ярости. Используя всю мощь своего тела, он резко развернулся и, превозмогая боль в лодыжках, натянул цепи, которые с оглушительным треском лопнули. Лёд разлетелся в разные стороны, и Киба вырвался на свободу. Обретя свободу и уверенность, он взмыл в воздух, описывая стремительную спираль и ориентируясь только по зрению. «Цуга!» — взревел он, выпуская из лёгких весь воздух и вкладывая все силы в последний рывок. В полёте его окружили белые, серые и чёрные штопоры, которые он создал сам. Ветер, чакра и когти работали в унисон, создавая физическую атаку, превосходящую человеческие возможности. Она была быстрой — быстрее, чем он когда-либо двигался. Всё это время его противник стоял напротив него с довольно безразличным видом. Возможно, она издала восхищённый возглас, когда он сорвал цепи со своих ног, но этот звук заглушили порывы ветра и шелест ветвей. Почувствовав, как её обдаёт порывом ветра, она поняла, что уклониться от его атаки будет не так просто, как от предыдущих. Помня об этом, она сложила одну ручную печать и упёрлась ногами в снег. Живое сверло, которым был Киба, устремилось к ней, и от его скорости у неё расширились глаза. «Неплохо», — отметила она про себя и применила собственное ниндзюцу, чтобы противостоять ему. Это был порыв мощного ветра, усиленного морозным воздухом. Шипящий порыв исходил от самого неба, а не от рук или губ женщины. Вой ветра пронёсся по поляне, едва не сбив Кибу с ног резким порывом воздуха, который отклонил его траекторию от центра и заставил его двигаться по широкой горизонтальной дуге, из-за чего он снова едва не промахнулся. Киба плавно изменил направление движения и вложил в атаку столько скорости, что уже не мог остановиться. Пролетая мимо противницы, он не задел её, но увидел, как её капюшон и рукава развеваются на ветру. Несмотря на высокую скорость, он заметил, что она смотрит ему прямо в глаза. Под гладкой маской блеснул один бледно-голубой глаз, а затем перед глазами Кибы всё потемнело, когда он врезался головой в несколько деревьев. Один пошатнулся, второй пошатнулся, а затем и третий наконец остановил его движение, когда сила вращения иссякла, а его щит из клыков, когтей и чакры был разрушен. Позади него на тропинку упали два массивных ствола, с силой ударившись о снег, но беззвучно. Вокруг Кибы посыпались ветки и листья, скрыв его из виду и дав ему возможность перевести дух. Киба застонал, приходя в себя, и с трудом вытащил кулак из ссадины, которую сам себе нанес, врезавшись в третье дерево. Он обернулся и стал искать свою противницу, но она воспользовалась моментом и исчезла. Не имея возможности выследить ее по запаху или звуку, он начал потеть, но даже соленая влага на его коже начала замерзать. Он дышал все глубже, но с каждым вдохом получал все меньше кислорода. Воздух стал похож на тот, что можно найти на вершине горы; он едва поддерживал жизнь, не говоря уже о том, чтобы насытить его измученные лёгкие. Он слишком много и слишком быстро напрягался. И что ещё хуже, он понятия не имел, откуда последует следующая атака. Не видя других вариантов, он пустился во все тяжкие: «Выходи, если не боишься!» — с вызовом прокричал он. Сначала ему ответила тишина. Пустота. Снег продолжал идти, но его количество значительно уменьшилось. Если раньше он напоминал снежную бурю в самом разгаре, то теперь он шёл тихо, как в безветренное зимнее утро. Голос — её голос — доносился отовсюду одновременно, эхом отражаясь от снега так, как не мог бы ни один другой звук. «Брось притворяться, Киба, я вижу, что твоя чакра на исходе. Было весело, но у меня есть дела. Если ты не пойдёшь добровольно, я просто заберу тебя силой». Её нигде не было видно, по крайней мере, так показалось Кибе. Он огляделся: посмотрел за спину, поверх головы, между деревьями и во все стороны, куда только мог устремить взгляд, не покидая густого леса. Его позиция была защищена от засады, по крайней мере снаружи. К сожалению, засада была снизу. Внезапно на правом плече Кибы появилась рана. Ему потребовалась доля секунды, чтобы понять, что из-под снега под ним торчит длинная сосулька, острая и только что окровавленная, которая почти мгновенно разорвала его рукав и порезала руку. Застонав от боли, Киба инстинктивно отпрыгнул от своего укрытия и проскользнул между двумя деревьями. По пути на него с разных сторон летели сосульки, и он пригибался и петлял по снегу, чтобы хоть как-то от них увернуться. Его руки и ноги горели от усталости, но он продолжал бежать, опасаясь, что его пронзит очередной ледяной снаряд. Куда бы он ни повернулся, он не видел конца заснеженному пейзажу, а снизу и спереди торчало всё больше сосулек, вынуждавших его идти по определённому маршруту, как будто это была игра. В конце концов он получил ещё один скользящий удар, на этот раз по внешней стороне левого бедра. От удара у него открылась вторая кровоточащая рана, которая тут же начала замерзать, как и его плечо. Превозмогая боль, он лихорадочно думал: Она должна быть в состоянии атаковать откуда угодно, где есть снег. Мне нужно уйти оттуда, иначе мне конец. Именно тогда Киба решил отступить и вскарабкался по стволу ещё стоящего дерева, пытаясь укрыться от снежного вихря, бушевавшего на земле. Из-за крутого вертикального подъёма на стволе не было инея, и Киба впился когтями в кору, чтобы взобраться на половину его огромной высоты, а затем остановился, чтобы занять безопасное положение и оценить ситуацию. На всех ближайших ветках лежали безобидные на вид сугробы, но Киба знал, что им нельзя доверять, и держался за центральный ствол. «Тебе придётся постараться получше!» — крикнул он, хотя и понимал, что дразнить её дальше — плохая идея. Он чувствовал, как кровь на его плече и бедре застывает, а холод проникает в раны и добирается до кожи. Его мышцы начали сводить судорогой, а хватка правой руки, сжимавшей кору дерева, с каждой секундой слабела. Он что-то бессвязно пробормотал себе под нос, закрыв один глаз от изнеможения. «Чёрт, дело плохо...» Последовал ответ, но на этот раз не в виде эха. Источник слов находился над головой Кибы, и, повернув голову, он увидел расплывчатую фигуру своего врага. Её неоднозначная фигура стояла, упираясь обеими ногами в вертикальный ствол дерева, а нижний край её платья развевался на лёгком ветру. «Всё не так плохо», — добродушно сказала она ему. «Почему бы тебе просто не сдаться и не пойти со мной по-хорошему? Не забывай, Киба... Я не собираюсь тебя убивать. Я просто хочу, чтобы ты меня выслушал». Она сделала шаг вперёд, ступая по крутой поверхности дерева, как по ровному тротуару. Там, где она касалась земли, по жёсткой коре расползался лёд, деформируя и смещая древесину. «С другой стороны, если ты будешь так извиваться, мне, возможно, придётся заморозить всю твою кровь, чтобы ты успокоился». Её лёгкий голос звучал пугающе тихо. Нежный, как падающий снег, но опасный, как колючий лёд. «Интересно, хватит ли у тебя сил пережить это». Киба посмотрел вниз. Он забрался высоко, и, хотя снег казался мягким, он знал, что внизу его подстерегает больше опасностей, чем безопасности. Но над ним всё ближе подбиралась пугающая самка, делая по одному шагу от пятки к носку. Я могу наброситься на неё, попытаться застать врасплох... но у неё за спиной много заснеженных веток. У неё точно будет преимущество, если она отступит за них... чёрт, кого я обманываю? У неё всё равно будет преимущество! Ему не потребовалось много времени, чтобы прийти к такому выводу, и, не раздумывая и не издав предупреждающего воя, он бросился на женщину, медленно приближавшуюся к нему. По бокам у него всё плыло, и чем быстрее он двигался, тем темнее становилось — то ли он терял сознание, то ли двигался быстрее, чем когда-либо. Отчаяние заставляет выходить за пределы своих возможностей. Он всё ещё был недостаточно быстр. Последнее, что он отчётливо увидел во время нападения, — это нога в ботинке, заслонившая ему обзор. Его противник отшатнулся, а затем прыгнул вперёд и ударил его в подбородок, как по мячу на детской площадке, с такой силой, что полностью погасил его инерцию и отбросил от дерева. Пробив насквозь две толстые ветки, он почувствовал, как в спину ему ударил холодный воздух, и понял, что больше не за что ухватиться. Когда он камнем полетел вниз, его глаза, наконец, пришли в норму, но всё, что он мог видеть внизу, — это бескрайняя белизна. Он закрыл глаза и поднял руки, чтобы защитить лицо и шею от удара, ожидая, что приземлится на острые сосульки. Удивительно, но он довольно мягко приземлился на обычный снег, хотя и подпрыгнул дважды и проскользил несколько метров, прежде чем остановиться. Он почувствовал, как холодное белое одеяло просело и смялось под ним, образовав по обе стороны от него сугробы и отпечатав его тело в снегу. На мгновение он замер, не веря, что всё ещё жив, но когда ошеломляющее облегчение прошло, он выбрался из снега и отряхнулся, снова стряхивая снежинки с волос и одежды. Когда он наконец набрался смелости и открыл глаза, то увидел, как к нему наклоняется бледная белая маска нападавшего. Она сидела, скрестив ноги, и терпеливо ждала, когда он обратит на неё внимание, как будто он отключился. А может, так оно и было. Он что-то бормотал, то приходя в себя, то теряя сознание, и пытался встать, опираясь на руки и колени. «Что тебе от меня нужно, если ты и так такая сильная?» — импульсивно спросил он, не ожидая ответа. Он решил, что её слова по большей части были ложью, что она просто пыталась усыпить его бдительность важными обещаниями. Её ответ был неожиданным. «Я хочу обеспечить будущее», — проговорила она с мягкой, печальной серьёзностью. «Ты молод, Киба. У тебя впереди долгая жизнь — и, как и в любой другой жизни, тебе придётся делать множество трудных выборов». Она встала и похлопала себя по правой руке, стряхивая снег с чёрного рукава. «Наша цель — сделать так, чтобы вы сделали правильный выбор, когда придёт время. Это всё, чего мы хотим для этой деревни в долгосрочной перспективе: мы хотим, чтобы молодое поколение принимало правильные решения». Киба зарычал. Он был слишком слаб, чтобы подняться на ноги, поэтому остался лежать, прижавшись к земле. Снег вокруг него не таял, несмотря на то, что он был очень горячим. Его конечности медленно замерзали, поэтому ему некуда было бежать и нечем было заткнуть женщине рот. Он был повержен, но отказывался в это верить. «Правильные решения? Как бы ты это ни преподносил, ты говоришь о том, чтобы пойти против воли Наруто и попытаться избавиться от Саске... Это предательство по отношению к Хокаге или попытка государственного переворота, не так ли? Ты хочешь, чтобы мы вернулись к тому, с чего начали? Ты хочешь, чтобы война дышала нам в затылок со всех сторон? Изящный вздох. «Киба, ты правда не понимаешь, как всё устроено, да?» Она сложила руки под грудью, и впервые под её халатом обозначились женственные изгибы. «Война назревает, веришь ты в это или нет. Может, не сразу, но скоро она вернётся. Однажды кто-нибудь придёт и взболтает котёл, и не сомневайся, он вскипит». А если Коноха продолжит полагаться на Наруто в вопросах защиты?..» Она подняла руку, сжала кулак, и из-под Кибы поднялись многочисленные тонкие сосульки, острые концы которых упирались ему в живот, бёдра, шею и руки, но не пронзали его. Он сглотнул и стал очень внимательно слушать её следующие слова, стараясь не двигаться. «Тогда Коноха будет так же беспомощна, как и ты сейчас, когда он уйдёт». Мир и защита неизбежно ослабят нас и позволят нам воспринимать жизнь как нечто само собой разумеющееся. Война закаляет нас, заставляет ценить своё выживание ещё больше... поколение, выросшее на спокойных, безмятежных берегах, не выдержит, когда вернутся цунами. Киба с большой осторожностью сглотнул и поднял голову, чтобы не уткнуться горлом в ледяную точку, которая удерживала его в заложниках. Он преодолел свои опасения и бросил ей вызов: «Мне всё равно, что ты скажешь... в моих глазах ты злодейка». Он посмотрел на неё спокойным взглядом. Он терял себя из-за холода, но не собирался показывать страх. Потеряет он сознание или нет, он не собирался признавать поражение. Это была Воля Огня, и Киба Инудзука подчинился ей. Она сильно горела внутри него. «Ну и что с того, что я хочу, чтобы Саске исчез? Я никогда не предам доверие Хокаге... ни один истинный житель этой деревни не поступил бы так!» Он крепко зажмурился и приготовился к предстоящему дискомфорту, собрав в себе остатки чакры и использовав их для последнего отчаянного «Туннельного клыка». Он почувствовал, как его руки, ноги и туловище получили поверхностные порезы, когда он пробирался сквозь сосульки, с тяжёлым стоном вырываясь из их цепких объятий. Холод сыграл ему на руку, мгновенно запечатав раны ледяной коркой. Он уже онемел с головы до ног, и хуже уже быть не могло. Если он потерпит неудачу в этот раз, то всё, и он это понимал. К сожалению, его попытка провалилась почти сразу. Хотя он и вырвался из хрупкой ледяной тюрьмы, в которой оказался, он не смог добраться до своего врага. Она предвидела его атаку — вероятно, она рассчитывала, что он сделает именно то, что сделал. Она плавно отошла в сторону, сделав насмешливый пируэт и завершив его вздохом, который эхом разнёсся в тишине. Киба врезался в другое дерево, но на этот раз его силы не хватило, чтобы пролететь сквозь него. Он надломил верхний слой коры, но это было всё, на что его хватило. Тяжело дыша, отчаянно нуждаясь в воздухе, который отказывался насыщать его кровь, он повернулся, прислонился спиной к коре и беспомощно посмотрел на шиноби в чёрном, которая медленно приближалась. «Мы почти закончили, Киба?» — спросила она, склонив голову набок. Ответа не последовало. Он был в сознании, но не мог говорить. Его взгляд говорил сам за себя: наконец-то он подчинился. Она сломила его волю к сопротивлению. Теперь оставалось только поднять его с самого низа, чтобы он служил её нуждам. «Я отдаю тебе должное за то, что ты так стараешься, но с того самого момента, как пошёл снег, ты в моей власти». Она протянула раскрытую ладонь, и на её идеально ровном краечке устроилась маленькая снежинка. «Меня зовут Миотоса; я неслышна, невидима и быстро забываюсь... если только я не решу иначе». Холод — это моя плоть и кровь». В её словах слышалась игривость, словно она обращалась к товарищу. Она подождала немного, проверяя, в состоянии ли Киба ответить хоть что-то. Он не пошевелился, даже не дёрнулся, и Миотоса разочарованно вздохнула. Хотя глаза Кибы были открыты, в них не было ни капли жизни. Они были пустыми. Он был как перегоревшая лампочка. "Мм, ты оказался более хрупким, чем я думала... Я предполагала, что ты хотя бы будешь в сознании, если я дам тебе устать до предела. Какая напрасная трата хорошего вступления. — Она подошла к Кибе, который сидел, сгорбившись, и опустилась перед ним на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ну же, давай. Я отвезу тебя домой. Я даже подарю тебе новый красивый ошейник... — Её обветренные пальцы попытались схватить Кибу за воротник изодранной рубашки, но когда она сжала его... она ничего не почувствовала. Никакого веса, никакого сопротивления, вообще ничего твердого. Ее пальцы прошли прямо сквозь темную ткань, и даже плоть и кости, которые должны были быть под ней, казалось, исчезли из существования, когда она попыталась дотронуться до них. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать это, но этого мгновения было достаточно, чтобы поставить ее в невыгодное положение. Гендзюцу! Но как? В безмолвном лесу просвистел град кунаев, рассекая в воздухе несколько снежинок. Миотоса прищурилась и на ходу начала считать, готовясь уклониться: Один, два, три, четыре, пять и шесть... всего шесть кунаев. Она чувствовала, как ножи рассекают снежинки, и предугадывала траекторию металлического града, чтобы уклоняться от каждого отдельного снаряда. Лезвия были невидимы — скрыты от глаз гендзюцу — до тех пор, пока каждый из шести кунаев не вонзился в снег, причем все со странно точным временем и расположением. Миотоса почувствовала себя слегка сбитой с толку. Как будто их бросили, чтобы целенаправленно загнать меня в это место, но...Она не успела закончить свою мысль, как седьмой кунай, который не прошел сквозь снежинки и оставался невидимым до последнего момента, вонзился прямо в ее левый бицепс. Вместо того чтобы вскрикнуть от боли, она мгновенно сосредоточилась на приятном ощущении, чтобы отвлечься и с помощью выброса адреналина освободиться от наложенного на неё гендзюцу. Но как и когда он был установлен? Ситуация начала проясняться только тогда, когда рекрутер снова обрёл способность воспринимать реальность. Сначала она мерцала, скрытая облаком чьей-то чужой чакры, но когда в поле зрения появился спаситель Кибы, Миотоса удивлённо хмыкнул. У этого человека были красные глаза, тёмные волосы, и он, несомненно, был мастером наступательного гендзюцу. «Мм, ты уже успел разобраться в свойствах моего снега. Ты проделал весь этот путь, оставаясь незамеченным и прыгая между незамерзшими деревьями? И ни одна снежинка тебя не задела?» Она рывком вытащила кунай из руки и небрежно отбросила его в сторону. Она согнула руку, к которой была прикована, чтобы проверить каждый палец, и обнаружила, что та в порядке. «Ты также поступил довольно умно, позволив мне почувствовать шесть из этих кунаев и заставив меня не обращать внимания на седьмой, и всё это под действием такого мощного гендзюцу... Я и не ожидал другого от шиноби твоего уровня. Однако это довольно неожиданный визит... Куренай Юхи». Действительно, Куренай была там и несла на спине настоящее, обмякшее тело Кибы. Она применила гендзюцу в тот момент, когда тело Кибы обмякло, прислонившись к дереву, быстро обманула ледяную женщину и получила возможность забрать Кибу, а затем быстро атаковать. Увидев, как искусный противник быстро развеял её иллюзию, Куренай стала серьёзной. Её босые ноги были прижаты к незамерзшей коре дерева, и она намеренно держалась подальше от белизны внизу и вверху. Она сразу насторожилась при виде снега, ещё до того, как полностью определила его свойства. Стоя на дереве, она слегка дрожала, но не позволяла холоду помешать ей сосредоточиться. Она встретилась взглядом с Миотосой, злым, но сдержанным. «Ты причинил боль моему ученику, и я не позволю тебе остаться безнаказанным». Куренай вытащила кусок проволоки, взмахнула им и закрепила за спиной. Вместо того чтобы использовать его для атаки, она привязала Кибу к пустому месту на дереве позади себя. Вскоре он уже висел там без сознания, связанный по рукам, ногам и туловищу. Не слишком достойно, но этого было достаточно, чтобы уберечь его от опасности. После этого Куренай запустила руку в поясную сумку и достала ещё один набор кунаев; на этот раз их было восемь, и каждый был зажат между разными пальцами на обеих руках, готовые к броску. Миотоса скрестила руки на груди. «Ну что ж... так не пойдёт. Как бы мне ни хотелось сразиться с тобой, мне пора идти... у меня сегодня строгое расписание, а следующий дедлайн уже не за горами». Она небрежно махнула рукой, и под её ногами взметнулся снежный вихрь, который начал окутывать её лодыжки и медленно подниматься вверх. Это было ниндзюцу для перемещения. «О нет, только не это!» — возразила Куренай, спускаясь с дерева, а затем перебегая по снегу, не проваливаясь в сугробы благодаря чакре в ногах. По пути она выпустила кунаи, которые с невероятной точностью полетели в её врага. Она бросила шесть кунаев, и каждый из них был отброшен в сторону ледяным лезвием, которое, казалось, действовало само по себе. Как раз перед тем, как Миотоса полностью скрылась за завесой своей техники побега, рука Куренай пробила завесу и направила кунай в лицо другой женщины, скрытое маской. Та была вынуждена отреагировать, подняв руку и быстро сформировав собственный ледяной клинок. Металл столкнулся с прозрачным льдом и громко хрустнул, а затем поднявшийся снег рассеялся, когда техника потеряла концентрацию. «Я сказала, что не позволю тебе выйти сухим из воды», — жёстко повторила Куренай, её рука дрожала от напряжения. Одной рукой она удерживала ледяной кинжал на расстоянии, а другой замахнулась вторым кунаем в живот человека в чёрном плаще, стоявшего перед ней. Миотоса предпочла отпрыгнуть назад и увернуться, чтобы избежать удара. Она разочарованно застонала и, заскользив по снегу, остановилась. И всё же её следов не было видно. «Ты меня уже порядком раздражаешь», — заявила Миотоса, сложив руки в несколько печатей. Куренай снова бросилась в атаку, стремясь как можно сильнее прижать противницу к земле, чтобы та не смогла быстро сбежать. Миотоса ударила рукой по снегу и произнесла название продвинутой техники: «Хётон: Холмы танцующего снега!» Из почти двадцатисантиметрового слоя снежинок, покрывавших землю, донёсся грохот. Огромные волны с округлыми гребнями поднялись из безмятежной глади по обе стороны от Миотосы. Каждая из них начала двигаться, словно волны, которые проходят сквозь снег, не смещая его. Вскоре две волны превратились в четыре, а четыре — в восемь, и волны становились всё выше и шире, подпитываясь друг от друга, как рябь на пруду. Все они устремились к Куренаю. Куренай прекратила атаку и быстро достала множество кунаев со взрывными метками, привязанными к рукояткам. «Чёрт возьми!» — выругалась красноглазая джонина, одним взмахом руки бросая каждую метку в разном направлении. Взрывы прогремели одновременно и должны были быть оглушительными, но даже взрывная волна от пороха и падающего снега не смогла в полной мере нарушить смягчающие свойства наполненной чакрой погоды, которая окутывала это место. «Этого недостаточно, чтобы остановить меня!» — взревел Куренай, бросаясь вперёд в надежде, что взрывов будет достаточно, чтобы хотя бы на время рассеять ниндзюцу противника. При ближайшем рассмотрении оказалось, что так оно и есть: растущие снежные волны частично развеялись по ветру; их движение полностью остановилось, оставив после себя изуродованные ледяные глыбы, затвердевшие под сильным давлением взрывов. Тепла было недостаточно, чтобы растопить снег, он лишь плотнее слежался, но этого, похоже, было достаточно. Эффект от техники был недолгим, и Миотоса по-прежнему стояла, прижав руку к снегу. «Бежать некуда!» — заявила Куренай, доставая из ножен ещё один кунай. Её запасы подходили к концу, но, если повезёт, больше ей ничего не понадобится. Лёд и железо снова столкнулись: Куренай отступала, тесня Миотосу назад. Противники постоянно обменивались ударами острого оружия, и у сенсея Восьмой команды было явное преимущество. С каждым взмахом она продвигалась на шаг, оттесняя противника силой своих ударов. Несмотря на холод, сковавший её тело, ею двигало желание защитить Кибу от опасности. Кожа молодого человека начала слегка синеть, и единственным способом спасти ему жизнь было развеять неестественный холод, окутавший небольшой участок земли. Поэтому все усилия Куренай были направлены на источник этого холода — шиноби-отступницу, называвшую себя Миотосой. Конечно, это было кодовое имя, и Куренай вряд ли могла извлечь из него какую-то пользу. И всё же хорошо, что она услышала вступление. Теперь ей есть что доложить. Но об этом можно подумать и в другой раз, потому что бой становился всё более ожесточённым. Обе руки Куренай размахивали кунаями, нанося мощные удары, но противник постоянно уклонялся в самый последний момент, едва не попадая под удар. Затем ситуация зашла в тупик. Куренай нанесла два удара, один сверху, другой снизу, в шею и живот Миотосы. Вместо того чтобы отразить их ледяными клинками, цель странным образом решила раскрыть обе ладони и позволить острому металлу пронзить каждую из них, пройдя насквозь и полностью пронзив руки. Она не подавала виду, что ей больно; её пальцы крепко сжимали пальцы Куренай, и она воспользовалась моментом неожиданности, чтобы схватить превосходящего её противника и загнать его в тупик. Миотоса говорила, тяжело дыша, и, несмотря на ситуацию, казалась забавной. «Интересно... неужели знаменитая Куренай Юхи ослабла от холода или это материнство лишило тебя инстинкта убийцы?» Это был уверенный шёпот. Куренай помрачнела и не выпустила ни один из кунаев, несмотря на то, что её костяшки побелели от напряжения. Таким образом она гарантировала, что ни одна из сторон не сможет сформировать печати и сбежать. На уверенный вопрос она ответила хмурым взглядом и осторожным замечанием. «Не думаю, что ты в том положении, чтобы насмехаться надо мной...»Теперь твои руки практически бесполезны. — Куренай чувствовала холодную поверхность перчаток Миотосы на своих руках, но её яркая чакра согревала всё тело — от колен, утопающих в снегу, до обдуваемого ветром скальпа. «Хм, возможно, это и так, Куренай, если бы это были мои руки». Миотоса тихо рассмеялась, снисходительно покачав головой в капюшоне и маске. «Ты ведь и не собиралась ничего замечать, верно?» Куренай решила, что это блеф. «Заметила что?..» Она была настроена скептически, но перспектива оставить всё как есть её беспокоила. Миотоса наклонилась и коснулась лбом маски Куренай. Она прошептала что-то сквозь фарфоровую маску без рта и крепче сжала руки джонина Листа. «Я подменилась клоном, пока ты отвлекался на мои снежные насыпи... Я уже давно ушла отсюда». Услышав это, Куренай тут же выругалась и с силой ударилась головой о маску противника — и, конечно же, вся конструкция развалилась под её натиском. Руки упали и разбились, а тело раскололось ровно посередине от головы до таза, обнажив кристаллическую структуру из твёрдого льда под скопированной мантией. Даже чёрный материал начал плавиться, когда двойник был уничтожен. Куренай была не в восторге, но, осмотревшись, поняла, что от женщины, которая здесь была, действительно не осталось и следа. Осторожно оглянувшись через плечо, Куренай убедилась, что Киба всё ещё на месте — разве не он был целью Миотосы с самого начала? Как ни странно, он всё ещё был привязан к дереву, и синева на его коже начала бледнеть. Температура воздуха больше не поддерживалась ниндзюцу пользователя льда, из-за чего тёплая летняя ночь быстро вернулась, резко растопив скопившийся снег. На самом деле он растаял быстрее, чем при естественном снегопаде. От Миотосы не осталось и следа... кроме, возможно, одного кусочка, и Куренай быстро среагировала, чтобы забрать улику до того, как её смоет тающий снег: кунай, вонзившийся в настоящую руку захватчика за мгновение до того, как его подменил клон. Найдя нужный клинок и убедившись, что это тот самый кунай, Куренай немного успокоилась. Он был абсолютно чистым со всех сторон, ни единого намёка на то, что произошло. Ни ткани, ни крови, ничего. Куренай недоверчиво пробормотала себе под нос. «Как вообще может не быть крови? Удар был точным... клинок вошёл глубоко». Киба, казалось, уже пришёл в себя, когда его тело оттаяло. «Э-эй... что случилось...?» — начал он, а когда его глаза полностью открылись, он понял, что связан. «Чёрт, кто-нибудь, развяжите меня!» — он извивался и дёргался, пытаясь освободиться от верёвок, но был слишком измотан, чтобы сопротивляться. Куренай вздохнула, убрала бесполезный кунай в карман и быстро забралась на дерево, чтобы освободить Кибу. Несколько минут спустя Киба был грубо перевязан благодаря навыкам оказания первой помощи, которыми владела Куренай, и его усадили на только что проросшую траву на лесной подстилке. Он наслаждался запахами и звуками леса, радуясь возможности сделать это после долгого лишения чувств. «А-а-а», — вздохнул он, закрыв глаза и расслабившись. Боль была незначительной, если учесть все обстоятельства: обморожения тут и там, пара жгучих порезов и ссадин, но ничего серьёзного для такого сильного ниндзя, как он. Он наклонил голову и потряс ею, чтобы вытряхнуть растаявший снег из правого уха. Он задал вопрос, всё ещё не придя в себя. «Так... кто это был? Ты хоть представляешь?» Куренай заканчивала накладывать повязку на плечо Кибы и нахмурилась, услышав его вопрос. «Она называла себя Миотосой, но кроме этого я ничего не знаю. Я пыталась выследить её, но она не оставила мне никаких следов. Ты почувствовал её запах, когда сражался с ней?» Киба зарычал, вспомнив об этом. «Нет, даже намека не было... она словно была призраком. Если я не мог ее видеть, то с таким же успехом ее могло и не существовать». Это особенно расстраивало его, ведь он так гордился своим носом. Куренай кивнула, потуже затянула белую повязку на раненом плече своего ученика и, закрыв глаза, убрала от него руки. «Кем бы она ни была, у неё точно есть доступ к кеккей генкаю Стихии Льда. Может быть, она каким-то образом использует его, чтобы маскировать свои звуки и запах». Когда что-то холодное, оно движется медленнее. Если она вложит достаточно энергии в своё ниндзюцу, то сможет остановить распространение запахов и, возможно, даже звуковых волн. Киба снова вздрогнул, всё ещё не оправившись от оцепенения. «Мне это совсем не нравится», — проворчал он, отказываясь признавать, что есть человек, которого он не может отследить. «В любом случае, я думал, что Ледяная Стихия вымерла». Куренай покачала головой. «Редко, но не вымерло. Возможно, она принадлежит к клану Юки или, по крайней мере, в её жилах течёт их кровь... большая часть их рода была уничтожена в эпоху Кровавого Тумана, но некоторые, вероятно, выжили под другими именами, а кто-то, возможно, бежал в другие страны... в любом случае, трудно отрицать то, что ты видел собственными глазами, не так ли?» Киба усмехнулся в знак неохотного согласия. Увидев, что он полностью перевязан, он попытался встать. Сначала ему было тяжело, но он справился. После недолгих усилий он размял спину и плечи, а затем, не особо задумываясь, заговорил. «Она мне кое-что сказала...» — начал он, но потом замолчал. Тогда он поспешил опровергнуть её слова, но... Куренай заметила его заминку. «Ну... что она сказала?» Киба на мгновение замер. В его голове всплыли обрывки бессвязной речи Миотосы, и он сглотнул, осознав, что внимательно прислушивался к ней. 'Ты недостаточно силён, чтобы справиться с Саске Учихой.' Это было правдой. 'Хотя Какаши Хатаке поклялся защищать деревню, он необъяснимым образом питает слабость к двум мужчинам, которые могут стереть её с лица земли по щелчку пальцев. Это могло произойти в одно мгновение. Ещё одна мысль, которая не давала Кибе покоя последние три года. 'Наши солдаты пытались спасти её от того, чтобы она попала под сильное влияние. В силах Саске изменить саму душу человека. Ты бы никогда не узнал. Даже она бы не узнала.' Он почувствовал, как в груди у него заколотилось сердце. Он вспомнил самого Хокаге и его строгий, защищающий тон: «Я не потерплю подобных разговоров в своём кабинете. Он не будет изгнан или изолирован; Саске — такой же член Конохи, как и мы с тобой. У него те же права, что и у нас». Киба задумался об этом, особенно после того, как услышал опасения группы, о которой он никогда не слышал, но которая, несомненно, существовала. Он не мог смотреть на Куренай прямо, потому что его мысли были полны стыда. Каким бы преданным он ни был Конохе, он заботился о Хинате. К тому же, как и предположила Миотоса, Саске, скорее всего, развращал её, заставляя лгать ради него. Независимо от того, были ли методы незнакомки в маске агрессивными или нет, она оставила после себя серьёзную угрозу. Киба не скоро забудет, зачем она явилась ему той ночью: «Я предлагаю другую точку зрения — другого учителя.» Киба сделал глубокий, медленный и задумчивый вдох. Если Хокаге ничего не предпринимает в отношении Саске, возможно, пришло время кому-то другому принимать решения. Его начинало тошнить от одной мысли об этом, но упрямый мозг отказывался отбрасывать эту идею, как ему хотелось. Киба заметил, что Куренай всё ещё ждёт ответа, но он не мог заставить себя сказать то, что вертелось у него на языке. Он даже не решил, как на это реагировать, не говоря уже о том, чтобы обсуждать это с другими. Обращаясь к учителю, он пробормотал: «Н-ничего... не обращай внимания. Я, должно быть, забыл, что она сказала». Но он не забыл. Он помнил каждое слово. Он с усилием зевнул, пытаясь изобразить усталость, но на самом деле он был бодр как никогда, его разум был активен, а чувство вины не давало покоя. «Мне нужно поскорее вернуться домой... ты не знаешь, куда пошёл Акамару?» Куренай заметила, что Киба ответил уклончиво, но решила списать это на его состояние — пока что. Она не собиралась закрывать на это глаза, потому что по тому, как у него дергалась бровь, Куренай поняла, что Киба услышал что-то конкретное, но не сказал ей. Однако вместо того, чтобы допрашивать пострадавшего от необоснованного нападения, она ответила на его вопрос обворожительной улыбкой. «Я попросила Шино отвезти его домой вместе с Мираи. Я собиралась поговорить с тобой наедине о Хинате, но мне потребовалось больше времени, чем я рассчитывала, чтобы найти тебя». Она улыбнулась ему с искренней гордостью, подавив свои подозрения чем-то более сильным. «Ты очень хорошо заметаешь следы, когда не хочешь, чтобы тебя нашли». Киба был благодарен за смену темы и принял комплимент с широкой улыбкой, но с напряжённой шеей. «Ты хорошо меня обучил, не могу этого отрицать». Куренай склонила голову набок и улыбнулась, протянув руку, чтобы погладить Кибу по голове. «Я отвезу тебя домой, а потом составлю отчёт о том, что произошло сегодня вечером. К сожалению, у меня такое чувство, что это не первый и не последний подобный случай в деревне за последнее время». Защитно хмыкнув, Киба отвернулся от Куренай и скрестил руки на груди. «На самом деле я бы хотел пойти один. Я ещё не пришёл в себя после того, что случилось с Хинатой». Это не было ложью, но и правдой в полной мере тоже не являлось. «Увидимся завтра... спасибо, что пришла мне на помощь, Куренай-сенсей». Пожилая женщина отмахнулась от него взмахом руки, приятно вздохнув. "Просто мы такая деревня. Мы заботимся друг о друге; мы защищаем своих. Ты бы сделал то же самое для меня или для любого другого в Конохе — и они так же быстро ответили бы тебе тем же. Мы семья, каждый из нас." Она увидела, как Киба слегка повернулся в ее сторону, и стала свидетелем чувства вины, которое, как она ожидала, он должен был испытывать. Киба решительно кивнул, отбросив сомнения, терзавшие его ранее. «Да... знаешь что? Ты прав». Он слабо, но уверенно сжал кулак. «Ничто не сможет разрушить эту деревню, и я горжусь тем, что являюсь одной из нитей, которые скрепляют её». О чём он только думал? Предать Хокаге? И Наруто тоже? Должно быть, он был не в себе. С чистой совестью он зашагал прочь от Куренай, которая с пониманием отнеслась к его желанию побыть одному и, сверкнув, исчезла в другом направлении. Но потом Киба снова подумал о Хинате и о том, что мог сделать с ней Саске. Может быть, он всё-таки не сошёл с ума... а может, и сошёл, но постепенно начал это осознавать. На самом деле он, как и все остальные, нёс ответственность за сохранение деревни. Он быстро принял глупое решение: если ни у кого не хватает смелости сделать это, значит, это должен сделать он. Он собирался посмотреть Саске в глаза и вызвать его на бой на глазах у всей деревни. Другие присоединятся, рассуждал Киба, и, столкнувшись с мнением подавляющего большинства жителей деревни, Хокаге наконец без сомнений поймёт, что Саске Учиха представляет угрозу и его нужно либо изгнать, либо уничтожить. Надеюсь, вам понравилось! Как всегда, я был поражён тем, насколько положительно читатели восприняли эту историю. Всё постепенно движется к турниру; люди продолжают спрашивать, сколько ещё осталось, и всё, что я могу сказать, — это то, что его начало всё ближе. Я не могу назвать точное количество глав, но скажу так: с каждой новой главой мы на одну главу ближе к турниру. =P Спасибо всем за прочтение и спасибо каждому, кто оставил отзыв или добавил эту историю (или этого автора) в избранное или в список «Подписаться»! Для меня очень важно получать уведомления о том, что кто-то оставил отзыв. Я также очень дружелюбен в личных сообщениях, так что не стесняйтесь писать, если у вас есть вопросы, опасения или комментарии. Отзыв не обязательно должен быть публичным! В любом случае, ещё раз спасибо, и до встречи в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 41 из 58 Следующий »Небо было уже совсем тёмным, когда Сай остался с Ино в знаменитом цветочном магазине клана Яманака. Двери были закрыты и заперты на ночь, а сотрудники, которые помогали поддерживать порядок в магазине, уже ушли домой. Сай не мог оставить Ино одну после вчерашнего происшествия, поэтому он вызвался остаться и помочь ей прибраться в магазине, чтобы завершить вечер. Он накрыл незавершённую картину брезентом и взял метлу, чтобы смести с красиво выложенного плиткой пола лепестки разных цветов и ароматов. Он был погружён в свои мысли, пока его напарница по уборке стояла в стороне, сортируя непроданные цветы и проводя тщательный учёт. Ино очень трепетно относилась к своей продукции и иногда подозрительно смотрела на тех, кто называл её цветы просто цветами. Нет, для неё каждое растение было как ребёнок, которого мать кормит и оберегает до тех пор, пока он не будет готов покинуть гнездо. На лице хозяйки цветочного магазина играла широкая улыбка, хотя Сай не мог видеть её из-за множества полок с товарами. Он мог сказать, что она улыбалась, потому что она всегда улыбалась, когда её руки были заняты любимым делом. «Не то чтобы я не ценила твою помощь, — начала она с заинтригованным нетерпением. — Но не мог бы ты ещё раз объяснить мне, почему ты вдруг так заинтересовался цветами?» Сай, конечно же, скрыл от неё правду, чтобы не тревожить её. Возможно, это было ошибкой: его обман рано или поздно раскроется, но он надеялся, что это будет запоздалое признание, а не жестокое пробуждение. Постепенно его единственной целью стало обеспечение безопасности этой женщины. Она значила для него так много, что он не мог толком объяснить, что именно, несмотря на то, как много он читал в последние годы. Он придумал ответ, который был достаточно правдивым, чтобы в него поверили. «Ну, как ты всегда говоришь, цветы могут вызывать самые разные эмоции у тех, кто на них смотрит. Я подумал, что было бы неплохо увидеть эти эмоции своими глазами. В конце концов, я всё ещё изучаю людей». Он говорил нейтральным тоном, прикрыв глаза и изображая фальшивую улыбку, которую всегда практиковал. Со временем он научился улыбаться по-настоящему, но в тот вечер не смог этого сделать. Ино тихо рассмеялась, и по её виду можно было понять, что она купилась на его ответ. Она доверяла ему, по крайней мере, вероятно доверяла. «Да ладно тебе, мы оба знаем, почему ты вызвался провести со мной день на работе... и почему ты всё ещё торчишь здесь после закрытия». Она говорила с издёвкой, почти обвинительным тоном. Их разделяла тонкая стена и несколько массивных полок с цветочными горшками, семенами, табличками и бирками, но они прекрасно понимали друг друга. Сай что-то напевал себе под нос, засовывая щетинки старой метлы под отдельно стоящую полку, и в конце концов вытащил оттуда кучу сморщенных лепестков. Некоторые из них казались старыми и сухими; они долго прятались в тени, избегая ночной уборки. Это были последние остатки цветка, который давно погиб на далёком клочке земли. Ино не знала истинной причины присутствия Сая, но её поддразнивания всегда заставляли художника желать большего. Раньше она проявляла к нему нежность — легонько покусывала за щёку, хлопала по спине, колену или бедру, но на самом деле они оба были осторожны друг с другом. «Как ты думаешь, почему?» — спросил её Сай. Ино просунула голову в дверной проём, ведущий в заднюю комнату, и ухмыльнулась, словно бросая вызов. «Ты ведь хочешь меня нарисовать, верно?» Затем она полностью вошла в дверной проём, словно это был видоискатель фотоаппарата. Она приняла небольшую позу, наклонившись в талии и положив руку на бедро. «Ты просто не можешь набраться смелости и спросить». Сай в замешательстве моргнул. Что ж, эта мысль приходила ему в голову. Хотя Ино иногда была слишком высокого мнения о себе, Сай признавал, что она обладала редкой красотой, которую он всегда хотел запечатлеть на холсте. Однако это не было его целью, и он не собирался ей лгать. На его лице появилась искренняя улыбка, и он закрыл глаза, чтобы выглядеть как можно более счастливым, и сказал с присущей ему хитрецой: Возможно, он выразился слишком прямолинейно. «Если бы это было так, я бы хотел, чтобы освещение было получше». Он заметил лёгкое разочарование на лице Ино, когда её ухмылка сменилась хмурым выражением, и она скрестила руки на груди. Он не смог сдержать улыбку. Она была настоящим источником эмоций, и они часто менялись. Она была ему полезна. Ино нахмурилась. «Что ты имеешь в виду под 'если бы это было правдой'? Я знаю, что это правда, просто ты не можешь в этом признаться!» Она покраснела и смутилась. Перестав позировать, она быстро развернулась и фыркнула. «Ладно, мне всё равно нужно работать». Она говорила раздражённым тоном, но для неё это было обычным делом. Её плохое настроение быстро улетучилось, как один из сухих лепестков, хрустнувших под её ногами. Сай фыркнул себе под нос и, опустившись на колени, сместил в совок кучу мусора. Он посмотрел на дверь. Ему показалось, что он что-то услышал, но через стекло он не видел ничего, кроме цветочных витрин и забора на другой стороне улицы. Тьма поглотила всё, что было за ним, куда не дотягивался тусклый жёлтый свет уличных фонарей. Затем он повернулся и посмотрел на закрытый мольберт и холст за прилавком. «Даже если не брать в расчёт освещение, я не закончил ту часть, которую принёс с собой». Он попытался поддержать разговор. Ещё одно, что Сай узнал об Ино, — это то, что, как бы она ни притворялась, что хочет побыть одна, она всегда была открыта для внимания. Особенно от него, как оказалось. «Возможно, это не совсем твоё отражение, но именно ты его вдохновила». Он не стал развивать эту мысль, зная, что это польстит самолюбию блондинки, независимо от того, признает она это или нет. На мгновение воцарилась тишина, и по мере того, как это мгновение затягивалось, Сай начал беспокоиться. Его ночная гостья была необычной, даже если не брать в расчёт тот факт, что она была ледяным клоном. Он заметил её присутствие только потому, что она намеренно оставила след своего визита. При желании она могла бы прийти и уйти, не привлекая его внимания. Поэтому молчание Ино встревожило его. Женщина пришла? Он выронил совок для сбора лепестков, и они рассыпались по полу, пока он бежал к открытой двери в задней части магазина. В ответ на грохот раздался игривый и любопытный голос Ино. «Сай? Ты там что-то разбил?» В отличие от своего помощника, который запаниковал, Ино хихикала про себя. «Знаешь, для такого опытного ниндзя ты удивительно неуклюж». Настойчивость Сая прошла, и он потер затылок, чувствуя, как адреналин быстро покидает его кровь. Ложная тревога; одна из многих в тот день. Он был на удивление нервным, учитывая его историю спокойствия. "Ничего не сломано; я просто что-то уронил. Прошу прощения. Кажется, я сделал вещи грязнее, чем они были, когда я начинал ". Он глубоко вздохнул и провел рукой по лицу, словно пытаясь успокоиться. Кожа перчатки странным образом успокаивала, когда её тёплая гладкая поверхность касалась его щеки. Ино пожала плечами по ту сторону стены и, похоже, ничуть не смутилась. «Ничего страшного. Помогаешь ты мне или нет, я наслаждаюсь твоим обществом. Обычно я делаю это одна, так что твоё присутствие — это определённо к лучшему, — пропела она, как будто её одиночество само по себе не было страшным риском. — Даже если ты не признаешься, зачем пришёл». Сай уже собирался ответить ей, но как только его нервы пришли в порядок, он услышал внезапный стук в стекло двери позади него, сопровождаемый грохотом: кто-то пытался открыть дверь, несмотря на замок. Он быстро обернулся, чтобы посмотреть на дверь, и, к его облегчению, увидел вполне обычного молодого человека с короткими волосами и коробкой шоколадных конфет в форме сердца в руке. Скорее всего, у него был «романтический экстренный случай», как назвала бы это Ино. Сай закрыл глаза и тихо позвал Ино: «Там, снаружи, покупатель». Ино заворчала, но не прекратила заниматься своим делом. «Скажи им, что мы закрыты, ладно?» Сай говорил своим обычным, непреднамеренно пренебрежительным тоном. «Он держит в руках шоколадки. Я бы сказал, что он выглядит довольно отчаявшимся». Романтические чувства были самой большой слабостью Ино, и, когда ситуация прояснилась, она выбежала из подсобки и бросилась к двери с такой поспешностью, которая уместна разве что в бою. «Почему ты сразу не сказал?!» Она схватила ключ из-за стойки и быстро открыла дверь, самым нежным голосом обращаясь к потенциальному клиенту. «Обычно я не открываюсь так поздно, — начала она с напускной строгостью, — но я не могу оставаться в стороне, когда на моём пороге стоит человек с разбитым сердцем!» Она пригласила любезного молодого человека в магазин, и он только кивал, улыбался и благодарил. Ино провела юношу в магазин, не сводя глаз с его рук: романтика романтикой, но она всегда опасалась потенциальных воров. Пока она с энтузиазмом показывала нежданному гостю магазин, Сай подошёл к недавно открывшейся двери и выглянул в окно. Всё казалось вполне обычным. Его паранойя осталась незамеченной Ино и её гостем, и это было к лучшему, потому что он знал, как обеспокоенно, должно быть, выглядел. Он повернул голову, чтобы посмотреть на пару, стоявшую позади него, и на мгновение заподозрил юношу. Парень казался неуклюжим, невинным и безобидным, но разве не в этом заключается работа шиноби — обманывать? Однако парень был худощавым и явно безоружным, несмотря на обтягивающую одежду. Ино могла бы справиться с таким парнем, если бы дело дошло до драки. Быстро оглянувшись через плечо, Сай ещё раз выглянул на улицу и был потрясён тем, что увидел на ближайшей клумбе. Среди ярких пионов и георгинов росла единственная роза, но это была совсем не роза — она была кристально чистой, полностью прозрачной. Его форма была безупречной, но состоял он из чистой замёрзшей воды. Лед. Сай сразу понял, что это значит. Он резко открыл дверь и вышел. «Я ненадолго прогуляюсь», — крикнул он Ино. Она кивнула, не оборачиваясь, и продолжила предлагать парню, отчаянно нуждавшемуся в помощи, самые разные формы и цвета. Ни продавцу, ни покупателю не нужно было знать о розе и о том, что она означает, поэтому Сай им не сказал. Он мог справиться со всем, что попадалось ему на пути. Он вышел из магазина и протянул руку, чтобы вытащить замёрзшую розу из горшка. Он повертел скульптуру между большим и указательным пальцами, чтобы рассмотреть её с разных сторон. Она уже начала таять. Когда он её увидел, она была свежей, но в тепле долго не продержалась. Разозлившись, он швырнул розу на каменистую мостовую и смотрел, как она разбивается, словно хрупкое стекло. Все замерли в напряжённом молчании, но затем: «Это было грубо», — раздался до боли знакомый голос с потолка магазина. «Ты, должно быть, не знаешь, сколько я работал над этой вещью». Сай широко раскрыл глаза и обернулся, увидев ту же женщину, одетую точно так же, как накануне вечером в его квартире. Она была с ног до головы закутана в гладкую белую фарфоровую ткань, не имевшую никаких отличительных черт, и явно была уверена в своей способности делать всё, что пожелает. Она сидела, свесив ноги с края крыши, и подпирала рукой подбородок, как будто ей было скучно. «Ты зря тратишь время, занимаясь лепкой изо льда летом», — сказал он ей настолько спокойным голосом, насколько мог. «Что ты здесь делаешь?» — его рука лежала на рукояти куная в ножнах, готовая выхватить его при малейшем признаке угрозы. Ему не нравилось, что женщина стоит прямо над Ино, которая, в свою очередь, совершенно не подозревает о присутствии незваной гостьи. Миотоса небрежно спустилась с крыши, стараясь приземлиться за толстой колонной, чтобы не попадаться на глаза посетителям магазина. «Я же говорила, что мы будем на связи, не так ли?» — напомнила она Саю, как будто ничего не произошло. «У меня на сегодня много планов, так что не будем терять время. Пойдём со мной. — Она отряхнула руку в том месте, где, казалось, был порез, но крови не было. Она смело зашагала на свет и взмахнула пальцем, намекая, что Сай должен следовать за ней бесшумно. Он не сделал ни шагу. Зачем ему было делать то, о чём она просила? «Я уже сказал тебе «нет», — твёрдо заявил он. Если она пришла не для того, чтобы драться, то зачем вообще показываться? Холодная роза сама по себе была бы достаточно красноречивой, если бы её намерения сводились лишь к тому, чтобы напомнить о своём присутствии. Несмотря на своё любопытство, он не спешил следовать за ней на её условиях. «Ты сказала «нет»? Я помню, что всё было иначе, — пробормотал Миотоса. — Я помню только, что ты убила моего клона, когда он пытался без проблем сбежать... Как жестоко с твоей стороны. Кстати, впечатляющая техника. Я и не подозревал, что вся комната пропиталась твоими чернилами; честно говоря, я думал, что запах исходит только от твоего искусства». Она пожала плечами и продолжила идти, не оборачиваясь. «Пойдём, Сай, ты же не хочешь устраивать сцену, не так ли?» «А почему бы и нет?» — монотонно спросил Сай. «Ты на виду. С точки зрения стратегии, у тебя нет выхода, если деревня сделает тебя своей мишенью». Он огляделся, проверяя крыши. Он не видел никого, ни друга, ни врага. Улицы тоже были пусты, так как большинство заведений в этом районе закрывались на ночь. Если не считать внезапного посетителя цветочного магазина и женщины в маске, которая вскоре последовала за ним, в квартале не было ни души. Женщина наконец остановилась, когда стало ясно, что её цель не собирается идти за ней. Она объяснила, почему не беспокоится: «Ты даже не хочешь знать, сколько людей в этой деревне недовольны текущим положением дел и как долго я хожу по домам. Думаю, правда тебя расстроит». Наконец она повернулась к Саю лицом. «Тебе действительно стоит пойти со мной. Никаких угроз, никаких ловушек, просто разговор. Думаю, вам будет интересно это услышать. — Она была на удивление серьёзна, что контрастировало с её застенчивостью во время предыдущего визита. Сай немного смягчился. Он увидел в этом возможность. По крайней мере, он мог узнать больше о своём таинственном противнике. Ино не смог разглядеть ни имени, ни лица на чеке, оставленном в его квартире; насколько было известно Саю, чек изначально был поддельным. Так что у него не было никаких зацепок. Если раздражающая его женщина в маске решила что-то ему рассказать, он должен быть начеку. «...— Хорошо, — смягчился он и прищурился. — Давай не будем заходить далеко. Я бы хотел держать этот магазин в поле зрения. Миотоса рассмеялась, и этот смех странным образом эхом отозвался в ушах Сая. Её голос был таким же насмешливым, как и ожидалось. «Да, конечно, я знаю, как много значит для тебя это здание. Точнее, его владелец. Ты сильно изменился со времён работы в Фонде, не так ли?» Она пошла дальше, затем резко подпрыгнула, вскарабкалась на ближайшее здание с тёмными окнами и приземлилась на его крыше. Сай шёл следом, но не слишком близко. Она сказала, что ловушек не будет, но он не был настроен доверять. Как и было обещано, цветочный магазин был хорошо виден с выбранного места, хотя из-за высоты крыши тайная встреча не была видна из окон первого этажа. Женщина тут же представилась. «Прошу прощения за задержку с представлением, но вы довольно грубо нарушили мои планы на прошлую ночь. Меня зовут Миотоса, и я занимаюсь подбором персонала для моего...» Она замолчала, подперев подбородок большим пальцем, словно сомневаясь. «Давайте для простоты назовём это фондом». Рука Сая не покидала его подсумка, пальцы нетерпеливо скользили по рукоятке куная. Он хотел пустить его в ход, но в то же время хотел сдержать свой инстинкт. Раньше ему никогда не было так трудно сохранять спокойствие, но раньше он не чувствовал себя ответственным за безопасность Ино. «Ты не будешь меня вербовать», — напомнил Сай. «У меня здесь уже есть прочные связи, которые ты не сможешь разорвать». Миотоса на мгновение замолчала, позволяя своим мыслям собраться с мыслями. "Мм, это странно", - в конце концов промурлыкала она. "Ты начинал как один из лучших учеников Данзо Шимуры. Ты прошел обучение у Рут и довольно успешно сдал выпускной экзамен; тебе даже доверяли настолько, что ты присматривал за Наруто Узумаки, самым ценным товаром в деревне. Она покачала своей маской и капюшоном, а также, по-видимому, головой, скрытой под ними. «Нет, я не этого человека хотел завербовать. Ты больше не та Сай, о которой так хорошо отзывался Данзо». Вместо того чтобы расстроиться, она не выказала никаких эмоций и в конце концов снова хмыкнула. «Жаль, но, по крайней мере, ты понимаешь, что поставлено на карту». Сай еще больше сузил глаза и пригнулся, готовый к бою. "Что конкретно поставлено на карту?" Спросил он, стараясь, чтобы его слова были краткими и заостренными. Расскажи мне о своих целях, подумал он про себя. Дай мне что-нибудь для работы. — Она, — просто ответила Миотоса, для выразительности повернув свои тёмные глаза-пуговки в сторону цветочного магазина. «Думаешь, я буду реагировать на угрозы в её адрес?» — Сай слегка нахмурился. «Может, я уже не тот, кем был раньше, но тебе не стоит испытывать моё терпение». Он вернулся к своим старым привычкам; его голос был таким же безжизненным, как и у его гостьи. Он не мог позволить себе проявить эмоции, дать ей хоть что-то, чем она могла бы воспользоваться. Он видел, как она его подкалывает, и знал, чего она добивается. Она искала его слабое место. К сожалению, она, похоже, знала об этом ещё до их первой встречи. Ино. Он не мог этого отрицать, хотя и очень старался. Она была брешью в его броне. Миотоса театрально вздохнула и лениво опустилась на край крыши спиной к Саю, скрестив руки на груди. «Ты не понимаешь, да?» Она взмахнула рукой, и в воздухе появилась кавалькада крошечных прозрачных осколков. Она быстро соединила их, снова взмахнув пальцами, и без особых усилий создала вторую копию ледяной розы, оригинал которой спокойно таял на тротуаре внизу. Судя по всему, она не так уж долго над ним трудилась. Она поднесла лёд к передней части маски, изображая медленное, декадентское наслаждение его ароматом. «Ино Яманака считает, что в этой деревне безопасно. Я могла бы уже дюжину раз убить её, если бы захотела. Она бы и не заметила, что происходит». Миотоса словно почувствовала, как в мужчине позади неё вспыхнула защитная ярость, и подняла палец, призывая его к спокойствию. «Однако это не моя цель. Не моя, но как насчёт кого-то другого?» «Она может себя защитить», — рассуждал Сай, погрузившись в свои мысли. Однако женщина сказала правду: если бы она снова не заявила о себе, он бы никогда не узнал, что Миотоса была там. Она могла бы убить и его, и Ино, если бы напала в нужный момент. Несмотря на настороженность Сая, его стража и стража Ино периодически отключались в течение всей ночи. Даже его немалая хватка притупилась за годы относительного спокойствия. Однако он не собирался признаваться в этом своему гостю. «Кто бы за ней ни пришёл, ей ничего не угрожает». Миотоса насмешливо хихикнула — намеренное и отработанное пренебрежение, которое идеально сочеталось с фальшивой улыбкой Сая. Это была не эмоция, а послание — предупреждающий знак. «Не знаю, веришь ли ты в это на самом деле или просто впал в болезненное слабоумие, но это не имеет значения. В любом случае тебе не помешала бы моя помощь». Саю это не понравилось. «Нет, мне ничего не нужно ни от тебя, ни от твоего так называемого фонда. Я разорвал все связи с Данзо Симурой много лет назад и знаю, что ты сделал то же самое». Миотоса на мгновение замолчал, глядя в небо, и заговорил только после того, как мимо пролетела падающая звезда. «О? Ты так думаешь?» Художник не просто так подумал, он знал это наверняка. «Ты назвал его Данзо, а не «господин Данзо». Для меня это уже доказательство того, что ты больше не идёшь по его пути». Миотоса небрежно пожал плечами. «Ты поймал меня на ошибке. С другой стороны, я не привык использовать устаревшие титулы. Вряд ли он может быть лордом чего-либо, находясь в безымянной могиле, не так ли? Он был похоронен много лет назад в каком-то тёмном и холодном месте, оставив всех своих детей без возможности оплакать его». Если его вообще когда-либо хоронили. — Она казалась немного мрачной, но Саю это показалось неискренним. Ещё одна фальшивая эмоция. Она была настоящей, без сомнения, одной из учениц Данзо. Возможно, нужно знать одного, чтобы понять другого. — Как бы то ни было, его заменили. Теперь у нас новый Лорд. Наконец-то Сай нашёл что-то, за что можно зацепиться. Он попытался скрыть внезапное любопытство, услышав эту зацепку. В ней не было ничего конкретного, но любая информация может стать полезной, если поместить её в правильный контекст. «Новый лорд? Тот, кому ты хочешь, чтобы я служил?» Миотоса встала, и её тяжёлые ботинки наконец издали звук, ударившись о черепицу на покатой крыше здания. «Нет, об этом больше не может быть и речи. Всё, что я хочу от тебя, — это обещание, что ты не будешь вмешиваться, Сай. Я не могу просить тебя о какой-то великой миссии, о какой-то ужасной личной жертве». Она повернула голову через плечо, позволив Саю заглянуть в глазницу и увидеть её сияющий голубой взгляд. «Изначально моей задачей было привлечь тебя на нашу сторону в качестве полноправного солдата, но я уже могу сделать вывод, что ты на это не согласишься. Я вижу, что в тебе произошли глубокие изменения». Она тихо усмехнулась. «Ты не ревнуешь, не обижаешься, не чувствуешь себя обделённым. Ты не погряз в горечи, одиночестве или бедности. Твой гнев случаен, а не закономерен». У тебя есть свои недостатки, но что-то держит тебя на плаву, тянет к облакам, несмотря на все трудности. То, что должно быть невозможно для таких, как мы... Это твоя единственная слабость, но в то же время неоспоримый источник силы. — На секунду-другую она замолчала. — Это любовь, да? Ты любишь эту деревню. Ты любишь её жителей. — Она выразительно посмотрела в сторону цветочного магазина. «У кого-то больше, у кого-то меньше, но, тем не менее, это всеобъемлющее явление». Сай склонил голову набок, обеспокоенный сменой тона. «Я не совсем понимаю, что такое любовь... но я знаю, что здесь есть связь. Связь, о которой я говорил. Связь, над которой я размышлял ночами напролёт. Связь, которая прошла испытания и осталась крепкой». Он был совершенно серьёзен. «Связь, за которую я готов умереть». Миотоса сохраняла мягкость и сожаление. Возможно, это была игра, но она оказалась убедительной даже для Сая. "Я так и думал, и именно поэтому ты мне бесполезна. Даже если бы ты согласилась на моё предложение о работе, в конечном счёте ты бы меня предала. Твоя преданность непоколебима. У меня есть талант разбираться в людях... и я пришла к выводу, что вы не подходите для этой работы. — Она разочарованно покачала головой, а затем опустила её, задумавшись. Сай чувствовал, что возможность узнать больше стремительно утекает сквозь его пальцы. Изначально он хотел подыграть, чтобы хотя бы получить какие-то многообещающие намёки о том, что происходит в деревне. «Может быть, я и согласен с некоторыми твоими словами. Почему ты так уверен, что я тебя предам?» — спросил он, делая вид, что его задело это предположение. Женщина в маске издала хриплый, почти осуждающий шёпот. «Слишком поздно. Ты провалила моё испытание. Как только ты подумала, что жизнь девочки в опасности, ты бросилась к ней. Ты не пошла к Хокаге, не назначила ей телохранителя и не предложила ей спрятаться. Ты взял на себя ответственность защитить её от опасности, прекрасно понимая, что это может стоить тебе жизни. — Маска Миотосы слегка дрогнула, как будто она усмехнулась всем своим лицом, скрытым под ней. — Мы не можем использовать человека с такими сильными личными привязанностями. «То есть ты хочешь сказать, что охотишься на слабых, озлобленных...одиноких». Сай почувствовал, как в его крови закипает презрение. «Это очень похоже на Данзо». Миотоса не выглядел виноватым. «Ничего личного. Это просто хороший бизнес». Теперь Саю было нечего скрывать. «Но ты прав. Я бы тебя предал. Я не хочу иметь ничего общего с тем, чего ты надеешься достичь, чего бы это ни было». Женщина одобрительно хмыкнула; она знала ответ с того момента, как увидела, что он её защищает. Он не боялся и не смущался. Он был полон решимости. И поэтому она снова сменила тему, размышляя об этой решимости. «Итак, чтобы удовлетворить моё любопытство... Если бы тебе пришлось выбирать между той девушкой внизу и Наруто Узумаки, с кем бы ты разорвал связь в первую очередь?» Сай решительно покачал головой в знак отрицания. «Не задавай бессмысленных вопросов. Я бы не стал ни то, ни другое разрывать». «Восхитительно, но это больше не вариант. План уже в действии. Наступит время, когда тебе придётся выбирать». Пауза для выразительности. «И я говорю тебе, что ты должен выбрать девушку». Это правильный путь для вас обоих — и для деревни. — Миотоса глубоко вздохнула и изящным движением бросила вторую ледяную розу в пропасть под зданием, подождала, пока внизу не зазвенит разбитое стекло, и только потом продолжила: — Когда придёт время, не вмешивайся. Что ещё важнее, не позволяй ей вмешиваться. Скоро что-то произойдёт, и когда это случится...Сделай мне одолжение и увези её в безопасное место; защищай её всеми силами. Однако всё это казалось бессмысленным в свете неоспоримого факта. Факта, который Сай уверенно озвучил: «Мне вообще не придётся вмешиваться. Вам не победить Наруто, — заявил он с полной уверенностью. — Чтобы бросить ему вызов, нужно нечто большее, чем может собрать эта деревня. Он сам по себе — целая армия, и он никогда не поддастся на ваши уговоры». Миотоса весело хмыкнул. «Объединённая мощь всех деревень оказалась бы ничтожной по сравнению с Наруто Узумаки; мы с моими товарищами прекрасно это понимаем. Однако нам ведь не нужно задействовать целую деревню... не так ли? — Казалось, она забыла о своей печали и снова стала высокомерной, что так претило Саю. — Мы думаем, что одного человека будет достаточно. Сай на мгновение задумался, наконец позволил своим пальцам расслабиться и отпустить кунай. Он знал, что он ему не понадобится. Тем не менее, он испытывал чувство неловкости. "Один человек...?" Он смог вспомнить только одно имя. "Саске Учиха?" На душе у Сая действительно стало немного легче от этой мысли. Миотоса, возможно, и не знал, но Сай знал правду и был рад её озвучить: «Саске никогда бы не согласился помочь тебе навредить Наруто». «Но в этом-то и загвоздка», — без колебаний ответил Миотоса. «Он уже согласился это сделать. План уже в действии.» «Какой план? На что он согласился?» — его дедуктивные способности сработали довольно быстро. «Ты имеешь в виду турнир?» — Сай не спешил принимать её слова за чистую монету, но в них было что-то пугающе искреннее. Миотоса пожал плечами, что ещё больше разозлило Сая. «Я и так сказал слишком много, ты не согласен?» «Если ты не собираешься меня вербовать, то зачем вообще рассказываешь мне всё это?» У Сая не было причин ей доверять, но даже ложная зацепка могла дать подсказку. «Зачем ты здесь?» Миотоса пожала плечами, как будто не была уверена, но всё же дала довольно точный ответ. «Мы с тобой из одной неблагополучной семьи; мы оба — часть одной неблагополучной маленькой семейки убийц. Может быть, я инстинктивно забочусь о тебе, потому что вижу в тебе младшего брата, с которым я встречаюсь впервые». Когда она осознала, какие слова подобрала, то недоверчиво усмехнулась собственным мыслям. Она отстранённо размышляла про себя: «То, что слетает с моих губ... это так странно. Ради нас обоих тебе стоит забыть, что ты это слышал и что ты вообще меня видел. У меня ещё много работы». Не желая мириться с этим, Сай напрягся и резко ответил, и его слова прозвучали как угроза. «Похоже, ты занимаешь видное положение в этом новом фонде... так что ты должен знать даже больше, чем то, что ты мне уже рассказал». Сай снова потянулся к спрятанному за бедром кунаю, готовый снова его метнуть. «Я должен просто позволить тебе уйти, зная, кто ты такой?» Холодный вздох; Миотоса, казалось, была раздражена его сопротивлением её мирному предложению. «Ради твоего же блага, да. Я даю тебе и твоей подруге всего один шанс избежать этого конфликта — не провоцируй нас, Сай. Мы в состоянии установить новый мировой порядок. Я рассказала тебе об этом как о личном одолжении одного брошенного ребёнка другому, но не принимай мои прихоти за гарантии». Если ты совершишь ошибку, кто-нибудь придёт за тобой и за тем, что тебе дорого. Даже если в следующий раз это буду не я, кто-нибудь придёт. Так что просто залеги на дно на какое-то время, ладно? Не суйся не в своё дело. Сай пытался убедить себя, что ему повезло, что он не участвует в планах этой странной женщины, но так ли это было на самом деле? Возможно, она просто пыталась усыпить его бдительность. Возможно, накануне вечером она узнала, что он работает с Саске, и теперь пыталась перекрыть поток информации. Но если это так, то почему она упомянула «нового господина»? Сай позволил любопытству взять верх. «Ты упомянул нового лорда... но почему ты следуешь за этим человеком? Какую выгоду ты получаешь от своей преданности?» Вопрос показался женщине странным, как будто его никогда раньше не задавали. «Дело не в льготах, — пробормотала она. — Просто я такой человек, каким умею быть». Сай увидел момент уязвимости — шанс заявить о себе. «Мм... но я был таким же, как ты», — прошептал он в качестве напоминания, хотя в этом не было необходимости. «Когда Данзо убили, я впервые с рождения обрёл свободу... Я смог сделать выбор и решил жить своей жизнью и следовать за своей мечтой». Миотоса покачала головой. «Нет, ты решил служить амбициям Хокаге. Был ли ты связан с принцессой Цунаде или с Какаши Хатаке, ты никогда не шёл своим путём. Это их стиль манипулирования: они позволяют тебе думать, что ты сам делаешь выбор, но при этом отдают тебе приказы... они даже угрожают тебе смертью, если ты когда-нибудь осмелишься покинуть деревню». Ты всё ещё пленник, Сай... ты просто решил носить свои кандалы при свете дня, на виду у всего мира. Сай почувствовал досаду. Он задумался, не так ли он разговаривал с Наруто и Сакурой во время их первой совместной миссии. Он ответил ей как мог. «Ты ведь не знаешь жителей этой деревни, не так ли? Между шиноби и жителями Конохи существует связь, общий дух, который выходит за рамки чьих-либо приказов или амбиций». Меня с Хокаге связывает не слепая преданность, а доверие. Взаимное доверие. С чувством гордости Сай надеялся, что его слова звучат как у Наруто. Он был рад, что проделал такой долгий путь из темноты. «Доверие — это всего лишь прикрытие для доверчивости, Сай, и я бы никогда не подумал, что ты из тех, кто легко верит». Миотоса тихо хмыкнула, разочарованная. Она уже начала жалеть, что вообще решила выйти в тот вечер; одно бесполезное предприятие сменялось другим. И всё же у неё оставалась последняя надежда. Личная надежда, не связанная с её миссией. «Мне не следовало связываться с тобой, но уже слишком поздно что-то менять. Я отзываю своё предложение о работе, но прежде чем уйти, я хочу попросить тебя об одной личной услуге в обмен на моё снисхождение и терпение». Она посмотрела на Сая, и он насторожился, но не больше обычного. Это был не очень хороший знак, но и не «нет», так что она продолжила. «Один из моих новобранцев недавно пропал во время выполнения задания. Он не знает, кто я такая, и ничего обо мне не знает, так что не строй никаких иллюзий. Он, как и ты, служит Хокаге». Я уже догадался, что ты не раз стояла рядом с ним у двери в кабинет. Его кодовое имя — Шелл. — Она почему-то колебалась, и её голос стал тише. — Ты не знаешь, где он может быть? Было ли это проявлением беспокойства с её стороны? Сай не позволил себе поддаться на эту уловку. Он продолжал подозревать, что с ним играют, и дал ответ, который не был ни правдивым, ни убедительным. «Я не слежу за своими коллегами, они вольны делать всё, что им заблагорассудится. Если он пропал, это не имеет никакого отношения ко мне». Какое бы ошибочное чувство товарищества ни испытывала женщина по отношению к Саю, оно не было взаимным, хотя он и признавал про себя, что она оказалась не такой, какой он её себе представлял. Под маской обмана скрывалась искренность, но, возможно, это был всего лишь второй слой обмана. — Мм. Понятно. — Миотоса снова отвернулась и подняла руку перед грудью, сложив пальцы в перчатке в печать, которая призвала вихрь ледяных хлопьев окружить её. Она была готова уйти. — Я удивлена, что ты так плохо умеешь лгать. Ты действительно растерял хватку. — Она в последний раз посмотрела на Сая, излучая, вероятно, фальшивую искренность. «Если ты не можешь сказать мне, где он, просто скажи мне одно: он жив?» Сай хотел снова солгать, но понял, что это бессмысленно. Из-за недостатка практики он утратил способность убедительно лгать другим членам Корня. Миотоса, напротив, не впала в такое состояние, поэтому она сразу раскусила его игру. С досадой нахмурившись, Сай неохотно сказал правду: «Да. Он жив». Видимый глаз Миотосы за маской закрылся. Казалось, она испытала облегчение. Она полностью сосредоточилась на технике перемещения, словно освободившись от бремени. «Спасибо, что рассказали мне». Это прозвучало искренне. «Надеюсь, нам с тобой больше не придётся встречаться, пока всё это не закончится». Внезапно лёд полностью окутал её тело, а затем бесследно рассыпался во все стороны. Встреча закончилась, и она исчезла. Когда растаяли последние снежинки, Сай остался один на крыше с совершенно новой порцией вопросов. "Это плохо", - сказал он себе. "Мне нужно найти Саске". Казалось, он был готов приступить к выполнению этой самой задачи в любой момент, но как только его решение было принято, он услышал вдали стук двери цветочного магазина. С припозднившимся посетителем разобрались, и Сай проводил его взглядом. Парень улыбался во весь рот и держал в руках красивый букет из разных цветов. Ино махала ему на прощание, и Сай решил остаться с ней. Он спрыгнул с крыши, придерживаясь одной рукой за стену позади себя. Он бесшумно приземлился и с отработанной улыбкой подошёл к Ино, стоявшей на другой стороне улицы. «Ты дала ему то, что он хотел?» — спросил Сай, склонив голову набок и притворно закрыв глаза. Ино с подозрением посмотрела на него, когда он подошёл ближе. Она протянула руку и смахнула с чёрного рукава Сая несколько снежинок, которые упорно не желали таять. «Не обращай внимания... неужели секунду назад шёл снег?» Она посмотрела на безоблачное небо и нахмурила брови. «Странно». Сай почти сказал ей правду, но потом остановился. Я даю тебе и твоей подружке последний шанс избежать этого конфликта — не провоцируй нас, Сай. Ради Ино он пожал плечами и медленно выдохнул через нос. «Ты же знаешь, какая в последнее время погода». Это была правда: после войны снег стал выпадать в самое неожиданное время. Большинство людей винили в этом беспорядки, вызванные возрождением Джууби, но, возможно, дело было совсем не в этом. Возможно, всё это время это была она. Ино кивнула и зевнула, быстро сунув метлу в руки Саю и подмигнув. «В любом случае, я рада, что ты вернулся. Нам ещё многое предстоит сделать». Сай кивнул. «Да, конечно. Для этого я здесь и нахожусь, не так ли?» Он взял потрёпанную деревянную метлу и вернулся к своему занятию, не обращая внимания на то, что произошло. Он решил рассказать Саске о случившемся в другой раз. Или... может, и не стоит. Возможно, лучше было не вмешиваться. Его желание защитить Ино от опасности начало преобладать над стремлением служить деревне в целом. Может быть, именно в этом и заключался смысл того, чтобы следовать своим амбициям, а не подчиняться приказам Хокаге. Нет, — сказал себе Сай, подбирая очередную горсть опавших лепестков. Доверие того стоит, а доверие означает, что нужно делиться неприглядной правдой. Он поднял взгляд на Ино, которая переместилась в переднюю часть магазина. — Ино, — нерешительно прошептал Сай. Ино сладко промурлыкала, оглянувшись и перекинув через плечо прядь светлых волос. «Что случилось?» Её красота была невероятно притягательной, но не только. Сай взял себя в руки и убедил себя, что доверие должно быть взаимным. Прозрачность — вот что делает возможным мир. Невозможно поддерживать крепкие связи, скрывая важные — и опасные — вещи. Поэтому он решил сказать ей с серьёзным выражением лица: «Дело было не в снеге. На самом деле мне просто дали выбор... и я хочу, чтобы ты помогла мне его сделать». Ино нахмурилась. «Полагаю, дело не в твоей картине, не так ли?» Она почувствовала, что ситуация внезапно стала серьёзной. Сай глубоко вздохнул, посмотрел Ино в глаза и рассказал ей, что произошло. Тем временем в другой части деревни в высоких тенях под крышами собралась стайка снежинок. Под тихий вой ветра и льда неуклюже возникла женская фигура, которая тут же рухнула с высоты нескольких футов. Миотоса приземлилась на четвереньки на удобную крышу и резко выдохнула, тяжело дыша и качая головой. «Ннгх», — недовольно застонала она. Поборовшись ещё немного, она в конце концов поддалась силе притяжения и рухнула на бетонную крышу. Её спина ударилась о прочный металлический блок кондиционера, который обеспечил ей жёсткую опору, позволившую ей расслабиться и перевести дух, что она и сделала. «Должно быть, я потратила на Куренай и ребёнка больше чакры, чем думала...» Она надула губы и закрыла глаза, подняв руки, чтобы откинуть капюшон и снять маску. Она встряхнула волосами, скрытыми в тени, и с облегчением выдохнула, приоткрыв рот. Если бы кто-нибудь случайно оказался рядом, её простое лицо послужило бы гораздо лучшим прикрытием, чем зловещая безликая маска. Она посмотрела на деревню со своего наблюдательного пункта и обнаружила, что её не трогает ярко освещённый горизонт. Для неё это была просто кучка зданий, за которыми наблюдала горстка безжизненных каменных лиц. Она видела всё это уже сто раз и до сих пор не понимала, какое вдохновение этот образ мог дать Наруто, Хокаге, Саю или кому-то ещё. На самом деле это был даже не «горизонт», а скорее линия обрыва из-за того, что он находился внутри кратера. «Ну ладно», — подумала она, устало вздохнув. Без чакры я никуда не успею... можно и на сегодня закончить. Она зевнула и закинула руки за голову. Даже такой революционерке, как она, время от времени нужно отдыхать. Наступило утро, и Хината уютно свернулась калачиком, когда почувствовала, как первые лучи солнца коснулись её щеки и разбудили её после глубокого сна. Тепло успокаивало, но свет раздражал, заставляя её щуриться, хотя глаза уже были закрыты. Она обхватила руками упругую подушку и плотнее прижалась к ней головой, потираясь щекой о грубую ткань наволочки. Она довольно вздохнула, наслаждаясь теплом спального места, а затем нахмурила брови. Что-то было не так. У неё не было жёсткой подушки, и её собственная подушка не была завёрнута в грубый чехол. Кроме того, солнечный свет проникал в комнату не через окно, а маленькими лучиками, словно просачивался сквозь листву дерева. От неожиданности она открыла глаза и увидела мир, к которому была не готова. Она заснула на ветке дерева, и её подушкой оказалась фиолетовая подкладка, покрывавшая крепкую грудь Саске. От осознания этого Хината застыла на месте, и к её щекам прилила кровь. Она прикусила нижнюю губу и постаралась не паниковать: заметили ли её ночью? Ждёт ли её семья внизу, чтобы напасть на Саске за то, что он её похитил? А как же Киба, который имел привычку появляться без приглашения рано утром, пытаясь найти её? Она была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться, поэтому так и осталась лежать, обнимая руками крепкую грудь и спину Саске. Она обнаружила, что пальцы на её левой руке двигаются; паралич, вызванный её отцом, должно быть, был не очень серьёзным, хотя в тот момент она задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь снова полноценно пользоваться этой рукой. Её дыхание становилось всё более прерывистым и нервным. Она заснула, обняв Саске, но что насчёт самого Саске? Она робко подняла глаза, ожидая увидеть неодобрение в его взгляде. То, что она увидела, заставило её забыть о неловкости и натянуто улыбнуться. Едва заметная, невинная улыбка тронула уголки её губ. На её щеках появились милые ямочки, и она тихо хихикнула. Он выглядит таким умиротворённым, когда спит, — подумала она, на мгновение взглянув на лицо Саске, лежащего без сознания. Он дышал так ровно, что почти не было слышно его дыхания, а тело его было совершенно неподвижным. Его грудь даже не вздымалась и не опускалась, но когда Хината приложила ухо к его сердцу и закрыла глаза, она услышала, как воздух входит и выходит из его сильных лёгких. Он казался идеальным шиноби, обученным хранить молчание даже во сне, чтобы ни один враг не заподозрил его присутствия. Хотя его безмолвие казалось умиротворяющим, оно было результатом жизни, полной опасностей и страха. Жизнь, в которой любой звук мог означать верную смерть, где кунаем перерезали глотки так же часто, как ножом разделывали стейк. Как всё изменилось после войны, — размышляла Хината. Но для Саске... изменилось ли что-нибудь на самом деле? Он добр ко мне, но в его глазах всегда печаль... всегда боль. Всегда страх. Она нахмурилась и посмотрела на спящего юношу. Его глаза были закрыты, шея расслаблена. Его поддерживала крепкая ветка, а под ними обоими было достаточно толстой ветки, чтобы выдержать их обоих. В таком состоянии он казался таким уязвимым, таким чистым. Как будто любой мог протянуть руку и коснуться его, чтобы помочь или навредить. Хината знала, что это не так. Если бы в радиусе ста метров возникла угроза, Саске был бы готов справиться с ней, даже не открывая глаз. Эта мысль успокаивала её, но в то же время заставляла нервничать — что, если он проснётся и забудет, что она здесь? Воспримет ли он её инстинкты как угрозу? Нет, конечно, нет. С тех пор как она потеряла шанс на счастье с Наруто, мало в чём могла быть уверена. Но одно она знала точно: Он никогда не причинит мне боль... а я не причиню боль ему. Воспользовавшись тем, что Саске спит, Хината крепче обняла его и улыбнулась про себя. Птицы защебетали, приветствуя солнце, а двери то открывались, то закрывались, возвещая о начале очередного напряженного дня в деревне. Несмотря на беспокойство из-за того, что ее могут «застукать» с Саске, Хината не могла заставить себя приветствовать новый день слишком быстро или с энтузиазмом. Она наслаждалась своим положением, плавно вытягивая согнутую талию и колени, раскинувшись на ветке дерева и напрягая плечи. Она вдыхала ароматы, витавшие в воздухе. От Саске исходил самый сильный аромат, уникальный и всепоглощающий источник опьянения. Кроме того, пахли листья и влажная древесина самого дерева. Ветер доносил до нас аромат как диких, так и домашних цветов, а также остатки дыма из множества мест, где уже начали готовить завтрак на домашних печах и грилях. В темноте прошлой ночи Хината не могла как следует рассмотреть окрестности с высоты дерева; эффективность её Бьякугана была снижена из-за повреждения потока чакры, вызванного Хиаши. Однако после хорошего ночного сна она могла видеть всю деревню даже невооружённым глазом, когда смотрела сквозь листву. Коноха была цела и ярко сияла в лучах утреннего солнца. Окна отражали ослепительный свет, и даже грязным кирпичам и черепице придавалось многообещающее сияние. Металл на каждой крыше блестел или скрипел в зависимости от степени ржавчины. Лица шести Хокаге были готовы к отражению любой угрозы, и Хината задумалась, мог ли кто-нибудь быть несчастным в такое утро в таком прекрасном месте. Это была деревня, в которой она выросла; деревня, которую она любила. Её восстановили, но на самом деле она не изменилась. Хината снова посмотрела на Саске, гадая, что он на самом деле чувствует по отношению к деревне. Для большинства людей его родной дом был лишь воспоминанием. Даже когда он ещё стоял, район Учиха был забыт или игнорировался после инцидента, положившего конец клану. Иногда дети пробирались туда, чтобы исследовать опустевшее здание, но даже тогда они делали это только на спор и ненадолго. Хинате самой было непросто набраться смелости и впервые переступить порог этого дома, пусть он и был давно разрушен. Однако для Саске это всё ещё был дом. Всё ещё его детство. Дом так и не восстановили. Зачем переделывать дом для семьи, которая умерла больше десяти лет назад? Хината почувствовала, что у неё наворачиваются слёзы, и намеренно переключила мысли на мир внизу. Сквозь ветви она могла видеть людей, идущих по улицам. Само дерево находилось недалеко от района Хьюга, но обзор с него открывался потрясающий. Самое приятное было то, что она могла видеть всё это, не отрываясь от спокойной груди Саске. Её слух привыкал к ритму его бьющегося сердца; она проспала под эту мелодию всю ночь, и, возможно, именно поэтому ей ничего не снилось. Если её сон будет таким же, как реальность, в которой она живёт, то зачем вообще спать? Глаза Саске постепенно открылись, как будто его цикл сна был настроен на какой-то внутренний сигнал, который лишь немного отличался от восхода солнца. В отличие от Хинаты, он не был шокирован или сбит с толку. Казалось, он привык засыпать в самых разных местах. Когда он путешествовал по миру и не мог найти ночлег, где ещё он мог оказаться, как не в глуши? Но кое-что заставило его остановиться, и его ровное дыхание на мгновение прервалось. Хотя он и привык спать на незнакомых деревьях, он также привык спать в одиночестве. Он молча посмотрел на Хинату сверху вниз. Она, в свою очередь, смотрела на него снизу вверх, как испуганный олень. Казалось, что её уши слегка опустились под волосами, а голова склонилась вперёд, словно в подобострастном извинении. Прежде чем она успела извиниться за то, за что, казалось, была готова извиниться, Саске ухмыльнулся, и в его голосе прозвучало природное обаяние. «Мне что, снова снится сон?» У Хинаты комок подступил к горлу, заглушая растущее беспокойство. Она растаяла от этих слов, как всегда таяла, когда Саске напоминал ей, как сильно он её ценит. «М-может, мы оба такие», — запинаясь, ответила она и зевнула. «Что тебе снилось?» Саске поднял правую руку и обхватил затылок Хинаты, прижав её к своей груди и пальцами распутывая колтуны, которые накопились в её волосах за ночь. «Я разговаривал с отцом», — сказал он, и это признание, казалось, смутило даже его самого. Прошло много времени с тех пор, как Саске видел во сне только своего отца. Вся его семья постоянно появлялась в его снах, но только отец? О чём они говорили? Воспоминание о недавнем сне уже покидало его. Он медленно покачал головой, чувствуя, как его левая рука медленно пробуждается ото сна. Она была вялой по сравнению с правой, возможно, все еще приспосабливалась к своему новому хозяину. Второй рукой Саске обвил талию Хинаты, проверяя ее функциональность. Он все еще работал, все еще был теплым — но двигался заметно медленнее, чем другой. Вероятно, потому, что Сакура сделала путь для чакры слишком узким, объяснил он себе. Хината размышляла о сне, который приснился Саске и его отцу. Она с любопытством прикусила нижнюю губу. «Ты помнишь, о чём вы говорили?» Саске покачал головой. «Нет, не помню. Я просто помню, как слышал его голос и как сам задавал вопросы. По крайней мере, я думаю, что это был его голос. Я так давно его не слышал, что не могу сказать наверняка». Хината кивнула, наслаждаясь тем, как Саске перебирает пальцами её растрёпанные локоны. «Мне часто снится Неджи, и хотя я знаю, что это не по-настоящему, мне кажется, что он рядом. Когда я его о чём-то спрашиваю, он отвечает мне так, как ответил бы, если бы действительно стоял рядом со мной». Она слегка повернулась, прижалась спиной к груди Саске и села между его слегка раздвинутыми ногами, прислонившись задом и ступнями к ветке дерева. «Это так реально, что, просыпаясь, я иногда протягиваю руку, как будто могу поймать его, прежде чем он снова меня покинет. Я прошу его вернуться, но он никогда этого не делает». Только когда я снова усну. Когда Хината отвернулась от него, Саске положил руки ей на плечи. Он позволил ей опереться спиной о его грудь, а руками — о его бёдра, как будто он был креслом. «У меня много мечтаний», — лениво произнёс Саске. Он и раньше говорил с Хинатой о мечтах, но редко вдавался в подробности — за исключением, конечно, мечты, которая, казалось, исходила непосредственно от неё. Медленно вращающийся фиолетовый цветок. Иногда он всё ещё видел его вдалеке, когда Хинаты не было рядом. «Обычно о моей семье... иногда о команде 7, но особенно о Сакуре». Хината почувствовала лёгкое смущение. Было ли это ревностью? «Тебе снится Сакура?» — спросила она как можно невиннее, но в её голосе слышалась заметная неуверенность. Она выдала свои переживания и инстинктивно сжала колени Саске, чтобы подготовиться к тому, что будет дальше. Побеспокоит ли его её неуверенность? Нет, скорее всего, нет. Раньше его это никогда не беспокоило. Саске самодовольно ухмыльнулся. «Конечно, иногда я это делаю. Тебя это действительно удивляет? Я имею в виду, разве тебе не снится Наруто?» Хината поймала себя на том, что слегка кивает, и ужасно покраснела. «Я... ну... он у всех на уме, верно? Иногда я не могу не думать о нём перед сном». Она слегка вспотела. Но почему? Они с Саске оба знали, как трудно полностью забыть первую любовь, а ведь с момента свадьбы прошло чуть больше месяца. Было нормально всё ещё о чём-то сожалеть, испытывать угрызения совести из-за мыслей «а что, если». Но почему-то она чувствовала себя виноватой. Она не совсем понимала, почему так происходит — ведь они с Саске не стали парой в «официальном» смысле. Она могла думать, мечтать и фантазировать о ком угодно, и в этом не было ничего плохого. То, что большую часть времени она думала об одном и том же мужчине, чьё тёплое тело находилось позади неё и с обеих сторон окружало её, было простым совпадением. Она откашлялась и попыталась отвлечься. «В любом случае, уже утро. Мне нужно проведать Ханаби и остальных членов моей семьи. Прошлая ночь была тяжёлой для всех нас». Она улыбнулась Саске. Она говорила правду, но это был отличный повод отвлечься от мыслей, от которых она краснела. Саске ухмыльнулся, распознав в её словах смесь правды и смущения, и, честно говоря, сам почувствовал что-то подобное. То, как Хината вела себя с ним, было для него в новинку; это не было похоже на то, как другие девушки влюблялись в него. Хината не старалась произвести на него впечатление, не подстраивалась под то, что, по её мнению, могло ему понравиться, — она просто была собой. Эта сдержанная уверенность задела его за живое. «Хорошо, Хината. Как только ты это сделаешь, приходи ко мне на наше тренировочное место. Мы уже пропустили два дня, давай не будем пропускать третий». Наше тренировочное место, — сказал он. Хината слегка нахмурилась. Ей больше нравилось, когда он называл это место «домом». Тем не менее она была рада его словам и через секунду улыбнулась, кивнув и пружинистым шагом поднявшись на ноги. «Хорошо, я ненадолго!» Она широко улыбнулась и помахала ему рукой. Она была так рада снова увидеть его, что почти забыла, что оставляет его одного. Она не осознавала, как сильно скучала по его теплому взгляду, пока не повернулась, чтобы уйти. Не решаясь уйти, она чуть было не вернулась к нему, но поняла, насколько неловко это было бы. Решив уйти по-английски, она больше ничего не сказала. Она спрыгнула с дерева и побежала домой, стараясь не привлекать внимания к тому, откуда она пришла. Оставшись в одиночестве, Саске усмехнулся про себя и весело покачал головой. Хината определённо была интересной девушкой. В ту ночь он спал необычайно спокойно. Хотя ему и приснился сон, который он не мог вспомнить в деталях, он точно знал, что это был мирный сон. Возможно, отец сказал ему что-то важное, что-то редкое, что мог сказать только он. Саске выбросил эту мысль из головы. Неважно, что он сказал; это был всего лишь сон. Моего настоящего отца уже давно нет в живых. Приведя мысли в порядок, Саске резко двинулся с места. У Хинаты были свои дела, а у Саске — свои. Он вышел из-под прикрытия листвы и почувствовал, как его обдувает ветер, пока он поднимается в небо. Он смотрел на деревню сверху вниз, ожидая, когда гравитация перенесёт его на следующую опору. Казалось, что с каждым днём она становится всё больше, и с каждым днём он смотрел на неё всё с большим восхищением. Он спал в этих стенах каждую ночь на протяжении месяца и начал чувствовать себя здесь совершенно комфортно. Само место больше не казалось ему чужим — проблема была в людях. Он старался держаться повыше, чтобы не привлекать к себе внимания, когда оставался на улице. Приёмное отделение больницы накануне было лишь одним из примеров того, с каким дискомфортом и страхом он регулярно сталкивался. Он лишь надеялся, что Какаши прав: участие в турнире даст Саске шанс произвести впечатление на огромную толпу. До того, как он покинул деревню, жители любили его — он хотел вернуть это чувство. Ему было недостаточно одного сторонника здесь и другого там. Он видел, как встретили возвращение Наруто, и в каком-то смысле Саске хотел, чтобы его тоже так же приветствовали. Тем временем Хината оказывала ему более чем достаточную поддержку и проявляла свою привязанность, чтобы он не терял почву под ногами. Помня об этом, он прибыл в разрушенный район Учиха, расположенный высоко над остальной частью деревни. Позади него была отвесная скала, отделявшая его от остальной части Конохи. Хотя ему казалось, что он находится высоко в небе, на самом деле ровная поверхность была только на противоположной стороне дальней стены. Ветер обдувал его, развевая волосы и одежду. Он долго стоял на месте, глядя на покосившиеся входные ворота. Они были кривыми и одинокими; всё это место было призрачным напоминанием об исчезнувшем клане. Саске стоял на другом конце территории и, как часто делал, задавался вопросом, не было бы лучше для мира, если бы в нём вообще не было Учиха. Затем он самодовольно улыбнулся. Мир нуждался в нём, знал он об этом или нет. Мир нуждался в Учихе. Давным-давно он мечтал восстановить свой клан, вернуть ему былую славу и могущество, и, несмотря на долгий путь, он вернулся к своей мечте именно там, где её оставил. «Итачи... ты отдал всё ради мира. Ты пожертвовал своей честью, своей свободой, даже своей семьёй...нашей семьёй». В детстве я бы никогда этого не понял, но теперь всё изменилось». Он сделал шаг вперёд и оказался под накренившейся аркой, ведущей в разрушенный район. Когда его ноги сошли с твёрдого гравия и ступили на острые камни, он почувствовал, как меняется его сознание. «Но понять тебя, Итачи, — это лишь половина истории клана. О чём думал отец, когда поставил нас на путь, который вынудил тебя действовать?» Разве он не знал, что переворот в клане был обречён с самого начала? — Он нахмурил брови, устремил взгляд в небо и повысил голос, требуя ответа с небес. — Ну что, Фугаку Учиха? Что у тебя было на уме?! — Внезапно охваченный горем и разочарованием, Саске сжал оба кулака, но, как и прежде, левая рука немного отставала от правой. После минуты предсказуемого молчания он разжал пальцы и вздохнул. «Хмф. Вот я стою, разговариваю с призраком и жду ответа». «Бывали вещи и пострашнее», — признался себе Саске, но время задавать вопросы давно прошло. Саске окинул взглядом окрестности, пытаясь мысленно составить карту. Они должны быть где-то здесь, — подумал он, направляясь к определённому месту у подножия разрушенной лестницы. Когда-то это была часть здания, но его стены были разрушены, а каркас обвалился. Даже подвал был разрушен, и именно там Саске начал копать в поисках своей цели. Хината пришла чуть больше чем через час. Её волосы были уложены, одежда сменена, а лицо выражало решимость. Её плечо уже зажило после вчерашнего, хотя на ладони всё ещё были видны следы от вращающейся чакры отца. Она сильно рисковала, остановив такую мощную атаку открытой ладонью, но в итоге заслужила уважение Хиаши и решила, что риск того стоил. Она вошла через те же врата, под которыми прошёл Саске, и, как всегда, обратила внимание на то, что они наклонены. Она всё ещё надеялась, что однажды войдёт в ворота и увидит, что они снова стоят ровно. Это изменение стало бы знаком того, что Саске намерен двигаться дальше. Она задумалась, не слишком ли сильно её настойчивое желание стать его ученицей отвлекает его от целей, но потом отбросила эту мысль. Саске был не из тех, кто поддаётся мелким отвлекающим факторам, не так ли? Она пересекла разрушенную территорию и с помощью Бьякугана определила, в какой именно части завалов её ждал наставник. Обычно он оставался в одном и том же месте или в двух, но в этот раз он был в другом месте и рылся в углублении, заполненном бурыми обломками. В основном это было дерево, но попадались и кирпичи. Хината подошла к нему, поднявшись на небольшой холм, сложенный из обломков каменных ступеней. Саске знал, что она здесь; а как иначе? Тем не менее он продолжал сосредоточенно заниматься своим делом, а Хината деликатно откашлялась, прежде чем заговорить, словно пытаясь не напугать его. «Саске... ты там что-то ищешь?» Саске посмотрел на Хинату, сохраняя нейтральное выражение лица. «Инструмент для сегодняшней тренировки», — ответил он деловым тоном. «Я хотел бы удовлетворить своё любопытство». Хината моргнула. «Любопытство?» — спросила она. Саске молча кивнул и наконец достал то, что искал. Его пальцы сомкнулись на чёрном стержне, торчавшем из-под последней сдвинутой доски, и он потянул за него. Из-под досок показалось прочное (но грязное) лезвие, блестящее под слоями серой и чёрной грязи. Саске взял тряпку и протёр острый край, хотя большая часть лезвия осталась покрытой коркой. Хината внимательнее осмотрела окрестности и увидела множество другого оружия, разбросанного по небольшой территории. Ножи, сюрикены и даже несколько тупых металлических молотков и дубинок. «Это что, какой-то арсенал?» — спросила она вслух. Саске снова кивнул. «Всё верно. У полиции был свой тайник, отдельный от остальных хранилищ Конохи. В перерывах между сменами всё их оружие хранилось здесь, и лишь несколько высокопоставленных членов полиции знали о его точном местонахождении». В их число входил, конечно же, мой отец, вождь. — Внимательно и сентиментально осмотрев клинок, он довольно небрежно бросил его Хинате, позаботившись о том, чтобы она поймала рукоять, а не острый конец. Хината неловко поймала рукоять, не ожидая, что ей бросят меч. Она сжала его в руке и увидела, что он довольно длинный. Его сталь была почти такой же длины, как расстояние между её плечом и кончиками пальцев, а рукоять была ещё на несколько дюймов длиннее, но при этом меч был хорошо сбалансирован. У него был плавный изгиб, а режущая кромка была явно острой. Она повертела меч в руке, крепко сжимая рукоять, оценивая его вес и лёгкость движений. Она не была большим знатоком оружия, но понимала, что оно сделано на совесть. «И что мне с ним делать?» — спросила она, не уловив намёка. Кроме того, тёмные пятна на клинке вызывали у неё странные чувства. Левая сторона её тела начала пульсировать от знакомой боли, но она скрыла это. Саске поднялся на ноги, сжимая рукоять своего меча правой рукой. «Ну и что обычно делают с таким оружием?» Он похлопал себя по коленям, стряхивая пыль, которую собрал, пока искал нужный меч. «Я посмотрю, насколько хорошо ты умеешь с ним сражаться». Хината опустила меч и сделала шаг назад, словно пытаясь избавиться от наваждения. «Но я никогда раньше не пользовалась мечом», — смущённо призналась она, отводя взгляд в сторону, словно ей было стыдно. «Это не в традициях моей семьи». Саске ухмыльнулся и вытащил своё идеально выкованное оружие из ножен, висевших на бедре и на спине. «Разве мы не говорили о том, чтобы сломать стереотипы твоей семьи?» Ты неплохо начала, используя свои стихии, но мы можем добиться большего. — Он отошёл на несколько шагов от тайника с оружием. Если бы кто-то споткнулся и упал на кучу наполовину закопанных, перевёрнутых кунаев, последствия были бы, мягко говоря, ужасными и положили бы конец этому дню. — Не старайся произвести на меня впечатление, просто делай то, что получается само собой. — Он посмотрел на то, как Хината держит оружие, и одобрил её выбор. «Ты уже хорошо закрепился на базе, так что давай, бей меня». Хината не двигалась. Она держала оружие остриём вниз, и его кончик безобидно упирался в два сложенных камня у её ног. «А что, если я тебя ударю?» Она явно беспокоилась: одно дело — отдать острое оружие в умелые руки Саске, но в её собственные? Она могла представить себе сотню вариантов, как всё может пойти не так. Саске уверенно бросил вызов. «Я буду впечатлён, если тебе удастся меня ранить». Он перебросил свой инструмент из правой руки в левую, сжимая его «медленными» пальцами. Было приятно снова ощутить это чувство, предвкушение того, как он возьмёт меч в эту руку. «Потешь меня», — подначил он, сохраняя довольно открытую стойку, чтобы дать ученику возможность застать его врасплох. Хината сглотнула, но, несмотря на неуверенность, зажгла чакру в своих глазах. Когда её Бьякуган ожил и начал анализировать окружающую обстановку, она слегка нахмурилась, увидев левую руку Саске. Она видела, как его чакра с трудом поддерживает поток, словно частично перекрученный шланг, который начинается от локтя и тянется к пальцам, но сам Саске, похоже, не обращал на это внимания. «Хорошо», — сказала она, чтобы собраться с духом. «А вот и я!» Она сократила расстояние между собой и Саске коротким прыжком, стараясь не отрывать ноги от земли на случай, если придётся экстренно маневрировать. Когда она нанесла первый удар — горизонтальный взмах, который мог бы рассечь Саске по рёбрам, — она почувствовала, как кончик её меча был отбит тупым концом меча Саске. Она нахмурилась и крепче сжала рукоять, добавив вторую руку к основанию и сделав ещё один резкий взмах. На этот раз она целилась выше, но Саске снова с лёгкостью заблокировал удар, и сталь зазвенела о сталь, высекая маленькие оранжевые искры. Она ненадолго надавила на блок Саске, проверяя его силу, и обнаружила, что он не сдвинулся с места. Она расслабила руки и отступила, тихо вздохнув. Саске осмотрел места ударов на своём мече и хмыкнул. Ни царапины. «Не скажу, что у тебя врождённый талант, но тебе есть на что опереться». Хината посмотрела на свой клинок и не обнаружила на нём сколов. Несмотря на то, как сильно она размахивалась, она ожидала, что меч всё-таки пострадает, особенно после того, как увидела искры. «Но действительно ли нужно этому учиться?» Сасукэ не обиделся на её сомнения, хотя, по его мнению, меч был одним из самых практичных и эффективных инструментов, доступных любому шиноби. Его собственные клинки неплохо служили ему все эти годы. Иногда он скучал по тому, что получил от Орочимару, но тот был уничтожен в конце войны. Однако новый меч соответствовал его стандартам и не раз доказывал свою ценность во время путешествий. Несмотря на свою почти фанатичную преданность оружию, он проявил удивительное терпение, отвечая на вопрос Хинаты: «Универсальность — ключ к успеху. Помни, что я говорил тебе раньше: тот, кто знаком с боевым стилем Хьюга, может легко ему противостоять. Если ты хочешь преуспеть в бою один на один, тебе нужно иметь несколько козырей. Это будет не похоже на обычную миссию, где твоя команда может компенсировать твои слабости своими сильными сторонами». В этом турнире, как и в третьем этапе экзаменов на звание тюнина, вы будете сражаться с противником один на один без посторонней помощи. Хината кивнула. «Да, я знаю, но...» Саске приподнял бровь. «Но что?» Хината нахмурилась, почти надув губы. Она коснулась кончиком пальца лезвия катаны и отдёрнула руку, почувствовав укол. На поверхности появилась маленькая капелька крови. «Она такая острая... Что, если я серьёзно кого-нибудь пораню? Это ведь дружеское соревнование, верно?» Саске пришлось улыбнуться, иначе он мог бы схватиться за лицо и застонать. Она была такой милой, что это почти причиняло боль, и Саске задумался, смогла бы она убить своего злейшего врага, если бы ей представилась такая возможность. Действительно, Хината казалась полной противоположностью своей всё более безжалостной сестры. Саске медленно закрыл глаза и сделал вдох, чтобы успокоиться. «Мы ведь уже говорили об этом, не так ли?» Тебе нужно избавиться от своих сомнений, Хината. — Он направил на неё клинок, словно подчёркивая серьёзность своих слов. — Дружеское соперничество — это всё равно соперничество. Твои противники не будут относиться к тебе так же, как ты к ним. Когда опытный шиноби сражается с другим шиноби, нет места сомнениям. Исход битвы часто решается в мгновение ока. Если ты будешь медлить, всё будет кончено. Хината разочарованно вздохнула. Она не знала, злилась ли она на себя или раздражалась из-за того, что Саске настаивал на притуплении её эмоций. Её тон соответствовал лёгкому раздражению в сочетании с чувством неполноценности. «Не думаю, что смогу так поступить. Я не могу игнорировать свои чувства, даже когда сражаюсь». Я не такая, как Ханаби... и не такая, как ты. Лицо Саске слегка дрогнуло, брови опустились, а губы сжались. Он знал, что, когда Хината смотрела на него, она видела перед собой холодного человека. И несмотря на все его усилия стать другим, он понимал, что это неверное впечатление. Он редко проявлял теплоту, и он это признавал. И всё же ему не нравилось, что она дистанцировалась от его методов или от него самого. На мгновение он почувствовал себя больным. Подавив нахлынувшие эмоции, он покачал головой и продолжил: «В любом случае дело не только в турнире. Ты же знаешь, что дело не только в этом. Если на тебя снова нападут, ты должен быть готов бороться за свою жизнь, а иногда это означает, что нужно нанести смертельный удар как можно быстрее». Через мгновение Хината поняла, что задела чувства Саске, и подняла руку, словно хотела дотронуться до него, но он казался таким далёким. Он прятался за своим мечом, угрожающе направленным на Хинату. Расстояние казалось символическим. «Я буду сражаться за свою жизнь голыми руками», — заявила она, наконец опустив меч и направив пальцы на сталь Саске. «Джукен силён. Вы недооцениваете его элегантность. Будь то плоть, камень или сталь, мощная рука и сосредоточенная чакра могут отразить что угодно. Саске вздохнул через нос. Хината обычно так охотно прислушивалась к его советам; её странное упорное неповиновение было неожиданным. «У тебя сильная чакра, Хината. Молния особенно полезна в сочетании с чем-то металлическим, например с кунаем или мечом. Ты попросила меня научить тебя, и я пытаюсь это сделать». Я не хочу принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь делать, но как насчёт компромисса: ты даёшь мне один день, чтобы я научил тебя основам. Если к завтрашнему дню ты захочешь забыть об этом, я не буду спорить и больше никогда не подниму эту тему. Договорились? Хината неуверенно хмыкнула. Ей казалось, что она ведёт себя как ребёнок, отказывая ему. Что плохого в том, чтобы добавить ещё один вариант в свой арсенал? По какой-то причине она была непреклонна в своём решении не брать в руки меч, но просьба Саске была разумной. Однажды, просто чтобы успокоить его, она скажет ему «нет». «Хорошо». Сомневаюсь, что я передумаю, но на один день я соглашусь. Хотя, учитывая режим тренировок Саске, этот день был больше похож на три дня, сложенные один на другой. Довольный, Саске кивнул. «Спасибо, Хината. Не думаю, что ты об этом пожалеешь». Он немного шире открыл левый глаз, направляя чакру в глазницу, чтобы она постепенно трансформировалась в своё самое мощное воплощение — повторяющиеся круги бледно-лилового цвета Риннегана. «Ты готова начать?» Хината открыла глаза и встретилась взглядом с Саске, зная, что будет дальше. Хотя они уже пару недель использовали гендзюцу в рамках её тренировок, ей всё равно было странно добровольно соглашаться на такое серьёзное изменение восприятия. Но это был Саске, и она ему доверяла. «Да», — тихо сказала она. «Я готова». И тут же она почувствовала, как чакра в её голове затуманилась, а мир вокруг погрузился во тьму. Небо окрасилось в глубокий кроваво-красный цвет, а птицы над головой замерли на полпути. Хината почувствовала, как чакра Саске вторгается в её собственную, толкая и подталкивая её. Он не торопился, следя за тем, чтобы во время перехода её организм получил минимальную травму. Как только иллюзия завладела ею, Хината почувствовала, что её тело снова расслабилось. Росистое летнее утро сменилось мрачным постапокалиптическим пейзажем, который, как ни странно, казался ей почти родным. Хината глубоко вдохнула, наслаждаясь необычным «воздухом», который существовал в воображаемом мире Саске. С момента применения гендзюцу мир перестал быть реальным и превратился в нечто среднее. Как сон, который не исчезает из памяти после пробуждения, как фантазия, которая настолько реальна, насколько этого хочет разум. В этом мире правил Саске — он мог бы держать её в ловушке вечно, если бы захотел, но она знала, что он не собирается этого делать. Сам переход стал проще: она изучила его этапы. Сначала темнота, потом тишина. Затем спокойствие, которое приходит вместе с тем и другим, и, наконец, вневременность, которая приходит со скоростью бессознательной мысли. Когда Хината поняла, что Саске закончил создавать мир для их тренировок, она выдохнула и повела руками из стороны в сторону. Её вес, то, как она двигалась в спокойном воздухе, — всё это казалось таким реальным. «Возьми свой меч», — велел Саске Хинате через разделявшую их звуконепроницаемую преграду. Из всего мира только они двое сохранили свой истинный облик. «Да, господин!» — ответила Хината с заученным энтузиазмом, но, наклонившись, чтобы поднять выпавший меч, замешкалась. Он был покрыт той же чернильно-чёрной жидкостью, что и всё вокруг. В конце концов она обхватила пальцами гладкую на вид рукоять, и в этот момент меч ожил у неё на глазах. Постепенно он приобрёл свой первоначальный вид из реального мира, со всеми царапинами и пыльными пятнами. Она удивилась, почему Саске не прибрался за ней, ведь всё это место было плодом его воображения. «Саске... этот меч для тебя что-то значит?» Повисла тишина, потому что Саске не ответил на её вопрос. Разговоры будут позже, а сейчас нужно сосредоточиться на прогрессе. В безжизненной пустоши мира, который лишь внешне напоминал реальный, Саске бросился на Хинату и замахнулся мечом. Спасибо, что прочитали! Очевидно, что на это ушло много времени, но у меня есть (в некотором роде) хорошее объяснение. Во-первых, у меня снова начались занятия. Это само по себе отнимает много времени, но около трёх недель назад я начал испытывать довольно сильную зубную боль. В течение недели она становилась всё сильнее, и в конце концов я обратился к стоматологу. Потом мне пришлось делать корневой канал! Я бы не советовал этого делать. В общем, это моё оправдание! Надеюсь, ожидание не было слишком долгим, и надеюсь, что эта глава того стоила. Ещё раз спасибо за прочтение, увидимся в следующий раз! « Первый « Предыдущий Глава 42 из 58 Следующий » Хинате казалось, что на неё нападает призрак, какой-то демон из другого мира. Движения Саске были настолько быстрыми, что она не могла разглядеть его тело, а только чувствовала, как её поднятый меч сотрясается от ударов его клинка. Лязг за лязгом отбрасывали её назад, но она крепко сжимала рукоять и стояла на ногах. Она изо всех сил старалась не разжимать пальцы, но с каждым новым ударом чувствовала, как её пальцы соскальзывают. В конце концов, от мощного удара её одолженная шпага вылетела из рук, и она почувствовала перед собой пугающую пустоту — барьер, защищавший её от ранений, внезапно исчез, и следующий удар мог прийтись в любое место. Отступив на шаг, она сильно поморщилась и закрыла глаза, ожидая удара. Она почувствовала, как её волосы обдувает сильный ветер, но больше ничего не произошло. После секундного колебания она приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на свою судьбу, и увидела неподвижный лист заточенной стали в сантиметре от своего носа. Саске закрыл глаза и нейтрально хмыкнул, стоя напротив Хинаты и удерживая её в поражении с помощью своего личного оружия. О чём бы он ни думал, он этого не объяснял. «Давай попробуем ещё раз, но не напрягайся так. Ты слишком крепко держишься». Он убрал оружие от лица Хинаты и сделал шаг назад. Хината нахмурилась и огляделась в поисках своего тренировочного клинка. Не успела она его найти, как он снова оказался у неё в руке, как будто его и не выбивали. Она почувствовала беспокойство, но оно быстро прошло. Несмотря на темноту вокруг и тёмно-красное небо над головой, вторичный мир, созданный Саске, иногда казался пугающе реальным — настолько реальным, что, когда его создатель манипулировал им, она чувствовала себя оторванной от реальности. Она медленно повернулась и подняла меч обеими руками, готовясь защищаться, пока лёгкая дрожь от волнения не утихла. «Я, кажется, разжала руки», — сказала она, собравшись с мыслями. «Может, мне стоит держать его крепче?» Саске покачал головой. «Если ты будешь держаться слишком крепко, то превратишься в глыбу льда. Лёд прочный, но стоит ему поддаться, как он расколется. Тебе нужно быть больше похожим на воду: позволь себе двигаться вместе с ударом, а не сопротивляйся ему. Используй инерцию в своих интересах. Не пытайся остановить удар, попытайся перенаправить его». Бледно-белый лоб женщины слегка наморщился. «Я понимаю идею; она лежит в основе «Нежного кулака». Однако с мечом это сделать сложно. Когда я использую голые руки, я чувствую каждое движение, но этот меч словно онемевшая конечность. Я знаю, что он здесь, но мне кажется, что я не могу им управлять. Он не является частью меня». Саске нейтрально хмыкнул. «В конце концов, именно поэтому мы и работаем над этим. Ты готов снова отправиться в путь?» Хината неохотно стиснула челюсти и кивнула, убедившись, что ее руки крепко сжимают рукоять, но не слишком. "Да, давай попробуем еще раз". Как только слова слетели с ее губ, Саске исчез. Глаза Хинаты расширились, как и раньше. Она не могла поверить в степень его скорости, даже в фальшивом мире. Она почувствовала удар своего меча и порыв задержавшегося ветра, означавший, что Саске когда-то был здесь. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на боль, притворяясь, что лезвие — это кость в её теле. Это не очень хорошо сработало. Пытаясь ослабить хватку, чтобы меч стал более податливым, она перестаралась и после первого же удара полностью выпустила его из рук. Она смотрела, как меч выскальзывает из её рук, словно мокрый кусок мыла, и чувствовала, как внутри нарастает глубокое разочарование. На этот раз, когда Саске остановил свой меч всего в дюйме от её носа, она не испугалась — она разозлилась. «Саске, ты же сказал мне ослабить хватку! Вот что происходит, когда я недостаточно крепко держу его!» Она указала в сторону, где её клинок вонзился в чернильно-чёрную землю. Саске дважды моргнул, почувствовав, как раздражение Хинаты проникло в его уши. Она вела себя странно: обычно она с энтузиазмом училась, но в этот раз сопротивлялась ему довольно упорно. «Успокойся, Хината. Ты только учишься. У тебя будет достаточно времени, чтобы совершить ошибки и исправить их». Он опустил меч и убрал его в ножны. «Не расстраивайтесь, иначе вы потеряете концентрацию». Хината фыркнула, немного надув губы. Она чувствовала себя в безопасности в мире Саске, уверенная, что никто, кроме него, не увидит её в таком состоянии. «Тебе легко говорить, Саске, — для тебя это естественно». Тишина воцарилась вокруг Саске, который стоял неподвижно, опустив руки. «Мне пришлось изучать все основы по отдельности, как и любому другому». Его брови слегка дрогнули, словно он слишком поздно понял, что у него есть явное преимущество, заложенное прямо в его глазницах. По правде говоря, он не «изучал» что-то так, как это делали другие. Он просто видел это своим Шаринганом и прекрасно понимал, как это воспроизвести. «Ну, может быть, не совсем как все остальные». Хината вздохнула и положила руку на голову, машинально вытирая несуществующую испарину. Иногда она забывала, что во втором мире пот не выступает, потому что она на самом деле не двигается и ей не жарко. «Прости, Саске, я знаю, что веду себя грубо». Она опустилась на землю — ещё одна привычка, от которой она не могла избавиться, несмотря на то, что её мышцы не уставали. «И я очень ценю вашу помощь. Просто я не думаю, что создан для такого стиля борьбы». Саске ухмыльнулся, закрыл глаза и тихо рассмеялся. «Не создан для этого, да?» На лице Хинаты мелькнула случайная улыбка, и она покраснела, спрятав лицо за завесой волос. Несмотря на то, что она тихонько хихикнула, она попыталась придать себе серьёзный вид. «Но я серьёзно. Я не понимаю, почему ты так настойчиво учишь меня пользоваться таким оружием». Она перевела взгляд на меч, торчащий из земли. Когда он покинул её руку, то потерял свой цвет, но она всё ещё могла найти его среди скал по высокому вертикальному профилю. «Я думала, мы будем улучшать мой «Мягкий кулак», а не превращать его во что-то совершенно другое». Саске подошёл к сидящей Хинате и протянул руку. Не говоря ни слова, он схватил её за правое запястье и потянул. Хината сначала поморщилась, но Саске был нежен, и она расслабилась. Он поднял её руку и другой рукой стал разжимать её пальцы по одному. Когда её ладонь открылась, кожа на ней была похожа на лавовое озеро. Покрасневшая от трения, изуродованная, как будто её порезали дюжиной крошечных лезвий. «Как это произошло, Хината?» — Саске посмотрел на неё, склонив голову набок, словно из праздного любопытства. Хината не чувствовала боли в ладони, пока находилась в гендзюцу, но она помнила, что ощущала её, когда была в сознании совсем недавно. Там, снаружи, ладонь всё ещё горела, когда она двигала пальцами, но она решила не обращать на это внимания. «Это случилось прошлой ночью, когда я дралась с отцом». Её наставник кивнул, но, похоже, не был удовлетворён ответом. «Я знаю, когда это произошло, но я спрашиваю как». Хината посмотрела на свою ладонь, которая была прижата к более крупной руке Саске, и тихо ответила: «Это случилось, когда я столкнулась с ним. Его чакра столкнулась с моей, но я знала, что проиграю, если мы встретимся посередине. Поэтому я разделила свою чакру и ударила его по запястью с обеих сторон». Он перекрыл поток его чакры, но не раньше, чем нанёс мне серьёзную травму руки. — Она попыталась сжать пальцы, но Саске крепко держал её руку, словно защищая. — Всё не так плохо, — робко возразила она. Саске неуверенно хмыкнул. «Может, и нет, но могло быть и хуже». Он отпустил её руку, и она прижала её к груди. Саске повернулся и посмотрел на бескрайнюю тьму, которая смутно напоминала руины его дома. «Я горжусь тем, что ты быстро сообразила и рискнула, и это принесло свои плоды. Ты выиграла этот бой, но разве ты не говорила, что в итоге проиграла?» Хината слегка нахмурилась и отвернулась, чтобы не смотреть на спину Саске. Она чувствовала его лекцию, словно это была физическая аура, но не замечала никакого неодобрения. Это был урок, а не выговор. «Я проиграла, но на самом деле и не надеялась победить. Я хотела лишь его уважения и получила его». Саске кивнул, не открывая глаз и прислушиваясь к голосу Хинаты. Она говорила настороженно, как будто сама сомневалась в своих ответах. «А что насчёт Шелла? Ты рассчитывала победить его?» Хината слегка вздрогнула, вспомнив ту ночь. Она до сих пор была свежа в её памяти. «Н-нет, я не ожидала. Я хотела победить, но с самого начала чувствовала себя слабой. Моя чакра тоже была на исходе. Я была не в том состоянии, чтобы победить такого человека, как он». Саске снова фыркнул и запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо. Облака были похожи на лепестки чёрной розы, и каждое из них неподвижно парило над океаном из вишнёвого сиропа. Он старательно избегал сравнений с цветом крови — он постепенно отучал себя от мрачных мыслей. «Что я сказал тебе в конце нашего первого урока, Хината? Ты помнишь?» У неё кружилась голова. Хотя с тех пор, как они начали, прошёл всего месяц, в её воспоминаниях было гораздо больше времени. Каждый день растягивался на несколько, благодаря способности её хозяина замедлять течение времени в подсознании. Она ответила как в тумане, не открывая глаз и погрузившись в свои мысли. «Я помню, ты сказал, что я боюсь». Саске кивнул. «И что же я такого сказал, чего ты испугался?» Девушка задумалась, обхватив колени руками. Она знала ответ, но упрямо не желала его признавать. «Ты сказал, что я боюсь стараться изо всех сил, потому что боюсь узнать, что даже моих стараний может быть недостаточно». Саске ухмыльнулся. «Верно. А когда пришло время сражаться с Шелл, ты что-нибудь утаил?» Хината тихо покачала головой. «Нет, ничего. Я старалась изо всех сил». «Мм, но ты потерпел неудачу», — сказал Саске тоном, который был не таким насмешливым, как можно было бы предположить по его словам. «Ты старался изо всех сил, когда противостоял своему отцу?» Она кивнула. «Так и было». «И всё же он победил тебя», — ответил Саске, небрежно вздохнув. «Что ты об этом думаешь?» Снова воцарилась тишина. В этом мире не было ни ветра, ни щебетания птиц, ни стрекота насекомых. Было ужасно одиноко, когда Саске закрыл рот и оставил Хинату в тишине, чтобы она могла обдумать свой вопрос. Девушка ковырнула землю резиновой сандалией, поддев камешек, который с глухим эхом покатился по земле. «Я чувствую себя слабой», — призналась она. Она подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом, закрыв лицо, словно ей было стыдно. «Ты говоришь, что я стал лучше, но разве это имеет значение, если я всё равно терплю неудачу? Я так сильно хотел победить, Саске. Я хотел спасти себя от Шелла; я чувствую себя бесполезным из-за того, что заставил тебя спасти меня»...и я хотела показать отцу, что он больше не может помыкать мной, но он отмахнулся от меня, как будто это было проще простого. Я хотела заслужить его уважение, хотя и выросла, ненавидя его за грубость. — Её мысли вернулись к отцу. — Разве это странно? Как будто я больше ни в чём не могу разобраться. Всю мою жизнь другие люди тянули меня в разные стороны, указывали, что делать и о чём думать, требовали соответствовать стандартам, которых я никогда не достигала. Когда Ханаби заняла моё место наследницы клана, я подумала, что всё кончено — что я свободна от всего этого давления. — Она глубоко вдохнула безвкусный воздух. — Так и было какое-то время, но, глупая я, я начала скучать по этому давлению. Я хотела внимания и преданности, которые раньше были мне доступны, как принцессе. Неджи помог мне на какое-то время снова почувствовать себя желанной, но потом я потеряла и его. Вдобавок ко всему несколько месяцев назад я почувствовала, что потеряла Наруто. У него не было особых причин смотреть на меня с тех пор, как он влюбился в Сакуру. Вот что для меня значит турнир, понимаешь? Я не хочу растаять, как лужа на солнце. Я хочу, чтобы меня снова признали. Саске выслушал её, а затем нахмурился. Его голос звучал мягко и понимающе. «Ты многое потеряла, это правда. Но окажи мне личную услугу и помни, что вокруг тебя много людей, которым ты небезразлична». Он обернулся, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Я знаю, что это правда, потому что я один из этих людей». Я согласился быть твоим учителем, потому что у тебя большой потенциал. Если бы я думал, что ты мягкая и изнеженная, я бы давно сказал тебе оставить меня в покое. — Он многозначительно посмотрел на меч, который Хината всё ещё сжимала в правой руке. — Вложи в это всё, что у тебя есть, как бы ты ни боялась потерпеть неудачу. Мы здесь одни. Наруто не видит, как ты падаешь лицом вниз, а твой отец не может знать, сколько раз тебя будут отталкивать и бить. Здесь только я, и ты можешь терпеть неудачу передо мной столько раз, сколько потребуется, Хината. Терпи неудачу вместе со мной, учись вместе со мной, и в конце концов мы убедимся, что в следующий раз, когда ты приложишь все усилия, этого будет достаточно.— Он самодовольно ухмыльнулся. — И, кроме того, ты ещё не можешь сдаться; ты обещал мне, что будешь использовать эту штуку хотя бы один день, так что вставай и попробуй ещё раз. Хината вздохнула. От ободряющей речи Саске ей стало легче на душе, но она не могла избавиться от скрытой неуверенности, которая пронизывала её до мозга костей — она чувствовала её физически, как будто та исходила от её левого бедра. «Да, Саске», — твёрдо ответила она. Он умел придавать ей уверенности в одних ситуациях и расслаблять в других. Он вдохновлял её быть дисциплинированной, но в то же время вызывал желание расслабиться. Он продемонстрировал свой странный контраст жёсткости и мягкости, ту самую суровую нежность, которая делает его хорошим учителем. Возможно, даже хорошим лидером. Она улыбнулась, встала и взмахнула мечом, чтобы почувствовать его вес. «Саске, помнишь, что ты сказал, когда появился на поле боя, чтобы помочь нам сразиться с Кьюби?» Саске наблюдал за тем, как она поднимается. Даже в вымышленном мире, который он создал, её красота дополняла окружающую обстановку и делала картину более приятной для глаз. Он пожал плечами и покрутил в руке свой меч. «В тот день я наговорил много всего, Хината. Не всё из этого стоит помнить». Она подняла меч и приготовилась к атаке. Её плечи и запястья дрожали в предвкушении шквала ударов от её учителя. «Ты сказала, что хочешь стать Хокаге. Ты всё ещё этого хочешь?» Саске замолчал, слегка приоткрыв губы от удивления. Значит, она слышала, как он это сказал? Она запомнила это среди множества других событий? Он бы покраснел, если бы не находился в своей собственной реальности. Благодаря своей силе иллюзии он сохранял невозмутимый вид. «Я выбрал другой путь; мне не суждено стать Хокаге». Хината расставила ноги, чтобы сохранить равновесие, и расправила плечи. Она быстро поправилась. Нет, не так напряжённо, расслабься немного. Будь водой, как сказал Саске. "Итак...кем ты должна быть?" Твоя, — импульсивно подумал Саске про себя. Снова и снова он думал о ней, о том, что она для него значит. Каждый раз, когда он представлял себе всю её жизнь, ему хотелось стать её частью. Он уже столько раз терял контроль рядом с ней, так что же плохого в том, чтобы сказать ей, что у него на уме? Он знал причину своих колебаний, но не признавался в этом. Он боялся быть отвергнутым. Внешне он отреагировал совсем по-другому. «В последнее время ты часто задаёшь этот вопрос. Думаешь, мой ответ изменится через день?» Хината нахмурилась и покачала головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Она ведь приставала к нему, не так ли? Было легко увлечься, легко было забыть о том, что Саске Учиха по-прежнему оставался для неё загадкой. Ей было так комфортно рядом с ним, что она не могла представить, что ему может быть некомфортно рядом с ней. И всё же в некоторых вопросах его было трудно понять. "Тогда забудь об этом. Давайте вернёмся к работе. Саске кивнул. Он снова бросился на неё, выставив перед собой клинок. Он намеренно увеличил скорость до такой степени, что превратился в размытое пятно, и атаковал меч Хинаты с нескольких сторон, нанося быстрые удары. Несмотря на скорость, он контролировал силу своих ударов. Он ударил по грязному стальному клинку и почувствовал, как тот слегка повернулся. «Хорошо», — сказал Саске так быстро, что его голос донёсся сразу с двух сторон. «Вот так просто». Он снова ударил клинком, и его меч скользнул по мечу Хинаты, словно по куску скользкой полузатвердевшей глины. Достаточно твёрдой, чтобы замедлить его движение, но не настолько жёсткой, чтобы сломаться. Меч скорее согнулся, чем сломался. Хината тоже почувствовала разницу. Поток начал резонировать в её мышцах. Она ощущала ритм в движениях Саске, лёгкое постукивание, похожее на метроном, с неровным, но упорядоченным темпом. Её ноги словно сами сделали шаг назад, а руки наклонились, чтобы перенаправить пробный удар Саске. Он не сбавил темп и не стал действовать мягче. Она поздравила себя с тем, что нашла баланс, о котором он говорил, и его похвала заставила её улыбнуться, как будто её погладили по голове. Может быть, это не так уж и сложно, — поймала она себя на мысли. В этот момент, словно для того, чтобы мгновенно вернуть её с небес на землю, Саске резко сменил тактику и нанёс вертикальный удар горизонтально направленным мечом. Хината не удержала равновесие и была быстро обезоружена. Она вскрикнула от неожиданности и подняла руки, словно сдаваясь. На лице Саске появилась улыбка, когда он замедлился и снова оказался в фокусе. «Ты уже становишься лучше, но не расслабляйся. Найди закономерность, но не становись её рабом. Если тебе будет слишком комфортно, твой противник это поймёт. Как только ты начал следовать моей схеме, ты решил, что ты на шаг впереди, и тогда я тебя победил». Будьте осторожны, чтобы не попасть в ловушку повторения. В бою нужно думать на два шага вперёд, а не на один. Хината кивнула, воспринимая туманный урок со всем энтузиазмом, на который была способна. "Хорошо, я понимаю". Она потянулась за своим мечом, но обнаружила, что он снова зажат в ее пальцах без ее участия. Она замерла и на полсекунды перестала дышать. "Я бы хотела, чтобы ты этого не делал", - выдохнула она с некоторым дискомфортом. "Это странно". Саске повернул голову, практически надувшись от этой мысли. "Я просто облегчаю тебе задачу", - сказал он, защищаясь. "А что в этом плохого?" Она закрыла глаза и слегка изогнула губы, что можно было бы назвать улыбкой. «Если ты будешь делать это за меня, я никогда не научусь делать это сама». Она посмотрела на него с игривым вызовом. «Ты не можешь постоянно поднимать его за меня». Она была права, и Саске понял, что вёл себя слишком властно. Но это не помешало ему немного подразнить её. «Почему я не могу?» — спросил он, подбрасывая меч в руке, вращая его и ловя под разными углами. «Я думал, тебе не хватает того, чтобы с тобой обращались как с принцессой. Ты ведь так сказала, не так ли?» Хината покраснела и снова опустила меч на землю. Она смущённо сложила руки за спиной. «Я бы не сказала, что я больше не принцесса, не совсем...» Она чувствовала на себе взгляд Саске и, не имея возможности спрятаться, просто попыталась сжаться и стать как можно меньше. Формально она всё ещё была дворянкой, несмотря на то, что её не выбрали наследницей. То, что она была второй в очереди на престол, а не первой, никак не влияло на её статус. Так это или нет, но она почувствовала, как краснеет, когда Саске назвал её принцессой. Несмотря на все странности гендзюцу, она всё ещё могла сильно смущаться. Саске понизил голос и наклонил голову, чтобы установить страстный зрительный контакт, наслаждаясь своим преимуществом. «Нравится тебе это или нет, но ты — принцесса этого места». Он отвёл руку в сторону, указывая на почерневший пейзаж, который во всех направлениях напоминал район Учиха, но не имел его характерных черт. Деревянные и металлические вывески, которые раньше рассказывали о прошлом, стали неразличимы в темноте. «В любом случае, чего бы это ни стоило». Хината потеряла дар речи и разозлилась на себя за это. Она опустила взгляд на свои ноги, стоявшие на камнях, которые были ненастоящими, но символизировали что-то подлинное. Если бы она поискала, то смогла бы найти в этом месте ложных двойников каждого настоящего камешка. Но в каком месте её называли «принцессой»? В настоящем или в воображаемом? Вместо того чтобы задать вопрос, она замолчала и нервно почесала затылок. Она почесала место, которое чесалось так же ненастояще, как и всё остальное. «М-можно сделать перерыв, Саске? У меня начинает кружиться голова». Это была отговорка, которая раньше срабатывала. Поверил ей Саске или нет, но он не стал отказывать ей в просьбе. Как и ожидалось, Саске широко улыбнулся и кивнул головой. "Конечно. Мы здесь уже достаточно долго". Расширив левый глаз, он быстро развеял гендзюцу. Иллюзия лопнула, как воздушный шарик, сделанный из контуров целой деревни. Внезапно солнце стало желтым, небо голубым, а ветер начал дуть так, как будто он никогда не прекращался. Переход был резким, и когда Хината снова открыла свои настоящие глаза, она обнаружила, что дезориентирована и находится совсем в другом месте, чем мгновением ранее. Она едва не потеряла равновесие, но за последние недели использования этой техники привыкла к процессу перемещения между «мирами». Хотя она всё ещё чувствовала лёгкую дезориентацию, это было не так страшно, как раньше. Вкус настоящего воздуха наполнил лёгкие Хинаты, и он показался ей влажным по сравнению с предыдущим вдохом. Она опустилась на одно колено и тихо ахнула от напряжения. Хотя Саске делал всё возможное, чтобы уменьшить умственную нагрузку, у такого длительного пребывания в нереальности всегда были побочные эффекты. Она покачала головой, распушив волосы, а затем посмотрела на Саске, моргая, чтобы прийти в себя. Он совсем не выглядел запыхавшимся, особенно по сравнению с ней. «Ты действительно невероятен, Саске», — задумчиво произнесла она вслух. Саске приподнял бровь, обдумывая её замечание. «Откуда ты это взяла?» Она пожала своими стройными плечами и подняла руку, чтобы обхватить левое предплечье. Возвращение в физический мир напомнило ей, что раны, хоть и зажили почти полностью, всё ещё дают о себе знать. Она надавила на болезненное место на плече, куда дважды ударил отец, но, сжимая его, задела царапины и ожоги на правой ладони. Она невольно поморщилась и поджала губы. Несмотря на лёгкое раздражение, она заговорила. «Что ж, мне требуется много сил, чтобы просто выдержать это гендзюцу. Но тебе, даже несмотря на то, что ты создаёшь мир и поддерживаешь его с помощью своей чакры, это кажется простым. Мне просто трудно представить, что можно быть настолько могущественным». Саске самодовольно ухмыльнулся, сложив руки и уперев локти в бока. «Для меня это естественно, Хината. Я годами практиковался в гендзюцу». Он вспомнил о «Цукуёми» Итачи — технике, которая вдохновила его на собственное манипулирование пространством и временем в сознании. «Кроме того, я пережил вещи гораздо худшие, чем то, что я тебе показал». Хината заметила, что настроение Саске ухудшилось, и опустилась на землю, где стояла на коленях. Она поджала ноги и положила руки на колени. «Боль сделала тебя сильнее?» Саске поколебался, но затем кивнул. "Со временем это помогло. Для начала, это ввело меня в кому". Он ухмыльнулся с мрачным юмором, вспомнив, каким жалким он был по сравнению с Итачи. Интересно, что бы он подумал обо мне сейчас. А что насчет отца? Как раз когда мы начали ладить, он... Саске решительно покачал головой. «В любом случае, когда я оправился от полученных повреждений, это помогло мне узнать гораздо больше о Шарингане. Нет лучшего учителя, чем опыт». Хината склонила голову набок и заправила прядь волос за ухо изящными белыми пальчиками. «Я помню, что ты мне рассказывала о Цукуёми твоего брата». Она опустила взгляд, устало разглядывая серый, белый, красный и синий цвета. «Моя сенсей, Куренай, тоже однажды рассказывала мне об Итачи Учихе. Она встретила его несколько лет назад, сразу после того, как мы потеряли Третьего господина». Саске ничего не ответил. Всё, что он мог бы сказать, было бы, скорее всего, ошибкой, но он подумывал о том, чтобы рассказать ей правду. К сожалению, некоторые действия Итачи в деревне шли вразрез с воспоминаниями Саске о старшем брате, которого он любил. И, конечно, резне, устроенной его семьёй, тоже не было простого объяснения. Хотя Саске понимал мотивы Итачи, он всё равно иногда злился на него за то, что тот решился на это. Хината продолжила рассказ, не обращая внимания на молчание Саске, и с опаской следила за его реакцией. Пока что он слушал, не хмурясь. «Она сказала мне, что пыталась наложить на него мощное гендзюцу, но он развеял его, как будто это было пустяком. Она сказала, что никто раньше не делал этого так легко и что с тех пор никто не смог повторить этот трюк». Хоть он и был нашим врагом, я думаю, Куренай-сенсей уважала его». Хината тоже не забыла о промахе Наруто за ужином. Почему Итачи попал в список его вдохновителей? Она посмотрела на Саске и хмыкнула. «Ты знаешь, почему он это сделал?» Саске притворился, что ничего не знает, и сделал вид, что раздражён, хотя на самом деле он нервничал. Она, должно быть, поняла, что что-то не так, так почему же он просто не вышел и не сказал ей? «Почему он это сделал?» Его ответ был резким и сухим. Из-за его резкого тона Хинате показалось, что она лезет не в своё дело, и, вероятно, так оно и было. «Н-не обращай внимания, прости, что снова подняла эту тему». Выживший из клана Учиха давно смирился с гибелью своих сородичей. Иногда он мечтал об их возвращении, но боль уже не была такой острой. Она притупилась и иногда давала о себе знать, но прошло столько лет, что даже вид разрушенных руин не мог вызвать у него слезу. «Не жалей». Сколько раз мне ещё повторять, чтобы ты перестал извиняться? — Он полез в подсумок, висевший у него на бедре, и достал оттуда флягу с водой. — Любопытство — это нормально, ведь я тебе ещё многого не рассказал. — Он бросил флягу Хинате. Она поймала его одной рукой, затем открутила крышку и сделала большой глоток. Она старалась не дать воде стечь по подбородку, пока пила: запас был ограничен, а ближайший ручей находился в неудобном месте. Кроме того, ей не хотелось ходить в деревню и обратно по скалам, когда она должна была тренироваться. С довольным вздохом она вернула флягу на место и аккуратно вытерла губы тыльной стороной рукава. «Тогда это справедливо, ведь ты тоже не знаешь обо мне всего». «Например, почему ты так против того, чтобы использовать меч?» — спросил Саске, присаживаясь на корточки в паре шагов от Хинаты. Она нашла место в тени, и он присоединился к ней. Было раннее утро, но солнце уже припекало. Хината почувствовала себя так, словно её поймали с поличным. «Ну, просто я к такому не привыкла». Она посмотрела на клинок, лежавший рядом в пыльных обломках. Он был повёрнут набок и лежал как ни в чём не бывало, несмотря на то, что его острое смертоносное лезвие было открыто. Казалось, что меч и не подозревал, что это инструмент, созданный специально для убийства. Саске покачал головой. «Нет, я думаю, дело не только в этом. Когда я показал тебе клинок, у тебя было странное выражение лица. Это было не то выражение, которое я ожидаю увидеть у человека, нервничающего из-за того, что ему предстоит попробовать что-то новое». Хината посмотрела на него из-под распущенных тёмно-синих прядей. «Что ты имеешь в виду? Как бы ты это назвал?» «Я уже видел такое выражение на твоём лице, когда мы впервые ели вместе». Он перевёл взгляд на неё, окинув взглядом изгибы и выпуклости её женственной фигуры. Однако он не пожирал её похотливым взглядом, а смотрел куда-то в левый нижний угол. «У тебя было такое же выражение лица, когда я упомянул Пэйна; казалось, тебе было больно. Что с тобой тогда случилось, Хината?» Тогда Хината поняла, что чувствовал Саске, когда она задавала ему сложные вопросы, потому что каждый нерв в её теле напрягся и напомнил ей обо всех пережитых болезненных моментах. Сильнее всего болел бок, хотя рана давно зажила. На коже остался небольшой шрам, который был виден, когда она смотрела на себя в зеркало после душа. Было трудно забыть что-то настолько ужасное. «Мне было больно», — смущённо сказала она, опустив левую руку и сжав свой старый шрам. «Это случилось много лет назад, но я до сих пор иногда чувствую это, когда думаю об этом. Мне стало ещё хуже, когда я увидела меч; тот, что ты мне дал, такой грязный и заляпанный, что почти чёрный». Она закрыла глаза и представила себе оружие в руке Пэйна, вонзающееся в её тело. Она на мгновение содрогнулась, представив, как меч пронзает её плоть, но через секунду расслабилась. "Это очень похоже на то, чем он ударил меня", - прошептала она. "Я знаю эту боль...Я не хочу причинять ее кому-либо еще". Саске разозлился при этой мысли, особенно когда увидел напряженность в позе Хинаты. Часть его желала, чтобы существо по имени Боль все еще было живо, просто чтобы он мог выследить злодея и отомстить за Хинату. В отсутствие такой возможности он попытался утешить ее своим собственным опытом. "Я знаю, что ты чувствуешь", - сказал Саске после мгновения созерцательной тишины. "Я прошел через то же самое". Хината моргнула и посмотрела на Саске так, словно думала, что он лжёт, чтобы утешить её. «То же самое?» Он кивнул ей. «Верно», — сказал он. Он поднёс руку к пуговицам на своей рубашке, похожей на жилет, и расстегнул её, обнажив грудь. От неожиданного вида его подтянутого торса Хината вскрикнула и отвернулась, прикрыв рот рукой и густо покраснев. Саске на секунду замер и открыто усмехнулся, ещё больше распахнув рубашку, чтобы показать место над сердцем. — Смотри сюда, Хината, — обезоруживающе пробормотал он. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, а затем повернулась так медленно, как минутная стрелка на наручных часах, чтобы наконец взглянуть на частично обнажённую грудь Саске. Она не могла не восхититься его телосложением; он определённо был молодым человеком, который следил за собой. В этих относительно тонких мышцах было много силы. Когда она закончила любоваться им, её взгляд упал прямо на его сердце; там был грубый участок кожи, который не сочетался с остальным. Это было похоже не столько на шрам от раны, сколько на кожный трансплантат, который не совсем прижился. Она робко подняла руку, с любопытством собираясь прикоснуться к нему. К её смущённому удовольствию, Саске осторожно взял её за запястье и провёл пальцами по этому месту. Оно было грубым, почти как кора дерева, по сравнению с мягкой кожей вокруг. «Это странно», — сказала она, не подумав. От прикосновения пальцев Хинаты к зажившему участку кожи у Саске заметно участилось сердцебиение. Он надеялся, что она не почувствует его пульсацию через утолстившийся трансплантат, потому что ему не хотелось, чтобы она думала, будто он нервничает. Он всегда сохранял спокойствие, но рядом с ней его кровь бежала так быстро, что ему было трудно вести себя как обычно. «Это случилось во время войны», — начал он объяснять. «Я пытался сразиться с Мадарой в одиночку, и это... ну, это пошло не по плану». Он прижал ладонь Хинаты к своей груди, не обращая внимания на её колебания и позволяя ей почувствовать, как учащённо бьётся его сердце. «Я бы погиб, если бы не помощь Кабуто». А Кабуто не помог бы мне, если бы не Итачи, — напомнил он себе. Было сложно сопоставить грехи Итачи с его добрыми поступками. Возможно, именно поэтому Саске до сих пор не рассказал Хинате правду; он всё ещё пытался разобраться в этом для себя. Хината улыбнулась и нежно обхватила пальцами боевую рану Саске. Она чувствовала, как напряжены его мышцы, а то, как он двигался и слегка дрожал под её лаской, доставляло ей особое удовольствие. «И мы бы все до сих пор пребывали в вечном сне, если бы не ты», — напомнила она ему. Хотя она и не была свидетелем той битвы, она достаточно хорошо знала эту историю. Саске закрыл глаза. «Конечно, но я всё ещё в долгу перед этим миром». Хината покачала головой. «Нет, я думаю, ты уже расплатился со своим долгом». Она придвинулась ближе к нему, положила руку ему на грудь и положила голову ему на плечо. «Ты больше ничего не должен; ты должен отдавать только то, что хочешь отдать». Саске не возражал, когда она положила голову ему на плечо, и его рука скользнула по её спине, прижимая её к себе. «Если бы только весь остальной мир чувствовал то же самое, — проворчал он себе под нос. — Когда я впервые вернулся в деревню, владелец старой кондитерской принял меня за Пейна. Вот такая у меня репутация». Хината нахмурилась, но затем убрала руку с груди Саске, чтобы убрать волосы с его левого глаза. Его Риннеган всё ещё был активен после использования гендзюцу, и Хината смотрела прямо на его округлый узор, словно изучая его. «Я ничего такого не имею в виду, но твой глаз очень похож на его». Саске фыркнул и закрыл глаза, а через мгновение открыл их, и я увидела его обычные чёрные зрачки. «Сходство неоспоримо, не так ли? Я не виню людей за скептицизм, ты же знаешь. Я ценю тебя, Хината; ты принимаешь меня таким, какой я есть, а не таким, каким я был». Твоя сестра тоже; она оказалась на удивление доброй. — Он вспомнил свои короткие стычки с Кибой на свадебном приёме и в резиденции клана Инудзука. — Хотя со мной иногда бывает трудно поладить. «Ханаби очень дружелюбная, если только ты её не разозлишь», — оптимистично улыбнулась Хината. «Что касается остальных, то ты сам мне говорил: не сдавайся. Ты со всем справишься». «Надеюсь, этот турнир пройдёт хорошо», — подумал вслух Саске. «Для нас обоих». Хината кивнула, а затем поймала себя на желании снова прикорнуть на плече у Саске. Выйдя из зоны комфорта, она резко выпрямилась и отстранилась от него. В её глазах вспыхнула решимость. «Всё верно. И всё может пройти хорошо, только если мы подготовимся, поэтому я бы хотела вернуться к тренировкам, если ты не против». На лице Саске появилась гордая ухмылка. Его ученица была полна энтузиазма, как никогда раньше. Может быть, она была рада, что смогла выговориться, а может быть, она просто хотела узнать о нём что-то ещё и на мгновение почувствовала удовлетворение. В любом случае Саске встал и согласился, обнажив своё оружие, чтобы подбодрить её. «Тогда давай проверим твои навыки на практике». Хината подняла свой грязный клинок и направила его на Саске, но без особой угрозы. «Я сделаю первый ход», — заявила она с вновь обретённой уверенностью в себе. Саске не возражал, поэтому Хината бросилась на него и начала беспорядочно размахивать мечом. Она била слева и справа, врезаясь мечом в меч Саске и наглядно демонстрируя его мастерство в защите. Когда она столкнулась с его клинком, то почти не почувствовала сопротивления. Он так легко отразил её удар, что ей показалось, будто она промахнулась, а не парировала его. Снова и снова она наносила удары, колола и крутила клинком, но, кроме пронзительного звона стали о сталь, ничто не указывало на то, что она вообще попадает в цель. Сасукэ подыгрывал ей, уклоняясь от её беспорядочных ударов, позволяя ей тренировать определённые мышцы, которые задействуются только при использовании оружия. Он изящно парировал её неуклюжие удары, отводя их в сторону, и давал ей возможность восстановиться и попробовать ещё раз. Он начал извлекать выгоду из относительно спокойного темпа боя, перекладывая меч из одной руки в другую, чтобы снова привыкнуть к тому, что обе руки свободны. Замена была бы бессмысленной, если бы он не научился снова одинаково использовать обе конечности. Когда его недавно приросшая рука схватила меч и подняла его, чтобы отразить один из ударов Хинаты, он внезапно почувствовал острую боль, похожую на судорогу. Она началась в кончиках пальцев, распространилась по сухожилиям в запястье и, наконец, охватила локоть. Рука мгновенно потеряла подвижность, и он удивлённо вскрикнул от боли. Он чувствовал себя парализованным с головы до ног, и это было тревожным напоминанием о том, как скованно он двигался во время вчерашней фотосессии. В тот момент, прежде чем Саске успел оправиться от внезапной боли, Хината не поняла, что произошло, и один из её случайных взмахов привёл к тому, что кончик её меча чиркнул Саске по подбородку. Лезвие рассекло его плоть от одного края до другого, и, хотя рана была неглубокой, она быстро покраснела, и из неё потекла кровь. Хината ахнула и через секунду выронила меч, и он заскользил по земле. Она бросилась вперёд, чтобы коснуться щеки Саске, и в её глазах читалась паника. «О, Саске! Мне так жаль, я не хотела причинить тебе боль... ты в порядке? — Она достала из поясной сумки маленький носовой платок и быстро вытерла кровь с подбородка и шеи учителя. Саске поднял правую руку и не дал ей коснуться его крови своей белой тканью, ухмыльнувшись без особого беспокойства. «Я в порядке, Хината. Мне просто нужно поработать над одним недостатком». Он осторожно расслабил левую руку, пока мышца снова не стала чувствительной, а затем медленно разжал пальцы, и меч упал, не причинив никому вреда. Его беспокоили неловкие движения локтя; если бы мышцы спазмировались в другом направлении, он мог бы случайно ранить Хинату, а не стать жертвой самому. В конце концов, небольшой порез на подбородке был далеко не самым страшным, что могло случиться. «Не испачкайся в крови ради меня», — небрежно промурлыкал он, положив руку ей на плечо и отступив на шаг. «Кроме того, если ты не хотел причинить мне боль, значит, ты всё ещё что-то скрываешь». Хината нахмурилась ещё сильнее. Это явно была несерьёзная травма, но тот факт, что из-за неё Саске потерял кровь, был неприятной правдой. «Но что произошло? Я никогда раньше даже близко не подходила к тому, чтобы ударить тебя». Саске посмотрел на свою новую руку, пошевелил пальцами и согнул её в локте. Судорога, похоже, прошла, но он знал, что трудности ещё не закончились. «Как я тебе и говорил, это просто заминка. Иногда эта новая часть не хочет со мной дружить». «Так и должно быть?» — спросила Хината, отступив на шаг, чтобы дать ему немного пространства, пока он приходил в себя после сбоя. «Хочешь, я вызову тебе врача?» Саске покачал головой, не переставая ухмыляться. «Ничего серьёзного. Сакура предупредила меня, что поначалу могут возникнуть проблемы, но они должны пройти через несколько дней». Хината была обеспокоена гораздо сильнее, чем Саске. Она посмотрела на свой выпавший меч и заметила кровь на его кончике. От этой картины её бросило в дрожь, хотя крови было совсем немного. «Безопасно ли продолжать тренировки в таком режиме?» Саске тихо вздохнул и в последний раз проверил, насколько подвижна его перевязанная левая рука, чтобы убедиться, что она растянута и готова к использованию. «Безопасно это или нет, но это необходимо. Мне нужно, чтобы ты помог мне приспособиться к этой руке, как ты хочешь, чтобы я помог тебе стать сильнее. Это честная сделка». Он наклонился и взял меч ненадёжной рукой. Хината потянулась за своим клинком, но, как и в мире гендзюцу, рукоять внезапно оказалась у неё в руке, и она, ахнув, инстинктивно сжала её пальцами. Даже в реальности Саске умел заставить её усомниться в собственных чувствах. «К-как ты...» — начала она, но осеклась, вспомнив прошлую ночь. Саске каким-то образом перенёс её на дерево с улицы внизу, и она предположила, что это как-то связано с его глазом. Она снова поразилась широте его возможностей. Было ли что-то, чего он не мог сделать? Вместо того чтобы восхищаться его разносторонней техникой, Хината игриво фыркнула. «Кажется, я просила тебя прекратить», — попыталась она сказать это кокетливо, но получилось так, будто она была в благоговейном трепете. Саске уверенно склонил голову набок и ласково поддразнил её: «Можешь и привыкнуть, принцесса». Он подмигнул ей и взял клинок наготове. «Нам ещё многое предстоит сделать». «Как скажете, господин», — Хината попыталась ответить ему тем же, но на этот раз Саске, похоже, не возражал против этого обращения. Вместо того чтобы запретить ей так его называть, он ухмыльнулся и кивнул в знак согласия. Внезапно Саске и Хината побежали навстречу друг другу, встретились в центре поля и скрестили мечи, высекая искры. Хината, похоже, начала получать удовольствие от того, что владеет подарком Саске. Надеюсь, вам понравилось! Спасибо, что прочитали. Скоро произойдёт плавный переход на летнее время, так что фестиваль уже не за горами. После этого начнётся время турниров. Надеюсь, вам понравится то, что будет дальше. Ещё раз спасибо, что прочитали. « Первый « Предыдущий Глава 43 из 58 Следующий » ОбзорИзвините за ожидание. Объяснение ниже. Приятного просмотра! Ханаби Хьюга запыхалась и не могла видеть одним глазом. Её ноги были сбиты в кровь и болели от жёсткого тренировочного коврика под ней. Хотя каждая клеточка её тела молила о расслаблении, она не могла позволить себе даже на мгновение перевести дух. Если бы она замешкалась или отступила хотя бы на секунду, её бы наверняка убили. Её тело действовало само по себе, изгибаясь и отклоняясь, как река, текущая между скалами в узком каньоне. Она чувствовала, как дрожит воздух, сотрясаясь и взрываясь у неё в ушах. С каждым шагом на мат падала маленькая капля крови, которую она неосознанно размазывала мозолистой пяткой, оставляя на нём кровавый след своих движений. Все эти движения были направлены назад. Она не могла добиться преимущества над своим противником и могла винить в этом только себя. После особенно близкого промаха в слепую зону она запнулась и прикусила нижнюю губу, чувствуя, что от неё зависит жизнь или смерть. Она была голодна и хотела пить, но её враг отказывался давать ей еду, пока она не заставит его это сделать. Каждый раз, когда она целилась в его ухмыляющееся лицо, она чувствовала, как её запястье отбрасывает в сторону груда костей и мышц. Она чувствовала себя листом, который борется с ураганом, сгибается и крутится в отчаянном сопротивлении, но в конечном счёте не может повлиять на то, где он окажется. Ещё один удар, один из сотни в тот день, пришёлся ей в грудь, не встретив сопротивления, и в конце концов она упала. Она наконец достигла предела своих возможностей и почувствовала, как мат ударяется о её спину, выбивая из лёгких драгоценный воздух. Наступила тишина, и она не была уверена, действительно ли наступила тишина или она окончательно оглохла от побоев. Ей было хуже, чем когда-либо прежде. Она закашлялась, и хотя предполагала, что будет кровь, вытерла губу тыльной стороной ладони и не обнаружила на коже ничего красного. Её затуманенный взгляд упал на массивную руку, которая, казалось, была готова сжать её лицо и раздавить его, как виноградину. К счастью, это была рука её отца, и он использовал её, чтобы подхватить дочь под плечо и посадить. Она выпрямилась, но её задница всё ещё упрямо прилипла к тренировочному коврику. Она снова закашлялась и яростно протёрла глаза. По крайней мере, она стёрла едкий пот с левого глаза и смогла заставить себя открыть веко. Размыто, но всё ещё функционально. Она подняла глаза и увидела силуэт отца, неодобрительно скрестившего руки на груди. Она знала, что это произойдёт; это была её идея — увеличить интенсивность тренировок таким образом, но всё пошло не так, как она надеялась. «Ты сильная, Ханаби», — начал Хиаши, поправляя повязку на левой руке. «Сильнее многих элитных шиноби из этой деревни». «Но не настолько сильна чтобы», — Ханаби с трудом выдавила из себя слова, задыхаясь от собственной обиды. Сколько лет ей стоило своё высокомерие? С тех пор как она стала наследницей, она жила в ожидании одобрения отца и всегда считала, что её кровь лучше, чем у Хинаты. А поскольку род Хьюга был самым могущественным в деревне, как говорили ей отец и другие старейшины клана, это означало, что однажды она станет сильнейшим шиноби во всей деревне. Она посмотрела на отца опухшими, прищуренными глазами. «Меня не должны были бить», — пробормотала она, с трудом поднимаясь на ноги. Она убрала с лица непослушные волосы и стиснула зубы. «Даже ты не сможешь». Хиаши вздохнул и закрыл глаза. Выражение его лица оставалось суровым и неприятным, но в дыхании появилась мягкость. "Со временем ты превзойдешь меня, Ханаби. Такова судьба каждого поколения клана Хьюга. Каждому ребенку суждено стать сильнее своего родителя ... в конце концов." Он посмотрел на нее сверху вниз своим молочно-белым бьякуганом и нахмурился. "Но ты не можешь торопить свой прогресс". «Я тоже не могу позволить себе проиграть ей», — сказала Ханаби с редкой для неё ноткой горечи. Она посмотрела на левую руку Хиаши, ту самую, которую Хината успешно вывела из строя прошлой ночью. Она была забинтована, и хотя рука снова стала подвижной, видимые повреждения всё ещё оставались. «Ты сам сказал, что я не смогу победить её в таком состоянии. Я такая, какая есть, только потому, что мы тренируемся уже много лет, отец. Если я не могу победить её после всего этого, то какой смысл в ещё одном месяце тренировок? Мне нужно, чтобы ты заставлял меня тренироваться усерднее, чем когда-либо. Хиаши нахмурился ещё сильнее. Он понимал, что его дочь беспокоится не на пустом месте, но в то же время осознавал, что она не видит всей глубины проблемы. Новая сила Хинаты не могла появиться просто из-за того, что она стала больше тренироваться. Произошло фундаментальное изменение, которое легло в основу её тренировок. Она достигла совершенно нового уровня ловкости и самообладания, что доставило немало хлопот даже самому Хиаши, главе клана. Вдобавок ко всему, у неё было новое дзюцу, свойства которого не были похожи ни на что из того, что когда-либо видел клан. Хината всегда неплохо контролировала свою чакру, о чём свидетельствовали её частые эксперименты с Кулаками Двойного Льва, но добавить к Кулаку Нежности стихию было неслыханно. «Ханаби, я вынужден с неохотой признать, что ты права. Наши обычные тренировки не помогут тебе подготовиться к её нынешней технике, но есть способ свести на нет её самое важное преимущество». «Её самое важное преимущество?» Ханаби расслабила спину и опустила руки. Взгляд его глаз и движение раненой руки говорили о том, что он имел в виду молнию. «Ты имеешь в виду это...? Но как я могу нейтрализовать её, если даже ты не смог этого сделать?» Хиаши посмотрел на свои бинты. Его пальцы всё ещё слегка побаливали от движений; кожа на них горела и пульсировала от каждого сжатия и трения, которым он их подвергал. Однако для шиноби это не повод для беспокойства. «Несмотря на свою мощь, у него есть один существенный недостаток. Позвольте мне показать вам, как использовать этот недостаток». Ханаби поджала губы и кивнула. Её тело было изранено изнутри и снаружи, но она была полна такой же решимости, как и её сестра. Ни одна из сестёр не хотела признавать, что другая превзошла её. Ханаби невольно задумалась, не это ли чувство соперничества позволило Наруто и Саске стать такими сильными вместе. Ханаби была напряжена и готова снова вступить в бой, но Хиаши расслабил руки и сел. «Отдохни, Ханаби. Я и так слишком сильно на тебя давил». Он сложил ноги, разведя колени в стороны, и спокойно положил руки на бёдра. «Это урок для ума, а не проверка силы. Вдохните полной грудью, выдохните в пустоту и представьте себе технику Хинаты. Вы видели её от начала до конца. Подумайте о её лаконичности, точности». Представьте себе его мощный свет и его эффективные результаты. Ханаби выполнила просьбу отца, хотя ей было чертовски больно сгибать колени и садиться. Она мельком взглянула на свои ноги и поморщилась при виде изуродованных ступней. Возможно, она всё-таки выбрала неправильный способ. «Да, отец», — нерешительно прошептала она. Перед её мысленным взором стояло улыбающееся лицо Хинаты, его добрые глаза. Для нее не имело смысла становиться такой сильной так быстро. Покой Ханаби был нарушен ее собственной ревностью. Во всем виноват Саске, объяснила она. Предполагалось, что это мой шанс на славу, а не ее. Я сильная сестра; она должна быть застенчивой и хрупкой. Раньше Ханаби уважала решимость Хинаты, но это было до того, как она стала угрозой. Всё было весело и забавно, пока не появилось высокое напряжение. Хиаши был спокоен. «Теперь ты видишь?» Ханаби сделала глубокий вдох, как она делала это не раз, успокаивая сердце и душу, а затем открыла пересохший рот. «Да, отец». «А ты понимаешь, в чём его недостаток?» — подначивал её Хиаши. Представляя себе все аспекты способностей Хинаты, Ханаби сморщила нос и сосредоточилась на каплях пота, стекающих по лбу и шее. Она чувствовала, как они стекают по рукам, ладоням и между пальцами. Затем её веки приоткрылись, и она понимающе ухмыльнулась. "...Да, отец. Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду." Хиаши утвердительно кивнул. «Хорошо. На сегодня урок окончен; подумайте о том, что вы узнали сегодня вечером. Увидимся утром». Он не встал; уйти должна была Ханаби. Младшая дочь моргнула. И это всё? — спросила она себя, сомкнув губы в сомневающемся жесте. — «Хорошо, отец». Она отбросила серьёзные мысли и, не сказав больше ни слова, повернулась, чтобы выйти из комнаты. — Ханаби, — грубовато окликнул её Хиаши, привлекая внимание девушки в последний момент перед тем, как она закрыла за собой дверь. На мгновение воцарилась тишина, и девушка повернулась к нему, чувствуя комок в горле. Они встретились взглядами через всю комнату. Хиаши величественно восседал на своём тренировочном коврике, а особенно стройная фигура Ханаби выделялась на фоне огромной двери. Она словно была фотографией в рамке, которая была в несколько раз больше, чем нужно. Хиаши увидел её избитое и хромающее тело и нахмурился, понимая, что это он с ней так поступил. Возможно, он был слишком суров, независимо от того, просила она об этом или нет. «Несколько дней назад вы говорили о том, что собираетесь посетить предстоящий фестиваль вместе с сестрой». Ханаби неохотно кивнула, но в её бледных глазах мелькнула надежда. «Всё верно, ты сказала, что нет, потому что если я возьму выходной, это слишком сильно помешает моему прогрессу». Она прикусила язык. «Ты передумала?» Хиаши не любил отменять собственные приказы, но что-то в его дочерях начало смягчать его сердце. Потенциальная катастрофа маячила за каждым углом, на каждом горизонте, и он вспомнил о войне, о тех, кто погиб. Он закрыл глаза, чтобы Ханаби не заметила его колебаний, и почувствовал комок в горле, вспомнив о Неджи. Вздохнув и решившись, он прошептал: «Да, я дам тебе один день, чтобы ты мог насладиться фестивалем. Если безделье сделает тебя слабым, то твоя неудача в бою станет достаточным наказанием». Ханаби улыбнулась так же, как улыбалась Хината накануне вечером, затем заложила руки за спину и почтительно поклонилась в знак благодарности. «Большое спасибо, отец! Я сообщу Хинате, как только увижу её!» Она развернулась и выбежала из комнаты, не успев заметить серьёзное выражение на лице отца. Хиаши наслаждался счастьем юной девушки, у которой были такие же глаза, как у него, и нежная кожа, как у её матери. Он тоже думал о Хинате. Счастье так легко подарить, пусть и ненадолго, но Хиаши знал, что за улыбку всегда приходится платить. Он не был наивным, как многие другие. Не был таким, как Хокаге или знаменитый герой войны Наруто Узумаки. Эти двое были мечтателями, идеалистами. Несмотря на то, что Какаши Хатаке принимал решения, основываясь на рациональности и тщательном анализе, в его восприятии было несколько «слепых зон». Однако, в отличие от Какаши, легендарное зрение Хиаши видело всё — прежде всего, он видел, что в мире есть зло, которое маскируется под союзников. Он не знал, сколько их и когда они нанесут следующий удар, но мир не притупил его чувства. Он по-прежнему понимал, кого и как ненавидеть. Несмотря на то, что прошли годы и были восстановлены заборы, жертвы прошлого невозможно стереть из памяти. Хиаши встал, расправил плечи и сосредоточился на ровном дыхании. Мерцающие свечи почти догорели, но свет ещё оставался, и было время поразмыслить. Он с силой ударил кулаком в правую сторону, вызвав мощный порыв ветра. Он почувствовал, как звуковой удар пришёлся на костяшки его пальцев, и через долю секунды услышал его эхо в своём ухе. Он повторил процедуру с левой рукой, наслаждаясь синхронизацией движения, боли и звука. Каждый из них возникал с небольшой задержкой, настолько незначительной, что большинство людей ошибочно полагали, будто все они происходят одновременно. Однако Хиаши знал лучше: он мог выделить причину и следствие. Он знал, что произошло первым и кто в этом виноват. В данном случае виновником был его кулак. Он двигался с такой скоростью и силой, что воздух сжимался, становясь всё быстрее и горячее, пока не взорвался в вакууме, оставленном его неустанно движущейся рукой. Звук был тихим, а сила лишь слегка сотрясла стены и потолок, но он был намеренно сдержан. Хиаши умел сдерживаться, и иногда это приводило к неприятностям. Он слишком долго играл с Хинатой; его любопытство по поводу её новой техники дало ей преимущество, которым она умело воспользовалась. Он мог бы остановить её, должен был остановить, но не остановил. Это действительно было испытанием, но в то же время и уступкой. Он позволил ей почувствовать себя лучше, вспомнить, что в ней столько же его крови, сколько и в её сестре. Им обеим суждено стать великими. Эта мысль заставила Хиаши ещё сильнее нахмурить и без того напряжённый лоб. Его брови дрогнули от гнева, и он наконец дал волю своему разочарованию в пустой комнате. Он взмахнул руками, и из одного конца комнаты в другой пронёсся мощный поток воздуха, с лёгкостью погасив свечи, расставленные на стенах на уровне плеч. Запах только что потушенных фитилей достиг его чувствительного носа, и он глубоко вдохнул. Он дал дыму осесть в лёгких, а затем спокойно выдохнул. Внутри и снаружи было темно. Ему это даже нравилось. Он держал своё недоверие при себе, но, оставшись наедине с собственными мыслями, мог наносить удары воображаемым противникам сколько угодно. Хотя он бил только по воздуху, раздававшиеся при этом хрусты напоминали о сломанных костях. Он представлял себе треснувшие рёбра, вывихнутые плечи и раздробленные фаланги. Все эти тяжёлые раны были нанесены его собственными руками, и он мечтал о том дне, когда сможет по-настоящему отомстить. Прошли годы, но время лишь затянуло рану, но не исцелило её. После этого остался уродливый шрам, который до сих пор причинял ему боль при пробуждении и засыпании. Это было похоже на сон, который слишком долго не отпускал его в мир бодрствования; на призрак, который он не мог изгнать. До тех пор, пока существовал его двойник в реальном мире. И это был действительно огромный фантом, настоящая крепость, возвышавшаяся в сотнях миль от него. Она была увенчана коническими шпилями и окутана высокими белыми клубами пара. Каждый раз, когда шёл дождь, Хиаши видел их, независимо от того, были его глаза открыты или закрыты. Они были причиной его страданий, его постоянной боли. Задолго до того, как Неджи был одержим злом, отец мальчика, Хизаши, был одержим жадностью. Его похитила группа шиноби, жаждущих заполучить чужие секреты. Его убили из-за Бьякугана, как и Хинату, которую чуть не похитили из-за её Бьякугана. Хиаши не был человеком, способным прощать. Несмотря на Хокаге, несмотря на Наруто, несмотря на обманчивое понятие мира, он требовал возможности нанести удар своему врагу. Он хотел увидеть, как Скрытая в Облаках Деревня будет страдать от рук Хьюга. Его собственные руки были мозолистыми от желания причинять боль. Боль не утихала. Он хотел и должен был отомстить, но, несмотря на то, что его переполняла ярость, он не был глупцом. Он никогда бы не бросил вызов Хокаге и не предал бы доверие Облака, доверие, которое появилось во время и после Четвёртой войны. Они постепенно завоёвывали его терпимость, но не уважение; никогда не уважение. Он не стал бы нарушать договор, положивший конец военным действиям между пятью великими нациями, но как только Облако показало бы своё истинное лицо, он первым из шиноби нанёс бы сокрушительный удар по его руководству. Учитывая это, у Хиаши было плохое предчувствие по поводу предстоящего турнира и событий последних недель. Хотя Хокаге прямо подтвердил ему, что люди, напавшие на Ханаби, были связаны с Деревней Листа, Хиаши подозревал, что в этом замешаны и другие. Кроме того, нападавшие на Хинату так и не были опознаны. Это попахивало обманом. Вполне возможно, что агент, работающий на Облако, возобновил охоту на Бьякуганов, воспользовавшись ослабленным пограничным контролем и более гибкими международными торговыми соглашениями. Возможно, именно это беспокойство не давало ему покоя и заставляло выполнять просьбы дочерей. Он хотел увидеть их улыбки до того, как монстры снова выйдут на поверхность. Нанеся тренировочный удар, от которого взметнулся тяжелый резиновый коврик под его ногами, Хиаши решил, что пока жив, будет наказывать любого, кто окажется достаточно смелым или глупым, чтобы угрожать любой из его дочерей. Хината и Саске продолжали усердно тренироваться, на этот раз в реальном мире. Неуклюжие, рефлекторные движения, которые они совершали утром, остались в прошлом. Хината ловко выполняла указания своего учителя и вполне могла следовать его атакам. Она даже начала улавливать его движения, которые были быстрее, чем можно было увидеть, хотя и подозревала, что он позволял ей это делать. В любом случае она была рада, что Саске уговорил её дать ему один день на тренировки. Её руки казались лёгкими и независимыми, как будто она могла двигать ими так, как ей было нужно. Меч больше не казался ей тяжёлым; он был такой же неотъемлемой частью её тела, как ботинок или палец; он стал частью её организма. Он не был обузой. Наступила ночь, но тренировочная площадка по-прежнему была освещена звёздами и искрами. Луна скрылась за облаками, но в воздухе было достаточно света, чтобы руины казались волшебными. Хотя Хината уступала напору Саске, она не сбивалась с шага. Её хватка не ослабевала. Она нашла баланс между жёсткостью и плавностью благодаря часам, проведённым в мире гендзюцу, где она оттачивала стойку и положение пальцев. Ее мучили жажда и голод, но она не хотела останавливаться. Она чувствовала, как ее тело постепенно приспосабливается ко всему, и это было почти экстатическое ощущение, к которому она становилась все более зависимой. Это то, что чувствует Наруто, когда он тренируется сверх своих пределов? Она лениво задала этот вопрос про себя, но мысль о Наруто вызвала чувство вины, которое длилось лишь короткую секунду. Саске воспользовался моментом, когда Хината замешкалась, и резко обезоружил её, ударив клинком по её клинку. От этого движения Хината ослабила хватку, что позволило опытной руке Саске наклонить клинок и надавить в нужном месте, выбив меч из рук Хинаты и заставив её потерять равновесие, после чего она упала на спину. Всё произошло так быстро, что Хината даже не поняла, как оказалась на четвереньках, но почувствовала тупую боль в копчике и смущённо начала его потирать. «Прости, я отвлеклась», — сказала она, прежде чем он успел упрекнуть её в невнимательности. Внушительный Учиха на удивление проявил понимание: «Тебе не нужно извиняться. В конце концов, ты сам дал мне повод; я должен поблагодарить тебя за то, что ты отвлёкся». Хината покраснела и улыбнулась, убрав волосы с лица, чтобы не встречаться с его пристальным взглядом. Саске уже привык смотреть на неё, а она привыкла к тому, что на неё смотрят... но это не значит, что она не испытывала неловкости каждый раз, когда чувствовала, что он любуется её чертами. «Тебе не нужен повод. Я знаю, насколько ты искусен». Она посмотрела в тёмную ночь, пытаясь понять, куда делся её меч. Она не могла найти его, пока не активировала свой Бьякуган, но даже когда она его увидела, то не потянулась за ним. Её рука лежала на коленях раскрытой ладонью вверх, словно ожидая, что меч окажется в её руке. Когда этого не произошло, Хината посмотрела на Саске и хмыкнула. «На этот раз ты не вложил его мне в руку», — заметила она. Это была не жалоба, а просто констатация факта. Она и сама не знала, как к этому относиться. «Это потому, что на сегодня мы закончили», — ответил ей Саске. Затем, подразнив её ухмылкой и смешком, он открыл свой левый глаз и резко телепортировал рукоять меча в пальцы Хинаты. Со временем он привык к уникальной способности своего глаза перемещать предметы и людей по желанию. Он начал задаваться вопросом, не слишком ли легкомысленно он использует свою огромную силу. Дилемма была быстро решена: Я единственный выживший Учиха; я сам решаю, что значат эти глаза — как для меня, так и для других. Если я хочу использовать их таким образом, то так я и сделаю. Он пришёл к выводу, что, пока это был Учиха, а не какой-то самозванец, можно было развлекаться, используя внушающую благоговение силу его клана. Хината развеселилась, хотя и притворилась, что возмущена. «Я могла бы и сама это сделать!» — воскликнула она, тут же направив кончик меча на Саске, но не слишком угрожающе, с расслабленными запястьями. «Однажды я проткну тебя этой штукой, и тебе будет больно». Ужасающая угроза. Саске не стал указывать на свой подбородок. В начале дня он был слегка ранен, но рана уже полностью зажила и не оставила следов. «Да, ладно, прибереги это на завтра. Уже темно, и ты устал». Хината фыркнула и встала, скрестив руки на груди и стараясь не порезать рукава, когда убирала меч под левый локоть, чтобы он не мешал. «С чего ты взял, что я устала?» — спросила она, защищаясь. Хотя Саске всегда был прав в таких вещах, она хотела хотя бы время от времени заставлять его сомневаться в себе. Так она мстила ему за то, что он был чертовски хорош во всём. «Ты уверен, что это я устала, а не ты?» Она мило улыбнулась и закрыла глаза, выглядя невинно и доброжелательно, несмотря на то, что уличила его во лжи. Гримаса на лице Саске была недолгой, но стоила того, и Хината молча порадовалась, когда хладнокровный мастер ринулся на словесную защиту. Он выглядел немного взволнованным, но не менее самоуверенным, когда слегка отвернулся, чтобы создать видимость отстранённости. «Я уверен. В конце концов, я могу не спать несколько дней, и мои глаза никогда не устают». Он был так серьёзен, что Хината не смогла сдержать смех. Она вежливо прикрыла рот рукой и вытерла слезинку, выступившую в уголке глаза. Она почувствовала вкус грязи на губах, когда облизнула их. «Расслабься, Саске, я просто шутила». Сегодня она была в игривом настроении. После короткой паузы: «Я и не знала, что твоё самолюбие так уязвимо». Саске должен был разозлиться на это замечание, но что-то в искренности Хинаты не позволяло ему испытывать к ней такие чувства. Он мог лишь рассмеяться в нос, чтобы не выдать своего удовольствия от подшучивания. «По крайней мере, я достаточно уверен в себе, чтобы защитить себя. Разве ты не извинилась перед своим врагом за то, что дала ему возможность напасть?» Хината покраснела ещё сильнее, вспомнив об этом, и попыталась оправдать своё поведение: «Но ты же не мой враг! Я бы никогда не стала извиняться перед тем, кто действительно хотел причинить мне боль...» Услышав свои слова, она засомневалась. Саске широко улыбнулся, не разжимая губ, и покачал головой. «Иногда я удивляюсь, Хината. Мало того, что ты извинилась за то, что раскрыла свою защиту, так ты ещё и отказалась использовать клинок, потому что не хотела никого ранить. Не забывай, что, когда ты с кем-то сражаешься, твоей единственной целью должна быть победа». Ты можешь залечить раны и извиниться позже, но пока оружие и ниндзюцу летают в воздухе, ты должен сосредоточиться на двух вещах: собственном выживании и поражении противника. Всё остальное не имеет значения. Хината нахмурилась при этой мысли. Это была её самая большая слабость, и она это знала. Она была слишком мягкой. Она не могла абстрагироваться от своих эмоций во время боя; её постоянно сдерживали комплексы. Эта проблема была у неё всегда, хотя сама она никогда бы не назвала её проблемой. Просто Киба, Ханаби и Саске привыкли так говорить. «Проблема». «Но я ведь так долго продержалась. Это должно что-то значить». Она защищалась, хотя и чувствовала себя виноватой из-за этого. Саске просто пытался ей помочь и не мог знать, насколько сильно она возмущена тем, что ей советуют ожесточить своё сердце. Саске кивнул, признавая справедливость её последнего замечания. «Ты меня уела», — сказал он, пожав плечами и уверенно ухмыльнувшись. Он направился к Хинате, сокращая расстояние между собой и её местом. «Когда ты сосредотачиваешься на других вещах, например на поддержании хороших отношений с друзьями и семьёй, они помнят об этом и благодарны тебе. Таким образом, когда ты сам оказываешься в беде, твоя доброта возвращается к тебе, когда они защищают тебя». Это инвестиция; компромисс. Вы снижаете собственную боеспособность в обмен на возможность полагаться на других. Ваши близкие всегда рядом, чтобы защитить вас, когда ваших собственных рук недостаточно. " Саске подумал о Наруто, особенно обо всех тех случаях, когда он должен был быть обречен только на то, чтобы кто-то другой вмешался и помог ему. Саске вспомнил свою собственную "жертву" во время битвы с Хаку, много лет назад. «Тем не менее это не поможет тебе на турнире. Все хотят победить. Даже твой лучший друг — или твоя сестра — собьёт тебя с ног, если это приблизит его к вершине рейтинга». Хината фыркнула, положила подбородок на колени и обхватила их руками. «Спасибо, что научил меня пользоваться этим мечом, Саске, но я не думаю, что когда-нибудь смогу с лёгкостью поднять его на кого-то. Такое насилие мне просто не подходит, вот и всё». Саске взял рукоять своего меча в правую руку и поднял сверкающее лезвие вертикально. Затем, раскрыв левую ладонь, он сконцентрировал чакру и использовал силу своего Риннегана, чтобы вырвать меч из рук Хинаты и взять его в свою ладонь. Теперь, держа в руках оба меча, старый и новый, он сравнил их, чтобы оценить разницу в качестве. «Думаю, он тебе идеально подходит, Хината. Тебе предстоит овладеть этим стилем». Тем не менее я не думаю, что его нынешняя форма тебе подходит. — Он опустил меч и вонзил его в землю, освободив руку. Хината пыталась прийти в себя после того, как внезапно выпустила меч из рук. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что произошло, хотя она уже много раз видела эту технику. Она и подумать не могла, что когда-нибудь смирится с абсолютной властью силы Саске. Неважно, как крепко она за что-то держалась — если Саске этого хотел, ему достаточно было моргнуть. На самом деле ему даже моргать не пришлось. Казалось, что всё происходит именно так, как хотел Саске. У его врагов были все основания бояться его. «Что ты имеешь в виду под „текущей формой“, Саске?» — с любопытством спросила Хината. «У этого меча есть ещё одна форма?» «В каком-то смысле». Саске кивнул, а затем, слегка напрягая чакру, пропустил разряд молнии через правую руку и пальцы. Каждый палец затрещал в темноте, превращая его в ночной маяк. Волны электрической энергии то накатывали, то отступали, пока наконец не стабилизировались, превратившись в тихий, ровный гул, окутывающий два его пальца. На мгновение Саске повернулся к Хинате спиной и начал что-то делать руками, не показывая этого. Несколько ярко-оранжевых искр проскочили над его плечами, и мирную ночь пронзил звук скрежещущего металла. Это заняло совсем немного времени — меньше минуты. Он повернулся и резко бросил меч Хинате. "Ну как? Теперь тебе больше нравится?" Хината машинально поймала его за нижнюю часть и посмотрела на него с лёгким благоговением. Он был той же формы и даже остался грязным, но она заметила разницу, когда провела бледным пальцем по лезвию. Она убрала палец с «лезвия» и обнаружила, что кожа не повреждена. Сталь была достаточно острой, чтобы без труда разрезать кокос пополам, но теперь Саске заточил лезвие до гладкой, едва закруглённой тупости. Хината взмахнула им в воздухе и убедилась, что баланс не нарушен, а вес почти не изменился. Меч пронзительно засвистел на ветру, рассекая пролетающий мимо порыв. «Он идеален», — прошептала Хината, заворожённо глядя на то, как звёзды отражаются в чистом лезвии меча. Если бы она уже не стояла на коленях от изнеможения, то упала бы от переполнявших её эмоций. Для Саске это изменение не составило труда, но Хината увидела в нём нечто большее, чем просто поправку кузнеца. Для неё это было чем-то довольно романтичным. Саске затупил лезвие меча, и сделал он это специально для неё. Хината не была новичком в обращении с оружием; она тренировалась с многочисленными партнёрами и мастерами или вместе с ними, но они всегда ставили перед собой задачу изменить её. «Улучшить» её. Даже Неджи был непреклонен в своём стремлении приобщить её к классическим методам тренировок Хьюга. Однако Саске, вместо того чтобы пытаться заточить её нежную душу под стать оружию, затупил оружие под стать её душе. Он заметил, что оно не подходит, и внёс необходимые изменения. Это была мелочь, но в тот момент она почувствовала ещё большую связь с ним. Она посмотрела на него со слезами на глазах, её мысли были переполнены эмоциями. Ей хотелось излить душу, но она смогла выдавить лишь короткое «Спасибо». После этого она тихо всхлипнула и сжала рукоять обеими руками, прижав нелетальное оружие к груди, как плюшевого мишку. Саске, казалось, смутила искренность благодарности Хинаты. Он был вполне спокоен, пока не увидел, как по её щеке скатилась слеза. Тогда он отвернулся и прикрыл рот рукой. «Это было пустяком, правда», — пробормотал он, как неуклюжий подросток, потирая подбородок забинтованным большим пальцем. Его нервы странно реагировали, вызывая небольшие вспышки боли при каждом движении новой руки. Она всё ещё была не готова. «Я хочу, чтобы ты его использовал, но ты же не хочешь никого убить. Это лучший компромисс, верно?» Пока Саске говорил, Хината тихо улыбалась ему. Он медленно перевёл взгляд на небо. Лишь бы скрыть снова начинающийся румянец. «В любом случае, на сегодня хватит». Хината медленно кивнула в приподнятом настроении. В груди у неё приятно защекотало, как будто её что-то щекотало изнутри, когда она провела рукой по почти безобидному металлу оружия. «Хорошо, этого хватит нам обоим». Она осторожно встала, следя за тем, чтобы лодыжки не подкашивались и она не упала. Несмотря на то, что ей нравилось, что Саске всегда её ловил, ей было неприятно выглядеть перед ним такой неуклюжей, как будто её всегда нужно было спасать. Он уже столько раз её спасал, что уже сбился со счёта, как в мыслях, так и в действиях. А что она сделала для него взамен? Она не могла вспомнить ни одного примера, но это была её собственная скромность, которая играла против неё. Она согласилась, что пора заканчивать тренировку, но... «Я не хочу торопиться домой». Саске слегка ухмыльнулся, но это была не совсем улыбка. «Я не собираюсь прогонять тебя, пока ты не будешь готов». Хината нашла ножны для своего меча среди обломков неподалёку, подняла простую чёрную трубку и вложила в неё своё округлое оружие. Возясь с ремешком, чтобы перекинуть ножны через плечо, она застенчиво заговорила, прячась за спутанными волосами. «Ну... проводишь меня?» — нерешительно спросила она. «Я готова идти, но не хочу, чтобы ты торопил меня». Саске подошёл, чтобы помочь ей с ремешком, потому что бедняжка не могла справиться сама. Он осторожно взял один конец кожаных ножен и прошептал. «Хорошо, не торопись». Он прошептал это и, пока регулировал размер ремешка, понял, как близко он подобрался. Он и раньше был рядом с ней, чувствовал её, целовал, вдыхал аромат её кожи, но почему-то с каждым разом ему становилось всё труднее выносить эту близость. От этого у него по спине побежали мурашки, а сердце забилось чаще. Даже Саске, мастер меча, по какой-то причине не мог понять, как именно работает простой механизм, регулирующий размер ещё более простой кожаной тетивы. Хината наблюдала за происходящим из-под чёлки и лукаво улыбнулась, заметив, что Саске испытывает трудности. Она положила свою руку поверх его и игриво улыбнулась, когда он прекратил всё, что делал. Её лёгкое прикосновение так на него подействовало; неужели он совсем растерялся? Она взяла инициативу в свои руки и сказала нежным голоском: «Думаю, тебе нужно сделать вот так», — объяснила она, прижимая ножны — и руку Саске — к своей груди. Она вела себя уверенно, как опытная соблазнительница, но знала, что Саске услышит, как колотится её сердце, когда его костяшки коснутся её груди. Но всё было в порядке, потому что она тоже слышала его бешеное сердцебиение. Они оба заблудились, шли наугад без карты и постоянно удалялись от того места, откуда начали свой путь. И теперь настала очередь Хинаты выбирать, куда идти, к лучшему или к худшему. Она прижала ножны к груди, потому что к ним была прикреплена рука Саске. Хината не ожидала, что его пальцы так тепло коснутся её прикрытой груди, но её уставшая кожа была такой чувствительной, что результат был бы одинаковым, независимо от того, где он впервые прикоснулся к ней. Впервые, но точно не в последний раз. Хината поняла, что между ними повисла тишина и что она больше не пытается понять, что это за ножны. И, как она подозревала, Саске тоже. Её свободная рука легла ему на грудь, словно она уделяла ему столько же внимания, сколько он уделял ей. Она почувствовала, как ослабла его хватка на покрытом ножнами мече, и её хватка тоже ослабла. Меч выпал из их рук, но Хината машинально выставила ногу, чтобы смягчить его падение, и он мягко опустился на землю, не издав ни звука. Хотя её приоритеты сместились, этот предмет по-прежнему был для неё дорог. Саске и Хината нежно и обоюдно взялись за руки. Тепло распространилось от пальцев по бёдрам и спинам, плечам и шеям. Это было слияние, которое потеряло связь с самим собой; разум Хинаты не мог понять, кто кого ласкает. Она знала только, что чувствует его тепло, его дыхание, его вздымающиеся лёгкие. Хотя во время тренировки он никогда не задыхался, она слышала и чувствовала его тихое прерывистое дыхание у своего уха. Когда нахлынуло чувство единения, они растворились друг в друге. Руки Саске крепко обнимали Хинату за поясницу и верхнюю часть спины, а его ладони лежали на её бедре и плече. Она тоже вцепилась в него, словно спасаясь от смерти, и только тогда осознала, что её пальцы глубоко впились в его мускулистые плечи, когда её губы соприкоснулись с его губами. Хотя это был внезапный поцелуй, он был нежным, каким-то одновременно паническим и сдержанным. Между ними не было явного победителя; это не было похоже на соревнование. Они закрыли глаза и расслабились, прижавшись друг к другу. Это случилось снова. Без всякого плана и почти без намерения они не смогли разъединиться. Хината чувствовала себя раздавленной силой объятий Саске; это была его неутолимая потребность защищать её. Как же, должно быть, ему было тяжело оставлять её одну в конце каждого дня; неужели ему было достаточно просто проводить её до двери? Нет, она так не думала; он беспокоился о ней. Это было написано на его безмолвных губах, когда она нерешительно провела по ним языком. Она чувствовала его страх — страх оказаться не в состоянии помочь ей, страх потерять её навсегда. Она чувствовала его страх кончиками пальцев, потому что сама испытывала страх и передавала его через прикосновения. Источник её страха был другим: она не ожидала, что он пострадает от врага. По правде говоря, она не могла представить себе врага, способного бросить вызов грозному молодому Учихе. Она боялась потерять его, как потеряла Сакура, — боялась, что однажды он изменится и отдалится от неё. Хината гадала, придёт ли она однажды солнечным утром на территорию Учихи и проведёт ли день в одиночестве. Если бы ему пришлось уйти, попрощался бы он с ней? Она надеялась, что да. Их обоих охватила эйфория, и импровизированный поцелуй достиг той точки, когда их лица уже не могли приблизиться друг к другу ещё больше. Они вдоволь насладились вкусом друг друга, и, когда пришло время перевести дух, они не сразу отстранились друг от друга. Хината медленно, нежно отстранилась от высокого Саске, опустилась на землю и почувствовала лёгкое жжение в икрах. Она быстро сглотнула и торопливо вдохнула свежий воздух. «Н-не торопись», — пролепетала она, словно желая подтвердить своё желание побыть с ним ещё немного. После слов Хинаты Саске открыл глаза. В его голове роились противоречивые мысли, но он держал их при себе. Чего он не мог скрыть, так это своей улыбки, той самой, с фотографии со свадьбы. Она была широкой и немного щербатой, что выглядело странно на таком серьёзном лице. «Ты покраснела», — поддразнил он, проводя большим пальцем по бледному лицу Хинаты. Она подалась навстречу его ласкам, прижалась к его большому пальцу подбородком и позволила ему с наслаждением исследовать её лицо. «Ты тоже», — застенчиво улыбнулась она, плотно сжав губы и округлив мягкие щёки. Она ткнула его в щёку вторым суставом указательного пальца, проведя по едва заметному розовому контуру. Саске покраснел не так сильно, как она, но ей нужно было что-то ответить, иначе она оказалась бы в его власти...как будто она уже не была такой. Саске поджал губы и расслабил мышцы лица, надеясь, что румянец сойдёт, но это было бесполезно. Его поймали. «Это твоя вина, знаешь ли», — сказал он ей с неискренним обвинением в голосе. «Ты застала меня врасплох», — медленно выдохнул он, прижимая Хинату к себе так, что её грудь упёрлась ему в нижние рёбра. Она была ниже и стройнее его, но он чувствовал силу в каждой её уставшей, слегка подрагивающей мышце. Даже несмотря на то, что она недавно стала лучше, он всё ещё ощущал в ней огромный, нераскрытый потенциал, и мысль о том, чтобы раскрыть его, приводила его в восторг. Ещё больший восторг он испытал, когда снова прижался губами к её губам. На этот раз он был явным инициатором и, воспользовавшись своим ростом, слегка запрокинул её голову, осторожно отклонив её от себя, и положил руку ей на спину, чтобы поддержать. Хината прильнула к нему, её руки на мгновение обмякли, и она позволила ему поцеловать себя и обнять. Да, на этот раз Саске контролировал ситуацию. С его стороны больше не будет румянца — по крайней мере, до следующего раза. Когда они снова оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Хината взяла себя в руки и обвила руками шею Саске. Она запустила пальцы в его отросшие волосы, отметив, что с тех пор, как он вернулся, они стали совсем непослушными. Ей нравилось, как они спадают ему на подбородок; он казался свирепым и решительным. Сжав его чёрные локоны между пальцами, она неохотно простонала: «Отвези меня домой, Саске... но делай это медленно». Я хочу насладиться поездкой сегодня вечером. Саске кивнул, а затем осторожно обхватил Хинату за ноги и плечи и прижал её ухо к своему сердцу. Он использовал (или злоупотребил) силой своего Риннегана, чтобы поднять меч Хинаты с земли и положить его ей на колени. «Не теряй его, Хината. Отныне он должен быть частью тебя». Она кивнула и положила его на сгиб локтя, а другой рукой обняла Саске за талию. Он казался более крепким, чем раньше, немного более мускулистым, но, возможно, это было лишь её воображением. В любом случае она расслабилась в его объятиях и закрыла глаза. «Я буду беречь его, Саске, это твой подарок». Еще одна улыбка украсила черты лица Саске, затем он наклонил голову, чтобы поцеловать Хинату в лоб. Он почувствовал легкий привкус соли и грязи от ее кожи, но это было заслуженно. Он задержал свой рот над ее левым глазом и прошептал ей в бровь. "Я рад, что это что-то значит для тебя", - тихо сказал он. "Я не дарю подарки легко". Хината покраснела, на этот раз от смущения, потому что лицо Саске снова стало невозмутимым. Он всегда первым приходил в себя после того, как они наедались до отвала, а Хинате для восстановления спокойствия требовался долгий и постепенный путь. Она была почти в безопасности, почти не думала о том, что может сболтнуть лишнего. Ей было трудно представить, что Саске обнимает её; это было волнующе, но успокаивающе, крепко, но нежно. Он знал, куда положить руки, как распределить её вес. Ей казалось, что она лежит в постели или в роскошном кресле, но при этом она чувствовала каждый удар его сердца; кровь текла по его венам и постоянно согревала его, и если бы она сосредоточилась, то смогла бы нащупать каждую вену на своей нежной, измученной плоти. Она знала, что он живой, дышащий, мыслящий человек, но в её мечтах и фантазиях он был горой. Непреодолимым препятствием, которое стояло между ней и опасностями этого мира. У него были недостатки, но они появились из-за многолетнего воздействия окружающей среды, а не из-за врождённых дефектов. Уткнувшись головой ему в грудь, она напомнила себе, что её обнимает человек, которого некоторые назвали бы воплощением мировой тьмы. Всё было не так уж плохо: солнечный свет мог ослеплять, а жара — обжигать. Пока Саске делал первый, осторожный шаг в сторону дома Хинаты, девушка всё больше наслаждалась временем, проведённым в тени. Спасибо, что читаете! Прежде всего, я хотел бы извиниться за то, что между выходом этой главы и предыдущей прошло так много времени. У меня возникли семейные обстоятельства, которые требуют моего внимания. В начале апреля у моего отца случился инсульт. Инсульт был незначительным, и он очень быстро пошёл на поправку, но ему пришлось пройти через длительную реабилитацию и последующие визиты к врачу. А поскольку он недавно перенёс инсульт, он не может водить машину, пока врач не разрешит. Вот тут-то я и вступаю в игру! Я работаю его шофёром, вожу его на все встречи и помогаю с делами. Кроме того, у меня заканчиваются занятия в школе, а на прошлой неделе завершились экзамены. Я был слишком занят, чтобы даже думать о написании чего-то, но теперь, когда всё начало приходить в норму, я в гораздо лучшем положении. Тем не менее прошу прощения, если эта глава покажется вам немного скучной. Несмотря на то, что дела идут на поправку, я по-прежнему очень занят, поэтому у меня не было времени на то, чтобы прочитать, перечитать и отредактировать текст, как я обычно делаю. Даже сейчас я публикую этот пост за сорок пять минут до следующего приёма у врача моего отца. Мне просто нужно было что-то написать, потому что я так сильно по этому скучал. С момента выхода последней главы прошло почти два месяца, и я, как и некоторые из вас, чувствовал себя так, будто между нами целая вечность. Как же здорово наконец-то выпустить новую главу. Следующая не займёт так много времени, ха-ха! Напишите, что вы думаете об этой главе. Оставьте отзыв, задайте вопросы; поделитесь любыми мыслями, хорошими или плохими. Ещё раз спасибо за прочтение. До встречи в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 44 из 58 Следующий » Наслаждайтесь! Когда Хината была в его объятиях, Саске казалось, что ничто не может пойти не так. Она была такой тяжёлой и тёплой, такой реальной и осязаемой; она была словно сгусток спокойствия, который проникал в его тело через глаза, нос и рот. Когда она улыбалась ему, он улыбался ей в ответ и видел, как меняется её лицо, когда она по-настоящему счастлива. В свою очередь, он был по-настоящему счастлив рядом с ней. Он перестал беспокоиться о том, как долго продлится его радость. Он знал, что ничто не вечно, но отчаянно надеялся, что это, пусть даже только это, будет длиться вечно. Нести молодую и сильную девушку через руины клана, который одновременно был и забыт, и ненавидим, было так же странно, как и всегда. Почему такая женщина оказалась на этом проклятом поле страданий? Саске знал, что это произошло потому, что она больше всего на свете хотела быть здесь, а он больше всего на свете хотел, чтобы она была здесь. Но пора было возвращаться домой. В ту ночь Хината была непривычно беспокойна. Саске нёс её, как невесту, на руках, а она поворачивала голову и бёдра, чтобы осмотреться, уютно устроившись в его крепких объятиях. Саске не торопился, как она и просила, и у неё было время насладиться путешествием. Над головой она видела верхушки разрушенных зданий, которые не обрушились полностью. Хотя ничто в округе Учиха не уцелело после нападения Пейна, несколько стен и колонн напоминали о былых победах. Ей казалось, что она заглядывает в тайное прошлое семьи Саске. Она размышляла о других могущественных членах клана. Она знала о Саске, Итачи, Обито и Мадаре, но наверняка были и другие. Забытые члены старших поколений, чьи имена были преданы забвению или вычеркнуты из истории. Саске добрался до края кратера, который раньше был равниной Конохи, а в наши дни превратился в глубокую чашу. Его бывший дом покоился на верхнем краю чаши, затвердевший и спрессовавшийся, как хлопья с коркой, которые упорно не хотят отмываться. Он оглянулся через плечо, молча обменявшись мыслями с Хинатой: день, когда район Учиха вернётся к жизни, будет славным. Каждый день, который он проводил там с девушкой в объятиях, словно молот, вбивал эту мысль в его сознание. Но были и другие поводы для размышлений, как хорошие, так и плохие. Он снова повернул голову и посмотрел на Хинату, которая застенчиво ему улыбалась. Она заёрзала в объятиях Саске и, слегка покраснев, прошептала: «Саске, раз уж мы сегодня никуда не спешим, может, мне стоит пойти одной?» Её грудь задрожала от тихого смешка, когда она представила, как они с Саске будут выглядеть, если выйдут на улицу в таком виде. Если даже то, что они идут бок о бок, вызвало бы пересуды, то она даже представить не могла, как бы люди отреагировали на них, словно на молодожёнов. Саске не нужно было спрашивать, достаточно ли она сильна, чтобы пройти весь путь пешком; он знал, что она достаточно сильна, независимо от того, в порядке её тело или нет. «Тебе не нравится, когда тебя несут?» — ухмыльнулся Учиха, наблюдая, как она в тишине краснеет всё сильнее. Он так привык смотреть на неё, что почти запомнил, как темнеют кровеносные сосуды на её щеках. Хината заёрзала, прижав новый меч к груди обеими руками. Он был похож на плюшевого мишку, на защитное одеяло; она инстинктивно прижала его к себе, чтобы успокоить свои беспокойные мысли. Но поскольку это был подарок от Саске, он лишь заставлял её думать о нём ещё больше. В итоге она неловко прошептала: «Я не хочу, чтобы ты меня отпускал, но мне хочется пройтись», — предложила она, убрав руку с клинка в ножнах и положив пальцы на правую руку Саске, которая не была перевязана. Он держал её за левое колено, и она почувствовала, как его пальцы сжались чуть сильнее, когда её кожа коснулась его кожи. Спустя мгновение Саске кивнул. «Иди куда хочешь», — согласно пробормотал он. Он посмотрел вниз, на край кратера, любуясь сияющей внизу Конохой. Он медленно ослабил хватку, которой держал Хинату, и почувствовал, как её мягкое тело обмякло под его пальцами. Её бёдра были приятно мягкими, несмотря на рельефные мышцы. Хината, обладавшая стройной фигурой, легко опустилась на ноги, когда её отпустили, и повернулась, чтобы улыбнуться Саске, прежде чем протянуть ему руку в знак благодарности за свободу. Саске взял её за руку и переплёл свои пальцы с её. «Ты выглядишь голодной», — заметил Саске, увидев что-то в глазах Хинаты. Хината улыбнулась, одной рукой крепко сжимая руку Саске, а другой — его подарок. «Такое ощущение, что я не ела несколько дней», — призналась она. Гендзюцу Саске было мощным инструментом для тренировок, но его последствия были ощутимы. Хотя её тело не испытывало последствий всех тех часов, проведённых в альтернативной реальности, и последний раз она ела вяленое мясо совсем недавно, её разум отчётливо осознавал, как много времени прошло с тех пор, как она чувствовала, что ела. «У тебя странная техника, Саске», — снова сказала она. «Странно, но, к счастью, это работает. Если бы это не сработало, я не знаю, хватило бы нам времени, чтобы полностью подготовить тебя к тому, что тебя ждёт». Взгляд Саске скользнул мимо Хинаты, и он смог увидеть за её головой почти завершённые работы по благоустройству арены для турнира. Он заметил, что большая часть строительных лесов всё ещё стояла на месте, но основная конструкция была завершена. Казалось, что осталось только украсить и расписать. Хината слегка нахмурилась, поворачивая свою голову, чтобы увидеть то же самое, что и Саске. Она могла видеть завершение строительства арены даже яснее, чем он, благодаря особой силе своих глаз, но она испытывала чувство неловкости. Может быть, это было от самого Саске, просто достаточно заразительное, чтобы передать ее жизнерадостный настрой. "Что будет дальше", - эхом повторила она. "Ты говоришь не только о турнире, не так ли?" Саске покачал головой, осознав, что позволил своим мыслям устремиться к мрачным вещам. Нет, не сейчас; прямо сейчас беспокоиться не о чем. «Забудь об этом, — вздохнул он, крепче сжимая руку Хинаты. — Я не хотел портить тебе настроение». Хината потянула Саске за руку, сначала намереваясь придвинуть его к себе, но случайно притянула к себе его самого. Он был слишком крепким, чтобы его можно было сдвинуть с места, но в любом случае она добилась своего и, наклонившись, поцеловала Саске в щёку, чтобы успокоить его. «Всё в порядке, я понимаю, что ты чувствуешь. Я волнуюсь так же, как и ты». Она снова покраснела. «Но я знаю, что всё будет хорошо... потому что ты меня защитишь». Она почувствовала, как Саске крепче сжал её руку, и это подтвердило её мысли. «Ты ведь защитишь нас всех, правда?» Саске кивнул. «Ты права, Хината. Я не позволю тьме снова поглотить эту деревню». Его щека горела от поцелуя Хинаты, и он позволил этому чувству отразиться на его лице, чтобы выдавить из себя настоящую улыбку. «И ты, и твоя семья тоже, верно? Пока клан Хьюга на нашей стороне, у нас есть преимущество перед любым врагом». Хината скромно улыбнулась и отвернулась, чтобы её лицо скрыли спутанные волосы. «Думаю, на самом деле мы побеждаем благодаря тебе и Наруто», — призналась она. Саске пожал плечами. «Мы с ним просто двое мужчин. Клан — это больше, чем два человека, Хината, а кланы — это то, что делает деревню сильной. Клан — это не только боевая мощь, не только богатство, не только что-то ещё, клан — это орган, который поддерживает жизнь в деревне. Если обычные граждане — это клетки крови, то клан Хьюга — это сердце, которое заставляет их двигаться по улицам. Или, возможно, печень, которая фильтрует токсины». Хината посмотрела на Саске с чувством утраты. «Думаю, именно клан Учиха защищал нас от токсинов... может быть, поэтому всё так плохо». Саске опустил взгляд на свою руку, радостно переплетённую с рукой Хинаты, и на мгновение задумался. Несмотря на правду о предательстве его клана, эта мысль успокаивала. "Ты права," — сказал он со спокойной улыбкой. "Этой деревне нужны Учиха; возможно, так было всегда." Хината ещё раз поцеловала Саске в щёку, на этот раз с другой стороны. «Тогда хорошо, что ты здесь, — прошептала она ему на ухо. — Теперь ты можешь защищать свой дом, как и должен был всегда». Саске почувствовал прилив уверенности. Были ли эти слова правдивыми или нет, они нашли отклик в его воображении и быстро переросли в масштабное видение будущего. Он ухмыльнулся, пытаясь обуздать свои грандиозные фантазии о возрождённом округе Учиха, обновлённой полиции и процветающем, растущем клане Учиха. Всему своё время. «Когда-нибудь, — начал он, — а пока я довольствуюсь тем, что возвращаю тебя домой, к твоей семье, Хината». Хината приняла ответ с улыбкой и кивком. «Звучит замечательно». Взявшись за руки, они начали спускаться по пологой тропе, ведущей в деревню. Наруто и Сакура уже были в деревне и сидели на одной из деревянных опор, окружавших арену, которую перестраивали. Они отдыхали, свесив ноги с простого строительного каркаса. Они лениво держались за руки и время от времени поглядывали на фестивальную площадку, расположенную в квартале от арены. Всё шло своим чередом: каждый день возводились новые киоски и сцены для выступлений. Наруто подпёр подбородок рукой и читал очень толстую книгу, которую держал на колене. Посмотрев какое-то время на одну и ту же страницу, которую он перечитал уже трижды, он пожаловался, прищурившись: «От всей этой учёбы у меня голова идёт кругом». Сакура скосила взгляд на мужа и вздохнула. «Я горжусь тем, что ты проявляешь инициативу в учёбе, но ты ничему не научишься, если будешь только жаловаться». Наруто проворчал, почесав щёку с едва заметными бакенбардами. «Да ладно, у меня же есть время, верно? Какаши-сенсей совсем молодой. Он не такой, как бабуля Цунаде...» — Наруто поднял глаза к небу, словно высматривая тёмные тучи и дурные предзнаменования. Было рискованно привлекать внимание к старшинству Пятого Хокаге, особенно после её ухода на пенсию. Хотя большинство наблюдателей не заметили бы этого из-за её дзюцу тщеславия, она начала чувствовать и демонстрировать свой возраст. «Какаши-сенсей, может, и молод, но у него была тяжёлая жизнь — думаю, он уже выдохся. Он согласился на эту работу только потому, что его выбрали; ну и ещё он хочет дать тебе как можно больше времени, чтобы ты подготовилась и заменила его». Сакура грустно хмыкнула, подумав не о Какаши, а о своей наставнице, бывшем Хокаге. Цунаде действительно старела. Все эти годы, в течение которых она так активно использовала свои целительские техники, в конце концов сказались на её клеточной структуре. Она была далека от смерти, но её боевые и целительские способности неуклонно ухудшались. Когда-нибудь в будущем, как они с Наруто обсуждали наедине, Сакура займёт место Цунаде в качестве главного медика деревни. Пока Наруто готовился к работе, которая станет его профессией через десять или более лет, Сакура была вынуждена задуматься о своём будущем. Возможно, даже о более близком будущем. «В любом случае, если ты хочешь продолжить с того места, на котором остановился Какаши-сенсей, тебе придётся узнать всё о других странах и их народах. »Шизуне говорит мне, что Хокаге из кожи вон лезет, пытаясь сохранить союзнические отношения между деревнями. Наруто закрыл книгу, лежавшую у него на коленях, и посмотрел вниз на рабочих, снующих под помостом. Они с Сакурой находились на высоте десяти этажей, откуда открывался прекрасный вид на всю восточную часть деревни. Земля внизу была освещена уличными фонарями или ручными фонариками, и до них постоянно доносился тихий гул рабочих разговоров. «Удивительно, что Какаши-сенсей смог организовать всё это за такое короткое время», — размышлял Наруто, переводя взгляд с одного небольшого проекта на другой. Десятки рабочих и тысячи деревянных досок перемещались с места на место, а стук молотков эхом отражался от стен, словно первобытная песня. «Все эти люди, все эти материалы... Не знаю, смогу ли я когда-нибудь осознать это». Сакура заметила, с каким благоговением её муж смотрит на проект, и сжала его руку. «Не волнуйся, такие проекты обычно поручают другим людям. Хокаге привлёк независимую строительную компанию, чтобы она помогла с планированием и реализацией, но только при условии, что все необходимые дополнительные рабочие будут наняты в Конохе». В конце концов, нам нужно столько оплачиваемых рабочих мест, сколько мы сможем получить. Не у всех в деревне есть героическое наследие, на которое можно опереться. — Она подмигнула Наруто, который улыбнулся с комичным чувством вины. Затем Наруто переключил своё внимание на что-то другое. «Серьёзно, у некоторых людей есть кое-что получше, чем просто героическое наследие», — Наруто начал осматривать пространство под собой в поисках знакомой металлической пластины, прикрытой растрёпанными каштановыми волосами. Человек, о котором шла речь, как раз выполнял какое-то дзюцу, когда Наруто его заметил. «Капитан Ямато — именно тот парень, который нужен для чего-то подобного». Даже я не могу делать то, что делает он». Когда Наруто закончил говорить, Ямато завершил свою технику и прижал ладони к земле. Из-под уже взрыхлённой земли появились сотни свежих деревянных досок, которые аккуратно сложили в стопку шириной в пять досок и высотой в двадцать. Связку быстро погрузили на телегу и увезли двое рабочих в обычной одежде, затем подъехала другая телега, и Ямато начал процесс заново. «Что это было?» — выпалила Сакура, как будто что-то пронеслось мимо её лица. «Я что, только что услышала, как знаменитый Наруто Узумаки признал, что есть что-то, чего он не может?» Наруто пристально посмотрел на Сакуру, поджав губы, затем убрал руку с её плеча и притянул её к себе. «Что ж, может быть, если я хорошенько подумаю, то смогу во всём разобраться». Сакура посмотрела на перевязанную руку Наруто, обдумывая такую возможность. Затем она закрыла глаза и промычала: «Думаю, ты просто ищешь повод перестать читать о политике». Она снова открыла один глаз и посмотрела на нахмуренного Наруто. Он попался. «Извини, но ты просил меня не отвлекать тебя, так что я так и сделаю». Она положила руку на закрытую книгу и осторожно раздвинула обложку, чтобы показать отмеченную страницу. «Ты был прав», — услужливо указала она пальцем в чёрной перчатке. Наруто усмехнулся, но согласился. Как она и сказала, он сам навлек на себя её «помощь», и теперь сожалеть об этом было бесполезно. «Хорошо, — уступил он. — Но сегодня мы будем есть рамен. И мне всё равно, что сегодня не четверг». Сакура рассмеялась чуть громче, чем лепестки сакуры, на которые она была похожа, и обняла будущего Хокаге за талию, уткнувшись головой ему в плечо. «Трудно поверить, что мы женаты уже больше месяца. Всё произошло так быстро», — прошептала она, практически разговаривая сама с собой, пока Наруто делал вид, что увлечён учёбой. «Надеюсь, остаток моей жизни пройдёт не так. Госпожа Цунаде всегда говорила мне о молодости и красоте и о том, что однажды я проснусь и всё это останется в прошлом. В конце концов я посмотрюсь в зеркало и увижу старуху, которую никогда не встречала». Она слегка вздрогнула. Наруто проигнорировал комментарий. «Если это случится, просто сделай то, что делает бабушка Цунаде, — надень маску». Сакура тяжело вздохнула. «Но я говорю не только о том, как я выгляжу. Я не хочу, чтобы мир оставил меня в прошлом. Мне нравится быть здесь и сейчас, готовой изменить мир к лучшему. Я знаю, что это не может длиться вечно, но мне бы хотелось, чтобы это было возможно». Наруто приподнял бровь. «Хватит говорить как старая карга, тебе едва исполнилось двадцать». — Тебе легко говорить, Наруто; твоя семья известна своей жизненной силой. Ты, наверное, проживёшь дольше любого из нас. — Она опустила взгляд на живот Наруто, скрытый под простой чёрной рубашкой, но всё равно бросающийся в глаза. — Не говоря уже о Кураме. Наруто моргнул. «Ты что, думаешь, что если во мне будет Курама, то я проживу дольше?» Сакура пожала плечами. «Из-за него ты быстрее восстанавливаешься, так что, возможно, и стареешь медленнее». Или, может быть, стареешь быстрее, как из-за побочных эффектов регенерации Цунаде. Она оставила эту мысль при себе. «В любом случае, я тут подумала...» Она положила руку на бедро Наруто, сжала упругую мышцу и почувствовала приятное напряжение под кожей, которое медленно рассеялось, когда она успокоила его лаской. Наруто снова оторвался от книги и обнаружил, что Сакура внезапно стала для него лучшим развлечением, чем его собственная пустая болтовня. В её глазах читалось страстное желание, которое он хорошо знал с тех пор, как они стали серьёзной парой. «Э-э... ч-что случилось?» — спросил он, слегка заикаясь. Она вела себя на удивление нежно, учитывая, что они находились в общественном месте. Она придвинулась к нему лицом и уткнулась носом в его щеку. «Не знаю, рано ещё или нет... но, может быть, после того, как закончится этот турнир и уляжется пыль, нам стоит подумать о детях». Наруто замер, его лицо покрылось испариной. «Завести детей? Подожди, ты имеешь в виду, что у нас с тобой будут дети?» Сакура чмокнула Наруто в щёку и похлопала его по бедру. «Да, конечно, я имею в виду нас двоих. Мы никогда об этом не говорили. Между нами всё было идеально, поэтому я просто плыла по течению, но теперь, когда мы женаты... что ты об этом думаешь?» Лицо Наруто стало серьёзным, а взгляд опустился. «Я не знаю, Сакура. Я думал об этом, но не уверен, что нам стоит это делать». Лицо Сакуры помрачнело. «Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, у нас не будет хороших детей?» — через мгновение она улыбнулась. «Если ты беспокоишься о том, как тяжело быть родителем, просто не беспокойся: я никому не доверю быть таким хорошим отцом, как ты». Наруто медленно покачал головой. «Дело не в этом, просто... действительно ли мы хотим стать первыми в нашем классе, у кого появятся дети? Что, если они вырастут без друзей?» В голубых глазах Наруто появилась едва заметная дрожь, которая выдавала искреннюю обеспокоенность. Сакура замолчала. Её яркая улыбка померкла, как заходящее солнце, когда она задумалась над этой идеей. Она положила руку на поясницу Наруто, чтобы поддержать и его, и себя. Одиночество было серьёзной проблемой для её мужа; он знал, каково это — расти без отца, без матери, без друзей. Если бы не несколько человек, неизвестно, каким бы стал Герой Конохи. Но именно эта мысль придала Сакуре уверенности, чтобы покачать головой и поджать губы. «Всё будет не так. По крайней мере, мы оба будем рядом с нашим ребёнком. Каждый божий день». Затем она посмотрела на себя с ног до головы, любуясь своей фигурой, и задумалась о другом. «Хотя... может быть, ты и права». Наверное, нам не стоит быть первыми в нашем поколении, кто решится на это. Они уже были первыми, кто женился, так зачем им торопиться, чтобы побить все рекорды? Кроме того, внутренняя ревность Сакуры нашептывала ей, подталкивала её — она поняла, что хочет увидеть, как прекрасная фигура Ино столкнётся с опасностями материнства, прежде чем сама сделает этот шаг. Наруто понравился этот ответ, по крайней мере на данный момент. Его настроение снова стало игривым. «Фу, ты меня напугал. Я думал, ты будешь настаивать». Он снова посмотрел на звёзды — лишь бы не думать об учёбе — и промычал: «На самом деле я бы очень хотел, чтобы у нас с Саске были общие дети». Сакура мягко улыбнулась, но в её улыбке читалось сомнение. «Дети Саске...» — пробормотала она. Несмотря на то, что она смирилась со своей виной и ревностью из-за того, что выбрала Наруто, в её душе всё ещё оставались уголки, в которых копилась горечь. Она представила Саске в роли отца и не знала, очарована она или напугана. Если не принимать во внимание его потенциальное отцовское поведение, то Шаринган был одновременно и даром, и проклятием. Хотя его сила была огромна, его секреты были напрямую связаны с несчастьем. Она задавалась вопросом, действительно ли клану Учиха суждено страдать из поколения в поколение. В отличие от большинства, она знала подлинную историю семьи своего бывшего товарища по команде. «Может быть, ты слишком многого хочешь, Наруто. Ты правда думаешь, что Саске способен стать отцом?» Наруто не так сильно переживал по этому поводу, как Сакура. Как обычно, он смотрел на ситуацию с позитивной стороны. «Да ладно вам, у Саске девушки из всех стран наперегонки бегают. Ему не составит труда найти отличную жену... и он всегда говорил, что хочет восстановить свой клан. Может, я его неправильно понял, но разве это не значит, что он хочет завести детей?» Без них у него не может быть клана. Даже я знаю это наверняка. Сакура глубоко вдохнула, и её ноздри наполнил густой аромат свежего, влажного дерева. «Не думаю, что для него это будет сложно, просто интересно, готов ли он сделать это ради себя самого». Однако её мысли вернулись к их предыдущей встрече, и взгляд смягчился. Саске был таким спокойным и естественным, без той зловещей ауры, которую он обычно источал. «Хотя... в последнее время он стал каким-то другим. Мне кажется, он сильно изменился даже после нашей свадьбы». Наруто воспринял неуверенное признание Сакуры как победу и отметил его в своём мысленном списке достижений. «Правильно, нужно верить. Саске определённо станет отличным отцом... а это значит, что мне нужно работать над тем, чтобы стать лучшим отцом!» Наруто поднял кулак и решительно сжал его. При этом он случайно задел локтем почти забытую книгу, лежавшую у него на коленях. Сакура сразу заметила ошибку. «Наруто, будь осторожнее!» К тому времени, как Наруто осознал свою ошибку, зелёный кожаный фолиант уже был на полпути к земле. На мгновение он запаниковал и вскочил на ноги. «Осторожно!» — крикнул Наруто, готовясь нырнуть за книгой. По нижней дуге траектории падающего бумажного метеорита шёл человек. К счастью, вместо того чтобы получить удар по незащищённой голове, он поднял обе руки над плечами; казалось, он зевал и потягивался, и каким-то чудом книга упала прямо ему на раскрытую ладонь. Наступила неловкая тишина, пока парень смотрел на свою случайную находку. Он держал её в растопыренных пальцах, как пиццу. Пока мужчина в костюме удивлённо моргал, он поднял голову и увидел, как Наруто и Сакура спрыгивают с ветки и опускаются на землю прямо перед ним. Бесшумно приземлившись на землю, Сакура склонила голову и почтительно сложила руки перед собой. «Мне очень жаль, сэр. Мой муж иногда не следит за тем, что делает». Она смущённо улыбнулась и опустила глаза, но в её взгляде читалась угроза, направленная на Наруто, который стоял рядом с ней и почесывал затылок, пока она дипломатично сглаживала ситуацию. Мужчина, которому по счастливой случайности удалось поймать книгу, посмотрел на неё и, когда удивление прошло, позволил себе полистать страницы. «О, ничего страшного, — тихо ответил он. — В конце концов, это интересный материал». Его голос был довольно типичным, как и его внешность. Мужчине было около тридцати лет, он был чисто выбрит, а его тёмные волосы были зачёсаны назад в деловом стиле. На нём был такой же серьёзный костюм, состоящий из чёрного пиджака и брюк, которые были чистыми и выглаженными, несмотря на царящий вокруг беспорядок. Каждый карман и шов были украшены яркими позолоченными пуговицами и запонками. Под пиджаком была простая белая рубашка и галстук, достаточно тёмный, чтобы сочетаться с верхней частью его наряда. Одной рукой поправляя свои прямоугольные очки в тонкой оправе, он, казалось, был полностью поглощён книгой Наруто. Затем, внезапно осознав, что происходит, он щёлкнул пальцами и указал на юного героя перед собой. «Послушай, а ты не Наруто Узумаки?» Наруто расправил плечи и с энтузиазмом кивнул. «Точно, единственный и неповторимый!» Он прижал большой палец к центру груди, оставив вмятину на ткани рубашки. «И я учусь, чтобы стать следующим Хокаге!» «Тогда это, должно быть, Сакура Харуно — прошу прощения, я имел в виду Сакуру Узумаки. Поздравляю с замужеством. Жаль, что я не смог присутствовать на свадьбе». Мужчина вежливо кивнул и улыбнулся, а затем закрыл книгу. «Полагаю, она понадобится тебе больше, чем мне», — спокойно ответил он, передавая книгу Наруто, который принял её с лёгким чувством вины. «Да... прости за это. По крайней мере, ты не пострадала, верно?» Он посмотрел на Сакуру, и, несмотря на приятную беседу, розоволосая девушка выглядела немного раздражённой, как это часто бывало после каждого проявления неуклюжести её возлюбленного. Казалось, она спрашивала себя, как такой невероятный шиноби, как Наруто, может быть таким неуклюжим. Мужчина в костюме пренебрежительно махнул рукой. «О, думаю, получилась бы замечательная история, если бы он попал в меня. Я мог бы рассказать своей дочери, что сам Наруто Узумаки вызвал у меня сотрясение мозга». Сакура слегка оживилась, всё ещё размышляя о детях, о которых она думала несколько минут назад. «У тебя есть дочь? Сколько ей лет?» Мужчина улыбнулся, обнажив два ряда белоснежных зубов. Все в нем, казалось, было создано для деловых отношений, возможно, даже для политики, и его манера поведения располагала к себе. «Моя дочь уже взрослая, она живет своим умом. Возможно, она на несколько лет старше вас двоих». Сакура моргнула, а затем пристально посмотрела мужчине в лицо. «Она выросла? Но ты выглядишь таким молодым...» — начала она, но тут же зажала рот обеими руками. Смутившись, она пробормотала, не снимая перчаток: «Я не называю тебя старым... ты просто застал меня врасплох, вот и всё». Мужчина снова отмахнулся от того, что показалось ему случайной грубостью. «Я часто это слышу. Хотел бы я быть таким же молодым, как меня считают. На самом деле за моей спиной слишком много лет; я повидал немало того, что может предложить этот мир, и именно поэтому я здесь», — он посмотрел на Наруто, а точнее на книгу в его руках. «Теперь, когда я всё обдумал, я понимаю, что моя дочь не поверит, что я с вами встречался, если я не предоставлю доказательства, господин Узумаки». Он хлопнул в ладоши и вежливо поклонился. «Если вам не сложно, не могли бы вы дать мне свой автограф?» В тот день большая голова Наруто стала ещё больше, и он, не раздумывая, согласился. «Конечно!» И тут ему в голову пришла блестящая идея. «А что, если я просто подпишу эту книгу и отдам её тебе? Тогда она точно будет знать, что ты говоришь правду!» Лицо Сакуры стало бесстрастным. Она знала, что задумал её возлюбленный. Это довольно удобный способ не заниматься сегодня вечером, не так ли? Глаза мужчины загорелись, обнажив тёмно-карий цвет радужки. «Это не доставит вам особых хлопот? Мне бы не хотелось прерывать ваше занятие — важные исследования и всё такое». В его голосе прозвучала лёгкая ирония; он знал правила не хуже Сакуры. Наруто покачал головой; похоже, он был единственным, кто считал свой план гениальным. «Не, я всегда могу купить ещё одну. В этом нет ничего особенного». Он открыл книгу на титульном листе, «Всеобъемлющая история торговли и договоров в мире шиноби», и протянул пустую руку. «Есть что-нибудь, чем я мог бы написать?» Из внутреннего кармана пальто благодарный поклонник достал ручку — полированный чёрный стержень с серебряным покрытием. «Вот, возьми эту, — предложил он. — Если не слишком много прошу, не мог бы ты написать что-нибудь для моей дочери? Напиши ей что-нибудь вдохновляющее, если можешь; чем банальнее, тем лучше. Она считает тебя настоящим героем, и для неё будет очень важно, если ты дашь ей понять, что веришь в неё». «Определённо, для фанатки всё что угодно! Как её зовут?» Наруто взял ручку и на мгновение опешил от её веса. Конечно, это была та самая пишущая принадлежность, за которую пришлось бы заплатить слишком много денег. На долю секунды в уверенном взгляде мужчины мелькнуло сомнение. Он быстро взял себя в руки. "А, тебе стоит обратиться к Юкико; ей нравится, когда её так называют." Наруто взял ручку и начал писать, то ли не заметив, то ли проигнорировав короткую паузу. Пока его рука двигалась по идеально сбалансированному, плавно пишущему кончику ручки, он высунул язык, чтобы сосредоточиться. Он отрабатывал свою подпись, и она получилась крупной и жирной, написанной чёрными чернилами. В целом его послание звучало так: «Следуй за своей мечтой, Юкико! Я верю в тебя!» — Кандидат на пост Хокаге № 1 Наруто, с символами Конохи и Узушиогакуре по обе стороны от его имени. Наруто проверил всю надпись, а затем прикусил кончик большого пальца и кивнул. Он показал готовую работу своему клиенту и широко улыбнулся. «Ну как?» Мужчина обхватил книгу пальцами и осторожно вытащил её из рук Наруто. «Она идеальна! Она будет так рада получить её. Большое тебе спасибо, Наруто, от всего моего сердца». Он снова поклонился, на этот раз закрыв книгу и зажав её в ладонях. «К сожалению, мне пора заканчивать нашу встречу. Я нужен на противоположном конце арены; видите ли, возникла задержка, которая требует моего внимания. — Он ухмыльнулся. — Но я действительно ценю это. — Он указал на книгу загнутым пальцем. Он уже поворачивался, чтобы уйти, — действительно срочное дело. Лицо Наруто сияло от восторга; он купался в лучах собственной славы героя. «Ничего страшного. Передай своей дочери, что я с нетерпением жду встречи с ней!» Наруто помахал на прощание рукой и тут же заметил, что всё ещё держит в сильных пальцах причудливую ручку. «О, ты забыл это!» Наруто поднял блестящий стержень и указал на него. «Оставь себе!» — последовал краткий ответ, сопровождаемый взмахом руки в знак прощания. После этого он растворился в потоке рабочих, которые то приходили, то уходили, все в касках и толстых перчатках. А потом он исчез, смешался с толпой и стал действовать с хитростью и опытом. Наруто хмыкнул и посмотрел на ручку, которую ему случайно подарили. Он повернулся к Сакуре, собираясь что-то сказать, но тут чья-то сильная рука легла ему на плечо, а затем и на плечо Сакуры. Они оба одновременно повернули головы с растерянным выражением лица. Капитан Ямато стоял позади них, слегка сжимая их плечи. Его голос звучал тихо и ласково, а улыбка выражала радость от встречи с ними. «Привет, ребята, давно не виделись». Оба бывших подчинённых Ямато были рады видеть его в ответ. Первой заговорила Сакура. «Сколько лет, сколько зим, да? Думаю, в последнее время ты был очень занят. О, здесь всё выглядит чудесно», — добавила она, повернув голову. Вокруг неё стояли деревянные постройки, возведённые благодаря уникальному дару Ямато. «Спасибо тебе». Ямато пожал плечами и убрал руки с плеч Наруто и Сакуры, чтобы обнять их за шеи. Он слегка ссутулился, видимо, от усталости. В его голосе послышался вздох. «Да, но, скажу я вам, каждый день расходовать столько чакры — утомительно. Я буду рад, когда всё это закончится». Наруто ухмыльнулся и похлопал Ямато по спине. «Готов поспорить, что после этого у Какаши-сенсея найдётся для тебя куча других дел! Учитывая все строительные работы, которые он затеял, в наши дни ты, должно быть, самый ценный шиноби в деревне». Ямато вздохнул; он знал, что это правда. У него всегда было много работы. Иногда ему хотелось хорошенько отдохнуть, но он знал, что Какаши не собирается этого делать, так зачем же сдаваться первым? «Думаю, в этом и заключается твоя особенность, Наруто. Ты направляешь все усилия в нужное русло; ты напоминаешь им, почему мы вообще заключили этот мир». И не только шиноби равняются на тебя; ты также поднимаешь боевой дух обычных людей. — Он многозначительно посмотрел на ручку в руке Наруто. — Ты ведь только что получил это от человека в костюме, верно? Наруто повертел приборчик в руках и посмотрел на него как на обычную безделушку, вызывающую любопытство, не более того. «Да, а что?» Ямато усмехнулся. «Тот человек, который только что ушёл, — генеральный подрядчик, вызвавшийся руководить всем проектом. Более того, он владелец довольно крупной строительной фирмы в Стране Волн. Сейчас он более чем богат, чтобы спокойно уйти на покой, но вместо этого он работает так же усердно, как и все мы здесь. Всё потому, что он хочет отблагодарить нашу деревню — и тебя — за всё, что ты сделал во время Четвёртой войны». Он уже вложил много своих сил и средств в то, чтобы сделать постройки Конохи более прочными и удобными». Ямато посмотрел на монумент Хокаге, а затем на тёмные, полуразрушенные здания, которые только недавно начали обретать узнаваемые очертания. «Думаю, я хочу сказать, что ты вдохновляешь таких людей, как он, становиться лучше, чем они могли бы стать сами по себе. До твоего появления у него не было причин тратить столько времени и сил на эту деревню». И можно с уверенностью сказать, что весь остальной мир чувствует то же самое. Ты делаешь мир ярче, Наруто. Для всех. «Вот что мне постоянно говорят», — произнёс Наруто с ноткой раздражения в голосе. «Хотя тут есть над чем поразмыслить. Должен сказать, что жизнь была проще, когда я был просто неудачником. До того, как все стали так восхищаться мной, я мог сойти с рук с чем угодно. Теперь, когда люди наблюдают за мной, я чувствую, что за всё, что я делаю, приходится расплачиваться». «Хорошо, что ты об этом думаешь, — вмешалась в разговор Сакура, улыбнувшись и подмигнув. — Это первый признак того, что ты готов стать Хокаге. Но перестань волноваться; ты же знаешь, что твои ошибки — часть твоего очарования, верно? Просто делай, что делаешь, и с каждым днём всё будет становиться лучше». Наруто хмыкнул, глядя на огромную турнирную арену позади себя. «Да, думаю, ты прав». Он огляделся по сторонам. Знакомые и незнакомые лица трудились вместе, чтобы завершить обустройство первого уровня фестивальной площадки неподалёку. Пройдёт совсем немного времени, и владельцы различных карнавальных аттракционов, артисты и торговцы едой начнут сдавать в аренду киоски и сцены. «Капитан Ямато, когда откроется фестиваль?» Ямато убрал руки с плеч Наруто и Сакуры и скрестил их на груди. «Наверное, ещё две недели. Строительство на последнем этапе, но потребуется некоторое время, чтобы всё подготовить для клиентов». «А турнир начнётся через неделю после этого?» — спросила Сакура, склонив голову набок из праздного любопытства. — Надеюсь, — фыркнул Ямато. — Никогда не знаешь, когда что-то может пойти не так, но сейчас мы видим, как к нам присоединяются соперники из других деревень. Сейчас мы всё ещё на пути к первому матчу, который состоится через три недели. Мы будем ориентироваться на исход первого сражения, чтобы понять, в каком темпе будут проходить последующие матчи. Наруто ударил кулаком по раскрытой ладони, хрустнув костяшками пальцев и широко улыбнувшись. «Отлично, так с кем я сражусь первым?!» В его глазах блеснул огонёк, который редко можно увидеть в мирное время, — огонёк прирождённого бойца, готового сразиться с тысячей противников. Ямато пожал плечами и посмотрел на Сакуру, у которой было другое выражение лица — такое, будто она извинялась за постоянно меняющееся настроение своего мужа. Он неуверенно улыбнулся, немного смущённый энтузиазмом Наруто. «Ну, мы пока не знаем, с кем ты будешь сражаться первым. Какаши всё проверяет вручную, чтобы убедиться, что всё в порядке». Участников может быть нечетное количество или, наоборот, слишком мало для определенного уровня, и он хочет решить все потенциальные проблемы заранее. Мы уже начинаем понимать, что название «Начальный уровень» не совсем удачное. Конохамару и ему подобные, может, и не так хороши, как мы с тобой, но он далеко не очередной слабак-генин. Ямато почесал щеку и задумался. «Наверное, нам стоило сделать четыре уровня, но для таких масштабных изменений уже слишком поздно. Все маркетинговые материалы уже разосланы в прессу; к концу недели они будут развешаны по всей арене. Я точно знаю только то, что в первом бою будут участвовать Саске и Рок Ли». Наруто моргнул. «Серьёзно, это первый? А Кустистые Брови об этом знает?» Ямато утвердительно хмыкнул своим тонким баритоном. «Он сам так решил. Ты же знаешь, какой он: он ставит перед собой высокие цели. Он сказал Какаши, что если победит Саске раньше, то почти наверняка сразится с тобой в финале... а если проиграет Саске, то рано или поздно это всё равно произойдёт». Какаши понравилась эта идея: так он сможет противопоставить друг другу два громких имени, чтобы в день премьеры собрать полную арену. Ли известен во всём мире как протеже Гая, благодаря усилиям Гая в борьбе с Мадарой, а Саске — это... ну, — Ямато слегка поморщился. — Это же Саске. Он может кому-то не нравиться, но люди точно хотят увидеть его бой. Сакура поморщилась. «Ты хочешь сказать, они хотят, чтобы он проиграл». Наруто выслушал замечание жены и почувствовал укол грусти. Он хотел возразить, но знал правду так же хорошо, как и она. Вся деревня будет болеть за Наруто на турнире, но будет ли кто-нибудь болеть за Саске? От мысли о том, что его друга так сильно ненавидят, у него сдавило грудь, но он подавил боль и сделал вдох, чтобы унять дрожь. «Он будет сражаться изо всех сил, вот что важно». Если Кустистые Брови его побьют, то так тому и быть. Ямато задумчиво посмотрел на Наруто. Он видел, как на усатом лице джинчурики отражается внутренний конфликт. Может быть, Наруто всё-таки хотел, чтобы Ли победил. Может быть, он боялся того, что может произойти, если Саске в конце концов одолеет его в финальном поединке. А может быть, интуиция Ямато подвела его, и Наруто просто был полон энтузиазма и в то же время нерешителен. В любом случае капитан был заинтригован. «Никто не знает, кто победит, потому что все будут стараться изо всех сил. Именно это и делает всё таким захватывающим». Ямато строго кивнул. «И именно это объединит народы». Волнение, любопытство, даже немного азарта. Пока Ямато говорил, вокруг его брошенного рабочего места начали скапливаться маленькие тачки и повозки побольше. Люди, которые ими управляли, терпеливо ждали, облокотившись на своё оборудование, но Ямато чувствовал, что их терпение иссякает с каждой секундой его промедления. Он тихо кашлянул, чтобы прочистить горло. «В любом случае, — проворчал он, — мне нужно вернуться к работе». Было приятно увидеть вас двоих. Когда всё будет готово, у меня появится больше свободного времени, и мы сможем наверстать упущенное. Наруто и Сакура кивнули и показали ему большие пальцы, а будущий кандидат на пост Хокаге выразил свою поддержку: «Старайтесь изо всех сил, капитан Ямато!» Когда капитан быстро зашагал прочь, голос Наруто разнёсся по всей стройплощадке, и, словно его слова были огнём, быстро распространяющимся по сухому пшеничному полю, все присутствующие, казалось, удвоили свои усилия. Всё было так, как и сказал Ямато: одного присутствия Наруто было достаточно, чтобы работа пошла быстрее и с большим энтузиазмом. Он внушал спокойствие и дружелюбие, надежду и сострадание; он улучшал мир одним своим существованием. Мало кто осмеливался представить, что могло бы произойти с мировой стабильностью, если бы его каким-то образом лишили власти. Саске и Хината добрались до цивилизации и в какой-то момент, прежде чем попасть в свет первого уличного фонаря, разняли руки, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотя их отношения вряд ли были секретом, они стеснительно держались на расстоянии друг от друга, когда на них смотрели — а смотрели на них часто. За каждым движением Саске следили исподтишка, его присутствие обозначалось приглушённым шёпотом и учащённым дыханием. Он чувствовал страх, словно облако пыли, и когда он вдыхал, оно царапало ему горло и вызывало хрипоту. Даже без своего тёмного дорожного плаща он производил внушительное впечатление благодаря одной только своей репутации. Герб Учиха у него на спине был всего лишь ещё одной причиной бояться человека, который так свободно разгуливал по улицам. Хината ощутила ту же дымку, что и Саске, и опустила голову, глядя на выложенные камни, по которым шла. Это был первый раз с момента их свидания, когда они так свободно гуляли по улицам вместе, и она помнила, что в тот вечер тоже была похожая атмосфера. Возможно, она заставила себя забыть это гнетущее ощущение, но теперь оно вернулось, и его невозможно было игнорировать. Она говорила с ним с опаской, как будто окружающая обстановка каким-то образом превращала их общение в нечто странное и нечистое. Обида и беспокойство, которые окружали её со всех сторон — от обычных людей с обычными профессиями и семьями, — заставляли её чувствовать себя чужой просто потому, что она шла рядом с ним. «Саске, ты знаешь, почему они так себя ведут?» И, конечно же, она имела в виду сотни глаз, которые смотрели на него с обвинительным прищуром. Саске ухмыльнулся и кивнул. «Конечно, знаю. Сейчас они боятся меня, потому что не знают, где Наруто». Он лениво потянулся к своему мечу, поглаживая пальцами гладкую рукоять, словно наслаждаясь их страхом. «Они знают, что в любой момент я могу обратить этот клинок против всей Конохи». Он взглянул на мужчину, который по рассеянности прошёл мимо него, но вовремя спохватился и свернул в сторону, когда тёмные глаза Учихи обратились в его сторону. «Теперь они убедили себя, что, если я когда-нибудь нападу на деревню, Наруто остановит меня — но здесь и сейчас? Они не знают, успеет ли он спасти их». Хината нахмурилась и пожалела, что задала этот вопрос, хотя и не совсем. Контраст между мнением обычного человека о Саске и её собственным мнением в какой-то степени вызывал у неё чувство гордости; она осознавала свою способность принимать и даже бесстрашие. Бывали моменты, когда Саске заставлял её бояться, но чаще всего он давал ей почувствовать себя в безопасности. Защищённой. «Разве они не знают, что ты готов защитить их всех ценой своей жизни?» Саске язвительно усмехнулся. «Эта мысль никогда не приходила им в голову». Хината тихо вздохнула. Она не сдалась, просто была вынуждена немного отступить. «Ну а ты когда-нибудь говорила им, что готова их защищать?» «Думаешь, они прислушаются?» — спросил Саске с высокомерной самоуверенностью. Он знал, что в целом думают об Учихах: даже в самые сильные дни их ненавидели за то, что они были миротворцами. Типичный пьяница-хулиган обычно вспоминал ту ночь, когда его бросили в камеру за хулиганство. Полиция, хоть и была необходима, вызывала у таких людей недовольство, и эти чувства постепенно распространялись. В итоге он почувствовал себя изолированным и отверженным, а в довершение всего этого — попытку государственного переворота, в результате которой погиб весь клан. «Этим людям всё равно, что я скажу. Они скорее казнят меня, чем будут беспокоиться о том, что я могу с ними сделать». «Может, для начала ты мог бы называть их как-то иначе, а не просто „эти люди“? Из-за этого может сложиться впечатление, что ты считаешь их всех одинаковыми». Хината чувствовала себя маленькой и незначительной по сравнению с яростью, бушевавшей внутри Саске. Возможно, это была плохая идея — её плохая идея, как она поняла, — «не торопиться» по дороге домой. Она только сейчас поняла, почему он предпочитал быстро передвигаться по крышам. Саске был не таким, как она; он не видел ничего радостного в том, чтобы остановиться и понюхать розы. «С кем ты пытался заговорить с тех пор, как вернулся? Со мной? С Наруто? С Сакурой? С кем-то ещё?» — она слегка толкнула его локтем. Она старалась говорить игривым тоном, чтобы успокоить его, несмотря на щекотливую тему. «Знаешь, обычные люди довольно милые». Сасукэ скрестил руки на груди и посмотрел налево, наблюдая за очередной небольшой группой людей, которые отклонились от курса, образовав вокруг Сасукэ почти видимый пузырь личного пространства во всех направлениях. Во всех направлениях, кроме того, что было справа от него, — именно там непринуждённо шла Хината. Он усмехнулся и отвёл взгляд. Было гораздо проще не соглашаться с ней, когда он не видел её умоляющего взгляда. «Я не из тех, кто ведёт себя мило, и я не собираюсь притворяться. Если люди боятся, это их выбор. Важно лишь то, что я не собираюсь делать то, что, по их мнению, я собираюсь сделать». Хината опустила плечи. Все её мышцы горели, но пока она двигалась, боль не успевала накапливаться и раздражать её. Движение было её лекарством, поэтому она шла в ровном темпе, который задавал Саске, опережая её на полшага. Она не была готова оставить эту тему, несмотря на её бесполезность. «Значит, тебе всё равно, что о тебе думают? Вот так?» Саске пожал плечами. Это была не вся правда, но вполне подходящая формулировка. «Конечно, если ты так это называешь». Хината фыркнула. «Если это правда, то зачем ты вообще участвовала в турнире?» «Какаши попросил меня об этом», — прямо сказал он. «Какая разница?» «Ты мог бы сказать «нет», — она толкнула его плечом, теперь уже опираясь на него всем своим небольшим весом, но это никак не повлияло на его шаг. Он был таким крепким и устойчивым, что ничто не могло его поколебать. «Я хотел отказаться из принципа», — сухо ответил Саске. «Наверное, я бы ушёл, если бы мне не нужен был повод остаться». Хината моргнул. «Отговорка? Разве ты не мог остаться просто потому, что хотел этого?» Саске закрыл глаза и с отвращением скривил верхнюю губу. «Ты задаёшь слишком много вопросов», — заявил он, словно давая ей знак остановиться. Затем выражение его лица смягчилось, и он вспомнил, кто она такая. Каким-то образом среди моря безмолвных голосов, вызывающих отвращение, он забыл, что она была единственным исключением из всех его правил. Он прикусил щёку изнутри и щёлкнул языком. «В любом случае, просто забудь об этом. Ты же знаешь, что я остался, потому что дал обещание Сакуре». «Ты дал обещание, потому что был готов попробовать», — добавила Хината с надеждой в голосе. «Я рада, что ты решил остаться подольше». Она покраснела; её слова говорили сами за себя. «Теперь, когда ты здесь навсегда, мы должны постараться, чтобы ты чувствовал себя как дома. Ты не должен чувствовать себя чужим, когда ты дома». Саске нашёл время, чтобы слегка приподнять уголки губ в едва заметной улыбке, скрытой в тени его волос. Освещение вокруг него было довольно ярким; его путь пролегал через мерцающий район казино, небольшой, но заметный, и неоновые огни словно стремились раскрасить его во все возможные цвета. Красный, оранжевый, жёлтый, розовый — все их сочетания. Шум в заведении отвлекал обычного посетителя, и это было одно из немногих мест, где его почти никто не замечал; где яркость огней и весёлые звуки наконец-то заглушили его пассивную угрозу. Несмотря на шум выигрывающих слотов и автоматов для игры в пачинко, Хината услышал его слова: «Я не перестаю пытаться вписаться в общество, но, кажется, я упёрся в стену». Хината поджала губы. «Если бы я попыталась сказать это во время тренировки, ты бы нашёл способ убедить меня в том, что я неправа. Я не так хороша в этом, как ты, так что тебе придётся убеждать самого себя. Думаю, это самое сложное, да?» Она не обращала внимания на мигающие огни и какофонию вокруг. В глубине души её беспокоило то, что она впервые встретила Шелл в том же районе. На мгновение она почувствовала панику, но это был первобытный и неконтролируемый инстинкт, вызванный бессмысленным воспоминанием. На самом деле она не испытывала страха. На этот раз рядом с ней был Саске. «Да, это самое сложное», — небрежно подтвердил догадку Хинаты Саске. «Если бы я мог просто говорить себе то, что мне нужно услышать, я бы не так сильно переживал из-за того, что у меня нет друзей». «Просто будь добр к деревне, Саске. Ты начнёшь нравиться большему количеству людей». Хината решила, что ей больше нет дела до внешнего вида. Озаренная ярким фиолетовым светом от рекламы над головой, она протянула руку и взяла Саске за руку. Саске сделал паузу, чтобы задать себе тысячу вопросов, но ответы на них были одинаковыми: Просто смирись с этим. Он сжал её руку и не обращал внимания на взгляды. Несмотря на то, что знаменитая принцесса Хьюга держалась за руку с часто порицаемым преступником Учихой, они часто забывали о том, что вокруг них существует целый мир. За эти несколько дней столько всего произошло, что вся их жизнь свелась к прикосновению их рук, губ, взглядов и даже мыслей. Молчание сковало их языки, но их уши постоянно подвергались атакам ночной толпы вокруг них. В конце концов Саске снова заговорил, когда они вышли в тихий переулок за букмекерской конторой: «Ты когда-нибудь играла в азартные игры, Хината?» Хинате не пришлось долго думать над ответом. «Никогда. Я думаю, это отличный способ потерять кучу денег». Саске ухмыльнулся. «Но ты ведь поставишь на то, что я выиграю турнир, верно?» Хината взглянула на него краем глаза, сдерживая улыбку. «А если я не буду, это заденет твои чувства?» — Наверное, — сказал Саске с преувеличенным вздохом. — Я знаю, что Наруто — любимец публики. Я просто хочу знать, что кто-то верит в меня. Хината поджала губы и шумно выдохнула через нос. «Ты же знаешь, я верю в тебя!» Она покраснела и отвернулась, слегка надув губы. «Но Наруто действительно сильный. Ты уверен, что сможешь победить его с такой рукой?» Саске поднял свою новую руку и сжал кулак. Она отреагировала хорошо; какая бы заминка не заставила его замереть несколько часов назад, она, по крайней мере, временно устранена. "Я беспокоюсь не о руке", - откровенно признался он. "Несмотря ни на что, у Наруто чертовски большое преимущество передо мной". Хината была потрясена, услышав это, особенно из уст самого Саске. «Он что?» «Да, хотя это и скрыто. Зверь внутри него, Курама, всегда играет свою роль. Несмотря на то, что правила запрещают Наруто использовать чакру биджу, нельзя ожидать, что он „отключит“ своё ускоренное восстановление и огромный запас чакры». "А как насчет тебя?" Спросила Хината, теперь с законным любопытством. "Разве ты тоже не быстро исцеляешься?" Он пожал плечами. «Полагаю, быстрее, чем обычно, но Наруто на другом уровне». Саске нахмурился, вспоминая давний случай. «Однажды я пробил в нём дыру, но через несколько секунд она полностью затянулась. Думаю, мне придётся нанести ему достаточно урона, чтобы убить его дюжину раз, прежде чем он действительно получит серьёзные травмы». «Всё в порядке», — прощебетала Хината с почти высокомерной уверенностью в своём учителе и полускрытой любовью к нему. «Тебе просто нужно быть в десять раз лучше него. Для Учихи это не проблема, верно?» Поразмыслив секунду, Саске рассмеялся и покачал головой. «Подумать только, это именно то, что мне нужно было услышать». Хината улыбалась и смеялась вместе с ним, крепко сжимая его руку и свой меч. Затишье в деревенской жизни продлилось недолго, и вскоре они вошли в следующую оживлённую часть города. На этот раз их окружали рестораны и продуктовые лавки — гораздо более приятная обстановка, чем в предыдущей части. Однако взгляды стали более пристальными — отчасти. С наступлением ночи людей стало меньше, и, как ни странно, не все были против Саске. Чем дружелюбнее был район, тем легче ему было идти с высоко поднятой головой. В конце концов, пройдя несколько кварталов и свернув в несколько пустынных переулков, Хината и Саске подошли к главным воротам жилого района Хьюга. Свет был выключен, за исключением нескольких тусклых фонарей, подвешенных на старомодных крюках. Свет падал на дорожки, оставляя большие деревянные дома по обеим сторонам в полной темноте. Время было уже позднее, но Хината всё ещё не могла уснуть. Она повернулась к Саске и выпустила его руку, крепко сжимая в обеих руках свой новый меч. «Спасибо, что отвёл меня домой, Саске. Я и сама справлюсь». Она сделала шаг, а затем приподнялась на цыпочках, чтобы казаться выше. Она быстро поцеловала Саске в губы в надежде, что её зоркий клан ничего не заметит. Большинство из них действительно спали, но не все — и уж точно не Ханаби. Маленькая проказница всегда засиживалась допоздна; казалось, ей вообще не нужно спать. Ну что ж, — подумала Хината, она уже достаточно знает. Саске ответил на лёгкий поцелуй и положил руку на плечо Хинаты. «Береги себя сегодня. Увидимся утром». Почувствовав, как по коже побежали мурашки в том месте, где лежала рука Саске, Хината подогнула пальцы ног, нервно касаясь ими кончиков открытых ботинок. «Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь зайти внутрь... я имею в виду, познакомиться с другими членами моего клана, то... это будет нормально». Саске неопределённо хмыкнул, словно обдумывая предложение, а затем, немного поколебавшись, убрал руку с её плеча. «Спасибо, Хината. Может быть, в другой раз...» Он отвернулся, явно не заинтересовавшись предложением. «Спокойной ночи». А затем с невероятной скоростью исчез из поля зрения Хинаты. Хината вздохнула с облегчением, когда он ушёл, и гора с плеч свалилась. «Отлично, я его спугнула». Она пнула камешек, попавшийся ей под ногу, затем осторожно открыла ворота снаружи и вошла в обнесённый стеной квартал, где жила вся её семья. Ехидный голосок нарушил тишину прямо за спиной Хинаты. «Он хотел сказать «да».» Хината чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она была измотана во всех смыслах: её голова, мышцы и чакральная сеть, как всегда, были на пределе во время тренировок. Поэтому в тот момент, когда она закрыла за собой дверь, она была уязвима — и именно поэтому Ханаби подождала, пока Хината не останется одна, чтобы заговорить с ней из тени. Хината сильно вздрогнула, но страх сменился смущением и раздражением. «Ханаби, что ты вообще здесь делаешь?» Ханаби пожала своими маленькими плечиками. «Жду тебя, а что ещё?» — усмехнулась она, прикрыв лицо большим жёлтым рукавом, чтобы скрыть свои маленькие клыки. Хината покраснела и вспомнила, что было сказано. «Не пугай меня так. Кроме того, что ты имеешь в виду, говоря, что он хотел сказать «да»? Что ты вообще понимаешь?» Босые ноги Ханаби шлёпали по траве рядом с главной дорожкой, пока она лениво крутилась на месте и театрально вздыхала. «Ты такая бестолковая, сестрёнка. Ты всё ещё не прочла ту книгу, которую я тебе дала?» Она сдула выбившуюся прядь волос со лба. «Саске хотел зайти с тобой... но он уже знал, что я подслушиваю, поэтому смутился и убежал». Это было всего лишь предположение, но младшая сестра казалась абсолютно уверенной в своей правоте. Но это длилось недолго — уже переключившись на другую тему, она наклонилась вперёд и широко раскрыла глаза. Её рот образовал маленький кружок. «О-о-о, что это?» Это тебе Саске дал?» Маленькая, но ловкая ручка потянулась к мечу Хинаты в ножнах, не доставая до него, но словно умоляя прикоснуться к нему. Хината замялась, но ведь это была её младшая сестра. Конечно, она позволит Ханаби увидеть то, чем так гордится. «Да, он подарил его мне. Он учил меня использовать его для...» Она покачала головой. Казалось, прошла целая неделя или даже больше. Она с трудом могла убедить себя, что на самом деле прошёл всего один день. «В любом случае, будь с ним осторожен». Она передала ножны с мечом Ханаби, и тот принял их с удивительной деликатностью. Ханаби вытащила несколько сантиметров металла из ножен, затем приподняла бровь и провела большим пальцем по открывшемуся лезвию. «Эй, сестрёнка? Кажется, он сломан». Она показала Хинате большой палец, разочарованная тем, что на нём не было крови. «Видишь? Он даже не острый». Хинате не хотелось ничего объяснять; она слишком устала, чтобы ясно мыслить после всего, через что ей пришлось пройти. «Так и должно быть; Саске сделал это специально для меня». Ханаби нахмурилась и убрала меч, разочарованная тем, что он даже ничего не может разрезать. «Это не очень весело». Она вернула ножны старшей сестре. «Но у меня есть хорошие новости: отец передумал! Я могу поехать с тобой на фестиваль на один день». Хината был озадачен таким поворотом событий, но всё же рад. «Как же приятно это слышать! Я надеялся, что он не злится из-за вчерашнего». При упоминании «вчера» Ханаби слегка усмехнулась. Она старалась не показывать этого, но всё ещё ревновала Хиаши к её старшей сестре. «Он не злится, просто его самолюбие немного задело». Она пожала плечами. «Со временем это пройдёт. Пойдём, я провожу тебя до твоей комнаты». Хината с радостью последовала за Ханаби. Она была рада снова оказаться дома. Саске стоял на крыше высокого здания, упираясь ногами в отвесный край бетонного ограждения высотой по пояс. Он смотрел вниз на деревню, задумчиво прислушиваясь к тому, что мог уловить с головокружительной высоты. Ночь была на удивление спокойной, или, возможно, он просто кое-что упустил — уши Саске всё ещё горели от смущения после неловкого приглашения Хинаты. Она хотела, чтобы он зашёл к ней — в её дом, да ещё и ночью, — практически не обращая внимания на страх быть пойманным. Даже если это действительно было нужно, чтобы «познакомиться с другими членами её клана», от одной мысли об этом Саске начинал нервничать. Тот факт, что Ханаби пряталась по другую сторону стены, прижавшись ухом к камню, был отличной причиной для отказа. Если бы её там не было, возможно, он бы поддался моменту и согласился. Возможно, он бы не пожалел об этом. Хотя прошло уже двадцать минут, он подумал о том, чтобы вернуться в дом Хинаты, но он уже вышел на ночную прогулку. Было слишком поздно для сожалений. Он покачал головой, пытаясь прогнать кровь, которая стучала в ушах и заглушала все чувства. Каждую ночь, начиная с первого случая, когда он стал случайным мстителем, он выходил на улицы в поисках мелких преступлений, которым нужно было положить конец, — и каждую ночь он находил их в изобилии. Нравилось это Какаши и Наруто или нет, но Саске был полон решимости внести свой вклад в поддержание стабильности в Конохе. До сих пор он гордился собой: как бы сильно его ни злили действия дегенератов, он ни одного из них не убил. На самом деле это была практика, отличный способ научиться контролировать свои эмоции. Несмотря на весь свой боевой опыт, он понимал, что его вспыльчивый характер — это серьёзная слабость, которой можно воспользоваться. Его размышления на эту тему были прерваны раздавшимся вдалеке голосом. Он доносился со стороны его съёмной квартиры, которая была удобно расположена в неблагополучном районе города. Крик о помощи из этого района не стал для него неожиданностью. Саске вздохнул и, шагнув с края своего временного насеста, спрыгнул на улицу, чтобы провести ещё одну долгую ночь. Извините, что снова заставил вас ждать. К сожалению, следующую главу тоже придётся ждать довольно долго. Большинство из вас уже знают о том, что пару месяцев назад у моего отца случился инсульт и что я был очень занят, посещая врачей и занимаясь другими делами, чтобы помочь ему. Так вот, во время одного из недавних визитов к врачу выяснилось, что ему нужна операция по тройному шунтированию, а это довольно сложная процедура на сердце. Его направили к одному из лучших хирургов в штате, так что сама операция должна пройти хорошо. Проблема в восстановлении, которое занимает как минимум несколько недель, а чаще всего пару месяцев. Как вы, наверное, догадались, это значит, что моё время для написания текстов снова будет сильно ограничено. Я сделаю всё возможное, чтобы найти время, и если мне это удастся, можете быть уверены, что я его использую. Но я не могу ничего обещать. Извините! Когда-нибудь всё уладится, и я вернусь к более быстрому темпу работы, но сейчас у меня нет выбора. Тем не менее, большое вам спасибо за то, что дочитали до этого места. Я очень ценю все отзывы и комментарии, которые я получил от вас. Напишите мне, что вы думаете об этой главе, и не стесняйтесь писать мне в личные сообщения (или просто оставлять отзывы с подписью), если у вас есть какие-то конкретные мысли или вопросы, на которые вы хотите получить ответ. Ещё раз спасибо за прочтение! До новых встреч. « Первый « Предыдущий Глава 45 из 58 Следующий » Воздух был наполнен пылью; крошечные бледные частицы освещал узкий луч белого света, рассекавший пустоту. Глухой скрежет старого, потрёпанного картона эхом разносился по жестяному помещению, заставленному полупустыми полками. В комнате почти не было жизни, не было электричества, и, по сути, её покинули совсем недавно. Рука, державшая только что открытую коробку, была покрыта тонким слоем затхлых частиц, от которых у чувствительного человека мог бы зачесаться нос. Однако этот нос не был чувствительным. Это был нос Шикамару Нары. Благодаря фирменной технике своей семьи Шикамару чувствовал себя комфортно в темноте и воспользовался ночью, чтобы покопаться в почти забытом архиве Анбу Конохи. Он пролистал последнюю из череды бесполезных папок, постанывая себе под нос и сжимая в зубах крошечный фонарик в форме ручки. Он открыл папку, от которой пахло свежей бумагой, — она была заполнена один раз и больше не открывалась. Внутри оказался регистрационный файл ещё одного зарегистрированного члена Анбу, которого политические махинации Данзо затянули в Корень. Как только эти несчастные покинули Хокаге, о них практически забыли. Целый легион безымянных солдат, полностью оторванных от Хокаге, а теперь и от Данзо. Шикамару не удивился, что разрозненные фрагменты такой фанатичной организации могут перестроиться, чтобы продолжить свою миссию, если дать им достаточно времени. Причиной ночного расследования Шикамару была Куренай. Она пришла к нему первой, решив, что важнее всего рассказать ему о том, что на Кибу Инузуку напала женщина в маске, владеющая стихией льда, и чуть не убила его. Это редкая техника; если бы у Корня был доступ к такому желанному кеккей генкаю, наверняка где-нибудь сохранилась бы запись об этом. Конечно, это при условии, что Данзо не нашёл её сам, без участия Хокаге. Бывший глава Корня был известен своим коварством; на каждого члена Корня, упомянутого в бесчисленных файлах, которыми располагал Шикамару, приходилось по два совершенно неизвестных ему человека. Шансов было мало, но это была лишь первая остановка. Как раз в тот момент, когда Шикамару с досадой захлопнул очередную коробку, безвозвратно смяв ее размеры, он услышал другой, тяжелый звук, похожий на плеск жидкости; он доносился у него за спиной. Он мгновенно сообразил, что это было какое-то ниндзюцу, направленное прямо на него. Его реакция была полностью автоматической. Уронив фонарик, он хлопнул в ладоши, образуя печати. Дзюцу сшивания тенью! Тьма приняла форму заострённых щупалец и без труда преодолела кромешную тьму потайного подвала. Направляясь к своей добыче, он продолжал слышать почти бесшумные шаги по мокрому полу. Там было ещё одно существо, незваный гость и его питомец, возможно, призванное существо? Могла ли это быть ледяная женщина? Найди источник, — спокойно подумал Шикамару. Его тени с огромной скоростью просканировали комнату, и как раз в тот момент, когда он почувствовал у своего горла острые клыки, а на плече — тяжёлую лапу, он ощутил кончиками своих теневых игл мягкую и нежную плоть на другом конце комнаты — клыки не укусили, а иглы не пронзили. Как раз вовремя; это патовая ситуация, — заверил себя Шикамару, хотя его с силой отбросило к стальным стеллажам позади него, и драгоценные ящики с информацией посыпались на пол. «Ты молодец», — добродушно сказал Нара в темноту после того, как с кряхтением приземлился, стараясь не слишком сильно прижиматься горлом к удерживающим его клыкам. Хотя он чувствовал, что гуманоидное существо напало на него из тени, он не мог разглядеть его лицо. «Я редко теряю бдительность», — сказал он, несмотря на рычание зверя, который прижал его к шкафу с документами и угрожал пролить много крови одним движением своих зубов. «Ты выбрал удачное время для нападения. Плохая новость в том, что ты умрёшь, если пойдёшь дальше». Сквозь ржавые полки, разделявшие двух противников, донёсся успокаивающий, тихий голос. «А, это ты, — сказал он вполне знакомым тоном. — Прошу прощения, Шикамару. Я не ожидал, что здесь кто-то будет». Острые и очень настоящие собачьи клыки, оставившие следы на теле Шикамару, мгновенно превратились в стекающую каплями лужу, которая пропитала участок его зелёного жилета. Шикамару знал только одного ниндзя, который использовал чернила таким образом: «Сай?..» Шикамару отменил собственное дзюцу, чтобы освободить шею Сая, но подождал, пока тот не продемонстрирует свою искренность. Он опустился на колени, чтобы поднять фонарик, и направил его сквозь беспорядок. Несмотря на бесчисленные ряды коробок, свитков и проволочных книжных полок, на которых всё это хранилось, бледное лицо Сая едва можно было разглядеть в трёх проходах от него. Шикамару неуверенно хмыкнул. «Какого чёрта ты здесь делаешь? Разве ты не должен охранять Хокаге?» Натренированная улыбка разрядила обстановку, и Сай склонил голову в своей почти насмешливой манере. «Сейчас не моя смена. Я здесь в свободное время». Он провёл рукой по шее, и жгучая боль от острого укола напомнила ему, что Шикамару может представлять серьёзную угрозу, когда захочет. Если бы дело дошло до смертельной схватки, он не был уверен, что его чернильный зверь успеет нанести решающий удар до того, как тени Шикамару отплатят ему той же монетой. «Странно, что я встретил тебя здесь. Многие важные записи Конохи теперь хранятся в цифровых архивах, не так ли?» Шикамару кивнул и, вдохнув пыль, медленно выдохнул, чтобы прийти в себя после короткой вспышки активности. «Да, их много, но недостаточно. Это место, о котором начальство предпочло бы забыть, но ты тоже здесь. Это наводит меня на мысль, что мы оба хотим одного и того же». «Это женщина по имени Миотоса, — твёрдо сказал Сай. — Я лично заинтересован в том, чтобы её найти». «Ты тоже слышал это имя?» — Шикамару прищурился. Сай, казалось, знал обо всём, что он делал; возможно, было слишком удобно, что они оба пришли в ту же ночь. «А что насчёт другого? Того, кто напал на Хинату; ты ведь был там, когда его схватили, не так ли?» Сай слегка прищурился. Информация в Конохе распространялась не так быстро, как ему хотелось бы. Сколько ещё человек знали о его причастности к заключению Шелла в тюрьму? «Я был... Саске умело расспрашивал его, но Шелл, похоже, ничего не знал ни о Миотосе, ни о ком-либо ещё. Он получал приказы через зашифрованные сообщения, которые тайно оставляли вместе с его вещами. Судя по его признанию, он никогда не вступал в личный контакт с настоящим врагом». Шикамару усмехнулся. «Наши враги все настоящие. Вот что меня беспокоит». Он не сводил глаз с Сая, напрягая руки. «Извини, но разве ты не был одним из любимых прихвостней Данзо до его смерти?» По праву Сай мог бы обидеться на выбор слов, но он знал эти методы. Подозревай всех, будь начеку. Он закрыл глаза, не принимая оскорбления близко к сердцу. «Я больше не верен ему, как и тем, кто отказывается поддерживать Хокаге. Особенно после действий Миотосы». «Её действия, да? Я не думал, что тебе есть дело до Кибы». Шикамару пытался выведать информацию, но Сай видел его насквозь. «Киба? Нет, нет, это Ино», — без колебаний ответил Сай. Оливковая ветвь мира; доказательство надёжности. Расскажи ему что-нибудь, чего он ещё не знает. «А? Ино?» — у Шикамару по спине побежали мурашки. Сначала Хьюга, потом Инузука, потом Яманака? Похоже, мишенью стали все крупные кланы. Хуже того, до сих пор в приоритете были младшие наследники. Это заставило его занервничать: Я тоже в списке? «Что случилось? С ней всё в порядке?» Сай почувствовал беспокойство в голосе собеседника. Шикамару и Ино были частью общего наследия, поэтому их связь не вызывала удивления. Ино-Шика-Чо были бы совсем другими без каждого из них. «Сегодня с ней всё в порядке, но она будет в опасности, пока эта проблема не будет окончательно решена». «Думаю, мы все в опасности», — прозвучал ответ Шикамару, эхом разнесшийся в кромешной тьме. Несколько минут прошли в почти полной тишине, нарушаемой лишь звуками перелистываемых коробок и папок. Шикамару быстро терял надежду: файлы были тщательно изучены, но о его цели было известно лишь то, что она владеет стихией льда. «Так ты когда-нибудь встречался с этим Миотосой, когда работал на Данзо?» Сай покачал головой. «Нет, я с ней не знаком, но «Рут» не была открытой организацией — каждый из нас знал только то, что от него требовалось». Пауза, а затем неприятное осознание того, что они, по сути, ничего не знают. «Они вербовали людей. Я тоже был одной из их целей. Она пришла ко мне ночью и стала угрожать Ино». «Что ты ей сказал?» — Шикамару показалось, что он что-то упустил. «Надеюсь, ты не отказался. Было бы здорово, если бы ты присоединился к ним и стал двойным агентом Хокаге». Сай поморщился. «Я думал так же. К сожалению, она меня раскусила. Это было странно: я ничем себя не выдал, но она каким-то образом поняла, что я предам её, если она меня завербует. Когда мы встретились в первый раз, она, казалось, была настроена заручиться моим сотрудничеством... но в следующий раз, когда я её увидел, она отказалась от своего предложения. Она сказала, что я провалил её "тест", но я не думаю, что дело только в этом». «Мне это не нравится», — пробормотал Шикамару, возвращаясь к папкам и открывая следующую коробку. На этот раз он почувствовал запах плесени и застонал. «Чёрт, почему её нельзя просто внести в категорию „М“ с полным профилем? Эта детективная работа — настоящее мучение». Сай рассмеялся и весело зажмурился. «Скоро станет намного проще, не так ли?» Шикамару закатил глаза. «Идея хорошая, но перенести бумажные документы за сто лет в цифровую базу данных не так просто, как кажется». Этот проект во многом объяснял, почему Шикамару в последнее время был так занят. В долгосрочной перспективе преобразование позволило бы значительно ускорить и упростить все запросы, поступающие в деревню, но потребовало бы больших первоначальных затрат: каждое слово в каждом документе нужно было вручную вносить в систему, чтобы сделать их доступными для поисковой системы. Ответственной команде потребовалось бы ещё несколько месяцев, чтобы добраться до документов, которые Шикамару держал в руках. Он снова закрыл коробку и вздохнул. «Ничего не известно о Миотосе; вероятно, это недавний позывной, которого нет в базе данных... и всё, что у нас есть об Айс Релиз, — это общая информация и список погибших пользователей. Похоже, Данзо хотел завербовать их, прежде чем они все погибли». Сай кивнул и задумчиво скрестил руки на груди. «Данзо всегда выражал недовольство тем, что Туман решил прервать эту родословную. Насколько я знаю, ему так и не удалось заполучить одного из выживших, как он планировал. Он оставил после себя внушительный список дел, и, похоже, кто-то другой взялся за их выполнение». Сай подошёл к другой коробке, ловко сдвинул влажную хлипкую крышку и начал вместе с товарищем-шиноби копаться в её секретах. «Я понимаю, почему Данзо хотел получить доступ к этим техникам — это очень опасная сила. Миотоса заморозил мои чернила без особых усилий». «Похоже, с ней будут проблемы», — поморщился Шикамару. «Тот парень, которого ты поймал с Саске, использовал магнитную стихию, да?» Сай кивнул. «Да, Шелл. В отличие от Миотосы, у нас есть подробные записи о его службе, начиная с того дня, когда Корень был интегрирован в Анбу». — Но не раньше? — прохрипел Шикамару сквозь стиснутые зубы, снова поднося фонарик к глазам, пока обе его руки были заняты. — Я бы хотел знать, откуда взялись все эти редкие родословные. Они точно не из Конохи. «Мм. До своей смерти Данзо управлял довольно крупным предприятием». Сай закрыл очередную бесполезную коробку. Он и не надеялся найти в архивах что-то стоящее, но ему было слишком не по себе, чтобы уснуть, а Ино уже вернулась под защиту своего клана ещё на одну ночь. Его мысли были слишком сумбурными для рисования, и он не знал, чем ещё себя занять, поэтому последовал первому порыву. Компания была неожиданной, но не неприятной. Было приятно поделиться своими опасениями с кем-то, кто мог что-то с этим сделать. Сасукэ был ценным союзником, но он держался отстранённо и был своенравным. Шикамару входил в короткий список кандидатов на должность советника следующего Хокаге. Его сотрудничество было практически гарантировано, и вряд ли можно было найти кого-то с более высоким статусом, когда дело касалось допуска к расследованиям. «От Земли до Страны Волн у бывшего Повелителя Корня были свои интересы повсюду». «Думаю, было бы слишком оптимистично полагать, что они все рухнут без его руководства, не так ли?» — Шикамару сжал в руках многообещающую папку, принадлежащую женщине. В её профиле были указаны специализации «Стихия ветра» и «Стихия воды» — два компонента «Стихии льда», — но больше ничего примечательного. Чёрные волосы, зелёные глаза, ничего необычного. Сай взглянул на папку в руке Шикамару и позволил себе слегка нахмуриться. «Та самая... Я её помню». Он также помнил кунай, пронзивший её сердце. В тот момент его эмоции были притуплены, но теперь он чувствовал себя так, словно всё произошло заново. Не грусть, а ностальгия. Он знал многих сослуживцев без имени, солдат, чью смерть никто не оплакивал. Его тоска, должно быть, была похожа на то чувство, которое побудило Миотосу отпустить его. Он был одним из многих брошенных детей, которым когда-то суждено было оказаться в безымянных могилах. Для него всё изменилось, но не для всех. «Это не может быть она». Шикамару заметил, что Сай нахмурился, и тоже насупился. Не говоря ни слова, он убрал папку с делом женщины и снова поставил крышку на место. Он хлопнул обеими руками по тонкому картону. «Ну, это, похоже, последнее. Я надеялся на какое-нибудь озарение, но у нас действительно нет никаких зацепок». Он посмотрел на Сая с коварной ухмылкой. «Если только... скажем, вы случайно не знаете, где держат Шелл, не так ли?» Сай моргнул. Он сказал правду, но ему не нравилось, к чему это ведёт. «Я знаю, где все мои свитки. Они в надёжном месте». «Я бы хотел увидеть его своими глазами», — сказал Шикамару, уверенно расправив плечи. «Может быть, мы сможем что-то узнать от него, что-то, что упустил Саске». Сай на мгновение вспомнил, в какую ярость пришёл мускулистый металлический человек, когда очнулся. Шелл был остановлен только благодаря молниеносной реакции Саске и устрашающему взгляду его глаза. «Ты думаешь, Саске недостаточно тщательно проводит допрос?» — явно молодой Нара не видел того, что видел Сай. Это было ужасно — видеть страх в бесстрашных глазах Шелла, когда Саске завладел его душой. Это была новая эмоция, что-то грубое и нежелательное. Выпирающее и колышущееся, словно пытающееся выбраться через глазницы. Сай больше не хотел его видеть, но оно преследовало его в воспоминаниях. Шикамару уловил суть оговорок, но у него была своя точка зрения. «Я думаю, что Саске слишком привык к тому, что ему рассказывают всё, что он хочет знать. Если он не будет копать глубже, то может упустить что-то очевидное». Шикамару понимал, что он просто хватается за соломинку. Для организации, которая каким-то образом проникла на все уровни инфраструктуры Конохи, было особенно тревожным то, что оставался только один свободный конец — и что для этого понадобился сам Саске Учиха. «Парень может рассказать только то, что знает. Может быть, Шелл что-то упустил, что-то, что он не мог сказать. Я знаю кое-кого, кто может найти всё, что скрыто». Немного поразмыслив, Сай понял, что знает и эту девушку. На самом деле он совсем недавно оставил её у дверей. «Ино Яманака», — уверенно произнёс Сай. Он вспомнил, что его драгоценная подруга принадлежит к клану, который славится не только цветами и красотой. «Она будет в восторге». Подняв бровь, Шикамару посмотрел на Сая. «Ты так думаешь? Много ли она обо всём этом знает?» Сай слегка покраснел, радуясь, что в комнате темно. «Я рассказал ей всё, что знаю. Шелл, Миотоса, опасения Хокаге по поводу доверия и безопасности...» Он не упомянул только о том, что рассказал Шикамару. Если Ино решит поделиться этой информацией со своей командой позже, это будет её выбор. Сай и не ожидал полной секретности; он уже знал о рисках, связанных с передачей информации близкому другу. У каждого был «всего один человек», которому он доверял больше всего на свете. Со временем это привело к тому, что вся деревня стала доверять друг другу, а секреты перестали быть секретами. «Она знает, чем рискует, но хочет помочь». — Отлично, — Шикамару поставил тяжёлую коробку с бумажными папками на место на старой металлической полке и встал, хлопнув в ладоши, чтобы стряхнуть с них пыль. — Давай навестим её; в это время она обычно ещё не спит. Сай кивнул и развернулся. Он ещё раз коснулся пальцами шеи. Крови не было, но на мгновение ему показалось, что он вот-вот умрёт от контратаки Шикамару. Сай задумался, действительно ли он боится умереть. Он не должен был бояться. Данзо внушил ему обратное. Так почему же его нервы так напряжены и не слушаются? Он сжал пальцы левой руки в кулак, чтобы унять дрожь. «Я рад, что ты на нашей стороне, Шикамару. Мне неприятно думать о том, на что был бы способен враг, если бы в его распоряжении были такие ум и навыки, как у тебя». «Может, и так», — подумал Шикамару, не обращая внимания на комплимент. Его одолевало то же тревожное чувство, что и Сая. Он на мгновение допустил немыслимое: Сай мог прийти, чтобы убить его или завербовать от имени предателей. Может, так оно и было, и всё их сотрудничество было лишь притворством. Подозрения было трудно игнорировать, а один из лучших учеников Данзо казался подходящим кандидатом для союза с врагом. Вот почему Шикамару не убирал свои тени с шеи Сая до тех пор, пока клыки не оказались в безопасном расстоянии от его собственной шеи. Доверяй, но не будь дураком. Такова была мантра того времени: друзья могли оказаться предателями, родители и дети могли ополчиться друг на друга. Осторожность была не лишней. Наруто изменил Пять Великих Наций к лучшему... так почему же кажется, что в мире по-прежнему идёт война? Как и предсказывал Шикамару, Ино всё ещё не спала. Когда в дверь её дома вежливо постучали, она сама открыла и с радостью приняла приглашение помочь в ночном расследовании. Вскоре после того, как Ино присоединилась к ним, троица в составе Ино, Сая и Шикамару прибыла на небольшую заставу Анбу рядом с особняком Хокаге. Это было одноэтажное здание из серого кирпича без окон и с одной дверью, которую охранял одинокий страж. Он стоял, заслоняя вход своим телом, и был в маске с клювом и тремя красными полосами на каждой щеке. Он был спокоен и готов защищать вход, но, как только увидел приближающегося Сая, сделал два широких шага в сторону и открыл дверь. «Дайте знать, если вам понадобится помощь», — сказал мужчина со спокойным уважением, когда Сай проходил мимо. Сай, Шикамару и Ино без лишнего шума вошли в небольшое здание, но, когда дверь за ними закрылась, Ино не смогла сдержать эмоций. «Этот охранник даже не стал задавать вопросов. Должно быть, ты пользуешься большим уважением в Анбу, Сай». Она гордилась тем, что он пользуется таким уважением, но также гордилась тем, что привлекла его внимание. Это было доказательством того, что она была такой же хорошей партией, как и всегда. Шикамару ухмыльнулся. «Конечно, его уважают, он один из личных охранников Хокаге. Такую работу не каждому доведут». «Интересно, почему мне никогда этого не предлагали», — задумчиво произнёс Ино, слегка фыркнув. «Не то чтобы я хотел это делать, но... было бы неплохо, если бы мне предложили». Шикамару усмехнулся. «В любом случае тебе лучше быть со мной и Чоуджи. Пусть кто-нибудь другой позаботится о Хокаге. Мы больше подходим для боевых миссий, где никто не будет нам мешать. Сай привык работать в одиночку и выполнять задачи максимально эффективно. Именно поэтому он подходит для этой должности больше, чем мы». Ино посмотрела на Сая, который шёл впереди по крошечной пустой комнате. Он провёл их через вторую, незапертую дверь, а затем вниз по металлической лестнице в тёмный подвал. Спустившись, Сай щёлкнул выключателем на стене и включил ряд ярких флуоресцентных ламп под потолком. Под светом ламп находился своего рода архив. Небольшой, но плотно заставленный. По обеим сторонам узкого коридора стояли крошечные шкафчики, а в дальнем конце была единственная стальная дверь. Там стоял ещё один стражник, который не обратил внимания на предыдущую темноту. Его чёрная мантия и маска были очень похожи на те, что были у человека снаружи, но на его искусственном фарфоровом лице были зелёные, жёлтые и красные точки, образующие треугольник на лбу. Он ничего не сказал, полагая, что стражник снаружи пропустил группу внутрь только по удостоверению. «Я никогда раньше не была в таких местах. Что это такое?» — тихо спросила Ино, и её голос разнёсся по стерильно белому залу. Сай тоже заговорил, но его тихий и спокойный голос не эхом разнёсся по комнате. «Это тюрьма. Многие шиноби слишком опасны, чтобы держать их в обычной камере, поэтому их запечатывают другим способом, а затем их запечатанные формы хранятся здесь под дополнительной защитой. Этот конкретный форпост предназначен для особо важных заключённых». «Наверное, поэтому он так близко к Хокаге», — предположила Ино и вздрогнула, проходя мимо шкафчика. По обеим сторонам от неё стояли десятки таких шкафчиков, маленьких и безобидных. Их белые дверцы и простые латунные петли не привлекали особого внимания. «Значит, сейчас вокруг нас куча преступников?» Шикамару задумчиво хмыкнул. «Кажется немного бесчеловечным, не так ли? Запечатывать людей вот так?» Сай пожал плечами. «Шиноби не должен позволять своим человеческим слабостям мешать выполнению миссии. Это одно из основных правил, не так ли?» Он фальшиво улыбнулся — старая привычка, которая постоянно давала о себе знать. Ино нахмурилась. «Полагаю, что так». Она обхватила себя руками без рукавов; в подвале было холодно и сухо, вероятно, для того, чтобы сохранить бумагу, которой были запечатаны заключённые. Ино не была экспертом, поэтому она не знала, приведёт ли разрушение бумаги к освобождению заключённых или гниение каким-то образом уничтожит их тела, но в любом случае результат казался ей плохим. «Где тот парень, которого ты хочешь, чтобы я проверила?» Вы уверены, что он здесь? Сай кивнул, дойдя до конца коридора, всего в нескольких шагах от подсобного помещения с его молчаливым охранником. На четвёртой колонне справа, во втором ряду сверху, был такой же маленький шкафчик, как и все остальные. Сай положил руку на его поверхность и начал выписывать знаки одной рукой, используя свободные пальцы. Послышался звук, с которым чакра влилась в сталь, а затем щелчок какого-то невидимого механизма. Обычный замок был бесполезен даже против шиноби-любителя, поэтому каждая крошечная дверца была оснащена собственной уникальной ловушкой ниндзюцу. Маленькая белая дверца распахнулась от прикосновения Сая, и он потянулся внутрь, чтобы достать простой белый свиток. Свиток показался ему тяжёлым, как будто на него внезапно навалилась вся тяжесть ситуации. В руке Сая был единственный человек, который мог им помочь, и он собирался сделать это, сам того не зная. Затем Сай посмотрел на другого стражника и чётко произнёс: «Мне нужна комната», — заявил он с естественной властностью в голосе. Этот стражник кивнул и отошёл в сторону, как и предыдущий, но когда он открыл внутреннюю дверь, стало ясно, что открыть её было непросто. На ней тоже была уникальная печать, которую знал наизусть только привратник. Он быстро и ловко набрал уникальный «пароль», после чего по его команде видимый замок сдвинулся с места. Швейцар распахнул огромную металлическую дверь, за которой оказалась простая белая комната, ничем не отличавшаяся от коридора, за исключением отсутствия шкафчиков. В центре комнаты стоял единственный серый стул с кандалами на руках и ногах. Охранник коротко обратился к троице, не задавая вопросов. Это была не его работа. Он должен был следить за безопасностью допрашиваемых, не более того. «В таком случае я бы посоветовал вам оставить всё металлическое оборудование здесь». Сай кивнул, снял с пояса короткий клинок и положил три мешочка с кунаями и сюрикенами на небольшой столик, специально предназначенный для этой цели. Ино и Шикамару кивнули и сделали то же самое. Без металлического оружия они прошли через дверной проём и собрались вокруг центрального кресла. Сай положил свиток на сиденье, развернул его и сделал жест, который снял печать. С клубами дыма в поле зрения появилось тело Шелла, розовое и без брони, сгорбленное на сиденье. Он всё ещё был без сознания, как будто с тех пор, как Саске допрашивал его, не прошло и минуты. По правде говоря, прошло не так много времени, возможно, несколько дней. И всё же Шелл, должно быть, провёл это время в печали. Сая охватило странное чувство вины; Миотоса считала этого измученного, сломленного человека членом своей семьи. Она хотела знать, где он находится, и, возможно, даже хотела спасти его. Сай знал, что этого нельзя допустить, но в глубине души сочувствовал ей. Если бы это был его любимый товарищ, он бы не остановился ни перед чем, чтобы спасти его. «Он большой», — сказал Шикамару, слегка расширив глаза. Мышцы на руках Шелла выглядели так, будто поверх них были надеты другие мышцы. Даже в бессознательном состоянии заключённый дышал так, что это было слышно в комнате. Дверь за спиной Шикамару закрылась и заперлась на замок, что означало начало допроса. Сай уже надевал кандалы на повреждённые руки и запястья Шелла, а также фиксировал его ноги. «Что я ищу?» — спросила Ино, осторожно приближаясь к спящему великану. «Есть ли какие-то конкретные подсказки, которые ты хочешь, чтобы я нашла?» Сай хмыкнул. «Просто проведи базовый поиск в его сознании. Обрати внимание на отклонения или забытые детали, особенно связанные с его нападением на Хинату и событиями, которые ему предшествовали. Любая информация будет полезна, но сосредоточься на последних двух годах. Заглядывать дальше будет... неприятно». Ино кивнула, слегка нахмурившись. Она слышала истории о программе подготовки Корня. Глядя на расслабленного Сая, она бы ни за что не догадалась о его прошлом, но она знала, что он прошёл через тот же кошмар, что и все остальные. Она сглотнула, встала позади Шелла и положила руки ему на лысый затылок. Она закрыла глаза и легонько прикусила нижнюю губу. На мгновение она затихла. Просто изучала, ничего больше. Она перебирала в памяти несколько моментов в надежде, что что-то всплывёт. Она видела одиночество. Убийства. Долгие скучные дни, проведённые на страже у дверей Хокаге; он собирался использовать эту должность в каких-то гнусных целях, которые так и не осуществились. Ино чувствовала, что Шелл злится на людей, которые каждый день приходили и уходили с улыбками на лицах. «Он ненавидит счастье в деревне», — тихо сказала она. «Он считает это слабостью». Сай и Шикамару сохраняли невозмутимость, готовые вмешаться, если Ино каким-то образом пробудит Шелла от гендзюцу-сна. Учитывая, что Шелл был погружён в сон глазами Саске, шансы на то, что он очнётся, были невелики, но ни один ниндзя не продержится долго, если не будет готов к худшему в любой ситуации. «Я вижу, как он сражается с Хинатой». У Ино слегка отвисла челюсть. Несомненно, она была поражена боевым мастерством девушки из клана Хьюга. «Это... довольно впечатляюще». Она продолжила просмотр, полностью пропустив сцену жестокого нападения Саске; она нашла изображение руки в перчатке, которая достаёт записку из шкафчика. «Это сообщение...Я вижу это. — Она нахмурилась, и на её лбу появилась морщинка. — Нет, что-то не так...это воспоминание кажется...пустым. — Она присмотрелась внимательнее, изучая воспоминание в деталях. — Я не думаю, что это... — она не успела договорить, как внезапная боль пронзила её голову. — Нннх, — застонала она, поморщившись от того, что почти потеряла связь с разумом Шелл. Её колени на мгновение подогнулись, но она устояла. — Ино! — воскликнули Сай и Шикамару. Она покачала головой. На лбу у неё выступили капли пота, но в остальном она была в порядке. «Я в порядке, но такое ощущение, будто я наткнулась на какой-то... барьер. Нет, не совсем. Это что-то действительно странное; я никогда с таким не сталкивалась». «Это сделает тебя сильнее», — прошептал голос на ухо Ино. Нет, это было ухо Шелл. Но на самом деле это было не воспоминание, а скорее его обрывок. Призрак, блуждающий в складках помутившегося разума мужчины. «Я не знаю, что происходит... Мне кажется, что я что-то вижу, но это больше похоже на сон, чем на воспоминание». Она крепко зажмурилась и стиснула зубы. «Копаться глубже больно; я вижу проблески, но они тут же исчезают». Как будто их стёрли, и я вижу только оставленные ими следы. — Стирают? — спросил Шикамару, нахмурившись. — Как печатью или каким-то гендзюцу? Думаешь, ты сможешь их восстановить? Ино поморщилась. «Н-нет, я не чувствую, чтобы какая-то чакра влияла на его мысли. Все эти отголоски сосредоточены на одном отрезке времени; он совпадает с тем моментом, когда он получил сообщение в своём шкафчике, но... я пытаюсь найти что-то ещё...» Она начала тяжело дышать. Процесс изматывал её, но она продолжала сжимать пальцы на черепе Шелла, впиваясь ногтями в его кожу, чтобы не потерять хватку. «Я вижу... женщину. Я не вижу её лица, но она... прикасается к его запястью». Тонкие бледные пальцы осторожно обхватили огромное загорелое предплечье. — равнодушно пробормотала Ино, повторяя едва различимое утверждение из повреждённой памяти Шелл. — «Это сделает тебя сильнее, — повторила она. — Заставит его гордиться мной». Шикамару обеспокоенно нахмурил брови. «Похоже, у Шелл какие-то проблемы». Сай прищурился. «Не думаю, что это говорит Шелл... Ино, что ты думаешь о том, что видишь?» Ино по-прежнему была сосредоточена, её волосы развевались от потока избыточной чакры, покидавшей её организм. Это было всё, что она могла сделать, чтобы не упустить из виду мысли предателя. «Кажется, это она... Миотоса... он действительно встречался с ней». Она слегка наклонила голову набок. «И там есть кто-то ещё... кто-то в темноте; это мужчина». Как только в её чужих воспоминаниях материализовалась стройная мужская фигура, Ино увидела, как чья-то тень протягивает руку, чтобы коснуться её лба. Тёплая кожа коснулась её лба, а затем её собственные глаза резко открылись, и она отпрянула от Шелл, издав крик удивления. По неосторожности ее спина и плечо ударились о твердую стену комнаты для допросов, и она крепко зажала быстро покрывающуюся синяками плоть в руке. Было больно, но она задыхалась по другой причине. "Это была та рука", - она дрожала, заставляя себя говорить сквозь комок в горле. "Я уверена в этом. Эта рука - то, что изменило его рассудок". Сай бросился к ней, обнял за плечи и взял за руку, помогая сесть на холодный пол. «Ты в порядке? Чья это была рука? Миотосы?» Увидев, что Сай был с Ино, Шикамару подошел ближе к Шеллу и задумался. "Это пугающая вещь", - заявил он. "Переписать мозг человека без использования печати или гендзюцу ..." Шикамару положил руку под подбородок и задумчиво погладил небольшую козлиную бородку. "Ты думаешь, именно поэтому эти похитители стремятся похитить таких людей, как Хината и Киба? Переписать их сознание и превратить их в союзников? Сай медленно кивнул, обнимая Ино. Она была сильно потрясена. "Похоже на правду," — тихо сказал он. "Но... если это так, то почему мне не позволили присоединиться? Даже если Миотоса боялась, что я её предам, она могла использовать на мне эту технику промывания мозгов, чтобы я даже не думала о..." Ино медленно покачала головой, выходя из оцепенения. Она вцепилась в рубашку Сая, чтобы не упасть. «Не думаю, что этому человеку промыли мозги; по крайней мере, не совсем... остальные его мысли в полном порядке, за исключением воспоминаний о том, как и где он получил это». Ино указала пальцем на правое запястье Шелла: там была маленькая чёрная круглая метка. «Кто-то не хотел, чтобы он помнил людей, которые подарили ему это, или знал, для чего это было нужно, но всё остальное они оставили нетронутым». Сай тоже посмотрел на метку. «Саске тоже заметил эту закономерность: у похитителей, напавших на Ханаби, была такая же метка на запястьях, но оба их тела были уничтожены диверсантами до того, как кто-либо из нас успел их как следует изучить. Затем, когда на Хинату напали, там были ещё трое мужчин с оболочкой, у которых не было метки». Более того, Шелл сказал нам, что сам нанёс этот символ себе на запястье, поэтому мы сочли это маловероятным. Ино медленно кивнула. «Он думает, что сделал это с собой по указанию своего работодателя... и, похоже, совсем не сожалеет об этом, даже оглядываясь назад. Я не думаю, что им манипулировали или заставляли что-то делать; как будто сообщение в его шкафчике было заложено в его мозг, чтобы сыграть ту же роль, что и тот, с кем он разговаривал, — идеальная замена». Я думаю, что стирание памяти было проведено аккуратно, хирургическим путём, чтобы сохранить стабильность его разума и личности. Ино выглядела растерянной и подняла руку, чтобы вытереть пот с глаз. «Как будто они заботились о том, чтобы сохранить его целостность, несмотря на необходимость соблюдать секретность. Это бессмысленно; почему бы не стереть всё, кроме миссии?» «Осторожно или нет», — Шикамару прищурился. «Что за монстр так играет с чьими-то воспоминаниями?» Ино снова поморщилась. «Я не знаю... Мне повезло увидеть то, что я увидела. Фантомные воспоминания появлялись лишь в виде коротких вспышек, постоянно накладываясь на новые воспоминания, которые они вытесняли. Когда я пыталась взглянуть на них, у меня словно что-то кололо в висках; казалось, будто я пытаюсь разделить свой взгляд на три части». Сай осторожно прислонил Ино к стене, а затем встал. «Не возвращайся туда, нам и так есть над чем работать. Сейчас нам известно как минимум о трёх живых членах этой группы: Шелл, Миотосе и ещё одном мужчине из видения. Прошлой ночью Миотоса сказал мне, что на место Данзо пришёл новый Лорд, — в свете этого нашим следующим шагом должен стать захват Миотосы». Скорее всего, она знает больше о третьем участнике. Будем надеяться, что мы сможем проследить всю цепочку до самого верха. Шикамару кивает. «Да, но сначала нам нужно её найти. Наруто сможет её одолеть, если мы укажем ему верное направление, но, судя по тому, что говорила Куренай, эта пользовательница Стихии Льда — действительно опытный ниндзя-диверсант. Ни следов, ни запаха, ни звука — она может быть где угодно, и никто об этом не узнает». Мы даже не знаем, уроженка ли она Конохи. Она может быть агентом из какой-нибудь другой деревни, которая пытается убедить нас, что работает на наследие Данзо, чтобы сбить нас со следа. Сай вернулся к Шеллу и в последний раз взглянул на него, изучая его обширные раны и пытаясь представить, какие шрамы остались в его сознании. «В любом случае, нам нужно снова запереть его. Я думаю, что оставлять его на виду слишком надолго опасно». Шикамару прислонился плечом к стене рядом с единственным выходом из комнаты. "Да? Разве это место не охраняется?" Сай оглянулся через плечо и посмотрел на Шикамару. «Теперь ничто не безопасно». В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Шелла. Расспросы Ино никак не повлияли на его положение или состояние. Она была настоящим экспертом, просто идеальной кандидатурой для этой работы. Ино снова заговорила, чтобы разрядить обстановку. «Наши узы — это...» Мы можем доверять друг другу, все трое. — Она пристально посмотрела на Шикамару, словно почувствовала его недоверие к Саю. — Я доверяю Саю так же, как доверяю тебе, Шикамару, и надеюсь, что вы оба доверяете мне. Шикамару и Сай обменялись короткими взглядами, причем представитель Nara выглядел особенно виноватым. "Да", - фыркнул он. "Ты права, Ино. Давай постараемся сохранить это в тайне. Он посмотрел на Сая с вновь обретенной уверенностью. "Сай, ты должен рассказать Хокаге о том, что мы нашли. Ино и я собираемся заменить Чоджи. Сай кивнул. «И я тоже расскажу Саске». Шикамару снова охватили сомнения и подозрения, на этот раз в отношении Саске, но он подавил их, увидев, как Ино сверкнула на него глазами. Она может быть страшной, когда захочет, — напомнил он себе. "Кто-то должен рассказать об этом Наруто. Может быть, он сможет как-то использовать своё мудрое чутьё, чтобы помочь нам выследить Миотосу." Сай поджал губы. «Хорошо. Я оставлю Наруто на тебя». Ты знаешь его эмоции лучше, чем я, так что ты можешь решить, когда и как сообщить ему эту новость. Затем Сай заставил себя перестать думать о ситуации, в которой оказался Шелл. Чем больше он размышлял, тем больше понимал, что начинает сочувствовать этому человеку. В конце концов, Шелл был жертвой собственного воспитания, одноразовым воином, который провёл детство, слишком хорошо знакомое Саю. Когда Шелл внезапно оказалась запечатанной обратно в свиток Сая, художник закрыл глаза и с сожалением выдохнул. Миотоса задела его за живое сильнее, чем он думал; он начал сочувствовать солдатам, у которых больше не было цели. «Давай уйдём отсюда». Шикамару и Ино поспешили с ним согласиться. Сасукэ убрал меч в ножны, стоя над очередным поверженным бандитом на тёмной улице. У этого была вмятина на щеке, вероятно, сломана челюсть, и он потерял сознание. Сасукэ медленно вздохнул и достал из набедренного кармана кусок проволоки. Это были последствия ещё одного из тысяч преступлений, которые он считал необходимым остановить. Тихий жилой район, который должен был навевать спокойствие, на самом деле был мрачным и зловещим. Мужчина, которого спас Саске, убежал в тот самый момент, когда его освободили из лап преступника. Грабитель, который теперь был без сознания, направил нож на Саске и даже умудрился сделать выпад в его сторону. Саске понял, что этот человек не был шиноби; его едва ли можно было назвать мужчиной. Вот почему на его лице была вмятина в форме рукояти ножа. Бансё Тенин одним быстрым движением вернул оружие его владельцу и положил конец конфликту, пока он не вышел из-под контроля. Привязав пса и убрав его с проторенной дорожки, чтобы утром его нашли патрульные, Саске что-то напевал себе под нос и закрыл глаза. Ночь снова была спокойной, и на улицах в районе, где он стоял, было пусто. Большинство жителей спали, а если и не спали, то у них не было причин бродить по улицам. Счастливчик, которому помог Саске, вероятно, возвращался домой после долгой и плодотворной ночи за азартными играми. Благодаря Саске он смог сохранить свой выигрыш и добраться до дома. После этого ночь прошла спокойно. Тихие ночи были опасны. Когда злодеи были на виду, их можно было прижать к земле. Когда они прятались в стенах, пробираясь сквозь инфраструктуру, это было гораздо сложнее. Единственным простым решением было бы сжечь всё дотла и отстроить заново. Такова была идея Саске о революции, от которой его отговорил Наруто. Однако иногда Саске задавался вопросом, был ли его предыдущий план более эффективным. "У нас впереди вся наша жизнь, чтобы сделать мир лучше", - Саске говорил вслух сам с собой, чтобы рассеять тишину. "Разве это не так, Наруто?" В своей голове он услышал ответ Наруто - "Чертовски верно делаем!" Громкий и напористый, Наруто, казалось, всегда получал то, что хотел. Из-за того, что он был таким шумным и уверенным в себе, большинству людей было трудно разглядеть боль героя, но Саске знал об этом не понаслышке. Он видел это во время их последней битвы. Наруто потерял в своей жизни больше, чем Саске мог себе представить. В тот день Наруто был невероятно печален, но теперь он казался по-настоящему счастливым. Неужели это заслуга Сакуры? Саске ухмыльнулся. Эти двое молодожёнов идеально подходили друг другу; на всей планете не было никого, кто мог бы лучше держать Наруто в узде, чем Сакура. Честно говоря, даже когда он пытался успокоить Наруто, Саске обычно только подначивал вспыльчивого парня, чтобы тот ещё больше разгорячился в попытке «выиграть» какое-то воображаемое соревнование. Сакура была голосом разума, который их уравновешивал. Обычно. Иногда. Саске поймал себя на том, что улыбается и идёт, наслаждаясь полуночным ветерком, который обдувает его лицо. В груди у него кольнула ненависть; его бессознательная память не могла не реагировать на знакомое ощущение. Он вспомнил ночь, когда Итачи выполнял свою «миссию». Холодные, безжизненные тела его родителей. Образ их убийства снова и снова всплывал в его хрупком сознании. Это никогда не пройдет; независимо от того, как глубоко он любил своего брата и понимал, что произошло, ничто не могло стереть горе, постигшее его любимую семью. Он продолжал идти, но больше не думал о настоящем. Что я мог сделать, чтобы спасти их? Что я мог сказать такого, что заставило бы Итачи передумать? Кого еще можно винить? Это был Данзо, но Данзо умер. Это был Обито, но Обито тоже умер. Мадара положил начало современному наследию могущественной ненависти Учиха, но и он был мёртв. Саске целый час бродил по улицам, ненавидя мёртвых, но это не приносило ему утешения. Он чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, но упрямо не давал им пролиться. Он снова был дома, и именно поэтому ему было больно. В дороге он мог забыться. В Стране Железа он мог беззаботно бродить по снегу и наслаждаться неповторимым воздухом. В Стране Земли он мог пить чай с добрыми незнакомцами и делиться с ними историями и идеалами. Он мог общаться с людьми, не чувствуя себя в ловушке. Здесь, в Конохе, каждое знакомое лицо вызывало череду болезненных и постыдных воспоминаний. Его ошибки, его неудачи, его душевные страдания, его предательства. Это был дом, но это был ад. Он не сказал Хинате, но мысль о восстановлении округа Учиха приводила его в неописуемую ярость. Он сказал ей, что когда-нибудь восстановит его и что он хочет продолжить род, но, когда он оставался один во тьме, он не мог забыть о судьбе своей крови. Ярость, ненависть, печаль, утрата, власть и предательство. Как будто Индра вписал это в его генетический код и сделал неизменным. У Саске больше не было желания предавать или разрушать, но его жизнь пошла по уникальному пути. Если и когда этот день настанет, какой будет жизнь его детей? Будут ли они испытывать ненависть, смятение и ревность? Не сведут ли эти эмоции их с ума, как это случилось с ним? Станут ли его дети частью другого поколения, которому суждено уничтожить само себя? Никакие заверения Наруто, Сакуры, Какаши и даже Хинаты не могли полностью развеять его сомнения. Они глубоко засели в его душе, так глубоко, что видны были с обеих сторон. Он шёл по улице с закрытыми глазами, ориентируясь по выбоинам на дороге, ведущей к его съёмной квартире. Было уже поздно; он потратил достаточно времени на уборку улиц. По правде говоря, он уже устал от бесполезности своих действий. Он был быстрым, сильным и умным, но не мог справиться с плохой ситуацией. Вот что он узнал о преступниках, по крайней мере на бытовом уровне: они не были ужасными людьми по своей природе, но их погубила жадность. В низших слоях общества денег не хватало, поэтому многие пристрастились к азартным играм в надежде «выиграть по-крупному». Это, в свою очередь, ускорило их падение. Не только отсутствие возможностей для трудоустройства заставляло бывших шиноби и новых беженцев становиться мелкими воришками, но и лёгкость, с которой они могли потерять те немногие деньги, что у них были: азартные игры, неудачные инвестиции и даже грабежи со стороны тех, кто уже всё потерял. Это был замкнутый круг, и, похоже, никто от этого не богател. Район с казино на окраине города поначалу вызывал споры, но в конце концов его появление приветствовали, так как он обещал значительный рост туризма и доходов в деревне. Очевидно, что у всех время от времени возникала тяга к азартным играм, а госпожа Цунаде, в частности, была ярой сторонницей его строительства. Теперь, когда он появился, казалось, что он скорее усугубляет проблемы, чем решает их, но большинство обычных людей не возражали против его существования, как будто не осознавали его роль в подрыве стабильности в деревне. Мигающие огни и шумная ночная жизнь стали глотком свежего воздуха для меняющегося региона, и этот район был гораздо ближе к дому, чем Тандзаку-гай. Беженцам, спасавшимся от Четвёртой войны, особенно нужно было отвлечься, поэтому строительство района ускорили. Прошло совсем немного лет, но последствия уже ощущались. По общему признанию, это было не так уж плохо. Победителям, безусловно, понравилось, а проигравшие ничего так не хотели, как получить достаточно денег на "еще одну попытку", чтобы они тоже могли стать победителями. Что вообще случилось с Тремя запретами ниндзя? Саске лениво размышлял про себя. Он был почти у своей квартиры и никуда не спешил. По пути он время от времени слышал бормотание из-за угла, но для его слуха оно было мирным. Чем ближе он подходил к своему дому, тем спокойнее становилось. Слухи о его поведении в первую неделю пребывания в городе быстро распространились. «Теперь там живёт Саске Учиха», — гласила молва. «На твоём месте я бы держался подальше. Он избил пару моих друзей — причём избил по-настоящему жестоко — только за то, что они постучались в дверь. Затем он избил старика Рюдзу и отказался платить за аренду!» Правда, смешанная с ложью; точнее, одна часть правды и две части лжи, всегда. Это не слишком беспокоило Саске; это означало лишь то, что он остался один. Он привык быть один. Он проводил дни с Хинатой и позволил ей стать частью себя, несмотря на то, что раньше считал это неправильным. Однако ночью он был наедине с собой. Каждый вечер он принимал душ, чтобы прочистить голову, закрывал глаза в своей постели и тихо засыпал. В конце концов ему начали сниться сны о его семье. Хотел он того или нет. Хината не могла уснуть ночью, она была беспокойной, но в то же время измотанной. Её мягкая кровать казалась таким уютным местом для её ноющего тела, но голова раскалывалась от избытка информации. Так было всегда: тренировки Саске были самыми интенсивными из всех, что она когда-либо видела, но в пылу сражения она могла преодолеть все пределы, которые, как ей казалось, она знала. Однако, как только она ложилась в постель, силы покидали её. Не смыкая глаз, она лежала поверх одеяла, широко раскинув руки и повернув ладони вверх, словно пытаясь избавиться от боли. Она дышала легко, но в горле ощущалась царапающая сухость, сколько бы воды она ни выпила перед сном. Она немного поговорила с Ханаби; они обсуждали простые сестринские дела. Радовались предстоящему фестивалю, немного сплетничали о Саске и больше всего — об отце. В последнее время он вёл себя странно: то был невероятно суров, то проявлял нехарактерную для него доброту. Хината предположила, что он, должно быть, сильно перенервничал. Она могла его понять. Она перевернулась на бок, чтобы дать спине отдохнуть от болезненного давления пуховой перины. Через некоторое время из-за непреодолимой усталости ей стало трудно выносить даже комфорт. Так происходит каждую ночь, — подумала она. И всё же она знала, что её состояние быстро улучшается. Единственной причиной, по которой она каждый вечер чувствовала себя разбитой, несмотря на значительное повышение выносливости, было то, что Саске каждый день подстраивал свои тренировки под верхний предел выносливости Хинаты. Он ни разу не позволил ей спокойно провести день, за исключением двух дней после того, как на неё напала Шелл. Кажется, это было так давно, — беспокойно подумала она. Глаз Саске просто невероятен; кажется, что прошли месяцы, хотя до турнира ещё почти месяц, как и раньше. Она не чувствовала себя старше, но стала мудрее. По мнению Саске, она начала по-настоящему овладевать техниками, и её ниндзюцу развивалось с поразительной скоростью. Она гордилась собой. Она знала, что, если ей снова придётся сражаться с Шеллом, у него не будет ни единого шанса против неё. По крайней мере, так она чувствовала. Может быть, он просто играл с ней; может быть, она так и не увидела его истинную силу до того, как Саске превратил этот кусок железа в груду обломков. По её спине пробежал холодок. Она пыталась забыть, пыталась вытеснить образы из своей головы нежностью его защиты, но зло в глазах Саске навсегда запечатлелось в её сознании и возвращалось, чтобы холодом сковать её, когда она оставалась одна в постели при выключенном свете. Она доверяла ему, но в глубине души понимала, что он опасен. Одна неверная нота могла привести его в ярость. Если кто-то снова причинит ей боль, Саске, скорее всего, убьёт его. Эта мысль вызывала у неё чувство вины. Единственное, что она могла сделать, — это больше никогда не причинять себе боль, но что это был за глупый «план»? Часы на стене тикали. Три часа ночи. До начала тренировки оставалось всего несколько часов. Её энтузиазм был на самом низком уровне за весь день; в это время её тело ещё не начало восстанавливаться, но день уже клонился к рассвету. У неё было всего несколько драгоценных часов, чтобы поспать и восстановить силы, а потом нужно было начинать всё сначала. Она улыбнулась, уткнувшись в подушку. Ей не терпелось узнать от него что-то новое. С каждым днём её навыки становились всё лучше, и это ещё больше сближало её с Саске. Он сильно изменил её взгляд на жизнь. Она посмотрела на свои ногти, обгрызенные и изношенные, но чистые после мытья с мылом. Раньше она подпиливала их, чтобы они были гладкими, каждое утро и каждый вечер, но с тех пор, как она начала встречаться с Саске, в этом не было смысла. Всё это будет забыто через пять минут. Я снова накрашусь перед фестивалем; это будет отличный выходной. Стоит ли мне надеть то же платье, что было на свадьбе? понравится ли это Саске? Она покраснела и ещё сильнее вжалась в подушку, радуясь, что на ней нет макияжа, который можно было бы размазать. Она знала, что ему понравится. Она хотела поразить его; она хотела, чтобы в эту ночь он признался ей в своих чувствах. Она чувствовала это, казалось, целую вечность и знала, что он чувствует то же самое. Ни один из них не мог произнести эти слова вслух: каждый боялся того, что может произойти, если они это сделают. Поэтому Хината возлагала надежды на ту единственную ночь, на тот волшебный вечер, который станет достоянием всего мира ниндзя. Встреча всех крупных деревень и их жителей, мирная и весёлая. Она представляла себе воздушные шары, игры, музыкальные представления и, самое главное, фейерверки. Она всегда любила фейерверки. Ей нравился их звук, их зрелище. Взрыв без боли и страданий, связанных с ним; всплеск праздника и радости, слишком большой и яркий, чтобы его можно было сдержать. Она восхищалась их простой привлекательностью и в то же время сложным дизайном. Она представляла себе ночь с фейерверками, объятиями, поцелуями и признаниями, которых ей так не хватало. Конечно, это была бы идеальная ночь. В течение следующих двух недель, которые пролетели незаметно, Хината стремилась к совершенству, которое рисовала в своём воображении. Она тренировалась с недавно заточенным мечом, осваивала новые экспериментальные техники ниндзюцу и использовала данные ей от рождения глаза. Она становилась сильнее, быстрее, умнее. Саске радовался её успехам, но Ханаби, казалось, всё больше ревновала, что беспокоило старшую сестру. К счастью, начался фестиваль, который снова свёл их вместе. Деревни собрались, и на церемонии присутствовали все пять Каге и их телохранители — точнее, большинство из них. Какаши часто появлялся на публике ненадолго и только для того, чтобы произнести речь. Он был полностью поглощён своей работой, даже когда весь остальной мир отдыхал. В первые несколько дней фестиваля не было никаких проблем или серьёзных инцидентов. Каждое утро и каждый вечер Хината послушно проходила мимо шумного праздника по пути на тренировочную площадку Саске, несмотря на постоянное желание встретиться с друзьями. Нет, я обещала Саске, что буду заниматься только тренировками и ничем другим. Наш выходной уже почти наступил, и мы оба получим больше удовольствия, если проведём его вместе, отдохнув как следует. Посовещавшись с Ханаби и Саске, Хината решила, что последний день фестиваля — лучшее время для них троих. В этот день пройдут все самые важные мероприятия и будут сделаны самые важные объявления о приближающемся турнире. Кроме того, на эту ночь запланирован фейерверк, который завершит празднование и ознаменует начало турнира. Наруто и Сакура продолжили совместные тренировки; Конохамару стал для них обоих кем-то вроде неофициального ученика, поскольку он продолжал приходить на их занятия и перенимать новую информацию и идеи. Ирука гордился тем, как выросли все его ученики, как они объединились ради дружеского соперничества. Это вселяло в него уверенность в завтрашнем дне. Даже даймё из всех крупных государств решили принять участие в турнире, хотя в целях их безопасности они разместились в отдельных местах с максимальным комфортом, в условиях секретности и охраны. Никто из них не пришёл на фестиваль, опасаясь нападения из толпы. Сай нашёл время, чтобы сообщить Хокаге и Саске о находках Ино, связанных с Шелл. Любопытно, что с тех пор, как Миотоса (или кто-то из её рода) напала на Кибу и поговорила с Саем, никто не видел ни её, ни кого-то из её рода. Напряжение начало спадать. Может быть, в ней и не было ничего особенного. Может быть, она потеряла интерес к Конохе и отправилась в другую страну, чтобы распространять свою философию. Это было принятие желаемого за действительное, но такие успокаивающие мысли были необходимы, чтобы поддерживать приподнятое настроение. Саске, пожалуй, был единственным, кого фестиваль волновал меньше всего. Это означало, что он проведёт время с Хинатой, что всегда было плюсом, но это также означало, что он проведёт время с всеми остальными. Он испытывал странный страх перед тем, что это значило. Его одолевало чувство, которое он не мог определить, странное сомнение, которое почти заставило его остаться в постели в то утро. Если бы только Сакура не знала, где я живу, — лениво подумал он. Он знал, что если не появится хотя бы раз за всю неделю праздника, то ему придётся отвечать перед ней — и, возможно, перед Наруто тоже. С этой мыслью в голове и благодаря постоянному желанию увидеть улыбку Хинаты, Саске, пошатываясь, встал с кровати и направился в маленькую душевую. Ему нужно было привести себя в порядок, если он хотел произвести впечатление на Хинату. Было шесть часов утра; они с Хинатой договорились встретиться у входа на фестиваль ровно в полдень. У него было шесть часов, чтобы в последний момент сделать покупки и подготовиться. Так началось утро последнего дня фестиваля. На деревню нахлынуло всеобъемлющее ощущение: казалось, все знали, что эта ночь запомнится надолго. Итак, вот и всё. Как вы, наверное, догадались, следующая глава положит начало фестивальной «арке». Наконец-то всё начинается. Я знаю, что многим из вас не терпится увидеть эту часть истории, и надеюсь, что вы не будете разочарованы! А теперь немного извинений и объяснений: я не хотел так долго тянуть с этой главой, но, как вы, вероятно, помните из предыдущей главы, 5 июля моему отцу сделали операцию. Первая операция прошла успешно, но через три дня возникло серьёзное осложнение, потребовавшее второй, более обширной экстренной операции. Во время (или перед) этой операцией у моего отца случился ещё один инсульт (второй с апреля), из-за которого у него сильно ухудшилось зрение и умеренно пострадали когнитивные функции. В результате у него возникли трудности с повседневными делами: он не может включить телевизор, приготовить еду, воспользоваться компьютером, побриться и т. д. Если не считать проблем с когнитивными функциями и зрением, у него всё хорошо. Его сердце в порядке, и он постепенно возвращается в хорошую физическую форму. Он по-прежнему может говорить, ходить и делать простые вещи; он не полностью парализован, но у него много путаницы в голове и проблем с поиском предметов на столе, полке или тумбочке. Из-за этого я живу с ним в его квартире, чтобы помогать ему. С этим связано несколько проблем: во-первых, примерно до двух недель назад у меня не было доступа к ноутбуку (а его компьютер ужасен: медленный, часто зависает и т. д.), поэтому мне было сложно писать или делать домашние задания. Теперь, к счастью, у меня есть отличный новый ноутбук, и именно на нём я пишу этот текст. Во-вторых, из-за того, что моему отцу требуется помощь во всём, что он делает, и из-за того, что ему нужно посещать множество врачей, у меня остаётся очень мало времени на себя. Из-за того, что происходит, сложно высыпаться, не говоря уже о том, чтобы непрерывно писать. Из-за того, что учёба в самом разгаре (а на повестке дня особенно сложный и трудоёмкий предмет — математика) мне было очень трудно найти время для новой главы. Но не бойтесь: за последний год (и даже больше) я пообещал многим людям, что никогда не брошу эту историю, и я сдержу своё обещание. Я вообще не хотел делать перерыв, но обстоятельства продолжают мешать мне. Сейчас я должен печатать текст для промежуточного экзамена по английскому, но я не смог удержаться и написал ещё одну главу. Мне пришлось написать новую, чтобы не сойти с ума! Так приятно вернуться к этому. К сожалению, я не знаю, сколько времени пройдёт до следующего раза, но вряд ли снова три месяца. Есть вопросы, опасения или комментарии по поводу истории? Оставьте отзыв (мой любимый способ) или напишите мне в личные сообщения (тоже мой любимый способ). Большое вам спасибо за то, что продолжаете читать историю, и я надеюсь, что вам понравилась эта глава (а то, что будет дальше, понравится вам ещё больше). Теперь мне нужно написать курсовую работу. Ещё раз спасибо за ваш интерес! Увидимся в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 46 из 58 Следующий »Солнце ещё не взошло, но день уже начался. Оранжевый свет начал вытеснять тьму, медленно, словно тающий лёд. Две фигуры стояли на вершине высокого недостроенного небоскрёба, оставленного без присмотра за утёсом над Конохой. Все работы по расширению деревни были приостановлены до завершения модернизации арены для турнира. Две фигуры смотрели на деревню в полумраке, оценивая ситуацию в целом. Мужчина и женщина, оба в простой одежде, стояли на противоположных балках, выступающих из каркаса. Женщина говорила, держась с достоинством. «Сегодня утром в деревне присутствуют все пять главных даймё, верно?» Мужчина кивнул, скрестив руки на груди. «Всё верно, даймё Воды прибыл под покровом ночи всего несколько часов назад. Они все здесь». «Повезло ему, он не пропустит фейерверк». Женщина подумала, что было бы правильно ухмыльнуться, и сделала это. Она представила себя в наиболее подходящем, по её мнению, образе. Как бы она ни старалась, она не могла изобразить искреннее чувство; её годами убеждали в том, что она не способна на искренние эмоции. Всё, что она говорила и делала, было игрой, которую она репетировала и повторяла снова и снова, и она знала, что ответы её спутника тоже были частью игры. «Деревня спит. Мы могли бы убить даймё прямо сейчас и устроить большой переполох. Ты знаешь, где они?» «Мы следуем плану. Никаких исключений». Мужчина ответил быстро. Он говорил твёрдо, хотя явно был подчинённым. Женщина была его начальницей, но он мог повлиять на неё, потому что они оба подчинялись более могущественной силе: «Ты не впечатлишь его, если будешь нарушать приказы, Мио». Миотоса скривила верхнюю губу в притворном рычании, глядя на мужчину своими ледяными глазами. "Осторожнее со словами", - решительно ответила она. "Я чувствую беспокойство. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как я был свободен поступать по-своему. Безымянный мужчина заученно усмехнулся. Его манеры выдавали в нём дитя Корня, но уже взрослое и мускулистое. Не громила, но вполне атлетичный, и коричневый жилет без рукавов подчёркивал его загорелые руки. На внутренней стороне правого запястья у него была татуировка в виде чёрного пятна, напоминающего какой-то символ. «По крайней мере, ты был свободен». Он сдерживает большинство из нас ради того, чтобы действовать тонко. «Скоро у всех нас будет шанс, но, полагаю, в конце концов, важно подождать». Миотоса подмигнула ему. Она понимала, что сама предложила действовать без очереди, но также знала, что это бессмысленно. Идти против плана Лорда — всё равно что признать поражение. Несмотря на то, что Миотоса храбрилась, набирая людей в дикой местности, она знала, что её группа сильно уступает противнику в численности. «Нам нужно, чтобы всё встало на свои места идеально, иначе мы потерпим крах. Он сказал мне это прошлой ночью. Однако если всё пойдёт по плану... мы добьёмся успеха без единой жертвы с нашей стороны». «Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я тебе верю. Наш уважаемый лорд никогда не ошибался». Зеленоглазый мужчина задумчиво посмотрел на деревню. «Нам повезло, что он у нас есть, но иногда мне кажется, что мы нуждаемся в нём гораздо больше, чем он в нас». Миотоса невольно нахмурилась. 'Он был расходным материалом. Они все расходный материал. Даже я расходный материал. Главное, чтобы миссия была выполнена.' Слова её лидера постоянно крутились у неё в голове. Расходный материал. Вот кем они были. Все до единого забытые прихвостни Данзо. Должно быть, это относилось и к ней, верно? То, как он часто формулировал это утверждение, как он обращался к ней с одними и теми же словами на протяжении многих лет, беспокоило её. Он никогда не говорил: «ты расходный материал». Почему-то из-за этого она чувствовала себя изгоем. «Мы все расходный материал, — методично произнесла она. — Даже он расходный материал. Главное, чтобы миссия была выполнена». Отработанная до автоматизма мантра, казалось, прервала разговор. Ответ прозвучал монотонно, и энергичный голос мужчины превратился в тонкую нить. «Миссия продолжается, — повторил он, кивнув. Я готов выполнить свою часть. А ты?» Миотоса кивнула, а затем сложила руки в особом жесте, чтобы активировать высвобождение льда. «Встретимся позже, как и планировали». Она быстро рассыпалась на тысячу снежинок и направилась в какое-то важное для неё место. Её спутник последовал её примеру, выполнив другой особый жест. Он исчез в яркой вспышке жёлтого света, идеально совпав по времени с восходом солнца, которое поднялось над горизонтом и окрасило самые высокие здания деревни в тёплые тона. Долгая ночь медленно переходила в такое же долгое утро для Шестого Хокаге. Его перо бешено черкало, оставляя следы на бумаге, лежавшей перед ним, чтобы либо утвердить, либо отклонить бесконечное количество указов и просьб. Сквозь оконные ставни позади него пробивался рассвет, освещая заднюю часть его тёмного жилета тонкими солнечными лучами. Он тихо вздохнул, отвернулся от окна и поднял маску, чтобы прикрыть лицо. Он провёл рукой по своим жёстким волосам и с ворчанием оттянул толстый непослушный локон. «Не помешал бы душ», — простонал он, едва держась на ногах от недосыпа и перенапряжения. «Тебе бы не помешало многое из того, что у тебя есть», — тихо зевнув, пробормотала Шизуне, сидящая в кресле в углу. Она прислонилась головой к стене, чтобы вздремнуть, почти час назад, но было трудно уснуть под звуки того, как Хокаге что-то пишет и стучит по столу. «Ты пропустил каждый день фестиваля», — напомнила она ему напряжённым голосом, вытягивая руки. Какаши пренебрежительно хмыкнул. «Я уже достаточно появлялся на публике, чтобы угодить людям. Кроме того, эти предложения важнее для экономического будущего деревни, чем моё символическое присутствие там». Он быстро сменил тему, надеясь избежать предсказуемого ответа своего помощника. «В частности, это торговое соглашение почти готово». Это было нехорошо. «Кажется, ты хотел сказать, что твои клоны появились». — Темноволосая Шизуне заговорила строгим тоном, а затем, помолчав, вздохнула и закрыла глаза, сжимая переносицу, чтобы прийти в себя. «На этот раз я говорю не о пиаре, господин Хокаге. Думаю, тебе нужен настоящий отдых, ради твоего же блага. Почему бы тебе не посетить фестиваль лично сегодня вечером?» Вы и так сильно опережаете график. «Я не выбиваюсь из графика, пока есть работа за столом», — ответил Какаши. «Команда фестиваля прекрасно справляется с этой задачей самостоятельно. Мне лучше остаться здесь». И это было правдой: до сих пор единственными инцидентами, связанными с фестивалем, были ложные опасения по поводу безопасности, которые остались незамеченными. Например, подозрительные фигуры, которые не представляли угрозы; необычные сумки, оставленные без присмотра, которые принадлежали безобидным, рассеянным посетителям. Напряжение было сильным, но оно не вылилось в нечто большее. Не было случаев массовой паники или насилия. По мере того как фестиваль продолжался, атмосфера в Конохе становилась всё более непринуждённой по сравнению с началом. В первый день фестиваля царила атмосфера страха и недоверия; старое соперничество, угасшее во время войны, постепенно разгоралось с новой силой, укрепляя позиции старых врагов. Гнев никогда не исчезал полностью, он просто маскировался оптимизмом и необходимостью работать в команде. Второй день мероприятия прошёл легче, особенно когда, как и планировалось, начались развлечения. Музыка, игры, еда — всё это объединяло разные культуры и превращалось в единый праздник. Это была хорошая возможность наладить связи между деревнями, особенно для обычных жителей, которые редко покидали пределы своей зоны комфорта. Фестиваль стал первым шансом проверить, насколько осуществим сам турнир. Было решено, что лучше всего будет выявить и устранить недостатки, связанные с перемещением жителей деревень, прежде чем на арене начнут летать смертоносные сюрикены. Времена изменились с тех пор, как Какаши был ребёнком. Он жалел, что Обито не увидел этот новый мир. Возможно, он наблюдал за ним вместе с Рин и Минато из какого-то уголка загробного мира. Эта мысль придавала Какаши сил, но не только она влияла на его стремительный темп работы. Первый год Какаши на посту Хокаге был предсказуемо вялым и мучительным в плане адаптации; нагрузка была нереальной, и он был к ней совершенно не готов. Чтобы удовлетворить свою тягу к лени, он быстро выработал привычку тайком выбираться из своего кабинета и отдыхать на деревьях с романом в руках. Так продолжалось какое-то время, но затем возникла перспектива того, что Наруто в будущем займёт его место, и эта идея просочилась из высших эшелонов руководства Страны Огня. 'Никогда не рано начинать готовить почву' — сказали они задумчивому Какаши. 'Тебе лучше подать ему хороший пример'. И Какаши начал работать усерднее, вдохновлённый будущим. Вскоре этот энтузиазм стал его внутренней потребностью, а не просто попыткой угодить правящим кругам страны — хотя заискивание тоже было полезным, учитывая, что именно эти правящие лорды обеспечивали финансирование Конохи в отсутствие крупных миссий. Шестой Хокаге внезапно начал серьёзно относиться к своей работе, как и все остальные, кто занимал этот пост до него. Казалось, что гордость и ответственность ложатся на плечи каждого, кто занимает этот пост, независимо от того, насколько он нерешителен. Леди Цунаде была прекрасным примером этого. Из своего угла в кабинете Шизуне наблюдала за тем, как усердно работает Какаши. Постоянные усилия давали о себе знать, но Хокаге почти не показывал этого своим посетителям. Шизуне относилась к своей работе так же серьёзно, как Какаши — к своей, и благодаря своему опыту она замечала признаки усталости у опытного воина. Годы сражений сделали его более стойким и измотанным, и это смертоносное сочетание давало свои плоды. Мешки под глазами Какаши, случайные ошибки в документах, которые Шизуне постоянно перепроверяла, — всё это было едва заметным, но тревожным. Объём работы стал слишком большим и постоянным. Деревня никогда прежде не видела такого всплеска активности и интереса со стороны иностранцев, как вскоре после окончания войны. Представители других стран хотели открыть в Конохе новые предприятия, чтобы укрепить торговые соглашения; иммигранты и беженцы хотели получить полноценное гражданство Страны Огня и умоляли Хокаге помочь им в этом, несмотря на то, что окончательное решение оставалось за даймё и его коллегами. Так много всего, от стольких людей; в конце концов всё это превратилось в размытую пелену просьб: «Помоги мне, дай мне, продвинь меня, позволь мне». Несмотря на множество пересекающихся проблем, Какаши делал всё возможное, чтобы помочь каждому, кто обращался к нему за помощью. Он настолько погрузился в этот процесс — особенно после свадьбы Наруто и объявления о скором турнире, — что не заметил, как его собственное тело больше всего нуждалось в его помощи. Отдыхом, расслаблением и снятием стресса пренебрегали как могли. Нарушив задумчивое молчание, Какаши поставил печать на незапечатанном конверте и произнёс: «Пожалуйста, проследи, чтобы это дошло до Эбису», — сказал он, одной рукой делая пометки в следующем приказе, а другой протягивая конверт с печатью. «Нам понадобится двенадцать больших, чётко оформленных экземпляров, которые нужно будет расклеить по всей территории арены». Шизуне слегка оживилась и, встряхнув головой, чтобы окончательно избавиться от сонливости, встала. «Сейчас, сэр». Она быстрым шагом подошла к столу Какаши, взяла конверт и, развернув бумагу, быстро просмотрела содержимое. Скобки и множество имён, написанных от руки в спешке. «Это окончательная версия?» «Так и есть», — подтвердил Какаши. «Доставка заняла больше времени, чем я ожидал». Шизуне не смогла удержаться и стала жадно просматривать каждую страницу, став первым человеком, кроме самого Хокаге, который узнал содержание. Кто с кем встретится в первых раундах каждого уровня? Есть ли какая-то закономерность? Тема? Она изучала детали, и автор не возражал. Содержание станет известно через несколько часов; что в этом плохого? «Интересные варианты», — заявила Шизуне с приятной улыбкой. «Я понимаю, к чему ты клонишь...» Она провела пальцем по строке, следуя воображаемому маршруту в обратном направлении, пока палец не остановился на имени «Саске Учиха» внизу. Ассистентка лукаво посмотрела на начальницу. «Пытаешься заинтересовать его до самого конца?» Какаши снова кивнул, точно зная, кого имела в виду Шизуне. «Верно. Он единственный участник, которого нужно было принудить. Я бы не хотел, чтобы он ушёл в самый разгар, потому что это было бы катастрофой для всех. Только достойные противники». Он ухмыльнулся под маской. «За исключением одного, но это уже другая история». Шизуне кивнула. "Да..." Всего через одно место слева от первого матча Саске с Ли была пара имен, которые показались ей странными. Сино Абураме против Киба Инузука. Один из них двоих должен был сразиться с Саске — или, возможно, с Ли, в случае ошеломляющего результата — во втором раунде. "Что это значит?" - спросил я. Какаши пожал плечами. «Киба уже давно наезжает на Саске. Думаю, если дать ему шанс «разобраться» с этим на поле боя, это пойдёт на пользу им обоим». «Если предположить, что Киба сможет победить Сино», — добавила Шизуне. «А ты как думаешь?» Какаши пожал плечами во второй раз. «Посмотрим. Шино пришёл ко мне и попросил дать ему шанс остановить Кибу, чтобы тот не опозорился. Если ему это удастся, я думаю, после этого он откажется от участия в турнире». Шизуне хмыкнула. «Он прагматик. Сомневаюсь, что он так же рвётся сразиться с Саске, как Киба». Какаши посмотрел в потолок и, постукивая кончиком ручки по столу, стал вспоминать. «Киба переживает не лучшие времена... и, если не считать того, что я сам вдалбливал ему в голову, это лучший способ, который я могу придумать, чтобы дать ему понять, что к чему. Он никогда не видел настоящую силу Саске вблизи и, вероятно, даже не разговаривал с ним по душам». Он полон решимости, но при этом упрям и импульсивен — он понятия не имеет, что значит «выбирать, с кем сражаться». Он очень похож на прежнего Наруто. Выражение лица Шизуне смягчилось. «Без той силы, которую в итоге обрёл Наруто... Кибе, должно быть, тяжело видеть, как многие его одноклассники обходят его стороной. Он старается не меньше других». «Сложнее, чем у большинства», — подтвердил Какаши, уткнувшись носом в бумаги. «Несмотря на то, что на него напали и он был тяжело ранен, Куренай сказала мне, что на следующий день он вернулся к работе, полный решимости, как никогда». «Посмотрим, окупится ли это», — сказала Шизуне, чтобы закрыть тему и перейти к следующему интересному вопросу. «Ты сначала поставишь Наруто против Даруи?» Какаши кивнул. «Конечно, они оба — главные кандидаты на пост следующего Каге в своих деревнях. Это даст им возможность присмотреться друг к другу. Однажды им предстоит вместе решать судьбу мира. Мы не можем бросить их в такую ситуацию, не познакомив как следует». Шизуне кивнула. 'Решая будущее мира...' Сразу после войны люди были уверены, что мир уже достигнут. Волна успеха захлестнула всех, включая саму Шизуне. Даже ненавистный Саске Учиха получил прощение, оседлав волну экстаза, которая пришла вместе с окончательной победой. В те быстротечные дни будущее уже было предрешено. С этого момента всё должно было стать идеальным. Реальность стала очевидной лишь несколько месяцев спустя, когда на стол лег официальный отчет. Джуби разрушили целые города, тысячи ферм, складов и шахт были уничтожены в регионах по всему миру. Работы по восстановлению начались почти сразу, но из-за нехватки ресурсов реализация проектов иногда оказывалась затруднительной. «Как ты думаешь, почему они так много разрушили?» — задалась вопросом Шизуне, забыв, что они обсуждали, и снова вспомнив об ужасах войны. — Хм? — Какаши отложил ручку и посмотрел на Шизуне мягким, обеспокоенным взглядом. — О чём ты говоришь? Шизуне посмотрела на него и улыбнулась, отмахнувшись от собственного вопроса. «О, ничего. Я сейчас же отнесу это Эбису». Она помахала конвертом, чтобы показать, что не забыла, и поспешила за дверь, быстро закрыв её за собой. Через секунду дверь снова открылась, и она позвала его через щель. «Если я скоро не вернусь, не забудь, что через пятнадцать минут у тебя встреча со старейшинами». Какаши вздохнул, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Старейшины. Без сомнения, они воспользуются ещё одной возможностью объяснить, почему турнир между деревнями — плохая идея. Их привычка возражать против любых изменений, произошедших в мире за последние годы, начала раздражать Хокаге. «Да... как я мог забыть это?» Он потёр висок, жалея, что не выспался. День обещал быть долгим. Может быть, ему стоит сделать перерыв и всё-таки поехать на фестиваль. Саске был чист и свеж, когда вышел из своей квартиры и проверил, не перевёрнута ли снова табличка с номером 7 на его двери. Он выглянул с крошечного «крыльца», примыкавшего к фасаду многоквартирного дома, и посмотрел на широкое пустое бетонное пространство, которое, вероятно, предназначалось для расширения здания в случае необходимости. Хотя солнце только взошло, его лучи пробивались сквозь листву и причудливо освещали серый тротуар. Саске не смог сдержать улыбку: приятно было наслаждаться этими мирными моментами. Ничто не казалось ему подозрительным или опасным. Ему не нужно было оглядываться по сторонам в поисках угрозы. Район стал немного лучше благодаря его действиям в первую ночь его пребывания здесь. Выйдя из квартиры и направившись к улице, он заметил, что Рюза, пухлый домовладелец, стоит позади его небольшого жилища вдоль стены. На самом деле он не просто стоял, а старательно подметал гравий, опавшие листья и грязь, скопившиеся на бетоне за день. Он заметил, что Саске смотрит на него, и, не переставая подметать, на мгновение окинул взглядом своего любимого и самого устрашающего жильца. «Доброе утро, мистер Учиха, вы сегодня рано встали. Какое-то особое событие?» Несмотря на то, что он тщательно следил за территорией, что само по себе было чудом, ещё больше поражал его наряд. Этот мошенник обычно носил грязные рубашки и рваные шорты как дома, так и на улице, но сейчас он стоял в чистом белом костюме с галстуком в тон. На взгляд Саске, всё это выглядело дёшево, но тем не менее эффектно. В довершение необычного изменения стиля на нём была бирка с именем. «Привет, меня зовут Рюдза». Даже в его голосе, обычно грубом и небрежном, слышались солнечные нотки, от которых у Саске дёрнулась бровь. Саске на мгновение остановился, неуверенный в том, как переварить то, что он увидел и услышал. Несмотря на то, что он знал, что его "разговор" с домовладельцем был эффективным, он не ожидал, что это приведет к таким радикальным переменам; к тому же так внезапно, после нескольких недель бездействия. "Это тревожит", - сказал Саске себе под нос. "Если ты замышляешь что-то коварное, я узнаю об этом раньше, чем ты думаешь. Не забывай, что я тебе сказал. Рюдза сглотнул и начал подметать быстрее. По его лысому лбу струился пот. Он сто раз подметал одно и то же место на тротуаре; оно было чистым уже полторы минуты, но мужчина, державший метлу, слишком нервничал, чтобы сделать шаг. "К-конечно, господин Учиха. Понимаете, когда я, э-э... "присваивал дополнительную арендную плату" от жильцов, они долго не задерживались, понимаете? Мне не нужно было ни для кого наводить порядок, понимаешь? Теперь, когда, э-э... этого больше не происходит —и я клянусь тебе, что этого больше не происходит — мне действительно приходится, понимаешь... делать людей счастливыми. — С каждым словом его голос становился всё тише, как будто ему было невыносимо признавать это, но он всё же заставил себя это сделать. — Теперь деньги утекают из моего кармана. Это значит, что я должен вести дела здесь как настоящий бизнесмен». Он выглядел как новый человек, но очень, очень напуганный. «М-могу я сказать, что вы до сих пор были образцовым жильцом, мистер Учиха? Вы никогда не доставляли проблем, и я не получал ни одной жалобы от ваших соседей!» Он громко и неловко рассмеялся, потирая затылок — единственное место, где у него остались волосы. Саске поморщился. Перемены — это хорошо, но этот тип всё равно производил неприятное впечатление. После неловкой паузы «выдающийся житель» смог выдавить из себя только: «Не халтурь», — а затем развернулся и пошёл дальше. Рюдза вздохнул с облегчением: на этот раз он был свободен от обязательств и бесконечно благодарен за это. Саске казалось, что у него нет времени разбираться с этим необычным обстоятельством. Как бы странно это ни было, он не мог отрицать, что это сулило хорошие перемены для других людей, которые решили жить в этой адской дыре, его «районе» . Возможно, слухи о том, что в этом комплексе живёт Саске — или, по крайней мере, очень страшный человек с обострённым чувством справедливости, — распространились. В результате уровень преступности в непосредственной близости резко снизился. Первым делом с утра Саске отправился в цветочный магазин Ино. Он не знал, будет ли она там или её заменит кто-то из членов её клана, но ему нужен был всего один цветок. Ему было всё равно, кто его продаст. Когда он вышел из трущоб и оказался ближе к цветочному магазину, на улицах стало оживлённее. Даже ранним утром фестиваль оживил деревню. Саске старался не привлекать к себе внимания, но на нём была его любимая лавандовая рубашка с высоким воротником. На спине красовался гордый герб Учиха. Те, кто удосуживался посмотреть, точно знали, кто он такой, и его это устраивало. Он всё больше чувствовал себя в своей тарелке, прогуливаясь по деревне. И жители, похоже, действительно привыкали к нему. Слухи о его возвращении распространились довольно быстро, и с каждым разом, когда он появлялся в деревне, удивление и радость от встречи с ним становились всё слабее. Когда он подошёл к двери цветочного магазина, на душе у него снова стало спокойно. Дела шли в гору: план Ино по распространению цветов на фестивале вместе с рекламой её магазина, должно быть, сработал. Чтобы пройти в дверь, Саске пришлось протиснуться мимо выходящей пары, и его ушей достиг тихий гул голосов покупателей. В магазине работало несколько человек. Похоже, последний день фестиваля был любимым днём для мужчин, которые хотели произвести впечатление на потенциальную девушку, ведь в магазине было на удивление мало женщин, не одетых в униформу. Саске окинул взглядом небольшой торговый зал и заметил Ино за прилавком, которая помогала бедолаге, которому не хватало уверенности в себе. Ино вышла за рамки своих обязанностей, продав ему «подходящий цветок» для его ситуации, а затем показала, как правильно держать его, когда он будет предлагать его своей потенциальной возлюбленной, и даже помогла ему исправить осанку. Парень был в полном восторге от оказанной ему помощи и с широкой улыбкой на лице вышел из магазина, излучая невероятную уверенность. Саске пытался незаметно спрятаться за цветочной стойкой, но Ино, должно быть, почувствовала его нерешительность. Она скосила глаза в его сторону и тихо попросила одного из работников занять её место за прилавком. Она ловко перепрыгнула через стеклянную витрину и широко улыбнулась, обнажив зубы, глядя прямо на Саске, пока шла к нему, заложив руки за спину. «Саскееее», — хитро протянула она его имя. «Если бы я не знала наверняка, то сказала бы, что на этот раз ты здесь в качестве клиента...» Её голос всегда звучал дразняще, но никогда не был наивным. Она говорила так, что Саске начал подозревать, будто она может читать его мысли, просто вдыхая воздух вокруг него. Учиха почувствовал, как невольно сглотнул. Я предсказуем, не так ли? Все эти люди покупают цветы, а я просто один из них... неужели это лучшее, на что я способен? Он заставил себя расправить плечи, когда Ино подошла достаточно близко, чтобы прошептать ему на ухо. Она говорила не так громко, чтобы привлечь к нему внимание, — одно его имя изменило бы атмосферу в магазине. Она знала, что это место радости и ярких красок. Здесь не было места страху. Саске подавил в себе сомнения и кивнул. Он не покраснел, но ему пришлось приложить сознательные усилия, чтобы унять сердцебиение. «Да... я здесь за цветком». Щеки Ино окрасились в бесстыдный розовый цвет, и она в предвкушении прикусила нижнюю губу. «Ты, Саске Учиха, покупаешь цветок? Вот это действительно особый случай...» Она окинула его быстрым взглядом, словно ища подсказку. «Какой цветок тебя интересует?» Она слегка выпятила грудь, словно по привычке кокетничая, и склонила голову набок. Саске чувствовал напряжение, витавшее в воздухе между ними, но его не особо привлекало то, что она демонстрировала. Это напряжение было скорее результатом неловкости, чем чего-то ещё, поэтому он быстро отвёл взгляд и посмотрел на высокую полку. Там стоял цветок, который он уже видел, когда приходил в прошлый раз. «Вот этот. Ты сказала, что он называется фиалкой, верно?» Пушистые фиолетовые лепестки с прожилками, всего пять штук, словно манили его. Цветок не давал ему покоя с того самого момента, как он впервые увидел Хинату. Это казалось многозначительным знаком, и Саске воспринял его именно так. «Мне нужен только один». Ино моргнула и покраснела ещё сильнее. Она помнила о последнем визите Саске не хуже, чем он сам. Она многозначительно ухмыльнулась. «Это немного банально, не так ли?» Она опустила взгляд в пол с непривычной неуверенностью. Саске растерялся, и это отразилось на его лице. «Клише? Что ты имеешь в виду?» Ино игриво хихикнула, приподняв плечо и прикрыв рот рукой, чтобы заглушить смех. «Да ладно тебе, Саске, фиолетовый цветок? Это ты назвал розовые цветы Наруто для Сакуры клише...» Она посмотрела на Саске, хлопая ресницами. «Ты выбрал фиалку, потому что я ношу фиолетовое, не так ли?» Она старалась вести себя непринуждённо и скромно, но в итоге сболтнула лишнего. Саске моргнул, глядя на наряд Ино. Поразмыслив, он бы назвал его цвет фиолетовым. И тут его осенило. «Т-ты... Ино, ты же не думаешь, что я имел в виду...» Он наконец покраснел, осознав, чего ему стоила его скрытность. Он больше не мог смотреть ей в глаза. Он неловко попятился к полке позади себя, задев несколько пустых горшков. Ино продолжала заблуждаться, всё глубже погружаясь в мир своих фантазий. «Знаешь, Саске... Я действительно польщена, но...» — сказала она с сожалением в голосе, хотя это больше походило на притворство. Пыталась ли она заставить Саске ревновать теперь, когда ситуация изменилась? «Сай ухаживает за мной уже несколько месяцев... было бы скандально, если бы я приняла цветок, подаренный мне другим мужчиной...» Она уверенно улыбнулась ему, сжимая и разжимая пальцы. «Даже если это ты». Поразмыслив мгновение, она снова прикусила нижнюю губу. Она увлеклась. «С другой стороны... если...» Саске поднял руку и начал лихорадочно размахивать ею перед лицом Ино, пытаясь быстро привести её в чувство и сделать всё возможное, чтобы она не сказала чего-то, о чём потом пожалеет. «Эй, я пытаюсь сказать тебе, что это не для тебя». Раздался почти слышимый звук лопнувшего пузыря Ино. На мгновение она растерялась; её только что выдернули из одного мира и перенесли в другой, и она пыталась приспособиться к реальности. «Ч-что? Не для меня?» Она попыталась смахнуть слёзы, застилавшие глаза, и с раздражением посмотрела на Саске. «Эй! Это чертовски грубо!» Заставить девушку думать, что ты собираешься купить ей цветок, позволить ей так увлечься...» Она была взволнована, на лбу у неё вздулась вена. Ещё немного гнева и стыда, и всё могло бы получиться. Саске откашлялся, стараясь сохранить достоинство для них обоих и держась прямо. «Я не думал, что ты будешь такой...» Не говори «эгоистичной», не говори «эгоистичной», не говори «эгоистичной». «Самонадеянной». Он вгляделся в её лицо. Прогноз не изменился. «Кроме того, зачем мне покупать цветок для женщины, которая владеет цветочным магазином?» Там была вена. Она выпирала из головы Ино, как толстый стебель цветка, отпечатавшийся на её коже. Она схватила Саске за воротник, крепко сжала его и сжала правый кулак, словно собиралась ударить его. «Дело в жесте, Саске! Да ладно, ты что, ничего не знаешь?!» Я всегда думала, что ты такой крутой и романтичный, но... но ты... — Она замолчала, поняв, что на них смотрят, в том числе и её сотрудники. — Ты... — Она откашлялась и замолчала, убрав руку с воротника Саске и подождав, пока внимание покупателей снова переключится на цветы, которым и принадлежало всё внимание. — Ты и правда не знаешь, как быть романтичным, не так ли? Хотя в глубине души Саске чувствовал, что неплохо справляется с задачей завоевать расположение Хинаты, он должен был признать, что всё это время действовал наугад. Любой шаг мог обернуться катастрофой, но по какой-то счастливой случайности или воле судьбы ему всегда удавалось поступать правильно. По крайней мере, он так думал. Он не мог читать мысли Хинаты, чтобы узнать наверняка, сколько бы раз он ни переносил её сознание в альтернативную реальность. «Я... думаю, ты, возможно, права, Ино». Он быстро огляделся по сторонам, радуясь, что сам не привлёк нежелательного внимания. Его голос звучал шёпотом. Не было причин что-то скрывать от Ино, но с публикой всё было иначе. «Может, ты подскажешь мне пару идей? Я хочу, чтобы этот день стал особенным». Ино покраснела ещё сильнее. «Ты... хочешь, чтобы это было что-то особенное?» Она сразу же почувствовала ревность. Какая-то другая женщина привлекала внимание Саске? Настолько, что он хотел провести с ней «особенный» день? Внешне она выглядела ошарашенной и растерянной, но внутри неё бушевали самые разные чувства. Гнев, любопытство, амбиции, ревность (конечно), сожаление, энтузиазм. Самое главное, она увидела возможность. Пришло время применить свои навыки. Она положила руки на плечи Саске и уверенно улыбнулась, заставив молодого человека занервничать. «Саске... поскольку я обязана искать новую любовь при любой возможности, я собираюсь взять выходной на это утро и направить тебя на путь к самому лучшему дню в твоей жизни». Саске тяжело сглотнул, чувствуя, что тонкие руки Ино прижимают его к земле. Ее пристальный взгляд был неотвратим. Он дал самый безопасный ответ, который только смог придумать: "Спасибо, Ино. Я был бы признателен за это ". Спокойный, хладнокровный ответ с потенциально опасным исходом. У Ино был вид бесенка, когда она схватила Саске за запястье и потащила его из магазина, крикнув через плечо, чтобы кто-нибудь продолжал прикрывать прилавок, пока она не вернется. Когда его уводили, у Саске возникло ощущение, что он ещё пожалеет о том, что принял помощь Ино. В другом месте прозвучало ещё одно восторженное предложение о помощи. «Да ладно тебе, сестрёнка, ты же знаешь, что я могу помочь тебе выбрать подходящую одежду, если ты мне позволишь». Ханаби лежала на кровати Хинаты, босая, на животе, и бесцеремонно болтала ногами. Она положила подбородок на сложенные руки и вздыхала. Хината рылась в своём огромном шкафу и находила множество нарядов, которые не надевала уже несколько месяцев. Она и так до смешного нервничала из-за предстоящего свидания с Саске, но подначивания сестры только усугубляли ситуацию. «Ты не понимаешь, Ханаби. Я хочу, чтобы это было моё решение, — тихо объяснила Хината, перебирая одежду. — Для меня это важно». Ханаби хмыкнула, увидев, что сестра настроена серьёзно. Но это её не остановило. «Да, но ведь это меня будут видеть с тобой, так что я должна внести свой вклад, верно?» Она перевернулась на спину и посмотрела на Хинату сверху вниз, чтобы сменить обстановку. «Кроме того, то, что ты носишь днём, не так уж важно». Именно платье, которое вы надеваете после захода солнца, производит наибольшее впечатление. Старшая сестра повернулась к младшей и слегка покраснела. «П-после захода солнца? Платье? Что происходит после захода солнца?» У Ханаби на секунду отвисла челюсть, и она потеряла дар речи. «Погоди, ты не знаешь о танце? О медленном танце?» Она ухмыльнулась, показав клык в уголке рта, и грациозно прыгнула вперёд, приземлившись рядом с Хинатой и оказавшись в непосредственной близости от своей застенчивой сестры. «Там у тебя будет шанс по-настоящему произвести впечатление на Саске». Она бы дышала Хинате в затылок, если бы не была такой низкорослой. Всё ещё краснея, Хината ткнула Ханаби в лоб двумя пальцами, чтобы оттолкнуть назойливое ухмыляющееся лицо. Это была странная привычка, которую она переняла у Саске. «Не будь ребёнком. Я просто хочу хорошо провести время, а не произвести впечатление...» Но втайне, не так уж и втайне, она хотела произвести на Саске впечатление, которое он никогда не забудет. Проблема была в том, что она не знала, как это сделать. Она планировала плыть по течению, делать то, что приходит само собой, но чем больше она нервничала, тем полезнее становились подначивания Ханаби. «Кроме того, у меня есть время подумать. Мы встречаемся с Саске только в полдень. Может, тебе стоит больше беспокоиться о том, чтобы переодеться из пижамы?» Ханаби опустила взгляд на свою одежду: пушистую, розовую и тёплую. Она обхватила себя руками за живот и грудь. «Ни за что! Это единственный выходной за последние месяцы; я могу ходить в этом весь день». Она хихикнула от этой забавной мысли и лукаво посмотрела на Хинату. «Это ведь не смутит тебя перед Саске, верно?» «Делай, что хочешь», — пренебрежительно сказала Хината, но в её голосе слышалась дрожь. Она перебирала наряды, как файлы в папке, и не находила ничего подходящего. Она вытащила знакомую куртку. «Думаю, я могу просто надеть это», — задумчиво произнесла она, как будто выбор был за ней. «Мне она всегда нравилась... Что думаешь?» — она повернулась, чтобы показать куртку Ханаби. Это был её обычный топ, свободный, с длинными белыми рукавами и широкой лавандовой полосой посередине, доходившей до бёдер. Она надевала его несколько раз во время тренировок Саске, но после того, как на ткани появилось несколько небольших прорех, Хината взяла за правило оставлять его дома. Она практически забыла о нём, пока не нашла его зажатым между другими вещами на вешалке. Ханаби высунула язык, посчитав куртку скучной. «Да ладно, я же сказала, что сначала неважно, во что ты одета. Выбери что-нибудь для танцев!» Она оттолкнула Хинату плечом и протиснулась к шкафу, не обращая внимания на робкие протесты сестры. Маленькие ручки рылись в нижних ящиках, быстро перебирая вещи. «Что-нибудь модное и с рюшами... чтобы сразить его наповал...» Она напевала себе под нос, перебирая носки и нижнее белье. Не те ящики. Прежде чем она успела отпустить неуместный комментарий, Хината схватила её за отворот пижамы, подняла с колен и понесла к кровати. Ханаби плюхнулась на матрас. Хината строго посмотрела на младшую сестру, подняв один палец. Отчитывает, но не очень эффективно. «Ладно, Ханаби... Мне нравится, что ты пытаешься помочь, но я и так уже волнуюсь, а ты ещё больше всё усложняешь. Можешь быть хорошей девочкой? Если ты будешь вести себя так весь день... ну...» Хината слегка нахмурилась. Дрожит. Её глаза были бледнее обычного, как будто ей не хватало сил. «Саске это может не понравиться». Ханаби усмехнулась. «Я могу вести себя так, как хочу. Мы оба знаем, что Саске будет без ума от тебя, несмотря ни на что... но дело не в том, чтобы он был в тебя влюблён!» Хината резко покраснела. «Несмотря ни на что...?» Это было правдой. Ханаби закрыла лицо руками и застонала. «Ты не можешь говорить серьёзно. Ты всё ещё думаешь, что можно всё испортить? Ни за что! Он практически безвольная марионетка в твоих руках. Я видела это по его ошеломлённому лицу! Ты должна быть более уверенной в себе». Хината поджала губы. Она в это не верила. Наверняка она собиралась сделать что-то не так, когда дело дошло бы до этого. «Так если это правда — только если это так, то какая разница, что я ношу?» «Потому что есть разница между тем, чтобы хорошо провести время, и тем, чтобы по-настоящему его зацепить». Ханаби осталась лежать на кровати, скрестив руки на груди, как будто её отправили в тайм-аут и теперь она дуется. «Вы оба отлично проведёте время, несмотря ни на что, но ты хочешь большего! Ты хочешь, чтобы он признался». Ещё более яркий румянец. «П-признаться?» Хината сложила руки на талии, смущённо сжимая подол ночной рубашки. «Да, признайся ему в любви! Вот что тебе от него нужно». Ханаби дразнила её, и ей нравилось, как Хината тут же закрыла лицо руками, а затем отвернулась к шкафу и спряталась за одеждой. «Не глупи», — Хината сжимала синюю рубашку бледными пальцами, пытаясь хоть как-то успокоиться. Почему её так легко раскусить? Она не могла вспомнить, когда в последний раз ей удавалось что-то скрыть от своей «малышки»-сестры. Она вздохнула и признала своё поражение. «Ты такая проницательная, что даже страшно». В любом случае, тебе легко говорить, но я чувствую, что зашёл в тупик. Я не знаю, что мне делать дальше. «Не переживай. Я тебя прикрою. Когда мы уйдём, надень куртку или что-нибудь ещё, но возьми с собой что-нибудь ещё на потом. Какое твоё любимое маскарадное платье?» Ханаби снова встала с кровати и, пройдя по мягкому ковру, вернулась к шкафу. С минуту Хината молча размышляла о том, что бы ей надеть. Правильный ответ пришёл ей в голову, когда она посмотрела в стоящее рядом зеркало. Она посмотрела себе в глаза. «О, я придумала!» «Ты уже выбрал? Ты довольно быстро сориентировался...» — Ханаби, казалось, была разочарована. Ей хотелось ещё немного покопаться. «Да, я уже придумала, какое платье надеть. Спасибо за помощь!» Хината наклонилась, чтобы обнять свою младшую сестру за плечи, и легко улыбнулась. «Оно будет идеальным». Ханаби улыбнулась, расстроившись из-за того, что ей не удалось пройтись по магазинам, но радуясь уверенности сестры. «Отлично! Выноси, а я пойду за Ко, он тебе всё упакует». Она быстро вышла за дверь и исчезла. Хината подняла руку и начала что-то говорить. Она собиралась избавить Ко от лишних хлопот и сделать всё сама, но Ханаби исчезла прежде, чем она успела что-то сказать. На лице её младшей сестры читалось волнение, а на её собственном — нервозность. «О-окей», — пробормотала она как-то неуверенно. Она была одна в своей комнате и представляла, что будет этой ночью. Медленный танец. Захочет ли Саске на самом деле танцевать с ней на глазах у всех? Всё это время она не знала о предстоящем танце, но как только ей сообщили об этом, Хината поняла, как сильно ей этого хочется. Она опустила взгляд и начала двигаться в такт воображаемой песне, пытаясь вспомнить, как нужно танцевать. Странное беспокойство: клан Хьюга славился своей грацией. Если кто и умел танцевать, так это она. «Что значит, чёрт возьми, ты не умеешь танцевать?» — ругала Ино Саске по дороге, таща его за запястье через переполненную торговую площадь. «Танцы — это одно из самых романтичных занятий! Ох, ты такой беспомощный... Клянусь, ты так же несведущ в таких вещах, как и Наруто». Она прикрыла глаза от солнца одной рукой и огляделась в поисках нужного знака. «Не кричи так громко, — тихо пожаловался Саске, которого немного смутило страстное отчитывание Ино. — Ты устраиваешь сцену». Толпы людей собрались на площади, а некоторые даже разбили лагерь из-за нехватки мест в отелях в деревне. Фестиваль имел огромный успех и привлёк туристов со всех стран, больших и малых. Несмотря на культурные различия, которые иногда возникали, настроение в целом было приподнятым. Магазины открылись раньше обычного, чтобы принять путешественников из разных часовых поясов. Некоторым из них казалось, что уже полдень, хотя на самом деле было чуть больше семи утра. Ино закатила глаза. «Если бы ты не хотела устроить сцену, то не носилась бы всё время с этим гербом на спине. Никто не смотрит на меня, когда может смотреть на тебя». Саске огляделся. Конечно, он понимал, что большинство взглядов приковано к нему, но некоторые люди также разглядывали Ино. Не потому, что она громко разговаривала, а потому, что она была редкой красавицей, и многие из присутствующих явно были приезжими из разных уголков мира и не знали, кто она такая. Торговый центр был естественным местом для сбора людей: широкое открытое пространство с множеством магазинов и ресторанов, расположенное всего в двух кварталах от места проведения фестиваля, было очень удобным. Саске снова вздохнул и слегка потянул Ино за руку, освобождаясь от её хватки. «Тогда хотя бы дай мне идти самому». Ино ухмыльнулась, когда её пассажир отъехал. Ей не терпелось увидеть Саске в таком уязвимом состоянии. Это приносило странное удовлетворение. «Что, не хочешь, чтобы люди подумали что-то не то? Неужели так плохо, если они решат, что мы пара?» — подмигнула она. Саске не стал её подкалывать. «И вообще, что мы здесь делаем? Я думал, ты собираешься дать мне совет». «Совет — это не всё, что тебе нужно. Ты хочешь, чтобы этот день стал особенным, но собираешься надеть то же старое платье и прийти с растрёпанными волосами?» Ино покачала головой и щёлкнула языком. «Нет, этого недостаточно». Саске поднял руку и схватился за волосы — чистые и совсем не такие растрёпанные — и нахмурился, защищаясь. «Что не так с моими волосами?» Блондинка-парикмахерша вздохнула и скрестила руки на груди. «Эй, не пойми меня неправильно, Саске. Твои волосы в порядке, но это особый случай. Это значит, что «в порядке» — недостаточно хорошо, мы стремимся к совершенству». Она протянула руку и провела пальцами по чёрной гриве Саске, явно против его воли, задумчиво поджав губы. «Сначала мы его подстрижём, а потом подберём наряд, который будет сочетаться с новым образом». Саске проворчал себе под нос: «Я должен был догадаться, что это произойдёт». Ино улыбнулась, погрузившись в свои задумчивые мысли. «Тебе повезло, что Сай оставил меня одну, чтобы сегодня охранять Хокаге. Если бы он остался, то так сильно меня опекал, что, скорее всего, вообще не позволил бы мне выйти из магазина». Она оглянулась через плечо, направляясь в ближайший салон, и проверила, идёт ли за ней Саске. Он шёл. Хочет он того или нет, но ему нужна была помощь. «Ты ведь защитишь меня, верно?» Саске пожал плечами, нерешительно, но послушно. «Полагаю, так и есть. Ты ждёшь, что что-то произойдёт?» Радость Ино на секунду угасла. «Ну, нет... но всякое может случиться, не так ли? Там какая-то сумасшедшая ледяная куноичи крадётся и угрожает, знаешь ли». Саске кивнул. «Да, я слышал об этом. Сай упомянул, что рассказал тебе о происходящем, но ты, похоже, не очень беспокоишься». Большой светлый хвост Ино подпрыгнул, когда она рассмеялась. «Ха! Когда рядом и ты, и Наруто, о чём тут беспокоиться?» Ловко лавируя в толпе, Ино подошла к двери парикмахерской и открыла её. На дверной раме висел красно-белый шест с завитками. «Давайте сосредоточимся». Она перевела взгляд на первого попавшегося сотрудника и без обиняков указала на него. «Мне нужно арендовать стул на час!» Она подняла пачку рё, явно готовая пойти на некоторые уступки ради Саске. «Взять стул напрокат...?» — спросил Саске, стоя позади неё и чувствуя себя всё более беспомощным по мере того, как Ино продолжала свои манипуляции. Отлично. Она собирается сделать это сама. Главный парикмахер, вероятно, владелец салона, вышел из-за красного занавеса, скрывавшего подсобное помещение, и посмотрел на Ино и Саске сквозь толстые очки в чёрной оправе. «Хотите взять кресло напрокат? Может, лучше позволите одному из наших опытных стилистов позаботиться о вас, мисс?» Ино мило улыбнулась и изящно взмахнула рукой. «О, я не хочу оскорблять ваших сотрудников, сэр, но этому парню нужно особое внимание. Я пообещала ему, что помогу. Понимаете, у него сегодня действительно важное свидание, и он не позволит никому, кроме меня, прикасаться к его „причёске“. Вы же понимаете, о чём я, верно?» Она умела обезоруживать, когда хотела. «Я заплачу за пять стрижек! Мне просто нужно воспользоваться вашим оборудованием, потому что у меня своего нет». Она сложила руки под подбородком, как будто молилась, и умоляюще посмотрела на владельца. Парикмахер пожал плечами. «Сделка. Можешь воспользоваться вон тем креслом», — сказал он, забирая деньги из рук Ино и указывая коротким пальцем на гидравлическое кресло в дальнем углу. Оно было последним в ряду из шести одинаковых кресел, три из которых были заняты клиентами и закреплёнными за ними стилистами. Зеркала и мягкое жёлтое освещение создавали особую атмосферу. На чистых и отполированных деревянных полах лежали бордовые ковры разной формы и длины, которые добавляли интерьеру изюминку. «Большое тебе спасибо!» — воскликнула Ино, подняв кулак в воздух в знак своей победы. «Давай, Саске. Я так тебя приведу в порядок, что ты сам себя не узнаешь». Саске не замечал, что Ино подталкивает его сзади, пока не сделал первый шаг и не оказался впереди, чем ожидал. У него была только одна просьба, но он озвучил её до того, как его импровизированный стилист слишком увлеклась своим делом и перестала его слышать. «Только не стриги его слишком коротко. Мне нравится, как он выглядит». «Расслабься, я не собираюсь полностью менять твой образ, Саске. Тебе просто нужно немного креативной стрижки». Ино поймала на себе несколько странных взглядов от других посетителей парикмахерской, но не обратила на них внимания. Она была сосредоточена на своей задаче. Она усадила Саске в арендованное кресло, а затем накрыла его с головы до ног тяжёлым тёмно-серым брезентом. Затем она сцепила пальцы и сложила руки так, что все костяшки хрустнули одновременно. «Кроме того... со временем всё отрастёт!» Она взяла расчёску и ножницы и, взмахивая ими в воздухе, подносила их всё ближе и ближе к волосам Саске. Её глаза блестели от осознания того, что её давняя мечта наконец-то осуществилась. «Давай начнём...» Саске сглотнул. Ханаби уже нашла Ко и отправила его в комнату Хинаты, чтобы он помог упаковать выбранное ею платье. Однако наследнице снова стало скучно, и она отправилась в дом на поиски кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить. Хината явно была на взводе, и хотя Ханаби нравилось играть роль надоедливой младшей сестры, она понимала, когда нужно немного отступить. Поэтому она бродила вокруг додзё, где ежедневно тренировалась со своим отцом. Хиаши уже проснулся и тренировался в комнате с закрытой дверью. Ханаби могла это сказать только потому, что не могла заглянуть в додзё с помощью своего Бьякугана. Хиаши разработал собственную технику, с помощью которой он скрывался от шпионов из своего клана. По сути, он выпускал густое, хорошо заметное облако своей чакры, которое заполняло ту комнату в доме, куда он входил, и создавало стену из нечитаемых помех, которая препятствовала обзору пользователя Бьякугана. Однако это работало только на тех, кто находился на расстоянии более пяти-шести ярдов. Приближение, даже если человек просто находился в той же комнате, позволяло даже не слишком опытному пользователю «глаза» «пробиться» сквозь статическое электричество, так что в бою это было бесполезно. Это было что-то вроде занавески для уединения. Ханаби положила руку на дверь, собираясь постучать, но услышала голос, доносившийся из комнаты. Это был голос её отца. Он что, разговаривал сам с собой? Она осторожно приложила ухо к двери, чтобы удовлетворить своё любопытство. Она услышала приглушённый, но безошибочно узнаваемый голос отца, который сказал что-то вроде «что нужно сделать», а затем наступила тишина. Ханаби моргнула и прижалась ухом к двери чуть сильнее. Недостаток отцовской техники маскировки был очевиден для Ханаби, но большинство членов клана его не замечали: хотя другие не могли заглянуть внутрь, он не мог заглянуть наружу. Это означало, что Ханаби могла подслушивать, не издавая ни звука. К сожалению, она, похоже, пришла в самый конец разговора отца с самим собой, потому что больше минуты не слышала ни слова. Нахмурившись, она отошла от двери, на цыпочках прошла по коридору, а затем развернулась и пошла обратно, как будто никуда и не отходила. Её относительно тихие шаги были слышны чуткому слуху отца так же отчётливо, как гудок товарного поезда. Услышав уверенный стук в дверь, Хиаши заговорил, стоя в центре своего тренировочного коврика. «Входите», — пригласил он, и его голос был таким же твёрдым и бесстрастным, как всегда. Ханаби открыла дверь и вошла, зевая и потирая глаза для пущего эффекта. «Доброе утро, отец, как дела?» Хиаши закрыл глаза, и напряжение немного отпустило его плечи. Он казался немного более напряжённым, чем обычно. Возможно, причина была в том, что он, по всей видимости, разговаривал сам с собой. «Я в порядке, но не ожидал увидеть тебя здесь сегодня утром, Ханаби. Ты передумала брать выходной?» Он снова открыл глаза и оглянулся через плечо, глядя на Ханаби, которая стояла позади него. «Нет, отец, я всё равно пойду на фестиваль с Хинатой. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя перед последними днями наших тренировок». Она поклонилась верхней частью тела. «Я очень ценю твоё разрешение». «Ты добился огромного прогресса и заслужил перерыв. Можно предположить, что спарринг Хинаты со мной заставил тебя работать лучше...» — Хиаши ухмыльнулся. Он бросал вызов решимости Ханаби. Ханаби опустила глаза и отвернулась от него, глядя в угол коврика. «Можно сказать, что наблюдение за ней в действии стало для меня тревожным сигналом. Я думал, что пропасть между нами гораздо шире». Хиаши хмыкнул. «С тех пор ты научился достаточному, чтобы с лёгкостью победить её, и ты должен это сделать. Поражение нанесёт сокрушительный удар по твоей репутации.» Ханаби слегка поморщилась. Мысль о том, что поражение от Хинаты внезапно стало даже возможностью, все еще было трудно принять. "Да, отец. Я тебя не разочарую". Хиаши искренне улыбнулся. «Я знаю. Иди, Ханаби. Готовься к фестивалю. Я рад, что ты пришла навестить меня, но я не хочу отнимать у тебя свободное время». Ханаби кивнула, широко улыбнувшись. «Да, отец! Спасибо, отец!» Она снова поклонилась, сияя от счастья. «Может быть, я увижу тебя сегодня вечером на празднике?» Хиаши кивнул. «Я появлюсь, как и все мы. Важно, особенно при встрече с жителями других деревень, чтобы наш клан был представлен в полном составе, даже на празднике. Другие народы не должны забывать о силе Хьюга, и наша деревня не должна позволять себе игнорировать её». В глубине души Ханаби сомневалась. Её отец, казалось, по-прежнему был полон решимости доказать превосходство своей родословной, как будто ничего не изменилось. Гордость — это одно, но дело было гораздо глубже. Ханаби казалось, что Хиаши скорее умрёт, чем позволит порочить имя Хьюга. «Согласна, отец». Как обычно, её слова не соответствовали мыслям. «Тогда увидимся». Она вздрогнула и выпрямилась после поклона. Выходя из додзё, она крепко обхватила себя руками, прижимая к телу пушистую пижаму. По какой-то странной причине в тот день в владениях её отца было очень холодно. Вот и всё, ещё одна глава завершена. По воле судьбы, через два дня после того, как я опубликовал предыдущую главу в октябре, у моего отца случился приступ. Он снова попал в больницу на пару недель, но, скорее всего, его выписали бы гораздо раньше. По сути, скорая помощь должна была доставить его в ближайшую больницу, которая в нашем районе известна как паршивая. Оттуда его отправили в другую больницу, где могли провести операцию, которая, по мнению врачей первой больницы, была ему необходима. Оказалось, что ему это было не нужно, но из-за того, что они думали иначе, он застрял в новой больнице, где его раньше не видели. Короче говоря, они потратили около двух недель на повторную диагностику всех проблем, о которых мы уже знали. Он дома с Хэллоуина, но после этого начались праздники, и у меня появилось много работы. Короче говоря, я был чертовски занят пару месяцев, но наконец-то у меня появилась возможность написать ещё одну главу. Приносим извинения за задержку. Надеюсь, вам понравилось! Дайте мне знать. Задавайте вопросы, если они у вас есть, в личных сообщениях или в отзывах. Я отвечу на большинство вопросов, не содержащих спойлеров (они даже не обязательно должны быть связаны с сюжетом), если вы используете зарегистрированную учётную запись, на которую я могу ответить. До следующего раза! « Первый « Предыдущий Глава 47 из 58 Следующий »Киба Инудзука сидел за столом с Куренай, Мираи и Сино. Команда договорилась встретиться за завтраком в последний день фестиваля, и настроение у всех было таким же ярким, как утреннее небо. Они сидели в полупустом ресторане, расположенном далеко от места проведения фестиваля; они хотели избежать скопления людей. С момента официального начала подготовки к турниру прошло несколько дней, и с каждым часом в Коноху прибывало всё больше представителей других стран. Массовый туризм был долгожданным явлением, признаком настоящего мира, но деревня могла с комфортом принять лишь определённое количество людей. Поскольку временные беженцы из-за войны уже испытывали на прочность возможности деревни, справиться с наплывом тысяч новых гостей оказалось непросто, но с ними справились, пусть и с трудом. Уютная, спокойная атмосфера Конохи была нарушена всей этой суетой, как если бы экзамен на звание тюнина был умножен на десять. Отели были переполнены, поэтому незнакомым гостям с радостью открывали двери в своих домах. Старые друзья жили в одних номерах, как и старые враги. Откинувшись на спинку деревянного стула, Киба откусил большой кусок хрустящего, морщинистого бекона, а затем, жуя, предложил оставшуюся половину Акамару. Пёс терпеливо сидел рядом со своим другом и хозяином, виляя хвостом и тяжело дыша. Взрослая собака вежливо откусила кусочек бекона, прекрасно понимая, что она находится в общественном месте и должна вести себя прилично. «Хороший пёс, да?» — спросил Киба, поглаживая Акамару по голове и гордо ухмыляясь. Акамару был хорошим псом, а значит, Киба был хорошим человеком. Разве не так говорят? У хороших собак хорошие хозяева. Куренай помогала Мираи разрезать блинчик на завтрак. Блинчик с черникой. «Не забывай жевать», — сказала джонин своей малышке, прежде чем протянуть ей вилку размером с детскую. Мираи взяла её и широко улыбнулась, демонстрируя уже выросшие зубы, которые только подчёркивали пустые места от тех, что ещё не выросли. Затем она переключила внимание на свою тарелку — у блинчика не было ни единого шанса. Малышка была беспощадна. Пока Мирай ела, Куренай занялась своей порцией. Она убрала волосы за плечи, чтобы они не мешали, и поправила головной убор так, чтобы непослушные тёмные локоны не выбивались. «Сегодня тот самый день», — сказала Куренай, откусив кусочек яйца и тщательно его прожевав в тщетной попытке подать пример своей нетерпеливой дочери. «Ты с нетерпением ждёшь фейерверка?» Она посмотрела на Мирай, которая энергично закивала, продолжая жевать. Видимо, у неё не было времени ответить. «Знаешь, он будет прекрасен», — подтвердила Куренай. «Как у мамы», — тихо сказала Мираи между укусами, вызвав тёплые улыбки у всех за столом. «Да, прямо как твоя мама», — вторил ему Киба, ухмыляясь в сторону Куренай. «Наверное, приятно, когда тобой так восхищаются», — завистливо произнёс Киба. Акамару взглянул на него, прищурившись и снова завиляв хвостом. «Ты должна знать», — ответила Куренай, глядя на верного спутника Кибы в белом меху. Затем она перевела взгляд на одинокий пустой стул напротив неё — пятый за их столом. Он был зарезервирован для оставшегося члена их команды, хотя особых надежд на это не было. «Жаль, что она не смогла прийти». — Опять, — быстро добавил Киба, явно раздражённый, но сохраняющий спокойствие ради Мирай. — Готов поспорить, она не на тренировке. Куренай уловила пренебрежение в его взгляде и ответила Кибе нейтральной улыбкой. «Она думает, что ей есть что доказывать», — подтвердил самый опытный ниндзя за столом. «Трудно быть слабым звеном в такой семье, как её. Клан Хьюга требователен в самом старомодном смысле этого слова». Сино заговорил впервые с тех пор, как принесли еду. «Она пытается что-то доказать клану или кому-то ещё?» — спросил он, не снимая высокого воротника. Когда он откусывал тост, хрустящий хлеб исчезал за зелёным воротником. Он ел с большим аппетитом, чем остальные, но это потому, что он кормил не только себя. К счастью для ничего не подозревающих посетителей закусочной, насекомые Сино знали, что нужно держаться подальше от света, пока они собирают крошки. «Вы двое знаете, какой неуверенной в себе бывает Хината», — тихо сказала Куренай, опасаясь, что кто-нибудь подслушает и начнёт сплетничать. «Честно говоря, я рада, что она наконец-то решила стать лучше». Киба почувствовал укол в глубине души. Он всё ещё был расстроен из-за того, что Хината так легко его победила. Это было несколько недель назад, так почему же он до сих пор переживает? Почему он не может просто порадоваться за неё, как это сделала Куренай? Он знал, что должен радоваться силе и уверенности своей напарницы, но... Нет, этого никогда не случится. Тем более что её «стремление» было ложью. Саске определённо подтолкнул её к этому. Одна только мысль о том, что Хината каждый день проводит так много времени с Саске, заставляла Кибу сжимать вилку и стискивать зубы. Он с силой сжимал столовый прибор в разъярённых пальцах. Он пытался забыть о своём гневе, о своей слабости, но, как бы он ни старался делать вид, что всё в порядке, он знал, что это не так. И никогда не будет так, пока Саске на свободе. «Киба, у тебя что-то на уме?» — настороженно спросила Куренай. Пронзительный взгляд женщины вторгся в мысли Кибы и рассеял их. Он посмотрел на неё и медленно разжал пальцы, сжимавшие вилку. Когда к нему вернулось самообладание, он заметил, что Акамару толкает его бедром. Бекон на тарелке Кибы остывал и пропадал зря. Киба тихо взял тарелку со стола и со звоном поставил её перед своим товарищем, который с благодарностью уткнулся носом в мясо. «Просто я не очень голоден сегодня утром», — уныло пробормотал Киба. Куренай посмотрела на Сино, который лишь пожал плечами. Сэнсэй вздохнула и отложила нож с вилкой, весело улыбнувшись Мираи. "Мираи, милая? Я ненадолго выйду на улицу с Кибой. Ты останешься здесь с Сино и съешь все свои блинчики? — Мираи кивнула, не отрываясь от завтрака. Она была слишком мала, чтобы заметить напряжение в воздухе, не говоря уже о том, что они с Акамару были единственными, кто продолжал есть. — Спасибо, милая, — проворковала Куренай сладеньким голосом, нежно поглаживая дочь по спине. Она тихо встала из-за стола и обошла его, направляясь к Кибе, который знал, что будет дальше. Смирившись с неизбежным, он раздражённо фыркнул, встал и последовал за ней. Они вышли из здания через парадную дверь. Отойдя достаточно далеко от входа, чтобы не устраивать сцен, дуэт мастера и ученика остановился в тенистой аллее рядом с рестораном. Киба прислонился спиной к ближайшей стене, за которой виднелись деревянные панели, прохладные и защищённые от солнца. Он скрестил руки на груди и пренебрежительно отвернулся от Куренай. «О чём ты собираешься меня поучать на этот раз?» Куренай стояла перед ним и сохраняла спокойствие, но ей хотелось дать ему подзатыльник. «Это не лекция. Я беспокоюсь за тебя». Она нависла над ним, невольно обдав его лёгким ароматом духов. Киба фыркнул, закрыл глаза и демонстративно шмыгнул носом, пытаясь выглядеть грубым и дерзким. «Не наноси столько этой дряни. У меня от неё глаза слезятся». «Не груби», — ответила Куренай. «В последнее время ты ведёшь себя неуважительно, больше, чем обычно, и я хочу знать почему». «Какое это имеет значение? Я взрослый. Я могу делать всё, что захочу», — ответил Киба, отказываясь смотреть сэнсэю в глаза. «Ты не должен относиться ко мне как к своему подчинённому». «Ты являешься моим подчинённым», — напомнила ему Куренай тихим строгим шёпотом. Она стояла прямо, неодобрительно скрестив руки на груди. «Не забывай, что ты всё ещё чунин, и если ты будешь продолжать в том же духе, то так и останешься им навсегда». «Мне казалось, ты сказала, что это не будет лекцией», — с усмешкой бросил Киба, наконец взглянув на неё. В его глазах читалась дикость, как будто он чувствовал себя загнанным в угол и искал возможность сбежать — или, возможно, даже напасть. «Оставь это, Куренай-сенсей. Я не хочу об этом говорить». «Ты собираешься поговорить об этом, Киба? Я до сих пор молчал, но ты ведёшь себя так с того дня, как проиграл Хинате в спарринге. Это было в тот же день, когда ты встретил ту странную женщину в лесу. Что она тебе сказала?..» Киба напрягся. "Я уже говорил тебе, она ничего не сказала". Он почувствовал комок в горле. Он снова услышал слова Миотосы. Ты недостаточно силен. — Нет, — медленно произнесла Куренай, качая головой. — Ты сказал мне, что забыл... ты и дальше будешь мне лгать? Киба сжал кулаки. «Послушай, я же сказал, что не хочу об этом говорить». «Вот почему я волнуюсь», — прошептала Куренай. Она немного расслабилась и нахмурилась. «Ты никогда раньше не была такой скрытной. Что изменилось?» Киба нахмурился. Ему уже надоело это представление. «Ты уже знаешь, что изменилось». Куренай слегка опустила голову и, вздохнув, закрыла глаза. «Да. Это Хината — но не только она, это Хината и Саске». Киба почувствовал, как по спине пробежал холодок. Хината, скорее всего, была с этим предателем прямо сейчас. «Почему она ему доверяет...? Зачем ей лгать ради него?» «Мы не знаем, лжёт ли она...» Куренай тоже не была до конца уверена в том, что у Саске благие намерения, но было бы разумно дать презумпцию невиновности ученику, которому она доверяет. В последний раз, когда они говорили о её отношениях с Учихой, Хината казалась вполне здравомыслящей и уверенной в себе. «Она много чего мне рассказала. Она сказала, что Саске защищает её и что она лучше спит, потому что он присматривает за ней». «Конечно, она сказала это, но в данном случае я доверяю своей интуиции, Куренай-сенсей. Я чувствую, что она лжёт, но это сложно доказать, потому что она, скорее всего, даже не осознаёт, что лжёт». Киба принял решение по этому поводу несколько недель назад. Ничто не могло убедить его изменить свой путь, свой план. Ему казалось, что он и так всё знал, но Миотоса подтвердила его догадку: Саске легко может изменить саму душу человека. Ты бы никогда не узнал. Даже она бы не узнала. «Я не могу позволить Саске выйти сухим из воды...» Куренай физически расслабилась, вздохнула и почти полностью изменила свою позу. «Тяжело смотреть, как ты через это проходишь. Мы должны радоваться за Хокаге, распространять добрую волю нашей деревни по всему миру. В этом и заключается смысл этого собрания. Любовь и принятие. Может быть, хотя бы сейчас, Саске тоже заслуживает этого». Киба был непреклонен в своём гневе. Куренай приложила немало усилий, и он видел, что она была совершенно искренна, но он был легендарно упрям, как и все остальные члены его семьи. «Он ни черта от меня не получит. Пока я не заставлю его отпустить Хинату». Глаза Куренай в тихой тревоге расширились. «Заставить его? Киба, что ты собираешься делать?..» Киба усмехнулся и пренебрежительно махнул рукой, словно выбрасывая эту мысль в ближайший мусорный бак. «Ничего, Куренай-сенсей. Перестань так волноваться». Вот и всё. Куренай поняла, что больше ничего от него не добьётся. «Хорошо. Ты можешь поступить по-своему, но пообещай мне, что не будешь делать ничего безумного». В её глазах, на губах и даже в мелких морщинках на лбу читалась тревога. Киба ухмыльнулся, показав острые клыки, и посмотрел учителю в глаза. «Ха, ты должен знать меня получше. Я никогда не дам это обещание». Куренай положила руку на плечо Кибы, чтобы привлечь его внимание. «Тогда тебе стоит хотя бы вернуться в дом вместе с нами. Хинаты здесь нет, но Шино, Мираи и Акамару ждут тебя». Она говорила самым приятным, не угрожающим тоном. Губы Кибы сжались в тонкую линию. «Я не голоден, помнишь?» «Ты что, опять собираешься сбежать?» — взгляд Куренаи в тот момент был завораживающим, но не в хорошем смысле. Несмотря на своё упрямство, Киба понимал, что лучше не уходить, пока она так на него смотрит. «Да ладно», — фыркнул он. Он протиснулся мимо неё и направился обратно в дом. Куренай с облегчением вздохнула. На данный момент проблема была решена, но её слова были лишь перевязкой: она могла помочь, но не более того. Киба должен был «исцелить» себя сам. Ей не хотелось этого признавать, но то, что сказал молодой чунин, с каждым днём становилось всё более очевидным: он был взрослым. Пришло время позволить ему совершать собственные ошибки. Ей оставалось только надеяться, что он выживет и завтра совершит ещё больше ошибок. Она подозревала, что Киба что-то замышляет: он жаждал сразиться с Саске. Несмотря на свой опыт и навыки, Куренай знала, что даже она не сможет вмешаться, если Киба перейдёт черту и спровоцирует Саске на атаку. Пересекаться с последним Учихой было опасно. Саске задрожал от страха, когда два клинка пересеклись всего в нескольких сантиметрах от его лица. Он крепко зажмурился и вцепился в подлокотники по обе стороны от себя. Все инстинкты кричали ему защищаться, но он сам попросил об этом — он был полон решимости довести дело до конца. Каждое мгновение — это ещё один удар, ещё одна упавшая прядь чёрных волос. Он чувствовал тяжесть брезента, покрывавшего его тело от лодыжек до шеи; она становилась всё больше, и ровно настолько же уменьшалась тяжесть в его голове. Он не открывал глаз, защищая их от обрезков ткани, но осмелился открыть рот, чтобы заговорить. «Не забудь, что он не должен быть слишком коротким...» — произнёс он легко и осторожно. Если бы он разозлил Ино в этот решающий момент неудачным выбором слов, его бы точно за это наказали. Надолго или, по крайней мере, до тех пор, пока повреждения не будут устранены путём отрастания. Ино что-то тихо напевала себе под нос, расчёсывая, подравнивая и подстригая волосы Саске с привычной быстротой. «Расслабься, Саске, я эксперт. Я знаю, как ты выглядишь», — она зажала сухой чистый кончик расчёски между поджатыми губами, пока возилась с прической своего клиента. «Я могла бы стать стилистом, — пробормотала она сквозь зелёную пластиковую преграду, — но моя страсть к цветам взяла верх!» Это генетическое, знаешь ли, — продолжала она напевать, двигая обеими руками с такой скоростью, какую мог поддерживать только шиноби. Совершенно непреднамеренно — а может, и намеренно, учитывая тщеславие Ино, — это зрелище заставило остальных посетителей парикмахерской замереть на месте. И клиенты, и сотрудники были поражены. Они были заворожены техникой Ино, техникой в сочетании с непревзойденным блеском ее длинных светлых волос, которые ритмично покачивались. Казалось, что бы она ни делала, она привлекала всеобщее внимание. Даже главный парикмахер, пожилой мужчина, который изначально сдал ей кресло в аренду, вышел из подсобки, чтобы посмотреть, как она чистит бритвы маленькой тряпочкой. Спустя ещё несколько минут, в течение которых в магазине раздавался только звук ножниц и шипение пульверизатора, Ино закрыла ножницы и аккуратно положила их на ближайшую стойку. Тишина была пугающей, а фигура Ино загораживала Саске от остальных. "Хорошо," — сказала она с невозмутимой уверенностью. "Можешь открыть глаза." Один глаз Саске приоткрылся, и его зрачок не сразу сфокусировался на зеркале перед ним. По крайней мере, он мог почувствовать, что у него на голове ещё остались волосы. Остальные были влажными и тяжёлыми из-за того, что он щедро побрызгал на них из пульверизатора. Сначала он был полон, а теперь пуст. Второй глаз Саске открылся, и мир стал более чётким. Первыми он увидел кремовые стены парикмахерской, потому что они были повсюду. Затем он увидел темную фокальную точку в отражающем стекле. Это был он, и он был ... совершенен. Он моргнул один раз, затем снова посмотрел на свое отражение. "Вау", - выдохнул он, отчасти в шоке. "Ты не шутил насчет того, что ты профи, а?" Ино расстегнула пуговицы, которыми брезент был пристёгнут к шее Саске, а затем одним движением стянула с него простыню. Вместе с простынёй в воздух взметнулись обрезки волос, и Ино изящным движением выбросила их в ближайший мусорный бак. Даже когда она убиралась за собой, она выглядела элегантно. Она буквально искрилась при каждом движении. «Стала бы я тебе врать?» — застенчиво спросила она, с победоносной ухмылкой любуясь своей работой. Саске решил не отвечать: если бы он ответил, то был бы слишком честен. Вместо этого он поднёс руку к волосам и стал их перебирать. Они стали короче, но Ино мастерски сохранила его «образ», несмотря на то, что отрезала так много. Самым заметным изменением было то, что его чёлка, хоть и оставалась довольно длинной, больше не закрывала глаза. Теперь он мог ясно видеть. На первый взгляд его волосы по-прежнему выглядели растрёпанными и неухоженными, но теперь они были уложены именно так. Они были достаточно длинными, чтобы закрывать уши и сохранять тепло, но при этом достаточно короткими, чтобы не спадать на плечи. «Я привык стричься сам», — тихо признался он. Ино приподняла бровь. "Неудивительно, что ты до сих пор одинок", - поддразнила она с приятной ухмылкой. "Тебе давно следовало прийти ко мне". Саске позволил себе улыбнуться. «Да, может, и стоило». Ино потребовалось ещё несколько секунд, чтобы насладиться видом, за создание которого она чувствовала себя в ответе, а затем она наклонилась и взяла Саске за плечо — достаточно осторожно, чтобы не спугнуть его. Осторожность была необходимой привычкой в деревне, населённой ниндзя; никогда не знаешь, насколько чувствительны могут быть инстинкты человека. «Теперь, когда ты приведён в порядок от шеи и выше, нам нужно поработать над остальным». Саске взглянул на неё, настороженно нахмурив брови. "...а остальное?" Ино, мастер во всём, что касается чувственных удовольствий, указала на тело Саске от плеча до пят. «Остальное. Ты сказал, что хочешь, чтобы сегодняшний вечер был особенным, так что ты не можешь прийти в таком виде!» Рука, лежавшая на плече Саске, потянула его вверх, помогая встать с кресла и направиться к двери. Когда они проходили мимо небольшой толпы зевак в другом конце зала, главный парикмахер восхищённо улыбнулся и с энтузиазмом предложил: «Скажите, мисс, вы не ищете работу?» Ино подмигнул ему. «Не, это просто хобби...» Мужчина выглядел разочарованным, но усмехнулся и вернулся к чистке бритв. Когда Ино вытолкнула Саске за дверь, она услышала возглас 'шоу' окончено, возвращайтесь к работе!', означающий, что импровизированный перерыв окончен. Время шло, и люди просыпались. Аттракционы фестиваля ещё официально не 'открылись', поэтому тем, кто встал пораньше, оставалось только ходить по магазинам в ожидании открытия. Магазины в этом районе быстро разработали специальное расписание на ранние утренние часы, чтобы привлечь как можно больше покупателей. «Как ты это делаешь?» — задумчиво спросил Саске, высвобождаясь из объятий Ино и ускоряя шаг. «Что сделать?» — безучастно спросила Ино, пробираясь сквозь волнующуюся толпу и вырываясь вперёд. «Получай всё, что хочешь, куда бы ты ни пошёл», — застенчиво ухмыльнулся Саске, когда Ино пронеслась мимо него, чтобы возглавить колонну. Он был рад следовать за ней. Почувствовав на себе дуновение утреннего ветра, он начал привыкать к тому, как этот лёгкий ветерок треплет его новую причёску. Ино посмотрела на Саске через плечо, на её щеках играл лёгкий румянец. «Ну, я не получаю всего, чего хочу, — призналась она. — Иногда я просто недостаточно красива». На этом всё и закончилось. Затем она передумала и добавила неуверенное окончание. — Ну, нет, дело не в этом... просто судьба иногда замышляет что-то другое. Выражение лица Саске на секунду смягчилось, когда он понял, что она имела в виду. Она говорила о нём, не так ли? Странно, учитывая, что она, казалось, была так рада быть объектом привязанности Сая. Был ли Сай тем «чем-то ещё», о чём она говорила? Сасукэ стало любопытно. «Ты веришь в судьбу?» Ино весело рассмеялась, развернулась и пошла назад, продолжая говорить. Удивительно, но по пути она ни с кем не столкнулась. «Не хочу вдаваться в философию, но раз уж ты спросил... Я не думаю, что нами управляет судьба или что мы вынуждены делать что-то против своей воли, но я точно знаю одно: семя может стать только тем, чем оно было рождено стать. Нарциссы не превращаются в подсолнухи». Саске хмыкнул, обдумывая её слова. Вместо того чтобы углубиться в тему, он сменил тему. «Во всех твоих аналогиях фигурируют цветы?» Ино на мгновение высунула язык, что было совсем не по-девичьи, а затем повернулась и пошла дальше, глядя прямо перед собой. «Только самые важные», — радостно съязвила она. Саске слегка улыбнулся и замолчал. Его глаза обратились к мощеной площади под ногами, его мысли стучали в такт шагам. Тогда каким семенем я был? Его окружало столько шума, и, как всегда, на его спине были глаза —глаза, молчаливо оценивающие его происхождение по гербу, который он всегда с гордостью демонстрировал. Он снова почувствовал себя потерянным, блуждая по кругу возможностей. Он пытался быть кем угодно: мстителем, революционером, странником; он пытался быть шиноби Листа, ниндзя-предателем, а теперь даже линчевателем. Что из этого было правдой? Внимание Саске снова переключилось на что-то впереди, привлечённое тихим звуком открывающейся двери. Ино стояла в десяти шагах впереди и держала для него открытой толстую, богато украшенную деревянную дверь. Она позвала его: «Давай, Саске, не тяни время». Она подняла руку и сложила два пальца вместе, показывая, что это что-то маленькое. «Нам нужно привести тебя в порядок ещё немного!» Теперь, когда его волосы были аккуратно убраны с глаз, Саске мог видеть вывеску над дверью, не запрокидывая голову. «Универсальные одеяния», — гласила она. «Замечательно», — пробормотал будущий модник Учиха. Но он сказал это себе под нос. Он решил довериться Ино, ведь он уже привык к весу и ощущениям от своей новой стрижки. Она хорошо сидела, и то, что он увидел в зеркале, ему понравилось. Он вошёл в дверь, не произнеся ни слова, и зашагал решительным шагом. Его сразу же встретили ароматы элитного магазина одежды: запах дорогой кожи, одеколона и свежего коврового покрытия. В целом запах был на удивление приятным, и, оглядевшись, он увидел, что они с Ино были не единственными покупателями. Мужчины и женщины рассматривали десятки аккуратно разложенных вещей, каждая из которых была бережно помещена на отдельную небольшую вешалку. Каждая жилетка, платье, рубашка и пара брюк выглядели так, будто их только что выгладили, и даже с его острым зрением Саске не смог бы найти ни одной торчащей нитки. Он повернулся к Ино, но её уже не было — она скрылась в глубине магазина, оставив лишь едва уловимый аромат своих цветочных духов. Учитывая, сколько запахов витало в воздухе, было непросто уловить её аромат, но, к счастью, сзади, возле примерочных, показалась копна светлых волос. Ино помахала ему рукой и полушёпотом позвала издалека, приложив ладонь ко рту. «Саске, вернись сюда!» — позвала она достаточно громко, чтобы он услышал, но в то же время тихо, чтобы не разозлить администрацию. Это заведение явно делало ставку на элегантность и хорошие манеры. Саске чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно, он был более вежливым и воспитанным, чем Наруто, но не настолько, чтобы соответствовать уровню других посетителей. Он молча кивнул и быстро прошёл через магазин, присоединившись к Ино в задней части. «Странное место, на меня никто даже не смотрит», — прошептал Саске Ино, стоя за углом, вне поля зрения основной торговой зоны. «Это потому, что ты здесь самый невзрачный», — сказала она с хитрой ухмылкой. «Твоя одежда какая-то...» — она окинула его взглядом, прижав палец к подбородку, чтобы создать небольшую ямочку, пока подбирала нужное слово. «Застиранная». «Залежавшийся?» Он посмотрел на себя и, благодаря недавно открывшейся ему перспективе увидеть, как на самом деле выглядит «хорошая» одежда, понял, что Ино права. Его воротник растянулся и болтался, а на тёмных брюках были десятки порванных швов и ниток, которые со временем превратятся в дыры. Он сжал губы и закрыл глаза. «Хорошо, я согласен. Что ты предлагаешь?» В глазах Ино появился тот же задорный блеск, что и раньше, когда она стригла его, и она широко улыбнулась. «Ты просто подожди здесь, я вернусь с раствором.» Она коснулась плеча Саске и подтолкнула его к одной из полудюжины тёмно-коричневых деревянных дверей, расположенных вдоль задней стены. Она открыла дверь и впустила его, а затем закрыла за ним дверь и ушла в основную часть бутика. Саске остался один и стал осматриваться. Примерочные располагались в задней части магазина за перегородкой с единственным входом с левой стороны. Войдя в примерочную, Саске увидел, что она на самом деле состоит из двух помещений: в первом было зеркало, вешалки для одежды, расчёски, два стула и дверь в задней части. Внутренняя дверь была сделана из светлого дерева с редкими прожилками и вела в «настоящую» гардеробную, которая была намного меньше, но всё равно просторной, и в ней была только одна небольшая настенная скамья, на которой можно было сидеть. На задней стене был натянут металлический шест, который, без сомнения, использовался вместе с вешалками для верхней одежды в первой комнате. Зеркало в ней было достаточно большим, чтобы в нём можно было увидеть себя с головы до ног. Ковровое покрытие в обеих комнатах было мягким и плотным, что придавало каждому шагу особую мягкость. Стены, потолок и пол были выдержаны в сдержанных и чистых тонах: бежевом, коричневом и бордовом. Сандалии Саске как-то странно смотрелись на ковре, поэтому он на мгновение качнулся из стороны в сторону. Он хотел как-то скоротать время, но в комнате можно было только стоять или сидеть, пока Ино не принесёт одежду. Интересной особенностью были два стула в соседних углах большой комнаты — видимо, покупка хорошей одежды обычно была делом совместным. Не найдя ничего другого, Саске положил правую руку на левый бицепс и сжал его, проверяя ощущения. С каждым днём пользоваться протезом становилось всё проще, но в редких случаях он всё ещё ощущал скованность и несогласованность движений. У него было всего два дня на адаптацию перед первым матчем турнира. Победить Рока Ли с ограничениями, наложенными на Шаринган, будет непросто, а если возникнут какие-то сложности из-за протеза, то будет ещё сложнее. Он разжал и сжал пальцы, а также подвигал свежими бинтами, которые сам же и наложил этим утром, проверяя прочность ткани. Прошло на удивление мало времени, прежде чем Ино вернулась с единственным чёрным пакетом для одежды на молнии. — Саске! — воскликнула она. — Это единственное, что тебе нужно примерить, я тебе обещаю. — Она уверенно протянула ему сумку, держа её за вешалку, которая торчала из небольшого отверстия в верхней части сумки. Саске взял сумку и подозрительно посмотрел на Ино. «Откуда ты вообще знаешь мой размер?» Ино подмигнул. «Это мой талант». С недовольным ворчанием и ощущением, что в его личное пространство вторглись, Саске схватил сумку и ощупал её. Она была лёгкой, но скрытой от глаз, и он мог предположить, что одежда не будет сильно его сковывать. «Хорошо... я вернусь», — сказал он и вошёл во вторую комнату, чтобы закрыть за собой дверь. Он повесил сумку с одеждой на перекладину и расстегнул её. Коллекция вещей в сумке оказалась именно такой, как нравилось Саске. Цвета сочетались с его нынешней одеждой, но были более гармоничными. Верхняя часть костюма состояла из двух слоёв: тёмной голубовато-серой рубашки с длинными рукавами и светло-голубой жилетки без рукавов, оттенок которой был близок к цвету яйца малиновки. Брюки были тёмно-серыми и отличались исключительным качеством пошива. Первое, что бросилось в глаза Саске, — это то, что ткань каждого предмета одежды была жёсткой и сковывала движения, но, быстро сбросив с себя прежнюю одежду и надев новую рубашку и жилет, он понял, что они приятно холодят кожу и мягкие на ощупь. Затем он надел штаны, и с ними произошла та же история. Несмотря на то, что в зеркале они выглядели почти впору, на ногах они сидели как влитые. Его глаза слегка расширились от приятного удивления, когда он надел все три предмета одежды так, как они были предназначены для ношения, и все размеры оказались верными. Это была посадка, которая была возможна только при условии точного расчёта. Талант Ино проявился в полной мере. В мешке для одежды оставался ещё один груз, и Саске обнаружил, что примерно в 20 сантиметрах от дна мешка, горизонтально, с обратной стороны, была пришита молния. С любопытством он расстегнул её и обнаружил внутри обувь. Блестящие чёрные кожаные туфли с закрытыми носком и пяткой. Возможно, это ограничение станет проблемой. Он сел на скамейку и надел прилагавшуюся пару тёмно-серых носков. Даже они оказались на удивление удобными. У ботинок не было шнурков, вместо них был потайной эластичный язычок. Саске напевал, натягивая их на ноги. Ощущение от того, что пальцы ног были закрыты, было непривычным. Он не мог вспомнить, когда в последний раз носил настоящую «обувку» такого типа. Он с опаской встал, и, хотя к этому ощущению было трудно привыкнуть, он обнаружил, что обувь сделана настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Слегка приподнятые каблуки придавали его фигуре естественный наклон, не нарушая равновесия. Он пошевелил пальцами в ботинке и обнаружил, что там достаточно места, но при этом ботинок не спадает с лодыжки или пятки. «Хм... похоже, она снова была права...» — прошептал он себе под нос и провёл руками по рукавам рубашки, чтобы расправить их, но обнаружил, что они и так расправлены. Ино услышала его шёпот за дверью и окликнула его через щель. «Конечно, я была права. Выходи, я хочу тебя увидеть». Саске появился во всей красе и раскинул руки в стороны, чтобы продемонстрировать полную трансформацию. Он повернулся к Ино, зная, что она в любом случае потребует этого от него. «Как тебе?» Ино подняла большой палец вверх и подмигнула. «Выглядишь так же элегантно, как я и планировала», — заявила она с уверенностью в себе. «Твоя особенная девушка будет впечатлена». Ино медленно обошла комнату, не торопясь, чтобы рассмотреть наряд Саске с головы до ног. Затем она быстро вошла в комнату и наклонилась, чтобы посмотреть на Саске, стоящего прямо перед ней. «Так как же её зовут?» — озорно спросила она, и это смутно напомнило Саске о его редких встречах с Ханаби. Саске слегка отклонился назад, избегая слишком пристального зрительного контакта. Учитывая, насколько проницательной была Ино в вопросах, связанных с волосами и одеждой, он задумался, не слишком ли много она узнала о его «особенной девушке». Он отвернулся, чтобы не видеть её пронзительного взгляда. «Может быть, ты узнаешь об этом позже», — уклончиво ответил он. Ино скрестила руки на груди и обиженно отступила назад. «Я так и думала, что ты это скажешь». Выражение её лица немного смягчилось, но она взяла себя в руки. «В любом случае, как тебе всё это? Как тебе туфли? Я знаю, что ты не привыкла к такому стилю, но это важно для образа». Саске приподнял ногу, проверяя, как она ощущается в лодыжке и ступне. «Придётся немного привыкнуть, но всё будет в порядке», — честно ответил он, снова пошевелив пальцами, чтобы убедиться, что ему комфортно. Он приподнял ногу над полом, чтобы вытянуть её, и сделал это медленно и размашисто, как при ударе ногой. «Ткань очень хорошо тянется. Из чего сделана эта штука?» Ино приложила палец к губам, словно призывая к тишине. «Это коммерческая тайна; никто не знает, что они используют. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это сделано с помощью ниндзюцу. Это место не зря называется «Универсальные доспехи». «Универсальные», то есть созданные с учётом потребностей ниндзя». Если бы ты захотела, то могла бы драться в этой одежде. — При этой мысли она слегка поморщилась. — Просто... не делай ничего безумного, по крайней мере до свидания. Её можно только в химчистку сдавать. «Значит, одежда — это ещё одно твоё хобби?» — лениво спросил Саске, поправляя браслет под рукавом с выгравированной на нём печатью. «Я всегда думал, что тебя интересуют только цветы». Ино драматично фыркнула. «Ты бы знал, если бы хоть раз обратил на это внимание, Саске. Не совершай эту ошибку с этой девушкой; следи за тем, что ей нравится, даже если она не говорит тебе об этом прямо. Обращай внимание на сигналы. Ты неплохо справляешься с этим в бою. Попробуй применить это в своей социальной жизни, и это принесёт свои плоды». — Хм. — Сегодняшний день был познавательным, Ино, — серьёзно сказал Саске. — Может, мне стоило уделять тебе больше внимания, когда мы были моложе. Ино покраснела от его замечания и отмахнулась от него. «Нет, так даже лучше. Просто больше никогда не жалей об этом, хорошо? Живи настоящим, а не прошлым. Обещаешь?» Саске кивнул, и его волосы, рассыпавшиеся по плечам, мягко качнулись. «Я обещаю. Сейчас я не могу думать ни о чём кроме настоящего; я хочу, чтобы этот день был...» Он замолчал и нахмурился. Знал ли он вообще, чего хочет? Он задумался. Он отвернулся к стене. Зеркало отражало пару, стоявшую рядом в причудливой примерочной. Он представил, что там была и Хината. Она была той, о ком он на самом деле говорил: 'Мне действительно стоило уделять ей больше внимания, когда мы были моложе...' Высоко под потолком висела замысловатая люстра, освещавшая изолированную раздевалку. Несомненно, во всех остальных полудюжине раздевалок были такие же светильники. Даже такая незначительная, обыденная вещь заставляла Саске чувствовать себя одиноким. Столько одинаковых люстр, но сколько ещё таких, как он? Его глаза, его кровь, всё его наследие — он держал всё это на ладони. И даже в этом смысле только одна ладонь изначально принадлежала ему. Родословная Учиха постепенно угасала, даже пока Саске был жив. «Каким ты хочешь видеть этот день?» — спросила Ино, любопытная и бесстыжая. Она снова наклонилась к Саске, прислушиваясь к его словам. «Не оставляй меня в неведении. Я жду подробностей после всего того, что я для тебя сегодня сделала». Саске ухмыльнулся. «Я же говорил, может, ты узнаешь об этом позже». Он повёл плечом, чтобы проверить, насколько хорошо сидит на нём эта облегающая рубашка. Она идеально облегала его тело, что не соответствовало её плотности. «Кстати, о твоей работе, я очень ценю её... но я не могу позволить тебе заплатить за эту одежду. Она наверняка дорогая». Ино красиво рассмеялась, прикрыв рот рукой в привычной скромной манере. «О, на этот раз я не собиралась платить». Благодарность Саске немного поутихла, но всё ещё была достаточно сильной, чтобы он мог улыбаться. «О? Это хорошо, но... что бы мы делали, если бы я не принёс денег?» Ино пожала плечами. «Я так и знала. До меня дошли слухи, что Хокаге заплатил тебе кучу денег за ту миссию по доставке, которую ты выполнил некоторое время назад. Кто-то может назвать это взяткой, но я называю это...» Она задумалась, потирая подбородок. «Ну, думаю, это была просто взятка. По крайней мере, это сработало, да?» Сасукэ слегка закатил глаза. «Лозой», которая сообщила о платеже, скорее всего, был Сай. «Я никогда не просил так много, и когда я принял оплату, то ещё не понимал, насколько плоха экономическая ситуация в округе». Он снова поправил браслет, оправдываясь. По сравнению с его новой одеждой старомодный браслет для вызова сюрикенов казался откровенно неудобным. «Думаю, люди там всё равно неплохо обеспечены, несмотря ни на что», — сказал он о владельцах элитного бутика. Ино печально и виновато кивнула. «Да... пока что только те, кто изначально был в худшем положении, страдают от нехватки миссий». Она мрачно скрестила руки на груди. «Мой клан старается нанять в магазин как можно больше жителей Деревни Листа, но в масштабах деревни это не имеет большого значения». Саске хмыкнул. «Этого достаточно, чтобы изменить жизнь». Он знал цену даже небольшому доброму поступку. Он помнил выражение лица одного из пойманных воров, когда тот предложил ему достаточно денег, чтобы тот мог какое-то время питаться. Саске научился отличать искреннюю благодарность от притворной, и выражение лица того человека было вполне настоящим. После минутного молчания Саске медленно выдохнул через нос. «Пойдём заплатим за это». Есть ли в повестке дня что-то ещё? Ино окинула его взглядом и, кажется, осталась довольна. «Больше ничего не нужно менять, но нам всё равно нужно достать тебе ту фиолетовую, да?» Саске кивнул. «Да. Это важно». — Это...? — Ино замолчала, чтобы поразмыслить, как настоящий сыщик, и, казалось, всё ещё пыталась разгадать загадку. Напряжение убивало её. — Пока я забирала твои вещи, я сказала кассиру, что ты выйдешь в этой одежде, и он заранее всё подсчитал. «Отлично», — ответил Саске, подходя к смятой куче своей прежней одежды. Достав деньги из внутреннего нагрудного кармана жилета, он сложил всю эту кучу в мешок для одежды, застегнул его и перекинул через плечо, чтобы носить на вешалке. «Давай покончим с этим. Сколько это будет стоить?» Ино увидела стопку рё до того, как её убрали в новый карман, и смущённо улыбнулась, пытаясь оценить размер. «О, наверное, около... половины этой стопки?» Саске застыл на месте. Не моргает. «Повторить?» Ино пожал плечами. «Половина. Плюс-минус». Борясь с искушением резко сорвать с себя роскошную одежду и отказаться от этой затеи, Саске выдохнул и обречённо кивнул. Он вслух объяснил себе необходимость покупки. «Во-первых, это не должны быть мои деньги, и Какаши действительно сказал, что я должен направить их обратно в экономику деревни». Он посмотрел на Ино, ожидая ответа. «Как думаешь, в этом месте много бывших ниндзя?» Ино гордо кивнула. «Совершенно верно. Это одна из причин, по которой я выбрала это место. Это своего рода рай для шиноби, следящих за модой, — ну, ты понимаешь, о ком я. Если бы я уже не управляла цветочным магазином своего клана, я бы пришла сюда за работой». «Тогда это лучше, чем ничего», — признал Саске, доставая примерно половину оставшихся рё из легкодоступного кармана на жилете. Несмотря на толщину бумажных денег, выпуклость кармана совершенно не была заметна с лицевой стороны ткани. «Думаю, за высокое качество приходится платить». Ино ухмыльнулся. «Вот это настрой. Тогда пошли, цветы ждут нашего возвращения». Саске мысленно выругался, но взял себя в руки. По пути к стойке регистрации он снова взглянул на себя в зеркало и, даже бросив толстую пачку купюр на искусно выполненную полированную поверхность из красного дерева, решил, что выражение лица Хинаты того стоит. Она, наверное, была бы рада его видеть, независимо от того, как он одет и какие у него волосы, но было что-то волнующее в том, чтобы представлять, какой будет её реакция. Ино прекрасно разбиралась в том, что привлекает людей. Возможно, копаясь в умах стольких людей, она и её клан обрели уникальную проницательность. Как бы то ни было, благодаря её помощи Саске обрёл уверенность, которую мог чувствовать только самый привлекательный мужчина в деревне. Хината стояла перед дверью в свою комнату, одетая в любимую куртку и светло-голубые брюки, с прямоугольной сумкой-мессенджером, в которой лежало несколько важных вещей. Она была готова идти, но Ханаби нигде не было видно. Конечно, это было предсказуемо, но всё равно неудобно. Она пошла по коридорам на поиски, решив не использовать Бьякуган в семейных покоях. Было всего несколько мест, где могла находиться Ханаби, поэтому она пошла в ближайшую и наиболее вероятную комнату из списка — столовую. Отодвинув в сторону традиционную дверь из дерева и бумаги, Хината вошла в комнату и увидела Ханаби, которая сидела в одиночестве с тарелкой яиц и блинчиков, всё ещё одетая в розовую пижаму. Она говорила с набитым ртом, вероятно, потому что знала, как это раздражает. Сегодня был её выходной, и она собиралась вести себя соответственно. «Мф-хия, сестрёнка!» — выдавила она между укусами. «Хочешь яичницу?» — она подняла тарелку в сторону Хинаты, хотя из-за размеров стола, за которым легко могли разместиться двадцать или больше человек, это был скорее символический жест. Хината мягко улыбнулась. Ей следовало бы разозлиться, но это было не в её характере. По крайней мере, когда дело касалось Ханаби. Каким бы уверенным и напористым ни был Саске, он не смог полностью изменить эту робкую женщину. «Да, думаю, я возьму немного», — терпеливо сказала она, поставила сумку у двери и обошла огромный стол, чтобы отодвинуть стул рядом с местом Ханаби во главе стола. «Никто больше не ест?» — Не-а, — пробормотала Ханаби. — Думаю, большинство из них уже ушли. Последний день должен стать важным событием, и отец хочет, чтобы клан был в полном составе. Что-то вроде демонстрации нашей численности. Я понимаю, но, по-моему, ещё слишком рано, чтобы куда-то идти. Хината кивнула и взяла вилку, которая уже лежала рядом с чистой тарелкой. Стол всегда был накрыт, в любое время дня и ночи. Ниндзя, особенно такие известные, как клан Хьюга, часто работают в необычное время и нуждаются в удобном месте, где можно поесть после выполнения задания. Она отрезала довольно большой кусок яичницы с тарелки Ханаби и положила себе. "Ну что, ты почти готова идти?" Ханаби посмотрела на сестру и кивнула. «Да, просто убиваю время и ем хороший, питательный завтрак». «Питательность и блинчики не очень-то сочетаются», — лениво произнесла Хината, отламывая кусочек яйца вилкой и отправляя его в рот. «Яйца вполне подойдут. А блинчики — потому что у меня каникулы», — уверенно заявила Ханаби. «Но ты же всё время ешь блины», — парировала Хината в манере «старшего брата». «Как часто ты ездишь в отпуск?» «Примерно так же часто, как ты бегаешь и целуешься с Сас...» — она не успела договорить, потому что Хината прикрыл ей рот рукой, прежде чем она откусила блинчик. «Хмфмфмф!» «Ш-ш, не кричи так громко...» — прошептала Хината, яростно краснея. Она задержала руку на губах Ханаби ещё на секунду, а затем медленно и доверчиво убрала её. «Отец об этом не знает». «Значит, отец не обращал на это внимания», — нахмурила брови Ханаби. «Но... думаю, в этом-то и была проблема, да?» — она серьёзно посмотрела на Хинату, поджав губы и щёки. «Так вот почему ты так усердно тренировался? Чтобы произвести впечатление на отца?» «Не глупи», — нерешительно ответила Хината. «Я не думала о том, чтобы произвести на него впечатление, с тех пор как стала чунином». Ханаби хихикнула. «Что ж, возможно, в этом и был весь секрет. Теперь, когда тебе всё равно, он ужасно впечатлён тобой. Он не перестаёт говорить о том, какая ты сильная». Она помешала яичницу, выискивая белые вкрапления и наслаждаясь более однородной консистенцией. «Ты работаешь усерднее, чем я думала». Хината с интроверсией в глазах уставилась в свою тарелку. Она уловила нотку зависти в голосе Ханаби, и это её огорчило. «У меня был хороший учитель», — призналась она, не вдаваясь в подробности. «Как вы вообще тренируетесь? Ты уже научилась обращаться с тем мечом, который он для тебя затупил?» Ханаби откинулась на спинку стула и отодвинула тарелку. Она уже не была голодна, но, скорее всего, это было связано не столько с разговором, сколько с тем, что она уже съела вторую тарелку. Хината взяла еще кусочек яйца с оставленной Ханаби тарелки и быстро проглотила его. - Мы эффективно использовали наше время, - просто сказала она. "Теперь я довольно хорош во многих вещах". «Будет интересно посмотреть», — сказала младшая сестра, сгорбившись в своём мягком деревянном кресле. Она всё глубже и глубже погружалась в кресло, выгибая спину. «Сегодня устанавливают кронштейны. Ты волнуешься?» «Беспокоишься?» — спросила Хината. «Нет, но мне не по себе». «Разве это не одно и то же?» «Я скорее взволнована, но не знаю, хорошее это волнение или плохое. Это как... Я немного волнуюсь, но мне не страшно». Хината подбирала слова, пытаясь описать свои чувства. «Как скажешь, сестрёнка, но, может, ты просто волнуешься?» Малышка повернула голову и провела рукой по своим блестящим волосам. «Просто сделай нам всем одолжение и не проиграй свой первый матч. Отец может отречься от тебя». Каким бы шутливым ни был тон, Ханаби была права. В последнее время Хиаши был на взводе. Вероятно, не так уж много нужно, чтобы подтолкнуть его к чему-то подобному. «Отец в стрессе. Ты не знаешь почему?» Ханаби пожал плечами. «Я ничего не знаю об этом, но мне кажется, я слышал, как он разговаривал сам с собой в додзё сегодня утром, когда не знал, что я слушаю». Хината сделала паузу перед тем, как откусить следующий кусочек. «Что он говорил?» «Понятия не имею, он пробормотал что-то одно, и это было не очень понятно. Что-то про то, чтобы что-то сделать. Может, он мысленно составлял список дел, чтобы подготовиться к празднику. Он нечасто празднует, так что, возможно, он забыл, как это делается». Ханаби пожала плечами, а затем выпрямилась и откинулась на спинку стула. «Наверное», — Хината решила не слишком углубляться в эту тему. Перспективы были не самыми радужными. «Нам пора идти. Мы и так потеряли большую часть утра из-за того, что валяли дурака». «Пфф, у нас есть ещё час до полудня. Саске всё равно будет всё равно, если ты опоздаешь на несколько минут. Как я и сказала, он у тебя на крючке. Используй свою силу с умом». Ханаби посмотрела на старшую сестру своими маленькими бледными глазами, в которых читалась проницательность. «Просто оденься, Ханаби. Иначе я уйду без тебя». Это была пустая угроза, и Ханаби это знала, но всё равно вздохнула и встала из-за обеденного стола. Она начала дуться, её хрупкие плечи поникли от угасшего энтузиазма. «Ладно, подожди меня у главных ворот. Я скоро вернусь». Ханаби выбежала за дверь и скрылась в коридоре, направившись в свою комнату. Откусив ещё кусочек яйца и сдув прядь волос, Хината встала из-за стола и собрала грязную посуду, чтобы отнести её на тележку, стоявшую в дальнем конце комнаты. Затем она вернулась и взяла свою увесистую сумку, перекинула её через плечо и пошла дальше. Хиаши не покидал территорию поместья и стоял у главных ворот. Он хмурился сильнее, чем обычно, особенно когда солнце светило ему в глаза. Бьякуганы были исключительно устойчивы к яркому свету, но его кожа всё равно чувствовала жар и съёживалась. Он был одет в бледную мантию, которая хорошо сочеталась с цветом глаз его клана, и она была укорочена выше лодыжек, чтобы не волочилась по земле. Штанины были слегка присборены от лодыжек до середины бедра, что обеспечивало свободу движений. Он сложил руки на животе, его поза была спокойной, но расслабленной. Он ждал, но недолго. Хината пришла первой, встретилась с ним взглядом и напряглась от удивления. Она стояла неподвижно, как каменная, в пятнадцати шагах от него, уперев ноги в широкую каменную дорожку, ведущую от дома, но ворота были закрыты. Путь был преграждён. "О-отец, я не ожидала, что ты будешь здесь." Она попыталась объяснить своё испуганное выражение лица, но это не имело значения. Ветер дул в открытом дворе, и цветы наполняли его приятными ароматами, доносившимися из клумб, расположенных вдоль дорожки. Хиаши говорил спокойно, без спешки или обвинений. «Я хочу сказать тебе пару слов перед уходом. Ханаби уже в пути?» Хината кивнула, поправляя ремень сумки на плече. «Скоро, — сказала она. Я должна ждать её здесь». «Хорошо», — коротко ответил отец. Повисла тишина, и члены семьи, которые были немного отчуждены друг от друга, не могли смотреть друг другу в глаза. Хиаши почувствовал себя неловко и попытался исправить то, что, как он знал, было разрушено за долгие годы. «Знай, что я очень горжусь твоими успехами». Хината неохотно кивнула. «Спасибо, что сказал это, отец. Для меня это много значит». Она по-прежнему не смотрела на него. Это признание прозвучало неубедительно. Как пустая болтовня. Взгляд Хиаши скользнул по сумке, которую Хината держала под мышкой. Зная, что она на него не смотрит, он активировал свой Бьякуган. Внутри сумки было много полезных вещей. Например, лосьон для рук, деньги на карманные расходы и сменная одежда — как оказалось, красивое платье, хотя оно и было завернуто в обычную коричневую бумагу. Должно быть, она пыталась его спрятать. В глубине стопки спрятанных предметов лежала пара перчаток без пальцев. Лицо Хиаши напряглось, когда он внимательно посмотрел на ладони и увидел что-то тревожное. Он чуть не возмутился из-за того, что они были у него, но тут подошла Ханаби. Возможно, потому что он дорожил своей репутацией главы клана, он деактивировал свой Бьякуган, чтобы не прослыть лицемером, который запрещает использовать Бьякуган для слежки за членами семьи, но сам этим занимается. К несчастью для него, Ханаби заметила это раньше, чем он успел деактивировать свои глаза. То, что он увидел в сумке, отвлекло его ровно на столько, на сколько нужно было Ханаби: «Отец, на что ты только что смотрел?» — спросила юная сестра с понимающим видом. Хиаши отмахнулся от вопроса. «Беглая проверка в целях безопасности». Ханаби посмотрела на сумку Хинаты, подошла к ней и скрестила две тонкие руки на груди. Она переоделась из пижамы в бледно-оранжевое платье, которое доходило ей до колен. Слегка приподнятая юбка была отделана кружевом, имитирующим лепестки цветов. «Как думаешь, в её сумке что-то есть?» — многозначительно спросила Ханаби. За пределами додзё, особенно в свой выходной, она чувствовала себя достаточно дерзкой, чтобы задать такой вопрос. Хиаши прищурился и сделал шаг вперёд, демонстрируя свою власть. «Это возможно, Ханаби. Мне не нужно напоминать вам обоим, что на вас обоих было совершено множество покушений. Каждое из них до сих пор свежо в моей памяти, и некоторые из них дорого мне обошлись». Он замолчал на несколько секунд, вспоминая один конкретный случай, о котором он никогда не переставал сожалеть. Он не стал говорить об этом, но знал, что дети поймут. «И двое из них были здесь всего несколько недель назад. Я не стану рисковать безопасностью своей дочери ради такой наивной вещи, как конфиденциальность или доверие. Это касается вас обоих». Сёстры молча слушали. Ханаби выглядела вызывающе, но Хината была благодарна. Время от времени она видела любящего, заботливого отца, и это давало ей надежду. Он был строг с ней из-за своей любви, а не из вредности. Она задавалась вопросом, был ли отец Саске таким же. «Спасибо, отец», — прошептала Хината. Ханаби была менее восприимчива, но сказала то же самое. «Спасибо, отец». Снова повисла тишина. Троица обменялась короткими взглядами, и Ханаби уже была готова спросить, в чём дело, но Хиаши опередил её. «Мне нужно сказать кое-что важное вам обоим. Вместе. Я прошу вас только выслушать меня, не перебивая». Он перевёл взгляд с одного на другого, и никто из них не заговорил. Хорошее начало. «Я считаю важным подчеркнуть необходимость единства нашей семьи. Мы не можем отдалиться друг от друга; мы не должны ослаблять нашу поддержку друг друга». Он снова посмотрел на них. Он знал, что виноват в том, что настраивал братьев и сестёр друг против друга, но продолжил. «Нет ничего важнее семьи. Ни имущества, ни друзей, ни даже самой деревни. Фамилия Хьюга — наше самое ценное достояние. Мы не должны допустить, чтобы она обесценилась. Мы не должны забывать о нашей цели». Ханаби и Хината обеспокоенно переглянулись. Это была знакомая лекция, но время для неё было выбрано странное. Однако ни одна из них не заговорила. Им не разрешили. Хиаши продолжил: «Наша цель — сохранить клан. Это значит, что мы должны укреплять своё влияние, репутацию и родословную. Мы должны защищать друг друга любой ценой. Если вы когда-нибудь усомнитесь в том, какие действия будут в интересах клана, я настаиваю, чтобы вы следовали моему примеру. Я буду подавать пример, как это делали мои предшественники. Ваш долг — поддерживать клан. Мой долг — возглавлять клан». Ханаби, твоя цель — стать моей преемницей. Хината, твоя цель — поддерживать свою сестру, меня и остальных членов клана. Вы обе всё поняли? Говорите. Два синхронных кивка. «Мы понимаем», — сказали они оба в унисон, и их голоса прозвучали как прекрасная гармония. Хиаши был доволен единодушными и уверенными ответами. Он натянуто улыбнулся. «Спасибо, мои дочери. Это всё, что я хотел сказать. Хорошего вам дня на фестивале». Он снова посмотрел на Ханаби, а затем на Хинату. Особенно трогательным был взгляд, обращённый на Хинату: она стала очень похожа на свою мать. «Я люблю вас обоих». Он закрыл глаза, а затем, не дожидаясь ответа, прошёл между ними и направился домой. Сёстры молчали, пока Хиаши не скрылся из виду, а затем резко посмотрели друг на друга, слегка нервничая. Хината слегка вздрогнула. «Ладно... теперь я признаю, что волнуюсь», — тихо сказала она, дрожа от волнения. Ханаби могла лишь рассеянно кивнуть в знак согласия. Она открыла ворота, чтобы выйти. До полудня оставалось всего тридцать минут, но они шли так быстро из-за нервного напряжения, а не из-за сжатых сроков. Мужчина стоял в одиночестве на дороге. Он посмотрел вперёд и увидел, что дорога проложена через обширное открытое поле, поросшее золотистой травой. Он сделал шаг вперёд и вдруг обнаружил, что его ноги босы. Он поднял одну ногу и увидел, что ступня у него мокрая и в крови. Должно быть, он шёл уже несколько дней. Подняв глаза к небу, он не стал заслонять лицо от солнца, потому что солнце уже скрылось за густыми клубящимися коричневыми облаками. Он сделал ещё один шаг и почувствовал, как что-то хрустнуло под его потрёпанным каблуком. Он вскрикнул от боли, и из раны потекла кровь. Он посмотрел вперёд и увидел множество таких же камней, торчащих из земли. Острых, чёрных, направленных вверх. Он посмотрел налево, потом направо. Среди пожухлой травы валялись гниющие стволы деревьев. Некоторые из них были узкими, некоторые — огромными, но все они были сухими и серыми. Он почувствовал, как сзади него поднимается жар. Трава всего в двух шагах от него и та, что простиралась на многие мили вокруг, была охвачена пламенем. И всё же чёрный дым, поднимавшийся вверх, словно танцующие кобры, не соответствовал коричневой дымке в воздухе. Это было не то, что разрушило небо. Он сделал ещё один шаг. Теперь его вторую пятку пронзил такой же камень. Ему было всё равно. Он шёл вперёд, не обращая внимания на боль в ногах. Он пытался убежать от медленно распространяющегося пламени и понял, что у него не хватит сил долго опережать огонь. Он попытался бежать, но ноги не слушались. Он разочарованно застонал. Он снова оглянулся через плечо. Он мог разглядеть едва различимую фигуру далеко за пределами пламени, и от этой фигуры поднимался огромный столб коричневой грязи и обломков. Облака над головой были не природными, а образовавшимися в результате катастрофических разрушений. Когда мужчина попытался вдохнуть, его лёгкие наполнились пеплом и пламенем. Жар становился всё сильнее. Пламя надвигалось спереди. Огонь подпитывался упавшими деревьями, и его невозможно было сдержать. Вокруг него была стена из смеющегося огня. У мужчины не было другого выбора, кроме как идти вперёд. Он чувствовал жар позади себя с такой силой, что мог бы сгореть, если бы не отошёл в сторону. Он понял, что даже далёкие холмы пылают и выглядят как огромные кучи лавы на горизонте. Бежать было некуда. Мир был разрушен. Он не знал, что стало причиной апокалипсиса; он знал только, что он случился. Он знал, что выжил, хотя не знал ни как, ни как долго. Он продолжал идти вперёд. Камни под его ногами внезапно стали гладкими, а не острыми, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть ужасную правду. Чёрные камни были не частью спящей земли, а частью людей. Его ступня навалилась на обугленный череп, пустые глазницы которого смотрели на него, а остальные были наполовину вдавлены в дорожку, как будто их раздавило что-то массивное. Он понял, что зазубренные камни, врезавшиеся в его плоть, были сломанными рёбрами. Он шёл по древнему кладбищу. Как давно были убиты эти мужчины, женщины и дети? Он снова обернулся, чтобы посмотреть назад, и теперь смог разглядеть что-то сквозь дым. Длинная дорога была усеяна его кровавыми следами, каждый из которых вёл к источнику коричневого шлейфа. Раньше его было не разглядеть, но в этот момент мужчина увидел, что вдалеке на самом деле находится некогда величественная защитная стена Конохагакуре. Лист был уничтожен. Страну Огня пожирало беспечное пламя. Мужчина язвительно ухмыльнулся и проклял иронию судьбы. Судьба действительно была жестока. У него больше не было ни сил, ни желания бежать от своей участи. Он закрыл глаза и запрокинул голову, раскинув руки, чтобы принять смерть, которая пришла за ним. Сначала он почувствовал жжение в кончиках пальцев, а затем и в руках. Он почувствовал, как начинает таять. Внезапно его глаза открылись, и он увидел темноту. Чистую, бездонную черноту. Тьма была хороша; тьма была домом; тьма была настоящей. Он почувствовал, как на лбу у него выступает пот, хотя воздух вокруг него был прохладным, когда он сел в кровати. Первым делом он протянул руку вправо и стал шарить по прикроватной тумбочке, пока не услышал и не нащупал бутылочку с таблетками. Он большим пальцем открыл крышку и проглотил треть содержимого. Слева от него невидимая рука протянула ему стакан воды, который он принял и начал жадно пить, пока не проглотил все густые лекарственные вещества. Он хватал ртом воздух, едва веря, что больше не задыхается в аду. Со стороны графина с водой донёсся мужской голос, тихий, уважительный и неразличимый в темноте. «Ты проспал на много часов дольше обычного. Ты выглядел таким умиротворённым, что я не стал тебя будить». Мужчина в постели по-прежнему молчал, переводя дыхание. Однако он понимающе кивнул. Он слушал, но был парализован реалистичностью происходящего. Нет, он уже не в первый раз оказывался в этом месте, но каждый раз всё было так же реально, как и в предыдущий раз, и каждый раз длилось на целую секунду дольше, чем в прошлый раз. Мужчина в разрушенном мире был действительно им, и он действительно был сожжён заживо. В реальном мире он обеими руками проверил текстуру кожи на своих руках и не обнаружил ни ожогов, ни шрамов. Голос рядом с ним продолжил: «Несколько минут назад ты пошевелился. Это был сон. Ты выглядел очень расстроенным». Невидимый слуга забрал у мужчины в постели стакан с водой и поставил его на отдельный столик, спрятанный где-то в темноте. «Ты снова путешествовал в прошлое?» Прохладный воздух в тёмной комнате наконец-то начал бороться с потом, обильно выступившим на коже мужчины, и он наконец-то смог признать, что в его лёгких действительно ничего не осталось. Он сделал глубокий медленный вдох и закрыл глаза. Его мысли прояснялись. Лекарства начали действовать. Превозмогая слабость, он произнёс: «Нет, не в прошлом. Не в этот раз». — И что тогда, милорд? К нему вернулась ясность ума. В полной темноте его глаза слабо, но отчётливо заблестели жёлтым. «Я побывал в будущем». Спасибо, что читаете! Последние новости: у моего отца всё отлично. Он постепенно восстанавливает память, осознанность и координацию. Ему по-прежнему нужна постоянная помощь и контроль, но по сравнению с тем, что он мог делать 6 месяцев назад, сейчас он может гораздо больше. Извините за долгий перерыв в обновлении. Следующая глава — это официальное начало фестивальной части нашей истории. Она должна быть интересной. Надеюсь, вам понравится. Оставьте отзыв, поделитесь своим мнением. Я отвечу на любые (не содержащие спойлеров) вопросы, если у вас есть зарегистрированная учётная запись и вы можете отправлять и получать личные сообщения. До встречи в следующий раз! « Первый « Предыдущий Глава 48 из 58 Следующий » ОбзорНаступил полдень. После последней остановки у цветочного магазина Ино Саске был готов — и, как оказалось, ждал. Он стоял в узкой полуденной тени массивного деревянного столба, одного из двух толстых брёвен шириной с дом и в десять раз выше, между которыми висело огромное красочное знамя, обозначавшее главный вход на фестиваль. Саске лениво заметил, что от столбов-близнецов исходит слабая аура чакры. Энергия несла в себе отпечаток, который смутно напоминал ему об Орочимару, хотя он и понимал, что аура на самом деле принадлежала Ямато, который сам был творением Орочимару, а также человеком, которого Саске впервые встретил в одном из убежищ змеи. Его мутило от того, что так много всего, большого и малого, напоминало ему о его прежнем предательстве. Он постоянно носил это бремя, но с каждым днём оно беспокоило его всё меньше. Он знал, кого за это благодарить. Люди проходили мимо него, не обращая на него ни малейшего внимания, болтая с друзьями и родственниками, пока пересекали порог праздника. Это был последний день вечеринки, и вход был бесплатным. Все опоздавшие наконец-то пришли, полные решимости попробовать это мультикультурное лакомство, пока оно не исчезло. Сасукэ молча наблюдал за ними, пока они входили, — ему всё равно было нечем заняться, пока он ждал. Некоторые выглядели слабыми, некоторые — сильными, но никому, похоже, не было дела до его присутствия в тени. Мимо него проходили сотни людей, лишь изредка бросая на него взгляд. Он чувствовал себя призраком, тщетно бродившим по миру, который его больше не хотел. Прошло несколько минут, и он начал сомневаться. Его нога, слегка приподнятая резиновым каблуком изысканного ботинка, нервно постукивала по траве. Неужели она передумала? Неужели его по праву избегают? Словно в ответ на его мысли, он услышал какой-то звук в толпе, которая постепенно приближалась вместе с непрерывным потоком посетителей. Это был звук, который мало кто мог бы заметить. В сознании Саске воцарилась тишина, если не считать этого простого звука. Дыхания. Быстрый, нервный вдох. Она была здесь, и Саске чувствовал, как колотится его сердце. Вокруг Хинаты, направлявшейся к месту проведения фестиваля, собиралась толпа. Она тяжело дышала и до побеления костяшек пальцев сжимала свою сумку. Ханаби стояла рядом и смотрела на неё с ехидной ухмылкой, молча насмехаясь над волнением старшей сестры. Хината едва слышала музыку и смех, которые становились всё громче с каждым её нерешительным шагом в сторону праздника. Если бы у неё хватило смелости идти быстрее, она бы не опоздала, но чем ближе она подходила, тем медленнее ей казалось идти. Ханаби молчала; она шла в том же темпе, что и Хината, и вела себя на удивление уважительно — или, возможно, просто наслаждалась зрелищем. С тех пор как они оставили Хиаши позади, никто из них не произнёс ни слова; к счастью, нервирующая всех дискуссия отошла на второй план, уступив место радостному предвкушению и доброй воле. Десять лет назад сама мысль о проведении фестиваля всех наций вызвала бы смех. Война всё изменила — точнее, Наруто изменил всех. Большинство посетителей были одеты в соответствии с традициями своих стран, и некоторые страдали от жары больше, чем другие. В тот день с безоблачного неба лилась изнуряющая жара, от которой воздух над черепичными крышами Конохи казался туманным. Хотя на Хинате была её любимая куртка, она потела по другой причине. Всё ближе и ближе к открытым воротам, всё ближе и ближе к своей судьбе. Знамя над головой было видно по всей деревне, и наверху, и внизу; оно было подвешено на высоте тридцати метров над землёй, десять метров в высоту и двадцать в ширину: 'Добро пожаловать на праздник! Всеобщий фестиваль наций!' Оно было украшено символами каждой из пяти главных Скрытых деревень и даже некоторых менее известных — например, Дождя, Травы и Водопада. Самым примечательным было то, что все символы на баннере были напечатаны в одинаковом масштабе — ни один из них не был больше или меньше остальных. Это был знак единства, хотя, возможно, и неуклюжий, созданный маркетинговой командой. В конечном счёте значение имело само послание, а не мотив. Хината заметила знакомого мужчину, но он оказался не таким, как она ожидала: да, он был в темноте, но одет был гораздо наряднее, чем она была готова увидеть. В одно мгновение она почувствовала неловкость из-за своей простой и поношенной одежды. Она пригнулась на несколько сантиметров, спрятавшись за широкими плечами мужчины, стоявшего перед ней. Она почувствовала толчок в бедро и, не оборачиваясь, поняла, что это была Ханаби: «Сестрёнка, что ты делаешь?» Уверенность, помнишь?! — это был шёпот, но очень выразительный. Уверенность. Хината кивнула, медленно и осторожно вдохнула, а затем высоко подняла голову. Ей хотелось выкрикнуть 'Саске!' , чтобы доказать свою уверенность, но она знала, что это имя может вызвать напряжение, если выкрикнуть его слишком громко в такой толпе. Да, мир был достигнут, но Саске всё ещё вызывал споры. Она предпочла тихо, но заметно помахать рукой над головой, широко улыбнувшись и привстав на цыпочки, чтобы привлечь внимание Саске. Она вежливо протиснулась сквозь толпу, пересекая несколько дорожек, прежде чем сойти с дороги на поросший травой бордюр. Выбравшись из реки тёплых тел, она споткнулась на полшага от волнения, но быстро взяла себя в руки и выпрямилась. Она увидела его, а он увидел её, и всё, на чём она могла сосредоточиться, — это мягкость его улыбки. В темноте он мог бы выглядеть зловеще — полуденное солнце почти не оставляло места для тьмы, но он с лёгкостью погрузился в неё и полностью скрылся из виду. Однако вместо того, чтобы выглядеть зловеще, он выглядел воодушевлённым. Одной такой улыбки на лице Саске было более чем достаточно, чтобы успокоить Хинату. — Хината, — сказал Саске с непринуждённостью, подобающей его джентльменскому наряду. Он встал со столба, расправил плечи и вытащил руки из карманов. Он сделал шаг навстречу свету, слегка прищурившись от яркого солнца, и плавно направился к Хинате Хината почувствовала себя расслабленной, чего не ожидала. Она так нервничала, так сомневалась — разозлится ли он, что она опоздала на несколько минут? Нет, конечно, нет. Она знала, всегда знала, но вдали от него сомнения одолевали её сильнее. Он был источником её уверенности; услышав успокаивающие нотки в его голосе, она отбросила все сомнения. Она улыбнулась так же, как он, широко и без стеснения. «Я скучала по тебе, Саске», — прошептала она, подойдя достаточно близко, чтобы без опаски произнести его имя. Его тёмные глаза были устремлены на её молочно-белые белки, и она не могла отвести взгляд. Она придвинулась ещё ближе, наклонилась, желая оказаться рядом. Её руки легли ему на плечи. Она чувствовала, как его тихое, размеренное дыхание щекочет её губы. «Ух ты, вы двое выглядите очаровательно вместе!» — воскликнула Ханаби, стоя в нескольких шагах от них. Она прижала руки к щекам, как будто не могла больше ни секунды выносить эту сцену и должна была что-то сказать. Хината напряглась, поджала губы и сжала руки в кулаки, испугавшись, что её прервали. Хотя это был почти не первый раз, когда Ханаби вмешивалась в такой момент, почему-то это было особенно неприятно. Она резко развернулась на каблуках и подняла палец, словно собираясь отчитать Ханаби за то, что та ведёт себя как ребёнок, но прежде чем она успела что-то сказать, почувствовала, как нежная рука легла ей на плечо и успокаивающе сжала его. Рука Саске. «Думаю, она права», — с лёгкой уверенностью сказал Саске. «Ты сегодня потрясающе выглядишь, Хината». Ресницы Хинаты затрепетали, и она повернула голову на несколько градусов вправо, чтобы посмотреть на Саске через плечо. «Я... э-э... т-ты тоже», — слегка запинаясь, произнесла она. «Спасибо...» Покраснение было неизбежным; на самом деле она гордилась тем, как долго ей удавалось сохранять невозмутимый вид, прежде чем её лицо стало красным, как роза. Только после этого она долго рассматривала новый наряд Саске. Это было совсем не похоже на его потрёпанную дорожную одежду; наряд был гораздо изысканнее и всё ещё источал тонкий аромат свежей ткани. Его волосы тоже были «его», но выглядели более ухоженными. Подконтрольными. «На самом деле я никогда раньше не видела, чтобы ты так одевался... по какому случаю?» Она застенчиво улыбнулась, надеясь услышать от него то, о чём не решалась думать из-за неуверенности в себе. Саске улыбнулся, внешне сохраняя уверенность. Он нервничал не меньше, чем она, но лучше это скрывал. Он неделями репетировал приветствие и каждое своё движение в ожидании этого момента. Ему казалось, что он всё сделал правильно, но пришло время закрепить успех — экспромтом. "Ты — повод для радости, Хината," — пробормотал он, подавляя дрожь. Именно тогда он сунул руку под полу жилета и осторожно достал идеально-фиолетовую фиалку, стебель которой был аккуратно завернут в защитную плёнку. Он протянул её Хинате, слегка наклонившись, чтобы посмотреть на неё снизу вверх. «Я хочу сделать этот день особенным для тебя», — тихо пробормотал он. Хината замерла больше чем на секунду, поражённая тем, с какой теплотой Саске преподнёс ей цветок. Он зажал его между большим и указательным пальцами, и его благоухающее лицо словно смотрело на неё. Хината приложила руку к груди, чтобы убедиться, что её сердце всё ещё бьётся, а затем, немного запоздало, ахнула, поражённая нахлынувшими на неё эмоциями. «С-особенный?» — тихо переспросила она, обдумывая это слово. Она протянула руку и двумя пальцами взяла стебель фиалки, ощущая его мягкость. Это был подарок, который должен был доставить ей удовольствие, и он его доставил. Она чувствовала, как блестят её глаза, и ей хотелось расплакаться. Она покатала цветок между пальцами, слегка поворачивая его. «Т-ты такой милый, Саске», — с трудом выдавила она, дрожа всем телом. Лепестки фиалки тоже задрожали. «Вот», — сказал Саске с довольной ухмылкой, широкой и непринуждённой. Он видел, что ей это нравится. «Давай я вплету его тебе в волосы», — предложил он, осторожно забирая цветок из рук Хинаты, на что она ответила решительным кивком и поджатыми губами. Саске провёл рукой по её локонам, приглаживая прядь, слегка растрепанную ветром. Он аккуратно вставил стебель фиалки в волосы Хинаты, стараясь не слишком щекотать её кожу головы. Ярко-фиолетовые лепестки эффектно выделялись на фоне иссиня-чёрных волос Хинаты. Саске сделал шаг назад, чтобы полюбоваться ею. Он слегка наклонил голову и одобрительно хмыкнул. «Как он выглядит?» — робко спросила Хината, сильно покраснев и подняв руку, чтобы погладить цветок двумя пальцами. Лепестки были нежнее шёлка. «Как будто оно принадлежит принцессе», — ответил Саске с игривой ухмылкой. Хината тихо хихикнула и смущённо закрыла лицо обеими руками, как будто больше не могла выносить пристальный взгляд Саске. Застенчиво и приглушённо она попыталась уйти: «Прекрати, Саске! Я знаю, что ты просто пытаешься заставить меня покраснеть...» Саске снова подошёл ближе, положил руку ей на предплечье и провёл ею вверх до запястья, нежно отводя её руку от лица и заглядывая под её «прикрытие», чтобы лукаво заметить: «Может, и так, но это работает... почему я должен останавливаться?» — тихо спросил он, сжимая её руку. Летняя жара меркла по сравнению с тем, что происходило между их ладонями. «К твоему сведению, люди пялятся на тебя», — заявила Ханаби, хихикая и пряча улыбку за оранжевым рукавом с оборками. «Может, прибережёшь это на потом... » У Саске были проблемы с концентрацией, когда дело касалось Хинаты. Всё остальное, казалось, отходило на второй план, как будто она была единственным человеком в мире, на которого стоило обращать внимание. Впрочем, Ханаби была права: люди действительно пялились на неё, и это начало мешать движению, пока они ждали, что будет дальше. Юная Учиха слегка покраснела, румянец едва заметно проступил на её щеках, но быстро исчез. — П-правильно, — дрожащим голосом сказал он, держась за руку Хинаты. — Может, нам стоит зайти внутрь, — предложил Саске, ненадолго оттянув воротник своей майки от шеи. Это была дышащая ткань, практически невесомая, но ему всё равно хотелось немного охладиться. Хината задрожала от холода. Она почувствовала, как рука Саске задержалась в её ладони, и нежно сжала её. «О! Прежде чем мы войдём, Саске, я кое-что тебе принесла». Она ещё раз легонько сжала его руку на прощание, а затем отпустила её и запустила обе руки в сумку, которую несла, чтобы что-то достать. Она сдержанно улыбнулась, всё ещё смущённая цветком, который лежал у неё в волосах. Она чувствовала, как его слабый аромат доносится с подставки и приятно щекочет ей нос. Она нашла подарок Саске — маленькую квадратную коробочку, перевязанную коричневой бумагой и бечёвкой. «Это... это немного, но... я подумала, что они тебе понравятся», — сказала она, и уверенность покинула её, когда она протянула подарок обеими руками. Уголки губ Саске приподнялись в сдерживаемой улыбке. Он пытался скрыть нахлынувшую на него благодарность. В каком-то смысле он понял, что это такое, ещё до того, как прикоснулся к подарку: это был подарок, которого он не заслуживал, от женщины, которой он не заслуживал. «Спасибо, Хината», — выдавил он, стараясь не запинаться, и взял коробку одной голой рукой, а другой развязал бечёвку и развернул бумагу. Он снял с коробки маленькую белую крышку и сразу же влюбился в то, что увидел. «Я даже не знаю, что сказать», — вот и всё, что он смог выдавить из себя, доставая пару перчаток. Без пальцев, прочные, чёрные. На костяшках были серебристые металлические колпачки, сверкавшие в лучах полуденного солнца. Они сами по себе были прекрасным подарком, но то, что придавало им такую ценность, было выгравировано на ладонях — с любовью вышитые на кожаной ткани красные и белые пятна в форме веера. Непревзойдённый символ клана Учиха. Хината слегка вздрогнула, поджала губы и покрутила лодыжками из стороны в сторону, потирая подушечками стоп о стельки. Саске некоторое время молчал; понравились ли они ему? Она украдкой посмотрела в сторону, на голый деревянный забор. «Они не такие уж и особенные, просто... я не знала, что ещё тебе подарить... тебе ведь нравится носить свой герб, верно...?» Саске рассеянно кивнул, любуясь одинаковыми перчатками. Перчатки были хорошего качества, но массового производства, а вышитые эмблемы Учиха были сделаны вручную. Должно быть, Хината сшила их сама. Медленно, с благоговением Саске перевернул руку и надел одну из перчаток. Она сидела хорошо: не слишком плотно, но и не так свободно, чтобы между пальцами было неудобно. Он надел вторую перчатку на забинтованную левую руку и согнул все десять пальцев, проверяя материал. Отлично. «Это именно то, что мне было нужно, Хината», — сказал он с мягкой улыбкой. И это было правдой: одежда, в которой он пришёл на фестиваль, была новой, но на ней не было символа его клана. Он чувствовал себя неполноценным до тех пор, пока не надел подарок Хинаты. Она во многом помогла ему снова стать цельным. Он поднял обе руки на уровень груди ладонями вверх, любуясь вышитыми вручную гербами. Они не были «идеальными», но в каком-то смысле были лучше, чем идеальными: Хината сделала их с любовью и вниманием, специально для него. Он вспомнил о сложенной визитной карточке, которая ждала его на свадебном торжестве Наруто и Сакуры. Хината была рядом с ним с самого начала их испытаний, даже если изначально она хотела сделать счастливым Наруто. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом толпы в нескольких шагах от них. Ханаби, которая до этого терпеливо ждала, пришла на помощь, как и подобает настоящей ниндзя: «Ну... кто-нибудь принёс мне что-нибудь?» — вмешалась она с широкой улыбкой и дерзким взглядом, переводя его с Хинаты на Саске и обратно, намеренно разряжая обстановку. На этот раз Хината не была расстроена из-за своей сестры; нет, она улыбнулась и повернула голову через плечо, чтобы ответить. "Ну, я подумала, что вместо этого ты, возможно, захочешь что-нибудь с фестиваля", - мило сказала она, импровизируя. "Ты сможешь выбрать все, что захочешь, когда мы будем внутри". Глаза Ханаби заблестели. "Что угодно, да?" — она, казалось, восприняла это как вызов и хитро ухмыльнулась. "Тогда чего мы ждём? Пойдёмте!" — она потянула Хинату за рукав, пытаясь увести её к воротам, прекрасно понимая, что прерывает момент между Хинатой и Саске. Какой от неё был бы толк, если бы она не играла роль надоедливого младшего брата или сестры? Хината слегка вздохнула, но затем терпеливо хихикнула, когда кто-то потянул её за рукав. «Ты уже слишком взрослая, чтобы так себя вести, Ханаби», — беззаботно посетовала она, а затем посмотрела на Саске с извиняющейся улыбкой. «Может, пойдём?» Улыбка Саске стала шире, но в ней появилась торжественность. Глядя на Хинату и Ханаби, он вспоминал хорошее, то, что было задолго до того, как его мир погрузился в безумие. Раньше он завидовал: когда он видел мать и ребёнка, брата и сестру, он злился на них. Но теперь он чувствовал облегчение. Благодарность. — Да, — выдохнул он. «Пойдём». Затем повисла неловкая пауза, когда Саске и Хината повернулись к шаркающей толпе, собираясь присоединиться к ней, но не в силах сделать ни шагу. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах читалось напряжение. Хината почувствовала комок в горле и с трудом сглотнула. Как им идти вместе? Им обоим было ясно, что на самом деле означает их встреча на фестивале, но были ли они готовы рассказать об этом остальным жителям деревни? То, что они проводили время вместе, ни для кого не было секретом, но... Хината была смелой. Она протянула свою нежную бледную левую руку к правой руке Саске, на которой была новая перчатка, и приложила свою ладонь к его. Её пальцы скользнули между пальцами Саске, и она легонько сжала их в знак поддержки. Саске подавил свою неуверенность и, слегка поколебавшись, запрокинул голову, чтобы приподнять подбородок. Его пальцы крепко обхватили маленькую руку Хинаты, защищая её. Перед ними было море «обычных» людей. Может быть, наконец пришло время присоединиться к ним. Даже Ханаби в тот момент потеряла дар речи, поджав губы и слегка покраснев. Она вонзила каблук в траву и принялась переминаться с ноги на ногу, отчаянно пытаясь не сказать и не сделать ничего такого, что могло бы разрушить ту связь, свидетелем которой она стала. Хотя она и не признавалась в этом, но она искренне завидовала тому, что видела. Несмотря на то, что она часто отчитывала Хинату за неопытность и наивность, в тот момент Ханаби пожалела, что не оказалась на месте сестры. Сасукэ и Хината улыбались друг другу, но их улыбки были натянутыми. Борясь с желанием улыбнуться во весь рот, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно, они оба столкнулись с одной и той же проблемой — они не считали, что заслуживают друг друга. Тем не менее, когда Сасукэ сделал шаг вперёд, Хината последовала его примеру. Они одновременно шагнули вперёд и смешались с толпой, найдя небольшую брешь в очереди, чтобы протиснуться в неё. Мгновение спустя Ханаби тряхнула головой, чтобы избавиться от неловкости, и поспешила за ними. Сай сидел на залитой солнцем крыше, опустив колени рядом с новым членом команды телохранителей Хокаге. Оба были одеты в чёрные мантии, а их лица украшали раскрашенные фарфоровые маски. Несмотря на маскировку, они знали друг друга — времена безымянных оперативников Корня и Анбу прошли. Доверие рождается из знакомства, а не из секретности. По крайней мере, так сказал Какаши, когда вносил изменения в систему. Сай был старшим в их отряде, состоявшем из двух человек, поэтому он шёл немного впереди своего напарника. «Видишь что-нибудь необычное?» — спросил он, слегка приглушив голос из-за маски. «Пока ничего», — ответила девушка. Её собственная маска была сделана в форме какой-то птицы, а из глаз, словно слёзы, стекали узкие синие полоски. «Но людей много. Многое может пойти не так». Сай кивнул. Его рука была закинута на согнутое колено, а кисть спокойно свисала с запястья. "Всё верно. Держи глаза открытыми." Он повернул голову в её сторону и посмотрел на её хрупкую фигуру сквозь прорези маски. "Это твоя первая боевая вылазка в качестве стража, не так ли?" Она слегка кивнула. Её тёмный капюшон был надет на голову и морщился, отбрасывая неровную полуденную тень на бетонную крышу под ней. «Всё верно. Меня только недавно назначили на эту должность. А ты занимаешься этим со времён войны, не так ли?» — Сразу после этого, — уточнил Сай. — Я много раз работал с вашим предшественником. Он очень серьёзно относился к своей работе. Девушка на мгновение замолчала. Она знала, о ком говорит Сай. Все оперативники слышали о случившемся — о предателе среди них. «Шелл», — произнесла она нейтральным тоном. Без злобы, без восхищения. Трудно понять. «Я не понимаю. Он был телохранителем больше десяти лет. Он служил Третьему, Пятому и Шестому Хокаге...зачем он это сделал? Почему именно сейчас? Сай тихо вздохнул, немного охлаждая вспотевшее лицо под маской, когда воздух вырвался наружу. День был жаркий; не самый подходящий для толстой черной мантии и удушающего защитного шлема. "Вероятно, мы никогда этого не узнаем", - признал Сай. "Людей мотивирует то, что их мотивирует. Это могли быть деньги, это могла быть личная неприязнь к клану Хьюга, или это могла быть скука ". Напарница Сая почти минуту дышала ровно. Она погрузилась в свои мысли. Её звонкий голос и хрупкое телосложение создавали у Сая впечатление, что ей не больше шестнадцати, хотя он никогда бы не спросил её напрямую, сколько ей лет. Этому его научила Ино — 'никогда не спрашивай у девушки, сколько ей лет!' — и он всегда помнил уроки Ино. Он знал, что девушку звали Ассана и что она была чунином, участвовавшим в четвёртой войне. Большинство её близких товарищей были убиты во время буйства Джуби, но она одна выжила. Она никогда не говорила о своих старых друзьях, и Сай не мог её за это винить. Пока Сай размышлял над этим, она осматривала фестиваль внизу. Его отголоски доносились из всех уголков деревни, расходясь от огромного боевого стадиона, как корни. Тёмные заброшенные переулки были расчищены и превращены в площадки с карнавальными играми и закусочными. С первого этажа доносилась музыка, оглушительно ревя в ушах Сая и его напарницы. Они находились на высоте девяти этажей. К тому времени, когда до них донеслись искусные звуки музыки, всё смешалось в единую какофонию, сопровождаемую смехом и криками. «Интересно... » — прошептала Ассана, повернув бледно-голубые глаза к самым большим из входных ворот. Сай тоже посмотрел в ту сторону. «Что ты видишь?..» — спросил он, но вскоре сам ответил на свой вопрос. Чёрные волосы; не такие, какими Сай их помнил, но лицо было безошибочно узнаваемо. Несмотря на недавние перемены в его характере, черты лица были резкими и холодными. «Сасукэ Учиха в таком месте?» — размышлял Сай вслух. Это было приятным сюрпризом. «Стоит ли нам следить за ним?» — спросила Ассана своего начальника. «Он может попасть в беду». Сай обдумал это предложение и машинально поднял руку, чтобы погладить горло. Он вспомнил, с какой силой Саске сжимал его воротник, и почувствовал острое лезвие у своей кожи. «Нет, лучше пока оставить его в покое». Ассана кивнула, безоговорочно приняв его решение. Её взгляд неохотно скользнул в сторону. «Раз уж нас назначили на фестиваль, как думаешь, Хокаге приедет лично?» Сай хмыкнул, оглядывая толпу. «Скорее всего». «А если что-то пойдёт не так... не могли бы вы напомнить мне о наших приоритетах?» — Ассана посмотрела на Сая. Она казалась взволнованной, словно ожидала неприятностей. Или надеялась на них? «Хокаге — наша главная цель. Он — лицо нашей деревни и наиболее вероятная мишень». Сай посмотрел в сторону резиденции Хокаге, которая находилась за пределами территории фестиваля, но всё же была видна с его позиции. Её скрывали волны жара, но она всё равно была там. «Даймё Огня не присутствует на фестивале, иначе он был бы нашей второстепенной целью. В настоящее время он находится в безопасном месте со своей охраной». Поскольку его здесь нет, Наруто становится для нас второстепенной проблемой. Ассана издала вопросительный звук, коротко вздохнув. «Наруто? Неужели ему нужны такие, как мы, чтобы его защищать?» Она оглядела море людей и ткань палаток, но не смогла найти нужного молодого человека. «Я видела, на что он способен... Я чувствовала, какой мощной может быть эта красная чакра». Она сжала кулак, словно пытаясь физически ощутить воспоминания о войне. Скорее всего, она была там, когда Кьюби отдал свою чакру Альянсу. Сай ухмыльнулся под маской. «Он может защитить себя, но даже в этом случае он для нас на втором месте. По общему мнению, он станет нашим следующим Хокаге. Он также наш лучший боевой товарищ и связующее звено, удерживающее мир. Если с Наруто что-то случится, всё, что у тебя есть, может рухнуть». Ассана кивнула, внимательно слушая. «Но кто теперь захочет причинить вред Наруто?.. Война закончилась, и между странами царит мир. Он — герой всего мира». «Может быть, именно поэтому они хотят причинить ему боль», — мрачно возразил Сай. Подул горячий ветер, и их чёрные мантии затрепетали на ветру. Между ними воцарилась тишина. Саске и Хината вошли на фестиваль, держась за руки. Их окружали незнакомцы, люди из разных стран, больших и малых. Они покраснели, когда их пальцы зашевелились, напоминая друг другу, что они рядом. Когда они прошли через массивные деревянные ворота, их оглушили звуки и запахи. Выпечка, жареное мясо, овощи со специями и многое другое готовилось прямо у ворот, чтобы утолить голод вновь прибывших. Весь фестиваль проходил на ровной поверхности, представлявшей собой смесь камня и травы, с разбросанными повсюду украшениями. Почти четверть территории деревни была отведена под праздничные мероприятия, а некоторые жители Конохи разрешили использовать свои дома или предприятия в качестве временных ресторанов и ремесленных лавок — разумеется, за вознаграждение. Саске огляделся по сторонам, рассматривая яркие цвета. Баннеры были повсюду: они свисали с крыш, висели на фонарных столбах или были приклеены к заборам и стенам. Все хотели привлечь внимание толпы, и рекламные стрелки указывали во всех возможных направлениях, изо всех сил пытаясь заманить посетителей. Многие аттракционы представляли собой деревянные кабинки с натянутым сверху цветным брезентом, который защищал от солнца. Чаще всего встречались синий, красный, зелёный, жёлтый и коричневый — цвета пяти великих наций, указывающие на то, какую кухню или искусство можно найти в том или ином месте. Другие киоски были обтянуты тканью в полоску, всегда белой с чередующимися однотонными цветами. Похоже, это были игровые киоски. Соревнования на ловкость, игра в кости, всевозможные развлечения с призами за хорошее выступление. Хината оглядывалась по сторонам, слегка приоткрыв рот от изумления. «Что нам делать в первую очередь?..» — спросила она, и её голос почти потонул в шуме толпы. «Здесь так много всего». Ханаби проскользнула под сомкнутыми руками пары, развернулась и встала перед ними. «Нам нужно ещё немного осмотреться, всё изучить!» В руках у неё была какая-то брошюра, которую она развернула, и оказалось, что это карта с прикреплённым к ней расписанием. «Некоторые киоски работают только до захода солнца, так что сначала нам нужно их проверить». Она провела пальцем по ламинированному буклету. «Танцы начинаются в десять, а фейерверк — в полночь... концерты длятся весь день и проходят здесь, здесь и здесь...» — она водила пальцем по карте, указывая на зелёные точки. «Мы поели перед выходом из дома, так что я предлагаю сначала нагулять аппетит с помощью игр». Саске слегка усмехнулся. «Игры, да? Какие игры могут быть на фестивале, где полно шиноби?» Он представил себе типичные развлечения: забросить мяч в стакан, опрокинуть стопку бутылок или окунуть добровольца в чан с водой. Всё это казалось слишком простым для обученного ниндзя. Ханаби хихикнула. «Ты права... некоторые из них предназначены для обычных людей, другие — для таких, как мы. Синие — «простые», а красные — «сложные».» Она указала на несколько точек, разбросанных по карте. «Жёлтые — на удачу, так что играть может кто угодно». Хината сжала руку Саске. «Ты должен мне что-нибудь подарить!» — взволнованно сказала она, застенчиво улыбнувшись ему. «Я... если ты хочешь, я имею в виду...» — она смущённо поджала губы, немного растеряв свой энтузиазм. Саске ухмыльнулся, и его зубы почти засияли от этой ухмылки. «Выбери приз», — начал он, шагая вперёд и держа Хинату за руку. Он смотрел на неё, а не под ноги, и, когда снова поднял голову, почувствовал, как кровь отливает от его лица. Ино стояла прямо перед Саске и Хинатой, всего в двух шагах от них. На её лице была самая широкая, довольная и зубастая улыбка, какую только можно себе представить. У неё практически торчали клыки. Она наклонилась вперёд в поясе, победно уперев руки в бока. Она на мгновение посмотрела на Хинату, затем на их соединённые руки, потом на фиолетовый цвет в волосах Хинаты, а затем на Саске. «Не могу сказать, что это была моя первая догадка...», — пробормотала она себе под нос, застенчиво подперев рукой подбородок. «Но теперь, когда я вижу вас вместе, вы выглядите ужасно мило... » Ханаби хихикнула, глядя на Ино, и подняла руку, как обычно, не придавая этому значения. «Я тоже так сказала!» — заявила она с такой же ухмылкой. Они с Ино были бы отличными сообщницами. Хината густо покраснела. Было легко говорить о том, что она уверена в своих отношениях с Саске, в окружении незнакомцев, но теперь, когда пришёл друг, ей было трудно справиться с естественным смущением. Она рефлекторно отдёрнула руку от руки Саске и сложила ладони перед собой. Её голова опустилась. «Я... я не понимаю, что ты имеешь в виду...» — пробормотала она, сжимая колени. Вот тебе и уверенность в себе, — с досадой подумала она. Может, я всё-таки безнадежна. В ответ на это раздался спокойный голос Саске: «Всё верно». Он смотрел на Хинату, которая так заикалась, что это было просто невыносимо, и в его взгляде читались полное принятие и восхищение. «Хината — та самая особенная девушка, о которой я тебе рассказывал». Хината ахнула и сглотнула, на мгновение задрожав, а затем вздёрнула подбородок. Она выдавила из себя улыбку. Всё это казалось таким нереальным — то, что Саске так уверенно назвал её «особенной». Он даже не колебался. Он не пытался скрыть свою привязанность к ней. У Хинаты подкосились ноги, но она сумела устоять. Ино увидела, как Хината растаяла, и прикусила нижнюю губу. Да, похоже на то... не могу сказать, что я бы отреагировала иначе, если бы он сказал такое обо мне, — мысленно призналась она себе. Саске Учиха, отъявленный плохой парень, отстранённый и холодный, был очарован... Ино не решалась назвать Хинату как-то негативно, но она всё ещё не могла понять, что же в ней такого особенного. Должно быть, давняя ревность мешала ей здраво рассуждать. «Думаю, все эти истории про робкую лань в лесу наконец-то окупились, да, Хината?» — она подмигнула, игриво поддразнивая взволнованную девушку. «Мы с Сакурой столько времени потратили, пытаясь привлечь внимание Саске, а он вместо этого выбрал тихоню из угла. Мы всё неправильно поняли, да?» Хината поняла, что её дразнят, но не обиделась. «Ну, это не совсем так, но...» Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Небо ещё не начало рушиться, так что, возможно, всё идёт своим чередом. «Мне действительно очень повезло», — она закрыла глаза и мило улыбнулась, склонив голову набок так, что её волосы свободно упали на правое плечо. Ино почувствовала, как улыбка Хинаты словно молния ударила ей в затылок. Она улыбнулась в ответ, но в уголках её глаз появилась обида: Чёрт, она хороша... ей даже не нужно стараться, не так ли? «Как давно вы, э-э... встречаетесь?» — спросила Ино сквозь стиснутые зубы, изо всех сил стараясь не показать, что она потерпела поражение. Хината снова покраснела и посмотрела на Саске в поисках ответа, но понимающая ухмылка Учихи означала, что Хината должна ответить сама. Возможно, это была проверка, чтобы компенсировать её минутную неуверенность. «Я тренировалась с Саске... » Ей пришлось сделать паузу. Сколько времени прошло на самом деле? Она помнила тренировки с Саске на протяжении нескольких месяцев, а может, и лет. Из-за гендзюцу было сложно понять, сколько времени прошло на самом деле. Она ограничилась беззаботным смехом и предположением: «Думаю, больше месяца? Со временем всё сливается воедино, понимаешь?» Она заправила прядь волос за ухо и снова улыбнулась. — Полагаю, так и будет... — Ино вздрогнул. — Так ты один из бойцов? — Смени тему. Отвлекись от неприятных мыслей. Хината с энтузиазмом кивнула. «Да! Я многому научилась у Саске и думаю, что у меня всё получится. А ты тоже участвуешь, Ино?» Ино удалось ухмыльнуться без всякого скрытого смысла. «Конечно, я надену одежду бренда Яманака, чтобы увеличить продажи. Это шанс, которого я ждала, чтобы привлечь внимание всего мира к нашему цветочному магазину! Не успеешь оглянуться, как у нас откроются филиалы по всему миру.» Ино приняла позу, задрав волосы одной рукой и выставив другую в знак мира. Это было немного безвкусно, но Ино умела делать так, чтобы безвкусица выглядела красиво. Хината прикрыла рот согнутой рукой и добродушно хихикнула. «Думаю, ты далеко пойдёшь. Надеюсь, мне не придётся сражаться с тобой слишком рано». Ино расслабила позу и посмотрела на Хинату. «Скорее всего, мы вообще не будем драться. Говорят, что желающих сотни, а с расписанием проблемы — всё это может затянуться на месяц или даже больше». Саске скептически прищурился. «Месяц? Сомневаюсь, что из-за сотен претендентов большинство боёв закончатся быстро. Я не собираюсь расслабляться». Ханаби была на голову ниже остальных, но она встала на цыпочки, чтобы привлечь к себе внимание. «Да, как и сказал Саске, я сделаю всё, чтобы это произошло быстро». Ино пожал плечами. «Просто то, о чём шептались в лавке. Там постоянно сплетничают; что-то в этом сладком запахе убеждает их, что за ними никто не следит». «Мало ли они что знают», — добавила Ханаби с кривой ухмылкой. «Где твои товарищи по команде? Шикамару, Чоуджи?» Ино снова пожала плечами, и её длинные волосы зашевелились у неё за спиной. «Кто знает? Думаю, я рано или поздно с ними встречусь, ведь в этой части города полно закусочных и ресторанов. Чоуджи рано или поздно заглянет в каждый из них». «А Сай?» — спросил Саске, которому было любопытно узнать, как поживает художник. Он оказался ценным союзником и, возможно, даже немного другом. «Полагаю, он всё ещё работает». Ино кивнула, скривив губы. «Да, но он пообещал мне, что сделает перерыв ради танцев. Он обычно не нарушает обещаний, но не всегда может оторваться от работы». Хината слегка нахмурилась. «Жаль, что он не придёт. Это такое чудесное собрание». Она улыбнулась, оглядевшись по сторонам. Затем она на мгновение активировала свой Бьякуган, и на её лице вздулись вены. «Я вижу тысячи людей... Я вижу Кибу, Шино, Мираи и Куренай-сенсея на другом конце арены. Должно быть, они пришли пораньше». Наруто и Сакура тоже здесь... Казекаге со своими братьями и сёстрами, а также Райкаге и Мизукаге собрались все вместе. Я нигде не вижу Шестого или Цучикаге. Саске посмотрел в сторону памятника Хокаге. Массивное каменное лицо Какаши в маске наблюдало за фестивалем. «Полагаю, он предпочёл бы работать, а не общаться. Не могу его винить». Хината перестала подглядывать, и её Бьякуган деактивировался. «Ты бы предпочёл поработать? Но мы ведь и так веселимся, не так ли, Саске?» Она уверенно протянула руку и взяла его за руку, сжимая его пальцы. Ей больше не было стыдно делать это в присутствии Ино. От этого ей стало тепло, но не так, как от смущения. «Только не говори мне, что ты передумал». Она играла с ним. В глубине души она чувствовала, что он рад быть с ней. Сасукэ сжал руку Хинаты. «Не искушай меня, не заставляй отвечать честно», — шутливо пробормотал он. Его улыбка была естественной и мягкой, незапланированной. «Мы здесь только потому, что я должен тебе кусок торта». Хината отпустила руку Саске и обхватила его за талию, прижавшись щекой к его бицепсу в шёлковой перчатке. «Да, но теперь, когда мы здесь, я не успокоюсь, пока мы не увидим фейерверк...» Она счастливо улыбнулась и покраснела, почувствовав силу его руки на своей нежной коже. «И нам нужно будет потанцевать...» — добавила она тише. Рука незаметно сжала ремешок сумки. Она надеялась, что сделала правильный выбор. Саске поджал губы. «Фейерверк, да?» Он чувствовал тепло Хинаты, окутывавшее его левую руку, половина которой состояла из чужих клеток, а другая половина — из его собственных. «Можно подумать, что мир шиноби уже повидал немало взрывов». Хината пробормотала что-то неразборчивое, затем заговорила чуть громче. "Хотя эти взрывы намного красивее", - оправдывалась она. "И никто не пострадал". Пока пара вела светскую беседу и нежно прижималась друг к другу, Ханаби и Ино обменялись взглядами. Ино слегка присела и прошептала Ханаби на ухо, прикрыв рот сложенной лодочкой рукой. «Они всегда такие?..» Ханаби закатила глаза и прошептала в ответ одними губами: «О, ты даже не представляешь. Просто подожди, пока они снова начнут целоваться...» Она слегка усмехнулась. Хината снова покраснела; она знала, что о ней шепчутся, но это было не страшно. Она высвободилась из-под руки Саске и взяла его за руку. «Пойдём поищем, во что поиграть!» «Звучит неплохо», — добавил Саске с ухмылкой. Когда Хината пошла вперёд, Саске последовал за ней. Ино, должно быть, решила присоединиться к их компании, потому что она пошла за ними сразу после Ханаби. Вчетвером они углубились в толпу в поисках игры с лучшими призами. Спасибо, что читаете! Надеюсь, вам понравилось. После последнего обновления со мной связались несколько человек, которые беспокоились за моего отца (и за меня), и я ценю вашу поддержку! Всё в порядке, просто у меня было много дел. История не умерла и никогда не умрёт! Я постоянно думаю о ней. У меня куча планов на будущее, и не проходит и дня, чтобы я не обдумывал ту или иную идею. Не волнуйтесь. Это может занять время, но однажды я закончу. Я обещаю! Тем не менее, ещё раз спасибо, что прочитали. Напишите, что вы думаете! Отзывы и личные сообщения приветствуются — как всегда, я отвечу на любой вопрос, на который смогу ответить, но прошу вас зарегистрироваться, чтобы я мог отправить вам ответ в личные сообщения. Никаких спойлеров! Я могу дать подсказку, но не буду раскрывать все карты. Ещё раз спасибо, увидимся в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 49 из 58 Следующий »Наслаждайтесь! На внешнем краю фестиваля, вдоль внутренней стороны одной из больших, наспех, но прочно возведённых стен по периметру, располагалась большая деревянная сцена для выступлений. Пять таких сцен были расположены в разных местах вокруг фестиваля, образуя на карте пятиконечную звезду. Каждая сцена была окружена высокими стенами — такое расположение улучшало акустику, как говорили инженеры, помогавшие обустраивать территорию. Перед каждой из сцен было расставлено от нескольких десятков до нескольких сотен стульев, в зависимости от престижности выступающих артистов, а для тех, кто хотел стоять, было отведено ещё больше места по краям. Концертные площадки были отделены деревянными заборами высотой пять метров, которые отделяли их от остальной части фестиваля, оставляя лишь один открытый сегмент для входа и выхода. Сами большие сцены, сделанные из простого тёмно-коричневого дерева, были ничем не примечательны, но при этом очень прочны. С одной из таких сцен, на которой заранее было указано, что она предназначена для менее известных артистов и исполнителей-любителей, доносился мощный звук электронных колонок. Несмотря на скромное название, на сцене выступала настоящая звезда, которая в тот момент давала концерт своей жизни, — Киллер Би. Его имя на афише, известное во всём мире благодаря его героизму во время войны, а не музыкальным талантам, привлекло значительную толпу, и некоторым из них, похоже, даже понравился его стиль. Примерно половина зрителей, должно быть, не знала, на что подписалась, и была явно сбита с толку содержанием шоу. Другая половина стояла, покачиваясь в такт музыке, и громко аплодировала, пока Би кружился и метался по деревянному помосту, выдавая непродуманные рифмы и куплеты с уверенностью старого профессионала. Ему даже удалось убедить Каруи и Омои выступить в качестве бэк-вокалисток, и они выложились на полную. Все трое были одеты в одинаковые костюмы, изначально похожие на униформу шиноби Облака, но дополненные сверкающими дисками из полированного камня и яркими кисточками. В самом дальнем ряду стульев, расположенных так, чтобы не привлекать внимания остальной публики, сидели трое из Пяти Каге. Если быть точным, Мизукаге, Райкаге и Казекаге. Никого из них не сопровождали телохранители — по крайней мере, незаметно. Да, Райкаге сидел в центре этой троицы, сурово скрестив руки на груди, с серьёзным выражением на суровом лице. Морщины вокруг его рта и на лбу стали ещё глубже за годы, прошедшие после войны, и ещё глубже за месяцы, прошедшие после свадьбы Наруто. Морщины появились на его лице, как только он расслабился — он лишь на мгновение ослабил бдительность, но этого оказалось достаточно, чтобы его лицо состарилось на десять лет. Мир сделал его старше. Гаара, Казекаге, сидел слева от Ай и с мягкой улыбкой наблюдал за представлением. На нём был простой красно-глиняный наряд: облегающая рубашка с длинными рукавами и длинные штаны в тон. Его массивную тыкву заменили на контейнер такой же формы, который крепился на бедре. В идеале ему не понадобился бы песок в такой обстановке, но он отказывался куда-либо идти без него. Его рыжеватые волосы по-прежнему были растрёпаны и развевались во все стороны, как во время песчаной бури. Он в основном молчал, вежливо аплодируя время от времени, чтобы не отвлекать Би от выступления. Несмотря на сомнительное качество текстов рэпера, его хореография была как минимум привлекательной. Мэй стояла справа от Эй и тоже наблюдала за представлением, но её улыбка была натянутой и немного дёрганой. Как и у Райкаге, на её лице было больше морщин, чем позволяло время. Тем не менее у неё была нежная кожа, шелковистые волосы и белоснежные зубы, которые подчёркивали её красоту. Как и следовало ожидать, она была одета в синее и выглядела более изысканно, чем двое других. Многослойные браслеты на запястьях, лодыжках, поясах и другие аксессуары подчёркивали формы её тела, особенно в области груди и бёдер. Очевидно, она всё ещё искала мужа. Этот концерт был лишь короткой передышкой в её миссии длиною в жизнь. Гаара и Мэй пришли по просьбе Ай, каждый из них согласился прийти, чтобы выразить свою поддержку Би как одному из многих героев войны. Несмотря на то, что они пришли с добрыми намерениями, нельзя было отрицать, что эксцентричность творчества Би было трудно постичь. Где-то после третьей песни Мэй наклонилась влево и прошептала Ай, не отрывая изумрудных глаз от сцены. «Что это за музыка, ты говорила?..»— спросила она настолько вежливо, насколько могла, хотя пренебрежительный тон её вопроса уже говорил о том, что она о нём думает. «Он говорит, что он рэпер», — грубо ответил Эй, глубоко вдохнув. «Он занимается этим с детства, но я до сих пор этого не понимаю». Натянутая улыбка Мэй стала чуть шире и немного более естественной. «Что ж... по крайней мере, он увлечён этим. И ему повезло, что у него есть брат, который достаточно заботится о нём, чтобы поддерживать его». Ай недовольно хмыкнул. «Ему повезло, что я вообще позволил ему прийти сюда. Несмотря ни на что, он всё ещё джинчурики Облака, а это чужая территория». Мэй слегка опустила глаза. Она положила левую руку на предплечье Ая, чтобы немного его успокоить. «Расслабься, Райкаге, — это Коноха. В этой деревне нам, наверное, безопаснее, чем в наших собственных домах». Она посмотрела на сцену, где Би беззаботно продолжал петь, вкладывая душу в слова, которые произносил в микрофон, и глядя прямо на солнце. Его очки отражали свет, придавая каждой линзе особое сияние, которое ослепляло зрителей. Мэй ухмыльнулась, увидев запланированный эффектный жест. «Посмотри на своего брата — он не беспокоится по этому поводу. Действительно, удивительно, что вы родственники». Эй проворчал, упираясь кулаком в колено и еще глубже усаживаясь на сиденье, погружаясь в свои убеждения. "Он дурак, раз такой беззаботный. И, может быть, ты тоже, Мизукаге. Он взглянул на нее осуждающим взглядом. Гаара заговорил прежде, чем Мэй успела еще очень долго ухмыляться. Хотя самый младший из троицы не повернул головы, его хрипловатый голос прорезался сквозь одобрительные возгласы толпы и гул динамиков со сцены Bee's, и Эй и Мэй были легко поняты. "Справедливо беспокоиться, но справедливо и расслабляться. Сейчас мирные, но неопределенные времена. Новая эра". Негласная власть Казекаге была основательно установлена во время и после войны. Он не был ни самым опытным, ни самым харизматичным из них, но тем не менее был «сердцем» группы, тем, на кого полагались в случае сомнений и разногласий между пятью каге. «Так кто же ты такой, Казекаге?» — пробормотала Мэй в сторону Гаары, достаточно тихо, чтобы окружающие не услышали. «Встревоженный или расслабленный?» Гаара закрыл глаза и задумчиво выдохнул через нос: «Оба». Мэй слегка нахмурила лоб. «Это обнадеживает», — саркастически фыркнула она, сложив руки под грудью, чтобы подчеркнуть свои достоинства. «Но посмотрите вокруг: все отлично проводят время. Фестиваль имел оглушительный успех. Уже сложно сказать, что все гости приехали из разных стран». Ай нерешительно кивнул, соглашаясь, по крайней мере, с этим. «Пока что всё идёт успешно. Хокаге проделал хорошую работу, собрав всё так быстро.» Мэй откинулась на спинку стула и вздохнула под музыку. «Кстати, о Какаши. Он не сказал тебе, почему не вышел сегодня?» На этот раз ответил Гаара. «Я вообще не видел его с тех пор, как приехал в деревню. Он отправил приветственную делегацию, чтобы сопроводить нас всех в наши покои, но сам не пошёл. Мне сказали, что он уже несколько дней не выходит из своего кабинета.» — проворчал Эй, закрывая глаза. — То же самое и с нами. Как обидно... Мэй пожала обнаженными плечами, если не считать небесно-голубого пояса, который охватывал ее шею и предплечья. "Я не чувствую себя оскорбленной", - тихо промурлыкала она. "Учитывая, что все каге, дайме и главы небольших деревень прибыли всего за несколько дней, я бы предположил, что у него недостаточно времени, чтобы поприветствовать нас всех лично". Ай хмуро посмотрел на Мэй. «Ты слишком мягка с ним, Мизукаге. Я могу простить Цучикаге его проблемы со спиной — возраст в конце концов настигает всех нас, — но Хокаге молод и полон сил. Если он уже так легкомысленно относится к своим обязанностям, то я не питаю особых надежд на его будущее». Мэй беззаботно махнула рукой в сторону. «Думаю, он отлично справляется. Я даже завидую тому, как слаженно работает «Лист» в такое время: стража на каждой пятой крыше, много жилья, прекрасная погода...» Эй слегка закатил глаза. «Теперь ты благодаришь его за погоду... Я начинаю думать, что ты испытываешь к Хокаге нечто большее, чем просто профессиональное уважение». Его тон был жёстким и грубым, но беззлобным. Мэй поджала губы и откашлялась, глядя прямо перед собой, чтобы сделать вид, что её вдруг очень заинтересовало музыкальное представление «Пчелы-убийцы». «Тсс, шоу твоего брата наконец-то становится интересным...» Гаара про себя улыбнулся, списав эти пререкания на взаимную неприязнь и оценив скрытую истину, лежащую в основе единства его коллег. Они болтали как старые друзья, а не как настороженные правители-соперники, стремящиеся воспользоваться слабостями друг друга. Если бы только соответствующие даймё могли достичь такой же гармонии; хотя высшая знать неплохо ладила между собой, они были политическими оппортунистами худшего толка. Гаара никогда не спрашивал других Каге, но предполагал, что они говорят правду: правители Земель Земли, Ветра, Молнии, Воды и Огня плели интриги друг против друга, готовые в любой момент захватить землю или власть. В ящике стола самого Казекаге, под грудой разных папок, лежали распоряжения даймё Ветра, в которых, если коротко, Гааре предписывалось «искать бреши в броне Листа и по возможности использовать их». Приказ не стал неожиданностью для молодого Казекаге — в конце концов, Пять Даймё — это не то же самое, что Пять Каге. Пять Каге объединились в бою, и каждый из них был готов отдать свою жизнь ради остальных четверых. Мадара Учиха был невероятно силён, и хотя Пять Каге проиграли битву, они выжили и продолжили сражаться, чтобы выиграть войну. Эта битва стала уроком командной работы, упорства и ценности выживания. Во время войны пять даймё тоже много времени проводили вместе: они прятались в хижине под защитой опытных солдат, играли в сёги и обсуждали легкомысленную политику. Им не хватало той уникальной и нерушимой связи, которая могла возникнуть только после того, как они вместе пережили тяжёлое сражение. Благородные жители мира ниндзя, удобно устроившиеся в своих замках, очень мало знали о том, как отвратительно отправлять молодых мужчин и женщин на смерть во имя них. Они и представить себе не могли, сколько крови пролилось, прежде чем их роскошные замки были построены. Нынешний мир, ставший резким изменением статус-кво, был тревожным временем для даймё. Они больше не могли решать свои проблемы, просто отдав приказ отряду дзёнинов устроить диверсию или убить их соперников. Настоящее сотрудничество было для них в новинку. Неприятно. Возможно, даже невозможно. В результате парализующей нерешительности знатных лордов и благодаря роли альянса шиноби в восстановлении мира Пять Каге временно стали фактическими главами военных и экономических ведомств своих стран. Это был неожиданный поворот, но он уже принёс огромную пользу. Чтобы понять все преимущества, достаточно было взглянуть на монумент Хокаге Деревни Листа и на возвышающиеся строения, наполовину построенные на горизонте. Там будет достаточно места, достаточно еды, достаточно счастья для всех — со временем. Пока ещё нет, но скоро. Чтобы преодолеть разрыв, были организованы фестиваль и турнир. Преимущества многонационального собрания уже подробно обсуждались между пятью каге и пятью даймё, и все согласились, что оно необходимо, хотя и является лишь временным решением текущих проблем, с которыми сталкивается каждая нация. Гаара вздохнул и прикрыл почерневшие веки, размышляя о том, во что всё превратилось из-за Мадары. Наследие Учиха: сотни тысяч погибших — на сегодняшний день ещё не состоялись десятки похорон некоторых солдат Гаары. Церемонии были отложены семьями, которые не теряли надежды, что их отец, сестра, муж или дочь всё ещё могут вернуться с поля боя, покрытые пылью, но невредимые. Это был сон, и ничего больше, но именно сны удерживали общество от краха в трудные времена. Размышления Гаары прервал стук по его плечу. Песок не поднялся, чтобы помешать прикосновению; значит, это был кто-то, кому он доверял. Он повернул голову и увидел раскрашенное лицо Канкуро, своего брата. «Что-то случилось?» — тихо спросил Гаара, и его вопрос был услышан, несмотря на непрекращающийся гул усилителей Би. Канкуро слегка усмехнулся и приложил палец к уху, чтобы заглушить грохот, доносившийся со сцены. «Зависит от того, как на это посмотреть, — начал он, наклонившись вперёд и положив руку на спинку стула Гаары, чтобы говорить прямо в ухо Казекаге. — Ты просил сообщить, если появится Саске... и он здесь». Гаара кивнул. «Как давно это было?» «Всего несколько минут», — ответил Канкуро, заметно поморщившись: похоже, длительное прослушивание рэпа Би было вредно для его здоровья. «Кажется, с ним были ещё какие-то люди». — Хорошо, — в целом одобрил Гаара. Хорошо, что он здесь; хорошо, что с ним люди. — Я навещу его — после того, как закончу здесь, — Казекаге перевёл взгляд на сцену. — Ты тоже можешь остаться; представление ещё не закончилось. Канкуро содрогнулся от одной мысли об этом. «Ни за что», — пробормотал он достаточно тихо, чтобы Райкаге не услышал его отказа. Лучше не рисковать и не провоцировать вспыльчивого здоровяка, однорукого или нет. «Я пойду перекушу. Тебе что-нибудь принести?» Гаара покачал головой. "Нет, но спасибо. Наслаждайся." Когда Канкуро кивнул и отошел, Гаара почувствовал, как часть напряжения покинула его плечи. Не все, но кое-что. Даже его братья и сестры, его официальные телохранители, чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы заниматься своими делами — конечно, Гаара был не в состоянии защитить себя сам, но в прошлом они редко покидали его. Они не беспокоились о фестивале. Большинство людей не были такими. Но, по иронии судьбы, именно это и беспокоило Гаару: самоуспокоенность была, пожалуй, самым тихим и самым смертоносным врагом мирного общества. Саске шёл бок о бок с Хинатой, на расстоянии нескольких сантиметров от неё. Они не держались за руки, но их близость ощущалась в том, как их плечи почти соприкасались при каждом непринуждённом шаге. «Видишь что-нибудь интересное?» — спросил Саске у своей спутницы, оглядываясь по сторонам, чтобы оценить игровые кабинки. Хината задумчиво поджала губы, но тихо покачала головой. Она осматривалась так же, как и он, но пока не нашла ничего достойного их внимания. Центральную часть фестиваля неофициально прозвали «пончиком» — это была большая кольцевая дорожка, окружавшая недавно отремонтированную боевую арену. Все самые крупные и популярные аттракционы располагались вдоль внутреннего и внешнего колец «пончика». Вдоль этого кольца располагались самые сложные игры (с лучшими призами), самые большие карнавальные аттракционы, в том числе карусель и небольшое колесо обозрения, хотя в конечном счёте они предназначались только для детей, и, конечно же, самые изысканные рестораны: крытые заведения с обширным меню и соответствующе высокими ценами. Толпа также сосредоточилась вокруг пончика. Каждая кабинка была огорожена небольшим периметром из канатов, похожих на лабиринт, чтобы пешеходы не могли обгонять или толкать тех, кто стоял в очереди. Эти лабиринты также не позволяли людям проталкиваться вперёд. И мужчины, и женщины кричали, привлекая внимание, из своих киосков, пытаясь продать свои аттракционы. В зависимости от целевой аудитории каждая игра на фестивале рекламировалась как самая сложная или самая простая, привлекая тех, кто ищет вызов, и тех, кто ищет быстрое вознаграждение. Каждый мог найти что-то для себя. Одно было очевидно: все киоски вдоль «пончика» пользовались популярностью, очереди к ним были до отказа, и люди выходили в толпу, несмотря на меры предосторожности. Хината, наконец, заметила что-то интересное, и улыбка, появившаяся на ее бледном лице, была явно полна сдержанного веселья. "О, я кое-что нашла", - игриво сказала она Саске. "Посмотри туда!" Она указала пальцем, мозолистым, но все равно изящно маленьким. «А?» — выдохнул Саске, глядя сначала на Хинату, потом на её палец, а затем туда, куда она указывала. Когда Саске увидел это, в его взгляде было уже не столько веселья, сколько лёгкого раздражения. Они только что прошли через главный вход на стадион — это был их первый шанс как следует рассмотреть арену. Она была огромной; по крайней мере в два раза больше старой, причём в основном за счёт высоты. Вход обозначала массивная арка, по обеим сторонам которой висели огромные постеры, в пять-шесть раз больше, чем в реальной жизни, а на постерах были изображены не кто иные, как Наруто и Саске. Источник изображений был очевиден, и Саске потёр лоб, словно пытаясь унять головную боль. «Чёрт, эта проклятая фотосессия... Я должен был догадаться, что так и будет...» Хината хихикнула и смущённо прикрыла щёку рукой. «Мне кажется, это выглядит потрясающе», — прошептала она так, чтобы услышал только Саске. «Ты выглядишь сильным, уверенным... таким же, как всегда, только более крупным», — она посмотрела на него, заметив лёгкое движение губ Саске, сдерживающего дерзкую улыбку. Надо признать, что выбранный кадр с Саске был удачным. Освещение его лица было превосходным и хорошо подчёркивало его Шаринган. Свечение фирменного дзюцу Саске, Чидори, тоже было передано должным образом. Изображение было обрезано и раскрашено в маркетинговых целях: фон был тёмно-синим и чёрным, а фон Наруто — оранжевым и чёрным. Противоположные постеры были расположены таким образом, что казалось, будто Саске и Наруто бросаются друг на друга. Саске даже вспомнил точный момент, когда это, должно быть, было сделано; игривая стычка между ним и его соперником перед камерой. "Думаю, это неплохо, но я увлекся", - пробормотал Саске себе под нос, останавливаясь, чтобы обернуться и оценить изображение. "Дети будут бояться заходить туда". Ханаби и Ино потребовалось некоторое время, чтобы догнать Саске и Хинату, которых от них отделяла толпа. Ханаби услышала конец разговора и сразу поняла, о чём говорил Саске. Её голос звучал резко и восторженно, пока она любовалась плакатом. «Ого, ты шутишь? Дети будут думать, что ты крутой парень, Саске». Саске слегка смущённо ухмыльнулся. «Если ты так говоришь, — согласился он. — Думаю, раз ты самый близкий мне по возрасту из всех, кого я знаю, я должен поверить тебе на слово». Его выбор слов возымел желаемый эффект. «Я не ребёнок, Саске». Ханаби надула щёки, скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него. «Я практически джонин». Она отвернулась от Саске, чтобы не видеть его. Ино тоже молча любовалась снимком. Она прижала большой палец к нижней губе, оценивая фотографию, превратившуюся в постер. «Они выглядят отлично, но тебе следовало сказать мне, что ты делаешь фотографии. Я бы привела тебя в порядок ещё раньше». На самом деле она оценила сравнение «до» и «после», переводя взгляд с мужчины на гигантское изображение того, как он выглядел раньше. «Хотя, должна признать, ты выглядишь довольно устрашающе, когда такой дикий и необузданный», — сказала она с наигранным вздохом, по-девчачьи пожав плечами. «Так сложно выбрать, что лучше». Внезапно Саске почувствовал, как чья-то рука коснулась его бицепса, а маленькие пальчики импульсивно сжали его. Он опустил взгляд и увидел бледную руку Хинаты. Она схватила его, возможно, с оттенком подсознательной ревности, а затем с улыбкой посмотрела на Ино и тихо сказала: «Ты отлично поработала с его волосами. Он просто произведение искусства», — похвалила она их обоих. Затем она убрала руку с его рукава и провела пальцами по шелковистым чёрным прядям, спадающим на затылок Саске. Он был спокоен, но внимателен. Ревность Ино не ограничивалась её подсознанием. Её бровь снова дёрнулась. «Да, что ж, у меня был хороший материал для работы. Мужчина никогда не бывает так привлекателен, как когда он безумно влюблён, понимаешь...» После этого многозначительного замечания она пристально посмотрела на Хинату дружелюбным взглядом. Если Ино не могла заполучить Саске, то могла хотя бы поиздеваться над девушкой, которую он выбрал. Хината поперхнулась и прикрыла лицо рукой, отвернувшись, чтобы скрыть свой яркий румянец. Саске тоже опустил голову, позволив волосам и лбу скрыть его глаза и лицо от солнца. Оба выглядели пристыженными и настороженными. Такова была их реакция на слово «любовь». Это было действительно удручающее зрелище. Ханаби ухмыльнулась, обнажив клык в уголке рта. «Ой, ты только посмотри. Ты заставила их обоих покраснеть! Молодец!» Она протянула Ино раскрытую ладонь, и довольная блондинка хлопнула её по ней. Хината пристально посмотрела на Ханаби и Ино, и её губы исказились в нервном жесте. «П-прекрати меня дразнить», — пискнула она, не готовая обсуждать эту тему как-то иначе. Дразнили её или нет, но это её задело. Должно быть, Ханаби была права тем утром: Хината действительно хотела, чтобы Саске признался ей в любви. Или, может быть, ей стоит признаться первой, чтобы заставить его действовать? Но заставить его сделать что? Её целью было уговорить Саске пойти с ней на фестиваль — и теперь, когда он был рядом, что делать дальше? Ах да! Игры! С новой решимостью она огляделась по сторонам и нашла киоск с относительно небольшой очередью. «О! Посмотри на этот! Может, нам стоит попробовать, Саске…» Она старательно показывала на него, как будто от этого зависела её жизнь. Намек на то, что он должен сбежать с ней. Саске ухватился за эту возможность отвлечься, как ястреб за рыбу, и быстро оценил кабинку. «Выглядит многообещающе», — согласился он и снова нашёл в себе силы выйти на свет. Однако он отвернулся от Ино и Ханаби. «Как думаешь, что мы можем выиграть?» — спросил он, рассматривая кабинку с красно-белым навесом так, словно это было самое интересное, что есть на свете. Пара решила не обращать внимания на Ино и Ханаби и успешно обходила стороной тему «любви», пока они были вместе. Когда они ушли, Ино шумно выдохнула через нос и нахмурила брови. Саске и Хината так легко ускользнули и уже были вне зоны слышимости. «О, они хороши… похоже, нам предстоит непростая задача». Она посмотрела на Ханаби. Темноволосая наследница Хьюга была на несколько лет младше специалиста по красоте, но уже было ясно, что она неравнодушна к романтике. «Не знаю, стоит ли бросать им вызов», — Ханаби всё ещё хитро ухмылялась. «Думаю, нам просто нужно дождаться подходящего момента. Они оба не очень хорошо выражают свои чувства… по крайней мере, я знаю, что моя сестра не умеет этого делать». Саске другой, но в чём-то похож на себя прежнего. Я видел, как он ведёт себя гладко и обходительно, как будто считает себя самым обаятельным парнем на свете, но... как будто он не хочет признавать свои истинные чувства — а я знаю, что он их испытывает. Ино кивнула, вспоминая прошлое. «Саске всегда был таким отстранённым. Очень спокойным, очень хладнокровным… пока не разозлится. Это единственное, что он никогда не стеснялся демонстрировать». Ханаби слегка прищурилась, наблюдая за тем, как Саске и Хината пробираются сквозь толпу и в конце концов встают в очередь к выбранной кабинке. «Злость, да?.. На самом деле я никогда не видела его злым…» — Надеюсь, что нет, — пробормотала Ино. — Когда я впервые увидела, на что он способен, я… — Она замолчала и вздрогнула от жестоких воспоминаний. Лес Смерти. Она никогда не испытывала ничего подобного ни до, ни после. Глядя на то, как он ведёт себя с Хинатой, можно было подумать, что он совсем другой — такой спокойный, такой добродушный. Игривый. Даже радостный. Неужели та его часть, садистская и жестокая, всё ещё таится в глубине? «Не обращай внимания. Это в прошлом». Ханаби с подозрением посмотрела на Саске. Он и Хината стояли в очереди и что-то бормотали. Ханаби не сводила с них глаз и серьёзно обратилась к Ино: «Ты же не думаешь, что он может причинить ей вред, правда?» Ино закрыла глаза, давая волю нахлынувшим эмоциям. Она на мгновение вспомнила всё, что сделал Саске. Ей хотелось плакать от неприятных воспоминаний. Хотя времена изменились, старые раны всё ещё болели. «Я правда не знаю… Было время, когда я и подумать не могла, что он предаст деревню». А потом я и подумать не могла, что он действительно вернётся, после всего, что он сказал и сделал. — Её глаза заблестели от слёз, но голос оставался ровным. — Хорошо это или плохо, но Саске полон сюрпризов. «Мм», — промычала Ханаби. Она слышала истории о прошлом Саске, но была слишком молода и сосредоточена на тренировках, чтобы воспринимать их всерьёз. Она никогда не считала его «настоящим» до того дня, когда увидела, как он держит на руках её сестру. Он всегда был для неё мифом: монстром, который вот-вот уничтожит мир, или спасителем, который помог спасти всё живое на планете от Мадары. Он был таким же легендарным, как Наруто, и, если верить слухам, таким же могущественным. Достаточно могущественным, чтобы в мгновение ока уничтожить такую добрую и доверчивую женщину, как Хината, — в случае Саске это было буквально мгновение ока его Шарингана. Для этого достаточно было лишь вспыхнуть от гнева и ненадолго потерять контроль. Но, с другой стороны, она вспомнила ночь на крыше несколько недель назад, освещённую звёздами, и почувствовала смесь тревоги и облегчения. Хинату только что жестоко избил похититель или убийца — а может, и тот, и другой, — и Ханаби не могла не выследить Саске после этого. Она помнила его дружелюбное поведение и искреннюю печаль в его глазах. Она чувствовала, что он хочет её защитить, но ей нужно было услышать, как он это скажет. Она отчётливо помнила его слова: «Я никогда не причиню ей вреда. Я никогда её не предам... и любой, кто это сделает, будет отвечать передо мной лично. Это обещание, которое я даю тебе, глава моего клана — наследнице твоего клана. Ханаби верила всему, что говорил ей Саске. Даже сейчас, после того как она услышала сомнения Ино, она всё ещё верила ему. Однако баланс немного сместился: её вера уже не была абсолютной. Что должно произойти, чтобы Хината разозлила Саске? Сделает ли Хината что-то подобное? На эти вопросы сложно ответить, учитывая, как мало она на самом деле знает, но сердце пытается убедить её не зацикливаться на этом. Даже в лучшем случае Ханаби чувствовала себя не более чем мышкой перед Саске. Она видела его скорость, чувствовала его командное присутствие. Хотя она никогда не наблюдала, как он сражается всерьез, она знала, что по сравнению с ним она была немногим больше листа бумаги. Однако с новой решимостью она убедила себя, что это не имеет значения. Если ей будет больно, тогда ему лучше приготовиться к адскому порезу бумагой. Рядом со стендом в очереди стояли Саске и Хината. Хината из любопытства активировала свой Бьякуган и украдкой взглянула на Ино и Ханаби, пока те стояли в толпе. Ей было интересно, почему они не пошли за ней, и она решила последовать примеру Ханаби. За несколько лет без практики её навыки чтения по губам немного ухудшились, поэтому она не могла разобрать каждое слово, но уловила суть их разговора. Она наморщила лоб и слегка нахмурилась. «Они говорят о тебе, Саске...» Саске это волновало меньше всего. «Я знаю, что они говорят обо мне», — равнодушно ответил он. Он закрыл глаза и прислонился к одному из деревянных столбов, из которых состоял лабиринт. Верёвки, свисавшие с столбов, были толстыми, сплетёнными в две нити и пахли свежестью. Почти как влажное сено. Очередь двигалась медленно; на кабинке, которую выбрал Хината, было написано «Найди кунай», и, судя по всему, это была простая игра на ловкость: кунай клали под одну из двенадцати чашек, а человек, управлявший кабинкой, с молниеносной скоростью переставлял чашки. Участнику давали две попытки найти кунай, и он получал приз в зависимости от того, нашёл ли он кунай с первой или со второй попытки. С тех пор как Хината и Саске присоединились к команде, а возможно, и до этого, никто ничего не выигрывал. «Мисс!» — раздался отработанный окрик зазывалы, сопровождаемый взмахом простой деревянной палки, направленной в сторону Хинаты из-за прилавка. Хината стояла в очереди в двух или трёх рядах от него, но помощник её заметил. «Боюсь, мне придётся попросить вас не использовать Бьякуган», — объявил он без злобы или упрёка. «Ради справедливости, вот и всё». Он улыбнулся ей. Хината моргнула; она даже не подумала о том, что могла случайно сжульничать. «О-о! Мне очень жаль!» Она покраснела и закрыла глаза, на мгновение натянув воротник куртки на лицо, чтобы скрыть смущение, пока она деактивировала свои глаза. Она чувствовала на себе взгляды людей, которые от скуки в очереди глазели на девушку, которую поймали на жульничестве, за неимением других занятий. Это длилось всего пять секунд, но ей казалось, что каждая из них тянется вечно. В конце концов она приоткрыла глаз и увидела, что все снова сосредоточились на игре. К счастью, выиграть в эту игру было непросто, и большинство игроков старались наблюдать, чтобы получить преимущество в свой ход. Саске положил руку на ближайшее к нему плечо Хинаты, как бы невзначай подбадривая её. Ему не потребовалось много времени, чтобы заметить, что она смущена случившимся. «Ты в порядке?» Хината кивнула. «О, я в порядке, просто мне стыдно, вот и всё... Я так увлеклась подглядыванием за Ханаби, что забыла, что мы ждём начала игры. Мне следовало быть осторожнее». Как ни странно, остальные в очереди ещё не заметили Саске. Как только Хината перестала отвлекаться, интерес к паре угас. Должно быть, Ино постаралась на славу, потому что, хотя стенд с огромным плакатом, на котором был изображён Саске, находился в зоне видимости, никто не заметил, что одна из «звёзд» была всего в шаге от них. «Надеюсь, он не думает, что я изменщица», — пробормотала Хината, нервно постукивая указательными пальцами по подбородку. «Он поймёт, что это не так», — загадочно произнёс Саске. Он лишь изредка поглядывал на игру, но даже без активированного Шарингана его взгляд был невероятно проницательным. Можно было только гадать, разгадал ли он уже «фишку» игры. «Скорее всего, у тебя не получится с первого раза. Это «сложная» игра, которая может оказаться непростой даже для шиноби. — Он бросил на Хинату вызывающий взгляд и добавил в голос уверенности. — Но, может быть, ты меня удивишь. «Я сделаю всё, что в моих силах», — прошептала Хината. «Серьёзно, я пришла сюда только для того, чтобы сбежать от...» — Их, — закончил Саске, взглянув на Ханаби и Ино. Они всё ещё стояли там, где их оставили, едва различимые в постоянном потоке людей. «Они говорили о тебе», — сказала Хината, немного оправдываясь. Она посмотрела на Саске и коснулась его плеча, чтобы успокоить. Но нуждался ли он в утешении? Его лицо было бесстрастным, без каких-либо видимых эмоций. — Я знаю, что они были, — снова сказал Саске. — Они думают, что я их не слышу, но... — Он замолчал и снова закрыл глаза. — Ладно, — подытожил он. «Тебя это не беспокоит?» — спросила Хината, слегка нахмурившись. Её волосы ниспадали на плечи, слегка развеваясь на лёгком летнем ветру. В воздухе чувствовался аромат её шампуня, не слишком навязчивый и не слишком тонкий, чтобы его не заметить. Идеальный выбор. «Я всегда переживала, что люди могут насмехаться надо мной за моей спиной...» Сасукэ слегка улыбнулся, позволив себе немного пожалеть себя. «Это не беспокоило меня уже много лет. Думаю, со временем я привык к этому. Люди шептались обо мне с самого детства; они надеялись, что я их не услышу, но у меня хороший слух». Он вдохнул через нос, затем сделал несколько шагов вправо, чтобы пройти по линии; кто-то проиграл в игре. "Задолго до того, как я услышал "предатель" и "монстр", я услышал другие вещи. Например, инструкторы в академии узнали меня в мой первый день, но не как меня. Они бы сказали: "Яне брат Итачи?«...и я чувствовал себя ничтожным; для них я был просто «братом Итачи», как и для отца долгое время... Но в конце концов это только укрепило мою решимость произвести на них впечатление... и я это сделал». Хината кивнула. «Ты прав. Я помню... тебе завидовал весь класс. Наруто терпеть тебя не мог из-за этого. Даже мой двоюродный брат Неджи видел в тебе угрозу, хотя стал генином задолго до тебя». Хината начала тихо восхищаться спокойствием Саске — его внушительной фигурой и сосредоточенным взглядом. Ей всё ещё было трудно представить, что когда-то он был всего лишь ребёнком. Он вёл себя как взрослый с того самого дня, как она впервые его заметила. Она поняла, что тогда он только притворялся. И, возможно, делает это до сих пор. Он всегда был уязвим, как и все остальные. «Для большинства из них ты был целью: все хотели либо превзойти тебя, либо стать тобой, либо быть с тобой». Саске хмыкнул. «Это было давно, но я скучаю по тому, как мной восхищались», — признался он. «Иначе я бы никогда не принял участие в этом турнире». Он закрыл глаза; в его голове звучал чертовски убедительный голос Какаши: Как давно ты слышал, как кто-то выкрикивает твоё имя? Хината был явно доволен. «Я-то думал, что ты выше всего этого». Саске слегка усмехнулся. «Я человек. Мы все хотим чувствовать себя нужными, не так ли?» — его голос стал тише, и он поднял руку, чтобы погладить Хинату по щеке. Она тут же прижалась к его ладони. «Наверное, так», — тихо и рассеянно пробормотала Хината, почувствовав прикосновение к своему лицу. Большая тёплая рука Саске была неиссякаемым источником наслаждения. Она не могла насытиться им и погрузилась в себя, чтобы сосредоточиться на его прикосновениях. Она закрыла глаза и тихо заворковала, подходя ближе к Саске и желая, чтобы он её обнял. Она уже почти коснулась бёдер Саске, когда услышала пронзительный звук, вернувший её в реальность: «Мне неприятно вас прерывать, мисс, но вы следующие», — раздался голос той же ассистентки, которая окликнула её ранее, только теперь он эхом разносился по фантастическому миру, наполненному теплом, голосом и запахом Саске, и это раздражало ещё больше. «Люди ждут». Хината тихо всхлипнула от досады, и рука Саске тяжело опустилась с её лица в карман, пока он лениво усмехался. Саске поджал губы и отмахнулся от неё, как обычно, но Хинате было не так просто: выпуклый вышитый герб Учиха оставил на её щеке едва заметный след — красный силуэт чёткой формы. Она немного слишком сильно прислонилась к руке Саске, и неловкого результата было достаточно, чтобы ей захотелось исчезнуть. Она была заклеймена, и ей казалось, что все это видели. Она застенчиво рассмеялась, стратегически проведя рукой по щеке и шее, как будто пыталась незаметно скрыть засос. "Следующий? Итак, мы здесь, - пропела она сквозь нервное хихиканье. - Какие именно правила? За кунаями и чашками следил крепкий мужчина, стоявший отдельно от худощавого помощника. На нём была повязка Скрытого Камня, а его одежда была в типичном для этого региона стиле. Его голос был более низким, чем у помощника, а телосложение — крепким. Он сразу же ответил на вопрос Хинаты о правилах. «Это просто — нужно лишь следить за этим кунаем». Он поднял большой и указательный пальцы, демонстрируя небольшую имитацию обычного холодного оружия. Его версия была меньше стандартной модели и имела толщину всего около миллиметра — вероятно, чтобы её было легче прятать под маленькими чашками. В бою его точно нельзя было использовать. Сами сосуды представляли собой полусферы, похожие на крошечные расколотые кокосы, сглаженные и перевёрнутые. Всего их было двенадцать. Даже мраморные узоры на светлом дереве были одинаковыми, вероятно, вырезанными и раскрашенными вручную. На каждом сосуде в трёх равноудалённых местах по краям были вырезаны небольшие выемки — жёсткие прямоугольные сегменты, достаточно большие, чтобы в них можно было вставить имитацию куная. Массивные загорелые пальцы мужчины взяли чашку, стоявшую в центре прямого ряда, положили на неё маленький кунай плашмя и накрыли его чашкой. «Всё, что тебе нужно делать, — это следить за тем, куда падает кунай, а потом найти его, когда я закончу». Он подмигнул и посмотрел на неё с кокетливой ухмылкой. «Только пообещай, что не будешь жульничать своими прелестными глазками». Хината покраснела, но не из-за флирта, а потому что вспомнила, как её «поймали» всего несколько минут назад. «Ха, вам, э-э... вам не стоит об этом беспокоиться, сэр». С обезоруживающей улыбкой она помассировала густую прядь волос, чтобы немного успокоиться. «Я готова», — заявила она, глядя прямо на чашку, в которой, как она знала, сейчас находился кунай. Она стала серьёзной; она была полна решимости удивить Саске, победив с первой попытки. Со стороны: «Кхм... пятьсот рё за попытку», — вмешался помощник, протянув руку с растопыренными пальцами в сторону Хинаты. «Это просто вступительный взнос, понимаешь?» Хината довольно хмыкнула, догадавшись, что время напоминания было частью игры. Зачем ещё им было класть предмет под чашку, прежде чем попросить об оплате? Явная попытка отвлечь. Первое препятствие. «Ах да, конечно...» — небрежно пробормотала она. Не сводя глаз с чашки, она ловко сунула руку в карман и достала нужную сумму, а затем протянула её в качестве оплаты. Это была относительно небольшая сумма, учитывая, что некоторые призы, которые можно было получить за то, что вы нашли кунай с первой попытки, стоили значительно дороже. Потенциальные награды были выставлены на полке, которая тянулась вдоль всей задней стены кабинки. В основном это были произведения искусства: красивые пейзажи в рамках, детализированная деревянная резьба в виде различных символов кланов и мотивирующих надписей, а также стеклянные фигурки, напоминающие восемь из девяти Биджу. Любопытно, что изображение Курамы в этой подборке отсутствовало. Под ними, на полке поменьше, стояли идентичные копии стаканчиков, которые использовались в игре. Это были единственные доступные призы за второе угадывание. Призы не имели особой практической ценности, но чего ещё можно было ожидать от карнавальной игры? «Не спускай глаз с приза», — рявкнул держатель кубков. Внезапно его руки пришли в движение: он хватал каждую из двенадцати чашек и слегка менял их положение, ритмично переставляя их туда-сюда. Мужчина часто стратегически выставлял локти на игровом поле, на мгновение заслоняя от Хинаты обзор и не давая ему увидеть, какая чашка где оказалась. Было легко представить, что у обычного человека не было бы ни единого шанса выбрать правильную чашку и ему пришлось бы полагаться только на удачу. Хинате было непросто уследить за всем даже с её обостренными чувствами. Скорость увеличивалась в геометрической прогрессии, и в конце концов чашки уже летали туда-сюда с такой интенсивностью, какую можно ожидать увидеть в бою. Иногда их даже поднимали над столом и жонглировали ими. Время от времени можно было мельком увидеть крошечный кунай, который либо зависал в воздухе перед тем, как его опускали в другую чашку, либо лежал на столе, пока его перекладывали из одной маленькой чашки в другую в мгновение ока. Тем не менее взгляд Хинаты был устремлён туда, где, как она знала, находился кунай. Звук ударов деревянных кувшинов друг о друга слился в песню, состоящую всего из одной ноты, которая повторялась в бешеном темпе, который становился всё выше, пока не достиг кульминации: жонглёр крутанулся, держа в руках два кувшинов, и Хината поняла, что в одном из них был кунай. Затем он завершил вращение и поставил оба кувшинов на стол. Представление мгновенно сменилось тишиной и покоем; чашки вернулись на свои места, как будто их вообще не двигали, хотя порядок, безусловно, изменился. Слегка вздохнув от облегчения, мужчина спокойно поднял руки над чашками и протянул ладони к аккуратно разложенным двенадцати чашкам, каждая из которых была зеркальным отражением остальных. «Хорошо, малышка, у тебя есть два шанса... найти кунай». Он уверенно ухмыльнулся. На его лбу и носу выступили капельки пота — как от жары, так и от напряжения. Толпа, стоявшая в очереди за Хинатой, предсказуемо смотрела на прилавок, заворожённая и ищущая любое преимущество, которое только можно найти. В конце концов, настанет и их очередь. Более десятка лиц заглядывали ей через плечо, пытаясь хоть что-то разглядеть. На каждом из них читалась смесь нервозности, недоумения и восхищения. Многие из них никогда раньше не видели такой скорости, и ходили слухи, что в этой игре вообще невозможно победить. Хината неподвижно стояла перед прилавком, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку. Она посмотрела на каждый из двенадцати стаканов, медленно поворачивая голову. Она выглядела уверенной и говорила спокойно. «У вас это очень хорошо получается, сэр. Я вижу, что вы много практиковались». Она дружелюбно улыбнулась, и здоровяк ухмыльнулся в ответ, думая, что победил. «Я ценю это». — Здоровяк выпрямился во весь рост и заговорил, нависая над Хинатой для пущего эффекта. Его голос звучал дружелюбно, но снисходительно. «Не торопитесь, мисс. Даже если вы сбились со счёта, просто назовите нам свою догадку — может, вам повезёт». Пока они разговаривали, Саске ухмылялся, молча прислонившись к столбу ограды сбоку от прилавка. Он одновременно следил за глазами Хинаты и спрятанным кунаем и, как и Хината, понимал, что игра уже окончена. Она ничего не упустила. «Но ведь это не удача, верно?» — неуверенно предположила Хината. Её бледная рука опустилась на одну из чашек, слегка коснувшись её кончиками пальцев. Это была та самая чашка, которая была в правой руке мужчины, когда он крутил волчок. «Это игра на ловкость». Она несколько раз постучала по чашке, размышляя. «Нужно быть зорким и предельно сосредоточенным». Впервые она оторвала взгляд от чашек и посмотрела на Саске. Она благодарно улыбнулась ему. «Последние пару месяцев я училась сосредотачиваться у человека с самыми зоркими глазами в мире. После этого я уже не могла проиграть, верно?» Гейм-раннер пристально смотрел на руку Хинаты, которая зависла над одним из вариантов. На его лице не отражалось никаких эмоций, словно он превратился в камень; он не подавал никаких знаков ни глазами, ни губами. Даже его дыхание стало ровным и спокойным. "Значит, ты выбираешь вот это?" Хината поджала губы. Она ненадолго сжала чашку, затем расслабила руку и убрала её, не сдвинув полусферу. «Нет, я не буду выбирать эту — под ней нет куная». Глаза гейм-раннера слегка прищурились. Внезапно он напрягся. Уверенность Хинаты, казалось, заставила его колебаться. "Так ли это? В таком случае, как ты думаешь, под кем он находится?" "Ни один из этих двенадцати", - уверенно заявила Хината. Она слегка наклонилась вправо, используя бедро, затем наклонила голову, чтобы посмотреть мимо игрового раннера на полку, полную призов за второе место. "Все так, как ты сказал", - напомнила она с хитрой улыбкой. "Я не спускал глаз с "приза". У нее практически кружилась голова, и она выжимала момент триумфа изо всех сил. Она подняла палец и указала на полку, заставленную сувенирными копиями чашек. «Кунай лежит под третьей сувенирной чашкой слева на задней полке». В толпе зевак раздалось несколько лёгких вздохов, а рты, полные шёпота, повернулись друг к другу, чтобы обсудить и поспорить. Сможет ли она это сделать? Сможет ли он это сделать? Крепкий шиноби, отвечавший за стенд, напрягся: «Ты уверен? Если ты ошибёшься, тебе придётся встать в конец очереди, чтобы ещё раз попытать счастья и получить главный приз». Хината кивнула с обманчиво милой улыбкой на лице. «Я уверена, и это не предположение. Я знаю, что он там». Несмотря на свою уверенность, она нервничала. Все взгляды были прикованы к ней. «Когда ты повернулся ко мне спиной во время вращения, ты выбросил кунай из чашки, которую держал в правой руке, и он попал в выемку на одном из призовых кубков — третьем слева». Огромные плечи мужчины слегка опустились, и он расслабился. Нет смысла спорить с таким уверенным в себе человеком. Изящно и смиренно признав своё поражение, он сохранил на лице восхищённую улыбку. «И ты даже не сжульничал», — пробормотал он себе под нос. Он неохотно повернулся и протянул длинную руку, чтобы взять третью реплику слева. И действительно, там лежал крошечный кунай, который использовался в игре. Он взял металлическую безделушку двумя пальцами и поднял её так же, как делал это во время представления. Показывая её зрителям, он громко объявил: «У нас есть победитель!» За спиной Хинаты раздались спонтанные возгласы радости, и, когда напряжение спало, на её лице появилась восторженная улыбка. Она подняла руки под подбородок, игриво сцепила их и слегка подпрыгнула от радости. «Да!» — взвизгнула она, выпуская часть адреналина, накопившегося за этот момент. Это была всего лишь игра, но победа что-то значила для неё — она означала, что она превзошла ожидания. Она одним большим шагом бросилась к Саске и импульсивно обняла его, обхватив руками за пояс и прижавшись щекой к его груди. «Я сделала это, Саске! Я справилась с первой попытки!» Саске слегка охнул, когда она врезалась в него. Такой взрыв радости был неожиданным, но её воодушевление заставило его против воли улыбнуться и положить руку ей на спину, чтобы хоть как-то поддержать объятие. Толпа в основном радовалась за неё, о чём свидетельствовало их косвенное участие в праздновании. Однако некоторые из них были раздражены этим открытием — особенно те, кто стоял в очереди второй, третий или даже десятый раз, чтобы ещё раз попытаться. Один особенно раздражительный на вид мужчина, стоявший в середине очереди, поднял обе руки, сложив их рупором, чтобы усилить свой протест: «Эй, разве это не жульничество? Нельзя просто положить его под чашку, которая даже не является частью игры!» Саске быстро взглянул на жалобщика и заговорил от имени стенда: «Вы ошиблись». Его голос был довольно тихим, но в нём чувствовалась сила, которую, казалось, ощутили все. Все, кроме одного, замолчали. «Ошибка?» — последовал раздражённый ответ. «Тогда просвети меня». На мгновение толпа, казалось, встала на сторону этого человека, и все взгляды устремились на Саске в ожидании его объяснений. Даже мужчины в кабинке молча смотрели на него, но ухмылялись. Темноволосый незнакомец явно понимал, что происходит. «Всё верно», — ответил Саске. Хината посмотрела на него снизу вверх, отчасти удивляясь, почему он решил высказаться. Конечно, те, кому принадлежала палатка, могли бы с этим справиться. Тем не менее Саске продолжил: «Ты ошиблась, сделав предположения о правилах. Ни одно из правил игры не ограничивает перемещение куная. Заявленная цель игры — следовать за кунаем. Двенадцать оригинальных чашек — это всего лишь отвлекающий манёвр». Мужчина в очереди усмехнулся, насмешливо обнажив передние зубы. Он не мог спорить — правила были ясны. Упрямый, но побеждённый: «Ну разве ты не какой-то там крутой?» Он легкомысленно закатил глаза и отвернулся, вздохнув — и выпустив пар. После минутного молчания, в течение которого он кипел от злости, он опустил плечи, но так и не посмотрел ей в глаза. «Послушай, я не хотел грубить. Теперь мне кажется, что это обман». На этот раз шиноби в кабинке заговорил, откашлявшись и положив руки на прилавок. «Я понимаю, что вы чувствуете, сэр, но будьте уверены: каждая игра на фестивале сертифицирована как «выигрышная», так что вам не нужно беспокоиться о мошенниках за прилавком». Он посмотрел на толпу людей в очереди. После этого заявления некоторые из них неохотно отошли в сторону, чтобы найти другое развлечение. Они чувствовали себя здесь не в своей тарелке. «Вот почему у нас есть удобная система определения сложности с цветовой кодировкой для каждой игры на карте». Он коснулся указательным пальцем красного листка бумаги, свисавшего с навеса над его головой. «Это сложная игра, то есть она полностью основана на навыках и предназначена для того, чтобы испытать даже самых лучших и умных участников. Есть много более простых игр, а есть такие, где всё зависит от удачи». Сверьтесь с картой, чтобы найти игры с подходящим для вас уровнем сложности! — Он весело улыбался и вёл себя как прирождённый ведущий шоу. Толпа в целом успокоилась после этого объяснения, хотя оно стоило киоску нескольких клиентов. Он тихо посмотрел на Хинату, которая всё ещё цеплялась за Саске, словно не замечая этого. «В любом случае, юная мисс, вы победительница, так что выбирайте свой приз. Вы можете взять любую вещь с верхней полки». Он указал на различные произведения искусства. Хината с трудом оторвалась от Саске, чтобы посмотреть на рисунки. В целом они были хорошо выполнены и привлекали внимание. «Они все такие милые. Ты сам их нарисовал?» «Ты чертовски прав, так и было», — похвастался жонглёр, гордо ударив кулаком себя в грудь. Глухой звук разнёсся по комнате, когда он ударил себя по рёбрам. «Я человек безграничных талантов». Хината хихикнула, польщённая уверенностью мужчины. Это было мило, хоть и шумно. «Мм... тогда мне вот эту деревянную фигурку». Она указала на ту, что привлекла её внимание. Это была детальная резьба по дереву, изображающая символ клана Хьюга, установленная на небольшом круглом основании. Она была меньше, чем многие другие изделия, но находилась в хорошей компании, так как была окружена резьбой по дереву, изображающей символы других благородных кланов, многие из которых Хината не сразу узнала. Она предположила, что они были привезены из разных скрытых деревень, в которых она никогда не была. «Надо было догадаться», — усмехнулся массивный художник. Он повернулся, чтобы взять с полки маленький кусочек, осторожно взял его двумя пальцами и положил в протянутую ладонь Хинаты. «Береги его, слышишь? Я вкладываю частичку своей души во всё, что создаю, и теперь эта вещь в твоих руках». Он не смог удержаться от прощального флирта. Хината любезно улыбнулась и склонила голову в знак уважения. «Спасибо, сэр. Я буду вспоминать о вас каждый раз, когда буду видеть это». Она благоговейно держала в обеих ладонях бледно-коричневый деревянный символ. Он был достаточно маленьким, чтобы его плоское круглое основание помещалось в одной руке. Сам символ был всего пять сантиметров в высоту, но точность его исполнения поражала. «Что думаешь, Саске?» — она повернулась, чтобы показать свой приз любимому зрителю. Пошёл шёпот. «Погоди, она сказала «Саске»...?» Атмосфера немного накалилась. Саске не обратил на них никакого видимого внимания, вместо этого сосредоточившись на Хинате. "Неплохо", - пассивно похвалил он. "Хорошо, что это не из глины". Хината тихонько хихикнула, вспомнив, что Саске думает о некоторых «художниках». «Нет, просто безобидное дерево». Она ещё раз посмотрела на хозяина киоска. «О, извините, что задерживаю очередь, сэр, но я хотела бы знать... сколько ещё человек выиграли главный приз? У вас их так много осталось...» Голова здоровяка повернулась, чтобы взглянуть на полку. - Немного, и меня это устраивает. Достаточно сложно упустить даже одного из них, но правда в том, что победителей было всего трое, включая вас. Первый даже не получил приз, так как он был парнем, который подтвердил, что игра "официально выиграна". Другим победителем был Наруто, и он взял стеклянную модель Кьюби. Поди разберись, верно? Хината моргнула. «Ого, и больше никто?» Она опустила взгляд на свои руки. Она почувствовала лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Игра ведь не была настолько сложной, не так ли? Она далась ей так легко. Хината лениво посмотрела на Саске, который, в свою очередь, всё ещё смотрел куда-то за прилавок. «Кто это был, кто подтвердил, что игру можно выиграть? Не Хокаге ли случайно?» Саске было любопытно узнать имя третьего победителя. Здоровяк пожал плечами, на которых не было рукавов. «Какой-то парень в модном костюме. Я так и не запомнил его имя, но он подошёл к нашему столику в последний день перед турниром и сыграл раунд. Он сказал мне, что приехал по официальному делу, но всё равно заплатил за участие. Хороший парень, но, на мой вкус, слишком богатый и правильный». Он посмотрел на Хинату и Саске, поняв, что они пара. «Вы мне нравитесь больше, чем он, но не стоит зазнаваться. Бегите и выигрывайте чьи-нибудь призы; я здесь пытаюсь заработать». Он махнул рукой, отпуская их, но на его лице играла приятная улыбка. Хината улыбнулась, кивнула и вприпрыжку побежала прочь от киоска. Саске последовал за ней. Затем раздался лай: «Ладно, что касается остальных... не думайте, что я поставлю его в одно и то же место дважды. Если уж на то пошло, я сделаю всё ещё сложнее!» Ино и Ханаби ждали у киоска и перешёптывались, пока не заметили Хинату и Саске, выходящих из толпы. Ханаби помахала им. «Эй, сестрёнка, что ты выиграла?» Хината показала модель Ханаби, надеясь, что та оценит выбор. «Это символ нашего клана, вырезанный из дерева.» «Он какой-то маленький, не так ли?» — прищурилась Ханаби, хотя было ясно, что она просто дразнится. Хината промурлыкала. "Маленький, но тяжелый. Я могу сказать, что он крепкий". Как и сам клан — не особенно большой, но уважаемый во всем мире. Она очень осторожно открыла сумочку, чтобы положить сувенир на место. Она положила его рядом с завернутым платьем, которое собиралась надеть позже в тот же день на танцы. "Я собираюсь подарить это отцу, когда увижу его в следующий раз. Как ты думаешь, ему это понравится?" Ханаби почувствовала, как по спине пробежал холодок, словно в ответ на дурное предзнаменование. «Судя по тому, как он сегодня утром говорил о клане, я уверена, что он будет любить его больше всего на свете». Или кого-то другого, — с неприязнью подумала она. У неё было такое чувство, что отец ценил символическую природу клана даже больше, чем людей, которые в нём жили. Однако это было слишком мрачно. Пора сменить тему. «Ты ничего не выиграл, Саске?» — она посмотрела на высокого Учиху с осуждающей ухмылкой. «Думаю, Хината лучше тебя играет в карнавальные игры». В ответ Саске странно замолчал. Казалось, он погрузился в свои мысли, скрестив руки на груди и глядя в какую-то точку на пыльной земле. Ино, Хината и Ханаби чувствовали тяжесть его молчания, но он, похоже, не замечал, что они смотрят на него. Хината нахмурила брови, на мгновение обеспокоившись. Настроение Саске довольно внезапно испортилось. Что было у него на уме? "Саске не играл", - в конце концов ответил Хината от его имени, нежно касаясь его предплечья, пытаясь вернуть его внимание к настоящему. "Он был там только для того, чтобы посмотреть, как я это делаю". Она посмотрела на остальных, подчеркивая свое примечательное выступление. «На самом деле я выиграла с первой попытки». Она подняла три пальца. «Мужчина сказал, что я одна из трёх человек, которые выиграли так быстро». Хотя его реакция была немного запоздалой, Саске моргнул, а затем улыбнулся, почувствовав прикосновение к своему предплечью, как и надеялась Хината. Он оторвал взгляд от земли и посмотрел на неё, сияющую от счастья. Всё, что его беспокоило, быстро улетучилось. «Это было впечатляюще, Хината. Более того, я удивлён, что Наруто хватило внимания, чтобы выиграть в такой игре. Думаю, он наконец повзрослел, пока меня не было». Ино театрально вздохнула. «Но не так сильно, как ты думаешь. Иногда он просто безнадежен. Мне пришлось научить его танцевать, чтобы он не выставил себя дураком на собственной свадьбе». Саске моргнул. «О, на свадьбе были танцы?» Возможно, в тот момент его разум был слишком затуманен. «Я не заметил». Ино кивнула. «Да. На каждой свадьбе есть танцы, но, думаю, ты ушла до того, как они начались... а потом вернулась? Я знаю, что видела тебя на групповом фото, но оно было сделано после того, как танцы немного утихли... так куда же ты ходила?» Хината покраснела за Саске. Она точно помнила, где он был. «Ну, я тоже скучала по танцам. Я, э-э... вышла прогуляться и посмотреть на полную луну, потому что хотела немного тишины и покоя. Вечеринка показалась мне слишком шумной. И, э-э, на самом деле Саске тоже был там. Должно быть, мы пробыли там дольше, чем я думала, раз так много пропустили...» Нейтральная с виду Ханаби уже слышала эту историю от Хинаты, но глаза Ино заблестели, как озарение. Она посмотрела прямо на Саске. "Итак, тогда...в тот первый день, когда ты пришла в магазин и смотрела на эту фиалку ... спрашивала о... Она дважды моргнула, переводя взгляд с одного на другого. Внезапно все встало на свои места. Свадьба. Конечно, это была свадьба! Где еще эти двое могли встретиться? Хината покраснела от этой мысли. Фиалка, которую она носила в волосах, колыхалась на ветру, и один из её лепестков нежно коснулся лба Хинаты, словно лёгкая, как пёрышко, рука. Как рука Саске. «Спрашиваешь о...?» Она посмотрела на Саске с любопытной улыбкой. Саске пока не был готов зайти так далеко. Не здесь и не сейчас. «Турнир», — заявил он тоном, не оставляющим места для сомнений. «Я лично передал приглашение Ино, как и тебе, Кибе, Шино, Шикамару и всем остальным из списка». Он попытался поставить её в один ряд с остальными, но кого он обманывал? Она была совсем не похожа на остальных из списка. Он знал это, она знала это, Ино и Ханаби знали это... так почему же он всё ещё пытался это отрицать? Дело было в одном слове. В единственном слове, которое все хотели услышать, но которое Саске отказывался произносить. Это было слово, которое он испытывал к Хинате; слово, которое она испытывала к нему. Ино и Ханаби одновременно поморщились, когда Саске отбил мяч. Он был так близко, но всё же упустил мяч. Однако Хината продолжала улыбаться, спокойно приняв его ответ. Её рука скользнула к руке Саске и нежно сжала её всеми пальцами. Она с гордостью почувствовала вышитый символ Учиха на своей ладони, когда он ответил ей тем же. Их руки безвольно сплелись, и ни один из них больше не колебался. Этот шаг был сделан. Были сделаны и другие шаги — страстные, импульсивные. Губы Хинаты горели от воспоминаний о поцелуях с Саске. Ей казалось, что с тех пор, как она в последний раз целовалась с ним, прошла целая вечность, хотя она знала, что это было только вчера. Поцелуй на ночь, который он взял за правило дарить ей каждый вечер, когда приводил её домой после тренировок. И этот лёгкий тычок в лоб — простой, но такой значимый. На самом деле она не знала, что это значит, но чувствовала, что эти два пальца, прижатые к её коже, означают что-то для него. Однажды он обязательно ей расскажет. После долгого молчания Саске неохотно согласился с её доводами. Ино раздражённо выдохнула через нос. "Да, верно, турнир... кстати говоря, финальное расписание должно быть опубликовано сегодня ближе к вечеру. Мы наконец-то узнаем, с кем нам предстоит сразиться в первую очередь — разве это не здорово?" Ино сжала кулак и подняла его, приняв неохотную боевую стойку. «Фестиваль уже стал огромным успехом для магазина, но когда я выйду на поле боя с цветами в волосах и рекламой на одежде, наши продажи взлетят до самых высоких позиций в мировом рейтинге. Я уже подумываю об открытии новых филиалов в других деревнях. Так что, если вас интересует работа или инвестиционные возможности... просто дайте мне знать, хорошо?» Она подмигнула остальным троим. Самодовольная болтовня Ино была именно тем лекарством, которое было нужно для того, чтобы разговор заиграл новыми красками. Ханаби обратила внимание на ещё одну деталь: «Звучит круто, но разве ты не нервничаешь из-за того, что не знаешь, с кем тебе предстоит сразиться в первую очередь, Ино?» Ино пожал плечами. «Не совсем. Я могу справиться со всеми, кто придёт». Ханаби ухмыльнулась. «Ты, я и Хината — все мы на одном уровне... что, если ты сразишься с кем-то из нас?» Самодовольная улыбка озарила бледное лицо Ино. «Тогда мне просто придётся тебя победить». Она перевела взгляд с Ханаби на Хинату. «Это дружеское соревнование, как и сказал Хокаге, но это не значит, что мы должны щадить друг друга». Внимание Ханаби переключилось на Саске. "Я думаю, тебе так проще, да, Саске? Начнем с того, что у тебя не так много друзей, так что тебе не придется беспокоиться о том, чтобы задеть чьи-то чувства. Язвительная усмешка сорвалась с уголка ее рта. Возможно, это была плохая идея - тыкать в змею, но мальчику от этого было приятно. Саске ухмыльнулся в ответ на это замечание, приняв его за то, чем оно было. «На самом деле мне так даже проще, потому что я уже знаю, с кем буду драться первым. Это было частью сделки, когда я соглашался на участие». «О? Кто же тогда!?» — Ханаби чуть не взвизгнула от восторга. «Не Наруто же, верно?» Сасукэ покачал головой, быстро развеяв сомнения. «Нет, не Наруто — Рок Ли. Хотя у нас с ним тоже есть общая история...» Он посмотрел на небо, предаваясь воспоминаниям. «Когда мы все ещё были гениями, незадолго до официального начала экзаменов на звание тюнина, Ли победил нас с Наруто одного за другим. С тех пор я не устраивал ему реванш, но хотел бы». Это давно пора было сделать. Упоминание имени Ли заставило Ино вспомнить о Лесу Смерти. Он тоже был там, когда Саске впервые обратился к тьме, — тревожная, но случайная ассоциация. Она посмотрела на Саске, и на её лбу появились тревожные морщины, хотя хорошо нанесённый макияж скрывал большую их часть. «Он стал сильнее после войны, Саске. Не стоит недооценивать его возможности». Саске пренебрежительно усмехнулся. «Я не Наруто, я не буду недооценивать своего противника». Может, я и не видел, что сэнсэй Ли сделал с Мадарой с помощью Восьмых врат, но я видел, какой ущерб они нанесли... и если это всё, с чем мне придётся иметь дело, то проблем не будет. Саске высокомерно скрестил руки на груди, и его ухмылка излучала уверенность. Три пары внимательных женских глаз были прикованы к нему. Ханаби и Ино с трудом сдерживали желание коллективно упасть в обморок, но Хината выглядела обеспокоенной: «Вы же не думаете, что Ли мог сделать что-то подобное, не так ли? Использовать Восьмые врата?» Саске равнодушно покачал головой. «Нет, ни за что. Он гордый, но не стал бы рисковать жизнью ради показательного боя. Я рассчитываю встретиться с Седьмыми Вратами, если он вообще готов зайти так далеко, чтобы проявить себя». «Готов поспорить, что так и будет, — подтвердила Ино. — В последнее время я редко его вижу, но каждый раз, когда мы встречаемся, он тренируется так же усердно, как Гай-сенсей, — и у него на устах всегда два имени: Наруто и Саске. Чем больше всё меняется, тем больше остаётся прежним. Вы двое по-прежнему лучшие, даже спустя столько лет». Ханаби кивнула. «В этом она права. Из-за вас двоих я слышала разговоры о том, что на Исключительном уровне гораздо больше людей, чем предполагалось. Многие видят в этом свой единственный шанс напакостить вам». «Это правда... и Киба тоже хочет сразиться с тобой», — пробормотала Хината. При мысли о нём у неё в груди возникло какое-то неприятное чувство. «Но иногда мне кажется, что с ним всё не так, как с Ли, который хочет сразиться с тобой. У меня такое чувство, что Киба действительно хотел бы причинить тебе боль, Саске». «А кто бы не стал?» — язвительно фыркнул Саске. Хината нахмурилась. Я бы не стала... — подумала она про себя. Сасукэ, казалось, был не в духе, и она не могла понять почему. Может, из-за людей в игровой будке? Услышав его имя, они начали перешёптываться. Если так, то она не знала, что сказать, чтобы он перестал обижаться. Она понимала, что бессильна повлиять на общее мнение о Саске — как бы он ей ни нравился и как бы много он для неё ни делал, остальной мир упорно отказывался видеть его таким, каким видела она. Тем временем Ханаби бродила по округе со своим Бьякуганом в поисках развлечений и неприятностей. На фестивале было чем заняться, но она обращала особое внимание на знакомые лица. «Кстати, о Кибе, кажется, я вижу его чуть дальше по тропинке...» Ханаби не очень хорошо знала людей своего возраста из-за строгого и изнурительного режима тренировок Хиаши, поэтому её круг общения обычно состоял из знакомых Хинаты. «Он играет в игру, но он один... Я имею в виду, что он с Акамару и кучей незнакомцев, но больше никого не узнаю. Может, пойдём проверим, как он? Он выглядит раздражённым...» Она хихикнула, произнося эти слова. Хината поджала губы. «Я не думаю, что это хорошая идея...» — возразила она, но так тихо, что её услышал только Саске. «Так и сделаем!» — согласилась Ино, перебивая Хинату с громким и неприкрытым энтузиазмом. Слишком уж неприкрытым. На самом деле она что-то замышляла: Это должно заставить кровь бурлить...Кажется, я понимаю, почему Киба так ненавидит Саске...и если моя догадка верна, то старое доброе романтическое соперничество — это именно то, что нужно этим двоим, чтобы вывести их отношения на новый уровень... Вслух она попыталась оправдать свои махинации: «Кажется, я уже целую вечность не разговаривала с Кибой по душам. Он не из тех, кто заходит купить цветов, так что я его почти не вижу». Хината выглядела встревоженной, пока Саске не сжал её плечо. Он посмотрел на неё сверху вниз с мягкой, ободряющей улыбкой. Он наклонился и прошептал ей на ухо, стараясь, чтобы их разговор не услышали окружающие их профессиональные шпионы и убийцы — большинство из них ели сахарную вату и играли в игры, но тем не менее. «Не волнуйся... он твой друг». Если хочешь, я подожду в сторонке, чтобы ты могла поговорить с ним наедине. Произнося эти ободряющие слова, Саске не мог забыть красные, опухшие, заплаканные глаза Хинаты в лесу. Кроме того, он не забыл, что именно Киба довёл её до такого состояния. Из-за этого у Саске были свои тайные планы причинить ему серьёзный вред... но не сейчас, не здесь, не в такой хороший день. Хината покачала головой и прислонилась боком к руке Саске, прижимаясь щекой к его плечу. - Я не хочу, чтобы ты отстранялся, - прошептала она, сохраняя секретность. "Чего я хочу, так это чтобы Киба преодолел все свои проблемы. Я знаю, что он ненавидит тебя, но ..." Она посмотрела в глаза Саске, уверенно улыбаясь. Ее рука поднялась и убрала прядь волос с его щеки. «Ты никуда не уедешь, так что ему придётся к тебе привыкнуть. Иначе я просто...» — она замолчала, нахмурилась, а затем снова улыбнулась, заставив себя не обращать внимания на тревожные предчувствия. Она не знала, что будет делать, поэтому отрицала такую возможность. «Он научится тебя любить, чего бы это ни стоило.» Саске тихо усмехнулся, про себя отметив, как Хината меняет выражение лица. Он узнал это выражение, он много раз видел его в зеркале. Грусть, скрытая за отрицанием и напускным оптимизмом. «Если ты так говоришь. Я постараюсь не злить его, но ничего не могу обещать. У него рот ещё больше, чем у Наруто, хотя я и не думал, что такое возможно». Хината медленно кивнула, обняла Саске за пояс и прижалась к нему. «Не волнуйся об этом. В последний раз, когда я его видела, он сказал мне много обидных вещей, и я не знаю, простила ли я его уже... Я дам ему шанс извиниться, а если нет, то мы будем двигаться дальше». Она покраснела, постепенно вспоминая ссору во всех подробностях. «На самом деле, ну... я тоже могла сказать что-то обидное ему. Может, мне стоит первой извиниться...» Сасукэ улыбнулся, представив, как Хината с горящими глазами отчитывает Кибу прямо в лицо. Ранее она не вдавалась в подробности того, что именно произошло между ними; она упомянула гнев, но не сказала, что отчасти он был вызван её действиями. Теперь он жалел, что не был рядом и не видел этого. В знак поддержки он обнял её за плечи и прижал к себе. Он прошептал ей на ухо, обдавая её тёплым дыханием. «Делай то, что считаешь нужным, Хината. Ты в таких вещах разбираешься лучше меня». Он хмыкнул, не придавая этому значения. «Раз уж у тебя действительно есть друзья». Хината тихо хихикнула, как будто знала какой-то секрет, и мельком взглянула на Ино и Ханаби. «Ты тоже, хочешь верь, хочешь нет», — пробормотала она и, встав на цыпочки, целомудренно поцеловала Саске в щёку. Стоявшие в стороне Ино и Ханаби снова оказались в изоляции от этой пары и наблюдали за ними в заворожённом молчании. По крайней мере, какое-то время они молчали: «Мы как будто совершенно невидимы», — пробормотала Ханаби, прищурившись и неодобрительно глядя на Саске и Хинату, но ни один из них даже не заметил её взгляда. «Они просто... шепчутся, шепчутся, обнимаются, обнимаются, целуются, целуются...» Она закатила глаза, а затем повернулась к Ино. «Слушай, а ты свободна?» Ино надменно фыркнула и выпрямилась во весь рост, уперев руки в бока. Она слегка откинула голову назад, чтобы волосы не мешали ей и могли свободно развеваться на ветру. «Хм, ты шутишь? У меня тут целая очередь из женихов, которые ждут за дверью и за углом...» Она провела рукой по щеке, скрывая свой румянец. «Но на самом деле есть один человек, у которого большое преимущество перед остальными». "Оооо, хорошо, я поняла", - скептически подтвердила Ханаби и кивнула, почти сожалея, что спросила. "Сай? Это имя упоминал Саске, верно?" Ино кивнула, окинув взглядом крыши вокруг. Она знала, что Сай, скорее всего, сидит на одной из них, осматривая территорию фестиваля в поисках угроз и собирая информацию. Может быть, в этот самый момент он даже наблюдает за Ино, совершенно не в силах устоять перед магнетизмом её красоты. Она купалась в воображаемом внимании, закрыв глаза и проведя рукой по своим длинным светлым волосам, чтобы продемонстрировать их — либо никому, либо Саю. В любом случае хуже не будет. «Всё верно, его зовут Сай... и он очень талантливый художник. Он нарисовал большинство картин в рамах на свадьбе Наруто и Сакуры, если ты хоть что-то из этого помнишь». Ханаби действительно помнила эти картины — по правде говоря, она помнила почти всю свадьбу. Несмотря на боль, которую это причинило её сестре, Ханаби вспоминала, что, несмотря на скромные масштабы, церемония была прекрасно организована. «О да, действительно. Он довольно хорош, не так ли?» Ханаби небрежно окинула взглядом фигуру Ино, отметив, что та оделась так, чтобы произвести впечатление: оголила живот и надела относительно короткую юбку. «Он когда-нибудь рисовал вас?» Ино застыла, услышав этот вопрос, её губы сжались и вытянулись, как будто она ударилась пальцем ноги. «Н-на самом деле он ждёт подходящего момента... он говорит, что ему нужно идеальное освещение, прежде чем он согласится меня нарисовать, и...» Она замолчала, и её улыбка слегка дрогнула. «Думаю, его стандарты идеального действительно означают идеальное, потому что этого ещё не произошло». Ханаби хихикнула, прикрыв рот свободным рукавом. «Он откладывает это, да? Может, он не так уж сильно тебе предан...» Поддразнивая, испытывая судьбу, Ханаби имела дурную привычку лезть не в своё дело. Брови Ино дёрнулись. Это было грубое замечание, но не совсем ложное. Значит, Хината без усилий становится красивой, а Ханаби без усилий становится дерзкой...что за семья у них такая... Хината и Саске прервали миниатюрную стычку, вернувшись в группу из своего общего пузыря. Хината решила продолжить выполнение плана: «В любом случае! Пойдём посмотрим, что задумал Киба», — сказала она с улыбкой. Затем она наклонила голову и убрала прядь волос за ухо. Нежно прикрыв глаза, она сказала правду: «На самом деле ситуация может немного накалиться, так что тебе не обязательно приходить, если не хочешь. Нам с ним нужно кое-что обсудить...» Глаза Ханаби вспыхнули, как взорвавшаяся бумажная бомба. Извинения? Она была в деле. Однако она сохраняла хладнокровие: «Всё в порядке, Хината, я хочу быть рядом на случай, если тебе понадобится моя поддержка», — объяснила она, скрывая свой истинный мотив — получить как можно больше драмы и азарта. Несмотря на то, что тренировки с Хиаши были плодотворными, они были лишены эмоций, и у неё было недостаточно друзей, чтобы наслаждаться социальной стороной своей собственной жизни, поэтому она была вынуждена жить опосредованно, через любовь и борьбу других людей. «Да», — согласилась Ино, преследуя ту же цель, но по другим причинам. В отличие от Ханаби, Ино просто нравилось сплетничать. Она уже была вне себя от того, что узнала о том, что Саске и Хината встречаются. А что, если между Хинатой, Кибой и Саске завяжется романтическая интрижка? Это могло бы стать золотым обеденным блюдом. «Я тоже хочу поддержать тебя, Хината», — ловко завершила она свою речь. Саске с подозрением смотрел на них обоих, но что плохого в том, чтобы позволить им пойти с ним? Честно говоря, он не ожидал особой враждебности от Кибы. Хотя Саске редко находил время в своей взрослой жизни, чтобы похвастаться своей подавляющей силой, он определённо знал, что она у него есть. Если что-то пойдёт не так, у Кибы никогда не будет возможности вести себя слишком дерзко. На самом деле Саске планировал построить мост, протянуть руку дружбы или, по крайней мере, взаимопонимания. Пришло время прислушаться к совету Хинаты: «Просто будь добр к деревне, Саске; тогда ты понравишься большему количеству людей». Если он собирался это сделать, то мог бы начать с попытки разрядить напряжённость в отношениях с «проблемными» людьми. Киба был самой большой занозой в его боку, если подумать. Пьяная грубость собачника в день свадьбы Наруто и Сакуры была первым проявлением искреннего недовольства, с которым он столкнулся после возвращения в деревню. Вскоре после этого, несмотря на то, что большинство получателей приглашений на турнир, доставленных Саске лично, отнеслись к нему настороженно, но доброжелательно, Киба был единственным, кто открыто назвал Саске предателем. Это слово глубоко ранило его, потому что было правдой, и Киба охотно использовал его при любой возможности. Хотя Саске не особо нравился Киба, нельзя было отрицать, что его презрение к Саске было заслуженным. Другим именем в списке Саске было имя матери Шикамару, Есино Нара — ее гнев, когда она увидела его у своей двери, потенциально мог бы обостриться до еще большего, чем у Кибы, если бы ее сын не вмешался. Ее гнев был более сложным, направленным на весь Клан Учиха, а не на самого Саске. Проблема для другого раза, решил Саске. «В каком направлении находится Киба?» — спросила Хината. Она могла бы воспользоваться своим Бьякуганом, но если Ханаби уже знала ответ, то было быстрее и проще спросить. — Туда, — Ханаби игриво махнула рукой в ту сторону, куда они направлялись. — Он недалеко, и он всё ещё играет в ту же игру... похоже, он сильно проигрывает, но продолжает пытаться. Хината улыбнулась, увидев знакомую черту его характера. «Это так похоже на Кибу...» Она тихо хихикнула, успокоенная этой мыслью. Несмотря на их недавние разногласия, он остался прежним Кибой. По-прежнему её другом. Возможно, загладить вину будет не так сложно, как она себя убеждала, верно? Группа снова отправилась в путь. На этот раз впереди шла Хината, справа от неё — Саске, а Ханаби и Ино шли в нескольких шагах позади и сплетничали. Вскоре Хината услышала вдалеке, но отчётливо различила разочарованное рычание Кибы. Судя по звуку, он явно проигрывал. Она быстро зашагала вперёд, не сбавляя темпа. Вскоре она увидела Акамару, которого легко было узнать как единственную собаку среди собравшихся. Киба тоже был там и безуспешно пытался принять участие в какой-то жестокой на вид игре — с того места, где стояла Хината, она могла разглядеть только, что в ней нужно было бросать красный мяч размером с кулак. Хотя Киба был занят, Хината был полон решимости помириться с ним прямо сейчас. Решив, что сейчас или никогда, Хината подобралась ближе и собралась с духом: Ну, была не была... Мы наконец-то добрались до 50-й главы! Надеюсь, вам всем понравилось, потому что впереди ещё много интересного. Извините за очередной долгий перерыв между обновлениями. На какое-то время дела здесь пошли плохо; папа недавно попал в больницу с «внезапным отёком лёгких». Не буду вдаваться в подробности, но это было неприятно, и он пролежал в больнице почти неделю. А потом были повторные визиты к врачу, смена лекарств и т. д., и всё это вдобавок к моим школьным обязанностям. Сейчас он снова чувствует себя хорошо, но график довольно плотный. Так что, к сожалению, писательство на какое-то время отошло на второй план. Хорошая новость заключается в том, что я по-прежнему предан этой истории. Недавно я получил несколько личных сообщений и отзывов с вопросом, не забросил ли я её, но я обещаю, что этого никогда не случится. Я планирую закончить её довольно нескоро, так что пока вы читаете, я буду писать. На самом деле я бы продолжал писать, даже если бы никто не читал. Просто загляните в мой профиль, чтобы найти предыдущую историю о Наруто, которую я дописал, хотя она почти никому не была интересна, ха-ха. Писательство — моё хобби и страсть, и я никогда от него не откажусь, хотя, к сожалению, иногда оно откладывается из-за обстоятельств. Тем не менее, спасибо, что прочитали! Не забудьте оставить отзыв со своими мыслями! Я отвечу на любые вопросы, не являющиеся спойлерами, по мере их поступления (хотя, если вы задаёте вопрос в отзыве, вам понадобится зарегистрированная учётная запись, чтобы я мог отправить вам ответ в личные сообщения). Я также отвечу на любые личные сообщения по любым вопросам. Ещё раз спасибо, увидимся в следующий раз! « Первый « Предыдущий Глава 50 из 58 Следующий »Киба облизнул верхнюю губу, ощутив на ней солёный пот. Его лоб был напряжённо сморщен, а глаза широко раскрыты, несмотря на то, что ему хотелось моргнуть. Он наблюдал за механизмами игры, которые двигались туда-сюда, и ждал подходящего момента. Когда этот момент настал, он расправил плечи, хорошенько размахнулся и бросил в игровую зону тяжёлый красный шар размером с яблоко. Мяч ударился о деревянный клин на уровне пояса справа, а затем отскочил, как резиновый, по диагонали к обручу, который висел на уровне плеч у основания деревянного сталактита. Мяч пролетел через первое кольцо, проскользнув в отверстие, которое было всего на дюйм шире самого мяча. Раздался звонок, ознаменовавший первый успех, и Киба ухмыльнулся, обнажив острые клыки в знак триумфа. Затем мяч продолжил движение по дуге и ударился о второй деревянный клин, расположенный дальше и левее. На этот раз после отскока красная сфера пролетела через второе, почти идентичное кольцо. Точно так же в воздухе раздался второй звон — на этот раз от кнопочного звонка в руке оператора. Третий удар, третий отскок — но на этот раз мяч ударился о край третьего кольца, печально отскочил на пыльную землю и покатился прочь. Третьего звона не было. Киба раздражённо зарычал и запустил обе руки в свои каштановые волосы, дёргая и сжимая густую шевелюру. «Чёрт возьми! Эта игра такая чертовски глупая!» Он с силой ударил по стойке и на мгновение прикрыл глаза, чтобы утешить уязвлённую гордость, а затем достал из кармана на бедре 5000 рё и пристально посмотрел на продавца. Он с мрачной решимостью швырнул плату на стойку. «Ладно, дай мне ещё один мяч. На этот раз он мой». Киба едва успел заметить, как Акамару радостно завилял хвостом, когда до него донёсся приближающийся запах. Он подсознательно почувствовал его некоторое время назад, но не мог отвлечься от своей цели настолько, чтобы распознать знакомую, успокаивающую ауру. Взяв следующий мяч, он с удивлением услышал её голос. «Ты справишься, Киба!» — подбадривала его Хината, стоя в нескольких шагах справа от него и сдержанно махая рукой. Ободрение вызвало у него смешанные чувства. Гнев быстро вспыхнул в его глазах, когда он заметил, что предатель Саске Учиха непринуждённо стоит рядом с Хинатой. Киба прикусил нижнюю губу с такой силой, что пошла кровь, но он сдержался. Он ещё не был готов выложить все карты на стол. «Я тут немного занят», — небрежно ответил он. Он развернулся и, не особо задумываясь, швырнул красный мяч через стойку. На этот раз раздался только один звонок — мяч едва пролетел через первое кольцо. «А ты меня отвлекаешь...» — усмехнулся Киба, автоматически доставая ещё 5000 рё, чтобы заплатить за следующий мяч. Хината прикрыла рот кончиками пальцев. «О, прости, Киба, я не знала, что это так...» Она посмотрела на исходящий платёж Кибы, пока говорила, а затем широко раскрыла глаза. Её голос звучал тихо и обеспокоенно: «Это много денег за одну попытку, не так ли?» Киба отмахнулся от её беспокойства. «Приз того стоит». Он взял следующий мяч, но не стал сразу его бросать. Он подкинул его в руке, ощущая вес и корректируя стойку. «В любом случае, тебе стоит уйти. Я всё ещё злюсь на тебя». Затем он бросил на Саске многозначительный взгляд, с лёгким раздражением отметив, что предатель даже не смотрит в его сторону. Вот как мало он обо мне думает, да? Поживём — увидим. Хината решительно поставила ногу на землю, подняв облачко пыли, которое закружилось тонким вихрем и рассеялось. Она подошла ближе к Кибе, оставив Саске молчащим и безучастным позади себя. «Не прогоняй меня, Киба. Я пришла извиниться». Её голос был непоколебим и уверен. Киба нахмурился, поняв, что избавиться от неё не получится. «Ну и ладно», — усмехнулся он, бросая следующий мяч. На этот раз он даже не пролетел через первое кольцо и упал. Словно по отработанному рефлексу, Киба положил на прилавок ещё одну стопку купюр на сумму 5000, которую карлик взял и обменял на красный мяч. «Я ни капли не жалею о том, что сказал тебе на днях, так что, думаю, на этом всё, да?» Хината стояла всего в шаге от Кибы, ненавязчиво пристроившись справа от него. Её близость не была проявлением неповиновения или вмешательства, а объяснялась внезапным любопытством по отношению к игровой будке. «Вау», — прошептала она. Наконец-то она смогла как следует рассмотреть всё вокруг, и это оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала. «Выглядит непросто», — задумчиво произнесла она, подперев рукой подбородок и изучая устройство. «Сколько ты уже потратил?» Киба бросил ещё один шар, после чего раздались звонкие удары двух колоколов, затем поэтично рассчитанный по времени стон досады от поражения, а затем чёткие слова защитного механизма проблемного игрока: «Не имеет значения, — процедил Киба, оплачивая ещё один бросок. — Главное, чтобы я выиграл до того, как закончатся деньги». Хината огляделась и заметила, что игра Кибы отличается от других. Перед большинством других стендов выстроились длинные очереди из участников, но на этот раз она поняла, что собравшаяся за спиной Кибы толпа — это вовсе не очередь, а зрители. Учитывая вступительный взнос в размере 5000 рё и процент неудачников, такой же высокий, как у Кибы, неудивительно, что большинство случайных посетителей фестиваля не решались рисковать. «Так что же это за приз?» — спросила Хината, наблюдая за тем, как ещё 5000 с трудом заработанных Кибой денег запираются в сейфе, надёжно спрятанном за прилавком. В отличие от предыдущего киоска, который посетила Хината, этот человек вёл себя довольно тихо. Худой и невысокий, в простой белой одежде и с бритой головой, он, казалось, был доволен тем, что игра и её участники говорят сами за себя. Киба ответил после очередной неудачи. «Если я смогу забросить мяч во все кольца, то получу половину игрового дохода на данный момент». Хинате потребовалось мгновение, чтобы осмыслить это. «Половина заработанных на сегодняшний день средств?» — она посмотрела на оператора и задала ему прямой вопрос. «Сколько заработала игра?..» Мускулистый мужчина пожал плечами и с нежностью похлопал по металлическому ящику. «Не могу сказать наверняка, но сумма продолжает расти. Сейчас там по меньшей мере четыре миллиона. Твой друг уже сбросил около ста пятнадцати тысяч». Хината неодобрительно посмотрела на Кибу. «Киба, ты серьёзно? У тебя нет таких денег, чтобы сорить ими...» Киба выложил на стойку еще одну пачку наличных. "Очевидно, что хочу", - задиристо ответил он. "И когда я выиграю, у меня будет еще много денег". Хината поджала губы, глядя на игру. Когда он выиграет... — неуверенно подумала она. С тех пор как она стояла там, она слышала только два последовательных звонка. Это означало, что Киба мог пройти через второе кольцо, но не через третье. Вся конструкция была безжалостной и устрашающей. Со стойки обручи были видны только как вертикальные прямые линии, свисающие с потолка на концах массивных деревянных стержней. Отверстия обручей располагались перпендикулярно стойке, поэтому, чтобы забросить мяч в каждое из них, нужно было отбить его от ряда наклонных деревянных клиньев с обеих сторон стойки. Клинки были всего около 15 сантиметров в высоту и 7,5 сантиметра в ширину и держались на паре толстых серых металлических стержней, которые располагались параллельно земле на уровне пояса. Столбы соединяли стойку с задней стеной. Деревянные клинья были установлены с чередованием сторон, что указывало на то, что путь к победе пролегал зигзагом от одного поднятого кольца к другому. Хината понял, что единственный способ попасть в каждое кольцо — это идеально отбить каждый клин, а колец было двенадцать, как и клиньев. Всё было бы просто, если бы дело было только в этом. Более серьёзная проблема заключалась в том, что шесть задних клиньев и колец не были неподвижными. Шесть колец и шесть клиньев были прикреплены к каким-то двигателям; они двигались вперёд и назад в неравномерном ритме. Кроме того, последнее кольцо было расположено параллельно стойке, а не перпендикулярно, и было обращено к игроку, а не к стенам. Расположение клиньев также не соответствовало последнему отверстию. При одном броске углы не совпадали. Хината прищурилась. «Кажется, победить невозможно», — тихо заключила она. Киба фыркнул. «Не, это не может быть невозможным... в каждой игре фестиваля можно победить, иначе его бы не разрешили проводить». Он бросил ещё один мяч стоимостью 5000 рё, который после одного отскока бесполезно упал на землю. «Эта игра считается самой сложной во всём фестивале. Даже Наруто не смог её пройти...» Киба ухмыльнулся. «Но, может быть, он бы и смог, если бы Сакура не отчитала его за то, что он тратит деньги впустую». «Что ж, по крайней мере, Наруто достаточно умён, чтобы слушать», — пробормотала Хината так тихо, что её никто не услышал. Затем она покраснела и поджала губы. Раньше она не позволяла себе таких комментариев, не так ли? Она оглянулась через плечо на Саске и не смогла сдержать виноватую улыбку: она перенимала некоторые его привычки, хорошо это или плохо. Хината скрестила руки на груди и прислонилась бедром к деревянной стойке рядом с собой. Затем она изучила игру, в которую Киба вкладывал деньги. Общая глубина игровой зоны составляла около 30 метров, а ширина — около 3 метров. Это казалось бесполезным занятием: все кольца были установлены на одинаковой высоте и на одинаковом расстоянии друг от друга, так что в конечном счёте скорость мяча замедлялась, и он не попадал в кольцо, даже если изначально был брошен идеально. «Так ты играешь, чтобы позлить Наруто?» Киба фыркнул. «Я играю, потому что хочу выиграть приз». Ещё один бросок, ещё два удара, и ещё 5000 рё упали на прилавок. «Но если появится Наруто, то игра того стоит». Теперь, когда Хината вышла вперёд, чтобы сразиться с Кибой, Саске оказался между Ино и Ханаби. Они все следили за игрой, но больше — за взаимодействием Кибы и Хинаты. Они были достаточно вежливы, чтобы по большей части держаться вне зоны слышимости. Ханаби заметила, что они не проявляют никаких эмоций. «Кажется, сестрёнка отвлеклась на игру», — тихо заметила она. «Разве они не должны были извиниться друг перед другом?» Саске хмыкнул. «Они это сделают, — заверил он. — Сейчас они отвлекаются, набираются смелости, чтобы поговорить начистоту. Дайте им время». В отсутствие извинений зрители молча наблюдали за неудачными попытками Кибы. Он продолжал проигрывать, так и не попав в первую четверть колец. Ханаби нахмурилась, немного беспокоясь о благополучии Кибы. «Он ведь понимает, что даже близко не приблизился к победе, верно?» Там двенадцать колец подряд, а он не может собрать даже три. — Она активировала свой Бьякуган, чтобы подсмотреть, и заглянула в поясную сумку Кибы. — И у него скоро закончатся деньги. Хинате стоит попытаться его остановить. Ино вздохнула и достала платок, чтобы вытереть со лба пот, пока он не попал в глаза. «Это всё Киба. Он не успокоится, пока не потеряет сознание. Даже если бы Хината попыталась остановить его, это только усугубило бы их отношения». Ханаби дьявольски ухмыльнулась. «Саске, может, тебе стоит пойти и вырубить его? Спасти его от самого себя? Он уже ненавидит тебя, так что ничего страшного не случится». Саске ухмыльнулся при этой мысли и посмотрел на Ханаби снизу вверх, слегка восхищаясь её чувством юмора. «Не думаю, что Хинате это понравится», — уклончиво ответил он. «Киба из тех, кому приходится учиться на собственном горьком опыте, как и Наруто». Ино легонько толкнула Саске локтем. «Не только Наруто», — упрекнула она его. Саске тихо рассмеялся и почесал грудь. Он посмотрел на ладонь своей левой руки, плотно забинтованную и покрытую новой перчаткой. «Нет, не только он...» Тем временем Киба предпринял уже сто десятую попытку, но безуспешно. И всегда не больше двух колокольчиков. Он полез в свой мешочек и с удивлением обнаружил, что у него осталось всего около 2400 рё. "Гм... что...?" Он похлопал себя по талии, бёдрам, груди. Должно быть, где-то было ещё больше. "Подожди минутку," — он поднял палец, обращаясь к терпеливому карни. Очевидно, спешки не было — из-за высокой стоимости участия игра воспринималась скорее как зрелище, чем как соревнование. Таким образом, участникам разрешалось делать столько попыток подряд, сколько они могли себе позволить. Это был не первый случай, когда участник разорялся, стоя на этом самом месте, и велика была вероятность, что не последний. Наконец осознав, что у него больше нет денег, Киба проворчал что-то себе под нос и начал отходить в сторону, засунув руки глубоко в пустые карманы. «Я вернусь», — сказал он ведущему, и тот в знак уважения приподнял свою сложенную бумажную шляпу. Киба отошёл от киоска, чтобы побыть в тишине, и Акамару послушно последовал за ним. Хината на мгновение задумалась, а затем тоже пошла за Кибой. Ханаби смотрела, как Киба и Хината в конце концов скрылись из виду за парой игровых палаток. Ханаби тоже направилась туда, желая вмешаться в разговор, но её остановила чья-то рука, схватившая её за воротник и поднявшая, как упрямого щенка. Она дёрнулась, издав защитный стон, а затем обмякла, когда увидела, что её остановил Саске. Она надула губы и скрестила руки на груди, пока её не поставили на землю. «Прекрати, Саске, я серьёзно! Ты что, не собираешься за ними идти?» Саске покачал головой. «Давай не будем всё усложнять». Ханаби скривила губы, борясь с желанием снова сбежать. Саске внимательно наблюдал за ней — ей бы это с рук не сошло. Как ни странно, ощущение, что за ней наблюдают, напомнило ей о Неджи. Физическое сопротивление было бы неуместным, поэтому она попыталась договориться: «Хината сказала, что хочет, чтобы ты был там, не так ли?» «Она так и сделала, но она слишком оптимистична», — прямо ответил Саске, не сводя суровых тёмных глаз с непоседливой юной наследницы Хьюга. «Если они хотят сохранить свою дружбу, я не могу сейчас там находиться. Киба не готов поладить со мной.» «Чёрт, я тоже не такая», — ответила Ханаби с дерзким сарказмом, проверяя, не растянулось ли платье и не порвалось ли оно. Сасукэ был нежен, и это заставило её нахмуриться, а затем неохотно улыбнуться. «Но вблизи ты не такой уж плохой, Сасукэ. Ты как...» Она наморщила лоб, задумавшись. Он не был мягким и не был плюшевым мишкой, так кем же он был? «Ты как большая, острая... плюшевая змея». После этих слов воцарилась тишина, а Ино и Саске озадаченно посмотрели на Ханаби. Она пожала своими маленькими плечами и сложила руки за спиной. «Что? Некоторые люди не считают змей такими уж плохими». Саске закатил глаза под закрытыми веками. «В любом случае Хинате нужно поговорить с ним наедине. Без меня, без тебя, без кого-либо, кто будет перебивать или портить атмосферу. Друзьям иногда нужно всё обсудить наедине». — Ну и ладно, — проворчала Ханаби. — Я всё равно куплю рожок мороженого. — Она развернулась на каблуках и направилась к простой палатке с мороженым на другой стороне извилистой дорожки. Ино с тоской посмотрела на горизонт деревни, всё ещё тщетно пытаясь разглядеть чью-то фигуру на крышах. Она подождала, пока Ханаби выйдет, и только потом задала вопрос, который вертелся у всех на языке, но никто не решался его произнести: «А что, если они не просто друзья?» Саске пожал плечами, но как-то неохотно. «Я во всём этом новичок, и не мне мешать». Ино хмыкнула. Она видела, что он не имел в виду то, что сказал. Она чувствовала, что Саске будет бороться за Хинату, если посчитает нужным. Любовь была единственной явной слабостью Саске, и Ино обнаружила, что из-за этого его на удивление легко понять. Хината догнала Кибу через мгновение после того, как он остановился, чтобы надуться, между двумя киосками, глубоко втиснутыми между ними, вне поля зрения с территории ярмарки. Это был клочок обычной земли, с большинства сторон окружённый заборами и складскими помещениями; это захламлённое, неухоженное место не предназначалось для посещения ярмарки, что обеспечивало определённый уровень приватности. Киба, вероятно, собирался в одиночестве горевать из-за потери денег, но Хината ему этого не позволила. «Подожди, Киба...» — окликнула она его, успокаивающе положив руку ему на плечо. «Не волнуйся, я думаю, что ещё несколько попыток — и у тебя всё получится». Киба дернул плечом, чтобы немедленно оттолкнуть руку Хинаты. Он зарычал. "Мне не нужна такая жалость, Хината. На самом деле, я бы хотел, чтобы ты не ходил за мной. Мне нужно подумать самому. Однако, повинуясь импульсу, он посмотрел на нее и встретился взглядом. Мягкость, которую он увидел в её молочно-белом взгляде, заставила его гнев постепенно утихнуть. Он был как надутый воздушный шарик, а её успокаивающее присутствие было той рукой, которая развязала узел. Она была настолько искренней, насколько это вообще возможно, и по-прежнему заботилась о нём, несмотря на все их недавние разногласия. Киба вспомнил, как много раз за прошедшие годы ему было достаточно утешающей руки или доброго взгляда Хинаты, чтобы собраться с последними силами. Именно поэтому его вспыльчивый характер сочетался с доброй, успокаивающей аурой Хинаты в команде 8. Она по умолчанию делала его лучше. Киба пытался злиться, но, вздохнув, в конце концов расслабился. В отсутствие Саске, Шино, Куренай, Наруто и всего остального мира Киба позволил себе стать уязвимым перед Хинатой. «Чёрт возьми, Хината, почему ты позволила Саске всё испортить?» Его глаза наполнились слезами разочарования, которые никак не могли пролиться. Хината не отступила и сдержала порыв обидеться на его вопрос. Прежняя Хината, робкая и послушная, скорее всего, опустила бы глаза и смирилась бы с гневом Кибы. Но теперь всё по-другому — больше никакого подчинения, никакой терпимости к тому, что тебя отвергают. С другой стороны, пренебрежительное отношение Саске тоже не сулит ничего хорошего. Теперь пришло время для смеси её прежнего и нового «я»: добрых слов, произнесённых с решимостью быть услышанными и понятыми. «Киба, мне правда жаль... Мне не следовало говорить тебе то, что я сказала. Я просто... разозлилась». Мы поссорились, у меня был выброс адреналина, а ты обвинял меня в таких ужасных вещах, что я разозлилась и не смогла... — Она вздохнула, переводя дух, чтобы собраться с мыслями. — Я не могла видеть, как тебе больно. Упрямая оболочка Кибы треснула, и вместо раздражённой усмешки он нахмурился, сжав губы. Он медленно вдохнул через нос. Он внимательно вгляделся в лицо Хинаты и увидел, что она была самой собой. Своей настоящей, подлинной собой. Он не увидел в её глазах ничего от Саске, и это осознание заставило его встретиться лицом к лицу со своими страхами. Он был слеп. В ярости. Отрицал очевидное. Он лгал самому себе, чтобы защитить свой разум от правды: «Я много думал о тебе, Хината. Я всё прокручиваю в голове... гадаю, что я сделал не так, как я мог освободить тебя от контроля Саске. Всё это не имело смысла. Почему ты всё ещё была «собой», если на самом деле не была «собой»? Думаю, я только сейчас это заметил, но... у тебя в глазах тот же взгляд, что и в детстве. Это ты. Всё это было из-за тебя... — Он опустил плечи, но выражение его лица осталось суровым. — Саске... он ведь не контролирует тебя, не так ли...? — Он сопротивлялся этой мысли, словно простая правда была огромной ложью, и с каждым словом его голос становился всё тише. «Ты на его стороне, потому что...» «Потому что я так решила», — чётко произнесла Хината. Она неохотно улыбнулась с сочувствием. Хотя она была рада, что Киба принял её условия, она знала, что это не конец напряжённости. Это был лишь первый из множества ударов. «С самого начала это был мой выбор. Он никогда не давил на меня, никогда не лгал мне...» Она закрыла глаза, чтобы подготовиться к своему последнему, самому важному заявлению. «Он никогда не причинит мне вреда». Киба сердито выдохнул через нос. «Знаешь что? На самом деле я тоже прошу прощения. Мне жаль, что я не поверил тебе на слово. Я разозлился, когда услышал, как ты его защищаешь, а это означало, что я знал, что ты лжёшь, даже если ты сама этого не осознавала». Он выглянул из своего укрытия между палатками. Со всех сторон доносились приглушённые звуки. Они были окружены людьми, но при этом оставались одни. «Хотя я ошибался на этот счёт. Теперь всё по-другому. Саске не гипнотизирует тебя, но ты сама выбираешь быть рядом с ним». Его взгляд скорее потемнел, чем смягчился. «И знаешь что? От этого только хуже. Он там болтает с твоей сестрой и Ино, как будто они его друзья». Как будто он думает, что он свой. — Киба сжал кулак. — Он не свой, Хината. Хината слегка поморщилась. Понимание, которое она пыталась внушить Кибе, только усилило его ненависть к Саске. Неужели было уже слишком поздно? Она нахмурилась. «Киба, он родился здесь, как и мы. Это его дом». Киба крепко сжал кулаки, дрожа от волнения. «Он родился здесь, так что, возможно, ему и умереть здесь». Акамару тихонько заскулил и ткнул Кибу в руку мокрым носом, чтобы успокоить его, но безрезультатно. Хината сердито посмотрела на него. «Киба, прекрати... иди сюда, посмотри на него». Она взяла Кибу за запястье и повела к выходу из пустого закутка. Он пошёл за ней, но с явной неохотой. Хината посмотрела в сторону Саске и с облегчением увидела, что он не обращает на них внимания. Она бы смутилась, если бы он заметил, что она «шпионит». Саске, казалось, обменивался шутками с Ино, и на его лице было дружелюбное, но язвительное выражение. Хината подумала, что он выглядит довольным. Ханаби, сидящая в стороне, облизывала рожок с ванильным мороженым, не обращая внимания на остальных, и выглядела при этом упрямо. В целом эта сцена успокоила Хинату. Она снова увидела, что Саске действительно вписался в коллектив, что бы там ни думали некоторые люди. Киба тоже выглянул, но подумал иначе. «Всё, что я вижу, — это пороховая бочка... что будет, если кто-нибудь его разозлит?» Хината тихо хмыкнула. «Что происходит, когда кто-то выводит тебя из себя?» Она смотрела на Кибу с нескрываемым ожиданием. Она чувствовала, что он не сможет выкрутиться. Хината хорошо его знала, даже лучше, чем некоторые члены его семьи. За долгие годы она убедилась, что он склонен к приступам ярости. Он часто говорил и делал то, о чём потом сожалел, но его всегда прощали. «Почему ты считаешь, что Саске заслуживает меньше, чем ты?» Киба отвернулся. Он не хотел смотреть на Саске, хотя Хината продолжала на него смотреть. «Саске — убийца. Его брат — предатель, а его... Я не знаю, дедушка? Двоюродный дедушка? Кем бы ни был Мадара, он был худшим из того, что когда-либо видел мир. Саске уже однажды стал плохим». Ты же не настолько глупа, чтобы думать, что он не сделает это снова. Хината неодобрительно посмотрела на Кибу. «Я не дура, Киба. Я знаю его». — Ты хочешь сказать, что знаешь того «его», которого он тебе показывает? — Киба отвернулся от Хинаты. — Он ниндзя, Хината. Ниндзя лгут. «Мы все ниндзя. Ниндзя... мы не просто лжём, ненавидим и убиваем. Мы обещаем, любим и умираем тоже». Хината отвернулась от Саске, чтобы обратиться к своему всё больше отдаляющемуся другу. «Я видела это, Киба... он больше не хочет причинять людям боль. Он хочет вернуться; он хочет, чтобы его снова полюбили». Пальцы Кибы дёрнулись, сжимая его бицепсы. «Он не сможет вернуться». Хината мягко улыбнулась. «И всё же... он здесь, Киба. Я смирилась с этим, как и Ино с Ханаби. Наруто, Сакура, господин Шестой и другие... все они приняли его обратно. Я не прошу тебя любить его или относиться к нему хорошо... но, пожалуйста, не относись к нему иначе, чем к другим жителям деревни. Ему потребовалось немало мужества, чтобы вернуться сюда». «Да уж, мне стоит немалых усилий не свернуть ему шею», — Киба сплюнул в грязь, подчёркивая своё отвращение. «Когда я думал, что он околдовал тебя или что-то в этом роде, я тебя понимал. Теперь я вообще ничего не понимаю. Как ты можешь прощать такого монстра?» Хината закрыла глаза и прислонилась плечом к деревянной балке, поддерживающей палатку. «Я знаю, через что ему пришлось пройти. Я чувствую это каждый раз, когда он смотрит на меня. Он не говорит об этом вслух, но я чувствую, о чём он думает». Она с трудом подавила дрожь сочувствия. «Он боится». Киба не был продан. «Пусть тогда боится. Боится и остаётся один». Слова, полные ледяной ярости. Хината приложила руку ко лбу, чувствуя разочарование, которое, должно быть, испытывал Куренай каждый день, пока Киба тренировался в одиночестве. «Когда ты успел стать таким жестоким?» «В тот день я видел, как тысячи хороших людей погибли из-за Учихи». — Взгляд Кибы был непреклонным. «Ты должен понимать, что я чувствую. Неджи был одной из жертв». Хината задрожала от нахлынувшей грусти, но покачала головой. «Нет, Киба, ты ошибаешься. Неджи не был жертвой. Он был героем и сделал выбор, который спас мне жизнь». Она расправила плечи и посмотрела на Кибу более мягким, сочувствующим взглядом. «Саске тоже спас мне жизнь. Так же, как он спас твою». Он спас нас всех от бесконечного сна, встав на сторону Наруто. Когда они спасли нас, они не просили благодарности... но я выражаю её им обоим, потому что они оба этого заслуживают. Киба сжал челюсти, скрежеща зубами. Он проигрывал внутреннюю борьбу со своим гневом, и это снова начало проявляться. «Саске, может, и помог спасти нам жизнь, но Наруто заставил его это сделать. Я не собираюсь пресмыкаться перед Саске только потому, что Наруто его избил». Киба вздохнул, пытаясь ослабить напряжение в теле, но это было бесполезно. Оно копилось слишком долго. «Послушай, я знаю, что ты из тех девушек, которые стараются видеть в каждом что-то хорошее, но то хорошее, что ты видишь в Саске, ненастоящее. Это всего лишь мираж. Если ты подойдёшь слишком близко, он исчезнет». Хината на мгновение задумалась и закрыла глаза. «А что хорошего в тебе, Киба? Ты не такой озлобленный, я знаю. Ты добрый, всегда готов поддержать и никогда не подводишь своих друзей. Разве ты не можешь дать Саске ещё один шанс стать твоим другом?» Киба нахмурился, практически отчитывая его. «У него было много шансов, но свой последний шанс он упустил много лет назад». Хината задумчиво прикусила нижнюю губу. Нужно было как-то растопить лёд в отношениях между Кибой и Саске, но возможность ускользала. И тут её осенило. Выбери приз. Он был прямо у неё перед носом. «Ладно, Киба... как насчёт того, чтобы сделать это по-другому?» Она посмотрела на него с блеском в глазах. «Давай я верну тебе деньги». Киба удивлённо приподнял бровь, застигнутый врасплох сменой темы. «Ты шутишь? Я пытался десятки раз, но даже близко не подобрался. Как ты собираешься победить?» Он моргнул, запоздало осознав, что происходит, и его щёки слегка покраснели. «Не то чтобы я сомневался в твоих способностях, просто... это намного сложнее, чем кажется». Хината покачала головой. «Я не буду играть...» Она указала на толпу, направив свой бледный палец прямо на Саске. «Он будет играть». Выражение лица Кибы снова стало угрюмым. «О, теперь я понимаю... Спасибо, но нет... Мне не нужна его помощь». Хината кивнула. «Я знаю, что ты этого не хочешь, но я хочу, чтобы он тебе помог... так что, пожалуйста, Киба, просто позволь ему оказать тебе эту услугу». Киба сунул руку в карман и нащупал там тощий комок денег, который раньше был довольно крупным. Он вздохнул. «Моя сестра убьёт меня, если узнает, сколько денег я сегодня проиграл...» Он оказался в безвыходной ситуации. Как в поговорке: между молотом и наковальней. Столкнуться лицом к лицу с последствиями своей безрассудной игры или проглотить свою гордость и принять помощь Саске? Это решение далось ему тяжелее, чем должно было. Лицо Кибы на мгновение заметно покраснело, и он с трудом выдавил из себя это слово, которое прозвучало как тяжёлый вздох. «Хорошо...» Хината порывисто обняла Кибу сбоку, радуясь тому, что он согласился. «Отлично! Вот увидишь, Киба. Саске может тебе помочь, а потом... ну, может быть, тогда ты поймёшь, что он не такой уж плохой». Она мечтательно вздохнула, вспомнив о Саске и о том, какие чувства он у неё вызывал. Её точка зрения была сильно предвзятой, но она едва ли могла это признать. После всего, что он для неё сделал, как она могла относиться к нему иначе? «Он... на самом деле совсем неплохой». Киба усмехнулся, расправил плечи и скрестил руки на груди. Он оглянулся и увидел, что Акамару почти весь разговор рылся в мусорных баках. Большинство собак были бы пойманы раньше, но Акамару был гончей-ниндзя. Хорошо это или плохо, но он умел двигаться бесшумно. «... Акамару, это отвратительно», — тихо поморщился Киба. «В любом случае, давай покончим с этим, Хината. У меня нет выбора, но не жди, что я подружусь с Саске, даже если он победит.» Он скрестил руки на груди, чтобы подчеркнуть свою уверенность. «Просто следуй за мной. Всё остальное зависит от тебя». Хината была охвачена эйфорией от прогресса — даже незначительного, как она поняла, прогресса. Особенно в том, что касается Саске. Шаг за шагом, каким бы маленьким и медленным он ни был, в конце концов приведёт человека к цели. Этот шаг наверняка заставил Кибу задуматься о том, чтобы принять Саске. Наверняка. Скучающая Ханаби только что расправилась со вторым рожком мороженого, с хрустом проглотив последнюю треть сахарной оболочки и довольно неряшливо облизывая пальцы. Традиционной принцессой она, конечно, не была. С набитым ртом она сообщила о том, что увидела. - Киба и Хината идут туда, - она сглотнула. - И Киба выглядит еще более взбешенным, чем раньше. Саске очнулся от очередного приступа самоанализа и повернулся к Хинате с тёплой, но едва заметной улыбкой. Ему было достаточно увидеть радостную ухмылку Хинаты. Должно быть, всё прошло хорошо. Относительно. Ино заговорила первой, продолжая свою традицию быть самой любопытной из них. «Эй, Хината, эй, Киба! Чем вы там занимались?» — Ничего, — упрямо ответил Киба. Он не смотрел ему в глаза. Его всё ещё раздражала сложившаяся ситуация, а вдобавок ко всему его беспокоило само присутствие Саске. Ему было тяжело находиться с ним в одном помещении. Хината извиняющимся смехом почесала затылок. «На самом деле мы с Кибой говорили об игре, в которой он пытался победить». Она смотрела в основном на Саске, но время от времени бросала взгляды на Ино и Ханаби. «Мне кажется, это невозможно. Даже Наруто не смог бы этого сделать». Она сложила руки на уровне талии и осторожно сжала пальцы. «Ну, я узнала, что Киба вложил в это много денег, и, хотя он был близок к победе, он всё же не смог выиграть...» Она посмотрела на Кибу и обезоруживающе улыбнулась, словно пытаясь унять раздражение, подступившее к его горлу. «Приз составляет половину дохода от игры на данный момент, так что... мы подумали...» Ханаби и Ино молча ждали продолжения, но Саске точно знал, к чему всё идёт. Он говорил спокойно, ухмыляясь в своей обычной высокомерной манере. «Значит, ты хотел узнать, смогу ли я вернуть его деньги». Саске взглянул на Кибу и понял, что тот волнуется. Он нервничал из-за того, что за ним наблюдают, но ещё больше его беспокоило то, что он готов принять помощь Саске. Киба нервно теребил кончики пальцев, но спрятал их в карманах, чтобы никто не заметил. Хината смущённо кивнула. «Д-да... не могла бы ты попробовать? Ты сказала, что я могу выбрать приз, и... я хочу именно этот приз». Она слегка запнулась. Когда ей нужно было о чём-то попросить, она всегда сомневалась, потому что не любила навязываться. Саске шумно выдохнул через нос, едва сдерживая смех. «Это так похоже на тебя, Хината. Ты, пожалуй, самый самоотверженный человек из всех, кого я встречал», — и это впечатляет больше, чем ты думаешь, подумал он про себя. Он посмотрел на будку кошмаров, которая стояла в нескольких десятках шагов от них. Её перпендикулярные обручи и вращающиеся части одновременно манили и пугали зрителей. Никто не мог победить, но они всё равно пытались. Миллионы рё были вложены в сейф, и за второе место не полагалось никакой компенсации. Всё или ничего. «Ты уверен, что хочешь, чтобы я сыграл в эту игру? Если она славится своей сложностью, то, когда я выиграю, мы, скорее всего, привлечём к себе внимание». Хината почувствовала лёгкое покалывание на коже. У неё на руках слегка встали дыбом волоски. Уверенность Саске была невероятной. Даже после стольких лет, проведённых с ним, от его уверенности в победе у неё на мгновение подкосились ноги. «Чего бы это ни стоило, я верну деньги Кибы», — ответила она, неуверенно глядя на устрашающую будку. На мгновение она засомневалась. Саске был прав — люди заметят его победу. Это означало бы, что все будут смотреть на него, а значит, и на неё. Несмотря ни на что, мысль о публичном внимании всё ещё заставляла её нервничать. «Просто... сделай это тихо?» — предложила она, робко улыбнувшись. Сасукэ усмехнулся. «Верно. Тихо». Он подмигнул Хинате, из-за чего лицо Кибы покраснело от прилива кипящей крови к голове — вероятно, это и было целью, потому что Сасукэ ухмыльнулся и повернулся к кабинке, чтобы непринуждённо подойти к стойке вместе со своими друзьями (и врагами). После последней попытки Кибы толпа немного поредела, потому что никто больше не осмелился положить деньги на кон. Когда хорошо одетый претендент, Саске Учиха, полез в жилет, чтобы достать вступительный взнос, все взгляды устремились на него. «Пять тысяч, не так ли?» — невозмутимо спросил Саске. «Хорошо», — кивнул худощавый мужчина за прилавком, который первым делом взял деньги и быстро запер их в ящике. Он положил на стол красный шар и отошёл в сторону, чтобы посмотреть, не отпуская при этом кнопку звонка, встроенную в стену. Его взгляд был слегка раскосым, в нём читалось смутное узнавание. На мгновение показалось, что они узнали друг друга, но Саске ничего не сказал. Новый участник взял с прилавка маленький красный шарик и внимательно его осмотрел. «Он тяжелее, чем кажется», — заявил он, подбросил шарик и позволил ему с глухим стуком упасть обратно на ладонь. Затем он перевернул руку и бросил шарик на деревянный прилавок, поймав его, когда тот отскочил от поверхности. «Он неуравновешенный». Отскок оказался сильнее, чем я ожидал. Из чего он сделан? Владелец был осторожен и внимательно наблюдал за Саске, словно ожидая какой-то подлости. «Ничего особенного. Просто резина». В юном сопернике было что-то знакомое, но он не мог понять, что именно. Его мысли были просты: Надеюсь, я не должен этому парню денег или чего-то в этом роде. Саске лениво сжал красную сферу в правой руке, погружая пальцы в материал и проверяя его плотность. «Какие здесь правила?» Пока владелец искал свод правил, толпа что-то бормотала. Имя «Учиха» так и не прозвучало, но несколько человек шепотом обсуждали странное ощущение, которое вызывало присутствие незнакомца. Он был спокоен, но пугающе сосредоточен. Он излучал ауру опасного человека, даже когда делал что-то простое, например отбивал красный резиновый мяч от деревянной столешницы. Отдельно от «зрительской галереи» стояли Киба, Хината и Ино. Они сбились в кучку позади Саске и смотрели через его плечо. «Думаешь, он справится?» — прошептала Ино. «Так ему и надо», — прорычал Киба. «Он справится», — подтвердила Хината, полностью уверенная в способностях своего наставника. Остальные не видели его в деле так, как она. Ничто не могло остановить Саске — будь то человек, сделанный из прочной стали, или простая карнавальная игра, ничто не могло противостоять его мастерству и решимости. Затем Хината посмотрела налево и поняла, что Ханаби ушла. Видимо, она отправилась за третьим рожком мороженого и теперь бездумно его ела. «...Ты испортишь себе ужин», — сухо заметил Хината. Ханаби пожала плечами и демонстративно слизала замороженный шоколадный десерт. «Какой ужин? Сегодня я ем только карнавальные закуски». Хината улыбнулась, глядя на эту невинность, но постаралась сохранить серьёзный вид. «Не позволяй отцу увидеть, что ты так пренебрегаешь тренировками». В ответ Ханаби лишь хихикнула. Примерно в то же время Саске получил подробный свод правил. Вместо того чтобы зачитывать их вслух, владелец киоска избавил себя от лишних хлопот и раздал всем желающим листовку. Основные положения были очевидны, но полный список не был выставлен на всеобщее обозрение. Если кто-то хотел узнать подробности, ему приходилось запрашивать копию. В листовке было написано следующее: ЧТОБЫ ИМЕТЬ ШАНСЫ НА ПОБЕДУ: Рука участника может заходить в игровую зону или проходить за стойку Game только во время броска мяча. Участник должен постоянно находиться перед игровым столом. Один мяч должен последовательно пройти через все двенадцать игровых колец, от ближайшего к самому дальнему, не покидая игровую зону и не касаясь земли, потолка или любых других неигровых объектов, людей или поверхностей. Никто, кроме владельца, не имеет права изменять или повреждать мяч, нарушая его первоначальное состояние. Участник должен приобрести мяч (стоимостью 5000 рё за мяч) и получить его от владельца. На мяч не должна воздействовать или его не должна изменять чакра или любой другой неигровой материал, энергия или вмешательство. В случае, если мяча коснется любое лицо (лица), не считающееся Участником или Владельцем, мяч не имеет права на победу до тех пор, пока Владелец еще раз не коснется Мяча и не вернет Его Участнику. Призом за победу будет считаться «половина всех накопленных на сегодняшний день денежных средств в игре». Минимальный общий приз составляет 50 000 рё, даже если на сегодняшний день The Game заработала и сохранила менее 100 000 рё. Примечание: «Владельцем» считается Никаси «Никс» Кирасаги, изобретатель и оператор игры. «Участником» считается любое лицо, оплатившее один (или несколько) шаров, и такое лицо будет считаться участником до тех пор, пока любой или все приобретенные им шары будут иметь шансы на победу. «Мяч» — это любой предмет, который, по единоличному усмотрению Владельца, может использоваться во время игры. «Игровые кольца» — это набор из двенадцати колец, которые висят над игровой зоной, при этом последнее кольцо также называется «кольцом победы». «Игровая зона» — это всё пространство от переднего края стойки до заднего края кабинки, а также всё пространство внутри её стен. «Игровая зона» не обязательно считается «в пределах границ» для определения того, может ли шар считаться победным. «Игра» определяется как правила, материалы, призы, конструкции или другое имущество — физическое, интеллектуальное или иное, — относящееся к организации, проведению, участию или судейству этого конкурса и его кабинки. Администрация по планированию и проведению Глобального фестиваля подтвердила, что в игре можно выиграть. Саске некоторое время изучал правила, выискивая лазейки и несоответствия. Выражение его лица было непроницаемым. Если он и заметил что-то стоящее, то никак этого не показал. «Тебя зовут Никс?» — равнодушно спросил он, кладя лист бумаги на стол. Никс, худой и неряшливый, кивнул с кривой улыбкой на лице. «Верно, так и есть». Саске хмыкнул. «Ты ведь был шиноби, не так ли?» Никс кивнул, прищурившись и слушая, что говорит Саске. Постепенно он начал узнавать его. Он начал неосознанно догадываться, кто его соперник, но пока не мог понять, в чём дело. «Да, я и мой брат. Мы сражались на войне, но... пару лет назад мы перестали быть ниндзя. С тех пор ищем хорошую работу». Саске кивнул, едва заметно скрыв своё узнавание. Он посмотрел на Никса с неподдельным интересом. «За последние несколько лет я встретил нескольких человек с похожей историей. Печально, что мир может привести к стольким потерянным целям. Может быть, это слишком хорошо, чтобы быть правдой?» Но, похоже, у тебя и так всё хорошо. — Затем он в последний раз подбросил свой красный шар в воздух, поймал его сбоку в момент падения и демонстративно швырнул вперёд, замахнувшись правой рукой. Он подбросил его, как прыгающий камень, и тот попал точно в первый деревянный клин. Оттуда он пролетел через обруч, попал в следующий клин, пролетел через следующий обруч и быстро продолжил свой путь. От скорости и точности броска у толпы гражданских зрителей перехватило дыхание. Некоторые из них вцепились друг другу в рукава, чтобы не улететь прочь от безупречного броска Саске. Динь-динь-динь-динь-динь-динь. У Никки расширились глаза, а рот приоткрылся, когда он в отчаянии позвонил в колокольчик семь раз. Но он вздохнул с облегчением, когда его мозг наконец-то догнал глаза и увидел, что восьмое кольцо не было очищено — мяч Саске лишь слегка отскочил от внутреннего края кольца, упал и беспомощно покатился по земле, пока не остановился у стены кабинки. Над площадкой повисла тишина; никто не осмеливался заговорить. Саске потерпел неудачу, но в то же время он продвинулся почти в два раза дальше, чем кто-либо другой за всю неделю, и сделал это с первой попытки. Никс собрался с мыслями и откашлялся, обращаясь к своему единственному сопернику, не зная его имени. «Прости, друг. Похоже, идея была верной, но эти движущиеся части во второй половине могут всё испортить, да?» Он усмехнулся, и в его глазах блеснул огонёк. После того, как было подтверждено, что мяч коснулся земли, Киба изобразил дерзкую ухмылку. Едва заметное напряжение спало с его плеч. "Ха ... даже он не может этого сделать ..." В тот момент его собственные недостатки казались незначительными. Надвигающаяся и необратимая потеря его денег, казалось, стоила награды за то, что он увидел, как Саске потерпел неудачу. Это успокаивало. Он всего лишь человек после того, как all...so многое для "Саске-полубога". Он посмотрел на Хинату, словно собираясь позлорадствовать, но увидел, что она глубоко задумалась, подперев рукой подбородок и потирая щеку большим пальцем. Он фыркнул, прислушиваясь к её бормотанию. «Это действительноневозможно, не так ли?» — тихо размышляла Хината. Она внимательно следила за тем, как Саске бросает мяч. Это был идеальный бросок. Мяч безупречно пролетел через первые семь колец, не потеряв ни скорости, ни высоты. Если бы Саске бросил чуть быстрее, чуть медленнее, чуть сильнее, чуть слабее, мяч пролетел бы на два или три кольца раньше. «Он был идеален, но всё равно промахнулся». Учитывая скорость и угол, необходимые для того, чтобы попасть в неподвижные кольца, движущиеся части в задней половине никогда не синхронизируются, чтобы создать выигрышную траекторию. Независимо от того, когда будет брошен мяч, он остановится перед восьмым кольцом. — Она смотрела на Саске, который ничего не сказал и не сделал после того, как его попытка провалилась. Ты ведь знал, не так ли? Ино и Ханаби словно оцепенели. Они не ожидали, что Саске проиграет, и тяжесть его поражения давила на них, словно валун, грозивший раздавить их души. Это было всё равно что узнать, что их выигрышный лотерейный билет на самом деле был подделкой. «Он не выиграл?» — тихо спросила Ханаби, потрясённая до глубины души. «Мы уверены, что эта игра не подстроена?» Ино фыркнула, и из её носа вырвалась небольшая струйка пара. Она выглядела, мягко говоря, раздражённой. «Это должно быть подстроено!» Он ни за что не проиграет в дурацкой карнавальной игре!» Она подняла кулак и направилась к киоску, словно собиралась высказать Никсу всё, что о нём думает, но в кои-то веки Ханаби проявила благоразумие и легонько потянула Ино за юбку, чтобы та остановилась. Ханаби тоже начала понимать, что происходит. «Может, это подстава, но посмотри на Саске...» — прошептала Ханаби, не называя его имени. Она не была настолько дерзкой, чтобы привлечь внимание к личности этого человека, особенно учитывая, что никто из зрителей, похоже, его не узнал. Даже менеджер стенда, казалось, ничего не понял, хотя и пытался. «Он собирается попробовать ещё раз». Ино пребывала в состоянии безысходности. Эмоциональные всплески были для неё обычным делом. «Отлично... теперь он разорится, как Киба». Она вздохнула, подперев лоб рукой, и расслабилась настолько, что Ханаби перестала сжимать её фиолетовую талию. «Теперь он, наверное, продаст всю красивую одежду, которую я для него выбрала, чтобы хоть как-то прокормиться». Ханаби хихикнула, но тут же заметила решительный взгляд Хинаты, устремлённый на Саске. «Не будь так уверена. Мне кажется, у него что-то припасено в рукаве». Сасукэ, молчаливый и задумчивый, казалось, изучал узор из движущихся обручей и клиньев в задней части кабинки. Он понял, что с ними что-то не так, ещё до того, как бросил свой мяч, но ему нужно было проверить свою теорию. Через мгновение он посмотрел на Никс и заговорил с каким-то праздным интересом. «Они отвлекают, не так ли?» Никс моргнул, словно не понял, о чём речь. «Отвлекающие факторы? Что ты имеешь в виду? Чтобы победить, тебе нужны все двенадцать колец. В этом нет ничего отвлекающего». Саске кивнул, сунул руку под жилет и достал кучу денег. «Да, верно. Кольца — ключ к победе, так что это не могут быть отвлекающие манёвры... Я говорю о деревянных брусках». Он посмотрел на ближайший неподвижный и безобидный клин. «Когда я читал правила, то заметил, что о брусках ничего не сказано. Значит, по крайней мере некоторые из них не нужны». Точно так же, как стаканчики на прилавке в киоске «Найди кунай»... — в руке Саске появилась сумма, которая поразила всех присутствующих, включая его друзей. — Мне нужно семь шариков. Это тридцать пять тысяч, верно? Никс посмотрел на стопку денег толщиной в несколько сантиметров и сглотнул. «Д-да, верно. Ты хочешь получить все семь сразу?» «Мне понадобится каждый из них», — подтвердил Саске, передавая тяжёлую стопку бумаг Никсу, который взял её обеими руками и убрал в свой сейф, который становился всё больше. «Решать тебе, друг», — Никс пожал плечами и запустил руку в деревянную бочку, чтобы достать семь своих красных резиновых мячей и выложить их в ряд перед Саске. «Помни: никакой чакры и никаких фокусов. Я слежу за всеми этими мячами, так что не думай, что тебе сойдёт с рук изменить один из них, пока я не вижу». У меня хороший глазомер. — Он широко раскрыл один глаз, чтобы подчеркнуть свои слова, и на мгновение уставился на Саске. Саске ухмыльнулся, взяв в руки свой первый мяч. «Тогда смотри внимательно. Это не займёт много времени». Уверенность Саске подавляла зрителей, как поднимающиеся паводковые воды. Они отчаянно хотели прокомментировать происходящее, но боялись упустить хоть одну деталь, если откроют рот или повернут голову. Они уже видели скорость Саске, так что теперь знали, что лучше не моргать. Всё закончилось меньше чем за две секунды: Саске подбросил мяч, как и раньше, и тот перекатывался от клина к кольцу, от клина к кольцу, пока не преодолел седьмое препятствие — звонок прозвенел так же быстро, как Никс успел нажать на металлический выступ. Как и раньше, когда резиновая сфера достигла восьмого кольца, движение механизма должно было привести к промаху. Но этого не произошло: второй мяч Саске полетел прямо в цель, поддев первый мяч под нужным углом, чтобы тот пролетел насквозь. Когда мяч оказался по другую сторону восьмого кольца, он отскочил от другого брошенного мяча — третьего броска Саске, который снова был брошен под таким идеальным углом, что девятое кольцо было преодолено первым мячом. Так же было и с десятым, и с одиннадцатым: мячи перескакивали друг через друга, сводя на нет эффективность движущихся препятствий. Саске не остановил даже параллельный наклон последнего кольца. Однако на этот раз потребовалось два шара: один, чтобы скорректировать траекторию движения к центру, и второй, чтобы обеспечить последний рывок к Кольцу Победы. От начала и до конца не было ни малейшего просчёта. Одна микросекунда несвоевременного движения или на полградуса не тот импульс — и всё было бы кончено. И вот он лежал — единственный красный резиновый мячик, который кружился в маленьком пластиковом ведёрке за последним кольцом. Он был победителем. Зрители, стоявшие в стороне, хранили гробовое молчание все десять секунд. Всё произошло так быстро, что никто из них не видел, что именно случилось. Был виден только конечный результат: мячик уютно устроился в ведёрке победителя, а шесть других мячиков всё ещё мягко подпрыгивали в игровой зоне. Никс всё это видел, но всё равно не мог поверить своим «хорошим глазам». Скорость, точность — такого не было ни у одного шиноби, о котором он когда-либо слышал. Он позвонил в колокольчик в двенадцатый и последний раз, затем осторожно взглянул на Саске, и его лицо побелело. На тыльной стороне вытянутой руки Саске, искусно вплетённой в кожу перчатки, виднелся символ клана Учиха. Трепет в его голосе был осязаем: «Я знал, что ты мне знаком», — прошептал Никс, широко раскрыв глаза и боясь моргнуть. Саске опустил руку и засунул её в правый карман брюк. «Я заберу свой приз», — спокойно ответил он. Никс закусил губу, сдерживая раздражение, а затем медленно, но уверенно кивнул. «Конечно, конечно... Думаю, по-честному так по-честному... никогда не видел, чтобы кто-то так нарушал правила, — сказал он с лёгкой горечью. — Но ты их только нарушил, а не сломал. Это настоящая победа». Никсу было неприятно это говорить, но ему ничего не оставалось, кроме как уважать собственные правила. За спиной Саске Киба злобно оскалился, пытаясь найти способ усомниться в победе Саске. Он сжульничал, не так ли? Должно быть, так и есть. Нельзя просто так взять и забросить кучу мячей... Хотя, несмотря на его отчаянное желание усомниться в результатах, он понял это ещё до того, как Никс подтвердил, что это правда: Саске правильно истолковал правила. Технически только «победный шар» должен был пройти через все двенадцать колец. В правилах было указано, что шар действительно будет дисквалифицирован, если он коснётся неигрового материала, но с того момента, как Никс дал Саске каждый из этих семи шаров, они становились частью игры до тех пор, пока не падали на землю. Таким образом, шар Саске касался только игрового материала и, следовательно, соответствовал всем требованиям для победы. Хината была первой, кто разразился бурными аплодисментами. «Ух ты, это было потрясающе!» Она подбежала к Саске и обняла его за пояс. Он, в свою очередь, улыбнулся уголком рта и положил руку ей на спину, чтобы сдержанно выразить свою симпатию. «Как, чёрт возьми, он это сделал?» — пробормотала Ханаби, скрестив руки на груди и разглядывая побоище. Некоторые мячи всё ещё подпрыгивали. «Было бы понятно, если бы они были сбалансированы, как кунаи, но эти мячи летели неправильно...»По тому, как они изгибаются, я понял, что они тяжелее с одной стороны... и кольца становятся всё меньше по мере продвижения назад, пока последнее не становится лишь на волосок шире, чем шарики... чтобы с первой попытки учесть все эти переменные, нужно... — Ханаби настороженно посмотрела на Саске. Это всего лишь игра, но всё же... он действительно монстр. Ино фыркнула, не собираясь уступать. «Я знала, что он это сделает. Не понимаю, почему ты так удивляешься». Она приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону, ища подтверждения. «Правда, Киба?» Киба с трудом сдерживал рычание, его кулаки были сжаты сильнее, чем когда-либо. Его пальцы побелели, но лицо было пунцовым. «Этот ублюдок делает вид, что это так просто...» Тем временем Никс открывал свой сейф и отсчитывал приз. На его лице читалась явная неприязнь к тому, что ему пришлось расстаться с половиной своего недельного заработка за одну сделку. Деньги были сложены в три ряда по ширине и три ряда по глубине. Когда они легли на прилавок, сумма призового фонда достигла уровня груди Саске. Никс энергично похлопал по деньгам. «Два миллиона четыреста шестьдесят пять тысяч рё... половина дохода от игры на сегодняшний день». Он стиснул зубы от первобытного сожаления. «Всё это твоё, Саске Учиха». Как и следовало ожидать, при упоминании имени Саске толпа, как обычно, зашепталась и начала осторожно отступать. Слегка взволнованные, отчасти поздравляющие, благоговеющие зрители начали скромно аплодировать его победе. Неважно, кто он такой, — важно то, что кто-то наконец-то нанёс смертельный удар непобедимой игре. Некоторые из этих людей наблюдали за происходящим на протяжении всех пяти дней фестиваля. На мгновение, пусть и мимолетное, Саске стал их героем. В довершение всего Никс сам потянулся вверх и дёрнул за свисающую цепь с ручкой на конце. Звенья зазвенели, и из трубы, торчащей из верхней части будки, вылетел одинокий фейерверк. Он зашипел и задымился, поднимаясь в воздух, а когда взорвался, рассыпавшись красно-коричневым дождём искр, все на мгновение испытали лёгкое удивление. В каком-то смысле этот одинокий фейерверк разрядил напряжение вокруг Саске. Тем не менее никто, кроме друзей Саске, не подошёл к нему, чтобы поздравить и похлопать по плечу. Саске небрежно отсчитывал купюры из верхней части стопки, перебирая их обеими руками. Никс посмотрел на деньги, которые раньше принадлежали ему. С трудом сдерживаясь, чтобы не оскорбить своего первого и единственного победителя, он проворчал: «Тебе нужна сумка или что-то в этом роде для всего этого? Готов поспорить, даже ты не захочешь нести столько под открытым небом». Саске лениво покачал головой. "Нет, все в порядке", - он отклонил предложение с великодушной ухмылкой. "Я беру только то, что мне нужно. Остальное твое". Саске отложил относительно небольшую сумму вознаграждения, положив в карман свои только что потраченные сорок тысяч. Остальная часть того, что он взял, составила в общей сложности 165 000, что покрыло убытки Кибы. Хината тихо смотрела на Саске с восхищением, которое она не могла скрыть. Её глаза светились от любви к нему. Никс не смог придумать, что ответить на это, поэтому он несколько раз растерянно моргнул, глядя на скромную сумму, которую отложил Саске, а затем на огромную сумму, которая осталась. После секундного замешательства он просто уставился в пустоту и произнёс одно слово: «Почему?» На лице Саске появилась улыбка, которую сдерживали мышцы верхней части щёк, придавая ему дружелюбный — хотя и слегка виноватый — вид. «Считайте это извинением за сломанные рёбра», — подмигнул он, как будто только что рассказал какой-то секрет, который Никс, похоже, понял, и в ответ быстро рассмеялся и отсалютовал двумя пальцами. "Ты угадал, босс", - благодарно усмехнулся Никс. Он открыл свою коробку и начал ссыпать деньги обратно в нее. "Тогда, полагаю, игра все еще продолжается. Должен сказать, на самом деле было приятно увидеть тебя в этот раз, Саске. Он протянул руку через стойку, приглашая к рукопожатию, которое Саске встретил своей забинтованной левой рукой. «Может быть, это не в последний раз», — сказал молодой Учиха с едва заметной улыбкой, затем кивнул и забрал остаток своего выигрыша. «Увидимся», — сказал он на прощание и так же плавно отошёл от стойки, как и подошёл, став на 165 000 рё богаче. Киба с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на Саске. И теперь он просто отказывается от приза в два миллиона? Что за глупый трюк он пытается провернуть? Киба понял, что Саске собирается лично передать ему возвращённые деньги, и заставил себя отвести взгляд, делая вид, что ему всё равно. Саске остановился в трёх шагах от Кибы и, держа в обеих руках солидную сумму, протянул её Кибе. «Кажется, ты это обронил», — сказал Саске, улыбаясь и ведя себя слишком дружелюбно. Киба почувствовал, что над ним насмехаются. «Я уже готов послать тебя куда подальше, Саске...» Уголок рта Кибы дёрнулся, едва сдерживая защитную гримасу. Для такого опытного шиноби, как Киба, присутствие Саске было ошеломляющим — даже вне боя он был зловещим, как надвигающаяся буря. Каждый импульс собачьей части разума Кибы говорил ему бежать. Ему потребовались немалые усилия, чтобы просто протянуть руки и начать принимать подарок. У чакры Саске был особый запах, который можно было различить даже среди ароматов пива, закусок и пота, витавших на фестивале. Киба на мгновение подавил в себе непреодолимое психологическое давление, которое оказывала на него аура Саске. Как только он убедился, что ему не причинят вреда, - чувство, на формирование которого ушло слишком много времени, - Киба, наконец, положил руки на подношение, забирая его из ладоней Саске с нерешительностью осторожного щенка, берущего угощение у незнакомца. Саске подавил желание сказать «хороший мальчик» и вместо этого нейтрально кивнул. Позитивное взаимодействие, — напомнил он себе, пытаясь вспомнить свою первоначальную цель: расположить к себе Кибу. Хотя бы ради Хинаты. В этот долгий, напряжённый момент Саске видел обиду в глубоких, неспокойных глазах Кибы. Было очевидно, что бывший товарищ Хинаты по команде был воплощением первобытной ярости и постоянно сдерживал себя от катастрофических ошибок только благодаря выработанной с трудом дисциплине — вероятно, благодаря своему сенсею-джонину. Саске знал, что Куренай была его учительницей, как и Хината, и что Куренай пользовалась уважением в деревне как самый терпеливый, добросердечный и заботливый наставник в Скрытом Листе. Этого звания она удостоилась только после смерти Третьего Хокаге, Хирузена Сарутоби, но носила его уже много лет. Киба взял деньги, отсчитал небольшую сумму и начал складывать её в сумку, попутно пересчитывая. Он презрительно взглянул на Саске. «Я не собираюсь тебя благодарить, так что можешь идти». Саске не обратил внимания на грубость. Выиграет он или проиграет, но на данный момент его работа выполнена. «Как хочешь», — сказал он и повернулся к Хинате, которая внезапно промчалась мимо него, сжав руки от злости. Киба был в поле ее зрения: "Подожди секунду, Киба ..." Она фыркнула с терпеливым нетерпением. "Он оказал тебе услугу...Ты мог бы, по крайней мере, выразить хоть какую-то благодарность. Она нахмурилась и шумно выдохнула через нос. Саске положил руку ей на плечо, как бы тихо прося ее отступить, но она отказалась последовать невысказанному совету. Она стояла на своем месте, глядя Кибе в глаза и ожидая хорошего объяснения. Киба сердито посмотрел на Хинату. «Ты думаешь, он сделал это, чтобы помочь мне? Ты бредишь, Хината, — он сделал это только для того, чтобы ты... ну, знаешь... ну...» Он даже не знал, что именно хотел сказать, но чувствовал, что все слова, которые у него были, превратились в кашу в его голове. На мгновение ему показалось, что Саске применил какое-то гендзюцу, чтобы запутать его мысли, но он понял, что сам растерялся и потерял контроль над своими намерениями. Он был зол, попал в неловкую ситуацию и даже немного завидовал — не только из-за лёгкой победы Саске, но и из-за того, как Хината смотрела на предателя. Ничто так не выводило из себя, как безмятежный, спокойный взгляд Хинаты Хьюги на Саске Учиху. Киба почувствовал, как у него в верхней части носа началось кровотечение — результат давления, вызванного гневом в его сердце. Он слегка шмыгнул носом, чтобы сдержать кровь: «...В любом случае, ему предстоит пройти долгий путь, прежде чем я хотя бы подумаю о том, чтобы поблагодарить его за одну чертову мелочь». Хината потянулась к нему, но Киба, не сказав ни слова, отвернулся и зашагал прямо противоположным от Саске направлением, стараясь держаться от него как можно дальше. Акамару молча последовал за ним, но печальный пёс бросил на Хинату очень человечный и полный сожаления взгляд через плечо. Как ни странно, Акамару не отреагировал негативно на Саске — по крайней мере, в этот раз. Киба, конечно же, испытывал ту же ненависть, что и всегда, если не сильнее, но Акамару в кои-то веки не отражал эмоции своего хозяина — вместо этого он, казалось, отражал принятие Хинаты. Несмотря на это, Киба положил руку на пушистую белую голову Акамару, почесал его за ухом и тихо сказал: «По крайней мере, я могу на тебя положиться, да?» Он ещё раз оглянулся через плечо и увидел, как Хината покорно опускает голову, а Саске кладёт руку ей на плечо, чтобы утешить. Киба почувствовал, как у него снова подскочило давление — это было нездорово. «Мне нужно остыть», — заявил он Акамару, но в то же время и самому себе. Он перевёл взгляд на другую сторону дороги, повернул «бублик» на несколько градусов и увидел простую вывеску над киоском с едой: Мороженое! — гласила она, написанная простыми чёрными буквами и дополненная двумя восклицательными знаками для выразительности. Киба ненадолго забыл о своём гневе и усмехнулся про себя. Да, я думаю, когда продаешь мороженое в такую жару, это говорит само за себя ... Замороженное лакомство показалось ему хорошим спутником в его печалях. Он громко подозвал своего партнера: "Хочешь разделить рожок, Акамару? Обещаю, я не буду есть шоколад". Внешне Киба уже приободрился, но под этим обманчивым укрытием скрывалась гложущая, скрежещущая ярость, которая все отчаяннее пыталась вырваться на свободу. Невзирая на последствия. Акамару, похоже, не заметил признаков внутреннего гнева и радостно залаял, когда ему предложили перекусить. Он возбуждённо размахивал своим толстым хвостом, радуясь перемене настроения, и следовал за своим хозяином туда, где его наверняка ждало гораздо больше радости. Хината всхлипнула и схватилась руками за волосы, чтобы сдержать желание закричать от досады. «Ммм, Киба иногда меня так бесит!» — пискнула она не слишком угрожающе. «Он мог бы хотя бы поблагодарить, верно?» Она посмотрела на Саске, ожидая его согласия, но он лишь вздохнул и крепче обнял Хинату за плечо. «Он ненавидит меня, Хината, — и я имею в виду, что он действительно ненавидит меня. Он бы попытался убить меня прямо сейчас, если бы не боялся этого сделать». Саске пытался говорить скромно и поддержать её, но в его словах проскользнуло много непреднамеренного высокомерия. Несмотря на то, что он старался скрыть свои эмоции, он был вполне доволен своей победой в сложной игре, которая теперь осталась в нескольких десятках метров позади него, и это придало ему уверенности. Он был не единственным, кто так думал: воодушевлённые победой Саске, новые участники вышли на сцену. Фейерверк был не просто праздничным событием, это была реклама. «Победу можно одержать, так что испытайте удачу». Хината легонько шлёпнула Саске по руке, лежавшей на её плече, в качестве небольшого наказания за его выбор слов. «Знаешь, такие разговоры сейчас не помогут. Мне не нравится думать о том, какой ты страшный». Она надула губы и демонстративно скрестила руки на груди. Она посмотрела в сторону Кибы и вдруг почувствовала, что отдалилась от него ещё больше. «Что мне ему теперь сказать?» В конце концов я убедила его, что ты не промываешь мне мозги, но от этого стало только хуже... теперь он злится на меня за то, что я выбрала тебя. Саске взглянул на Ино и Ханаби, но те изо всех сил старались сделать вид, что увлечены разговором пошепту — фальшивым, как понял Саске, прикрытием для подслушивания. Он перевёл взгляд на Хинату, обхватил её голову рукой и нежно притянул к себе, так что её щека оказалась у него на груди. «Хотел бы я, чтобы ответ был простым», — прошептал он, перебирая пальцами волосы Хинаты. Однако какой-то дьявол на плече Саске, казалось, нашептывал ему: Уходи и не возвращайся — Хината будет свободна от этих ненавидящих взглядов; с её плеч спадёт груз обиды её друзей. Он покачал головой, отгоняя навязчивые мысли. Незрелость Кибы едва ли была достойной причиной для того, чтобы сомневаться в своём месте в Конохе — он всё больше понимал, что действительно чувствует себя там как дома. Предыдущая толпа лишь ненадолго пришла в замешательство, когда услышала его имя. Он становился всё более привычным для деревни; для мира. Они были осторожны, но это смягчало их. Хината был прав: чем чаще он появлялся на людях, тем меньше его боялись. Хината, похоже, думала о том же, хотя её любопытство было сосредоточено на одном конкретном моменте. «Кстати, Саске... я хотела спросить... кто был тот мужчина за стойкой?» Саске пожал плечами. «Просто знакомое лицо». Хината поджала губы и покачала головой. «Это ещё не всё, что он из себя представляет, я могу сказать... зачем ты вернула все эти деньги?» «Мне это было не нужно», — честно ответил Саске, пытаясь не вдаваться в подробности. — Думаю, нет, но всё же... это большие деньги, чтобы просто так их отдать, особенно учитывая, что ты заработал их своим мастерством. — Она оглянулась на ринг, где какой-то бедолага только что вышел на второй круг и проиграл. — Он заработает ещё много, так что... зачем? Сасукэ понял, что ему не удастся избежать объяснений, поэтому сделал глубокий вдох и сказал самую малость правды, какую только мог. «Когда я после войны путешествовал по миру и покидал деревню, я встретил много людей в разных местах. Это человек, которого я встретил в Стране Земли». Он с ностальгией взглянул на Никса, который уже почти забыл о бывшем участнике среди множества новых, осмелевших претендентов. «Я сломал ему несколько рёбер и с тех пор чувствую себя виноватым». Хината моргнула, тоже оглянулась и широко раскрыла глаза от неожиданности. «Ты сломала ему рёбра? Зачем ты это сделала?» «Честно говоря, он пытался меня убить», — пояснил Саске, не поднимая головы. Еще один слой замешательства отразился на красивом бледном лице Хинаты. "...Но если он пытался убить тебя, почему ты чувствуешь вину за то, что сломал ему ребра?" Она задумалась, снова вспоминая инцидент с Шеллом. Никсу повезло, что он остался жив, подумала она про себя. «Это довольно сложно», — сказал Саске, пытаясь сам найти ответ. «По сути, я перестарался. Он не представлял для меня угрозы, как и его брат, и их друг. Я мог бы вырубить их в мгновение ока и идти своей дорогой, но я...» — он задумчиво хмыкнул. «Я с ними поиграл. Покрутил их в воздухе, проверил на них свои силы». Я позволил им выместить на мне всё, что у них было, чтобы потом отплатить им той же монетой. Я поступил с ними несправедливо. Хината всё ещё не могла игнорировать суть ситуации. «Они ведь пытались тебя убить... После такого пара сломанных рёбер — это ещё мягко сказано...» Обычно она так не рассуждает, но, учитывая обстоятельства, она посмотрела на ситуацию под другим углом. Саске снова молча поблагодарил Хинату за то, что она приняла его с любовью. Она ни разу не задала первый вопрос, который он задал бы в её ситуации: «Ты сделал что-то, чтобы заслужить это?» Вместо этого она предположила — и в данном случае была права, — что он стал жертвой, а не зачинщиком. В знак уважения к её чистому и позитивному взгляду на него он попытался придумать, как лучше всего объяснить свои мотивы, не слишком злорадствуя. «Нет простого способа объяснить, что я имею в виду, не оскорбляя людей», — он оглядел фестиваль — гражданских и шиноби, насколько хватало глаз, в обе стороны от широкой дороги в форме пончика. «Не совсем правильно называть их муравьями, но... разве вы не подумали бы плохо о человеке, который отрывает муравью лапки просто ради развлечения?» «Муравьи...» — Хината погрузилась в свои мысли. Она спокойно воспринимала окружающий мир. Повсюду были люди, которых она считала равными себе, достойными уважения и доброты, независимо от их происхождения или уровня силы. У Саске, похоже, было другое мнение: хотя он открыто признал, что неудачно подобрал слова, Хината не могла отделаться от ощущения, что он был непреднамеренно честен. Для него мы всего лишь муравьи, — подумала она. Учитывая его силу, это откровение не стало для неё шоком, и всё же... «Почему я так важна для тебя?» — робко спросила Хината. Этот вопрос она задавала себе и раньше, но уж точно не в присутствии Саске. Саске, казалось, был застигнут врасплох и не сразу ответил. Этот тихий вопрос привлёк внимание Ханаби и Ино, сидевших рядом, — они обе ждали повода для сплетен. Саске почти дал правдивый ответ, но его взгляд упал на зрителей, и он передумал. Он уже заявил всему миру самую простую истину, просто придя сюда: Хината для него особенная. Тем не менее он по-прежнему был неспособен обсуждать глубину своих чувств перед аудиторией. Он дал уклончивый ответ, гладкий, но недостаточный: «Потому что ты — это ты», — небрежно ответил он. Не более чем показуха. Хината слушала и улыбалась, но была удовлетворена лишь наполовину, хотя на данный момент и этого было достаточно. Она понимала, почему он так осторожничал с тем, что говорил. Это было не похоже на их тренировки, где они могли открыто признаваться в своих чувствах, — там, в окружении друзей и незнакомцев, слова имели гораздо более серьёзные последствия. «Наверное, так и есть», — нерешительно согласилась она. Вскоре она снова нахмурилась. «Я просто хочу, чтобы Киба успокоился, просто будучи собой. Я боюсь, что однажды он совершит какую-нибудь безумную выходку». Она серьёзно посмотрела на Саске, и в уголках её глаз блеснули слёзы. «Если он сойдёт с ума, я имею в виду, если он попытается затеять с тобой драку, пожалуйста, не причиняй ему вреда». Саске поджал губы и слегка сжал челюсти. Он повернул голову на несколько градусов, но всё ещё мог видеть спину Кибы с того места, где стоял. «Если он нападёт на меня, я не причиню ему вреда. С ним будет легко справиться». Он действительно так думал. Киба был буйным и скорее навредил бы себе, чем кому-то другому, но у Саске уже был план на такой случай. Если бы возникла необходимость, быстрое применение гендзюцу Шарингана положило бы конец инциденту, пока он не вышел из-под контроля. Хината обеспокоенно нахмурила брови. Ты говоришь, что не причинишь ему вреда, но... Она вспомнила Шелл. Она мельком оглянулась на Никса. Затем она посмотрела на Саске, и, несмотря на его обезоруживающую улыбку, она всё ещё чувствовала скрытую в нём жестокость. Она знала, что Саске не был жестоким по своей воле, но она видела его необузданную ярость вблизи. Она чувствовала исходящий от него жар, давление его мощной чакры, просачивающееся сквозь каждую пору его кожи. Она видела ужасающую правду в его глазах — то, что они могли сделать, то, что они сделали бы В ту ночь, когда на Шелл напали, она едва могла приблизиться к Саске, опасаясь стать его следующей жертвой. Позже она поняла, что Саске, должно быть, подсознательно знал, что это была она, — если бы кто-то другой подкрался к нему в такой ситуации, это наверняка повлекло бы за собой последствия. Она словно находилась в защитном пузыре, оберегавшем её от гнева Саске по какой-то непонятной причине, из-за какого-то рокового стечения обстоятельств или судьбы. Однако эта защита вряд ли распространялась на её друзей и семью. Хината боялась, что в момент слабости, если хотя бы один нейрон даст сбой, если Саске каким-то образом выйдет из себя, последствия могут коснуться Кибы. Саске не мог читать мысли Хинаты, но чувствовал её беспокойство. Он попытался развеять её тревоги: «В любом случае, я не думаю, что он будет создавать проблемы перед турниром. Это его лучший шанс разобраться со мной. У него нет причин форсировать события». — Надеюсь, ты прав, — едва слышно прошептал Хината. Киба заставил себя забыть о Саске и Хинате. Теперь он стоял в очереди за мороженым вместе с Акамару, оставшись наедине со своими мыслями. К сожалению, он мало о чём мог думать, кроме Саске. Будь то влияние этого человека на Хинату, план Кибы встретиться с ним лицом к лицу перед всей деревней или даже его планы устроить судьбоносный поединок между собой и Саске на турнире. Он был полон решимости пройти хотя бы этот этап — он ещё не видел скобу, и, насколько ему было известно, никто из обычных людей её ещё не видел, но, с кем бы ему ни пришлось сразиться на этом пути, он не позволит никаким препятствиям помешать ему выместить свою злость на Саске. Очередь за молочными продуктами двигалась довольно быстро, и Киба взглянул вперёд, чтобы посмотреть, кто работает. За прилавком стоял всего один человек — молодая женщина с прямыми чёрными волосами, ниспадающими на плечи, и обычными карими глазами. Киба отвлёкся, пытаясь угадать её возраст — может быть, она немного старше его? Но ненамного. У неё было гладкое лицо без каких-либо признаков стресса или деформации. В целом она была привлекательной, но не особо запоминающейся. У неё было такое же лицо, как у тысячи других женщин на фестивале. Она могла на мгновение привлечь к себе внимание, но о ней быстро забывали. Киба фыркнул, прервав свои размышления. Ему тоже не хотелось думать о женщинах, потому что эта тема заставляла его думать о Хинате, а Хината была источником всех его недовольств. Да, Саске был проблемой, но он не был самой проблемой. Проблемой была одержимость Хинаты Саске. Теперь они были практически неразлучны, и Киба чувствовал себя единственным, кто мог понять всю нелепость этой ситуации. Он не ненавидел Хинату, ни в коем случае, но ему не нравилось, как она относится к Саске. От этого ему хотелось рвать на себе волосы, настолько сильно, что он на мгновение позавидовал Акамару, у которого был хвост, за который можно было рвать волосы. По крайней мере, это дало бы Кибе занятие, которое отвлекло бы его от катастрофического краха его мировоззрения. Не переставая сокрушаться, Киба подошёл к стойке. Не глядя на девушку, он быстро сделал заказ, не особо желая разговаривать. «Ваниль, большую». «Сейчас подойду, сэр», — ответил мягкий голос владельца. «Послушайте, я не хочу лезть не в своё дело, мистер, но вы ведь были там, когда взорвался фейерверк, верно?» Она смотрела на знаменитую «невозможную дичь». Киба, ворча, кивнул. На самом деле ему не хотелось разговаривать. Молодая женщина улыбнулась, обнажив чистые, ровные и сияющие зубы. - Я видела тебя, - игриво сказала она. - Вон там, с теми двумя. Парень и девушка? Киба прищурился, глядя на эту невинную женщину. Она и не подозревала, в какое логово волка направляется. "Да? Ну, я не хочу об этом говорить, ясно?" Девушка покраснела, поджала губы и кивнула. Она взяла стальной шарик для мороженого и вафельный рожок с плоским дном из ближайшей стопки. «Прости, я не хотела быть такой любопытной». Она посмотрела мимо Кибы: Саске и Хината всё ещё были в поле зрения, они стояли близко друг к другу и шептались. «Так как вас зовут, мистер?» Киба дёрнул уголком губ. «Ты всегда такой разговорчивый? Я не слышал, чтобы ты приставал к другим клиентам». Девушка пожала плечами, ее короткие красные рукава едва доходили до середины бицепса. Ее руки были тонкими, бледными и дрожащими, когда она зачерпывала ваниль для Кибы в рожок. - Другие мои клиенты не были такими, э-э, - она виновато улыбнулась. - ... милыми? Киба моргнул и почувствовал, как краснеет. Он фыркнул. Ну и ладно, что плохого в том, чтобы назвать ей своё имя? «Меня зовут Киба. Киба Инудзука». «Киба Инузука? Ты имеешь в виду того Кибу Инузуку, который был одним из последних жителей Конохи, сражавшихся с Обито? Я слышала о том, что ты сделал — ты и твои друзья с помощью Наруто? Вы сломали тот огромный щит. Вы расчистили путь!» Девушка была просто поражена и прервалась, чтобы зачерпнуть мороженое и протянуть руку через прилавок для головокружительного рукопожатия. «Никогда бы не подумал, что встречу легенду во плоти! Кстати, меня зовут Кико!» Она говорила быстро и двигалась быстро, и Киба едва успел опомниться, как уже пожимал Кико руку и дерзко ухмылялся. Он наслаждался вниманием; его редко узнавали, и ещё реже он оказывался в центре такого неприкрытого восхищения. «Да, но я стараюсь не хвастаться. Я просто делал то, что правильно». Я рад познакомиться с тобой, Кико, — Киба говорил как можно более непринуждённо, бессовестно пытаясь перенять небрежное отношение Саске. Кажется, у него получилось. Кико с энтузиазмом пожала Кибе руку, но потом спохватилась и отдёрнула руку с чувством неловкого сожаления. «Прости, я не хотела так увлекаться. Я просто очень уважаю таких людей, как ты. Когда я росла, я тоже хотела стать героем», — призналась она, зачерпывая ещё один сферический белый комок и кладя его в рожок Кибы. «Жаль, что у меня нет особого таланта спасать людей». Киба пытался не поддаваться очарованию этой молодой женщины, но её внимание и комплименты поглотили его. Прошло много времени с тех пор, как кто-то так старался заставить его почувствовать себя героем и достойным человеком. Обычно его ругали за нетерпеливость, наказывали за вспыльчивость или читали нотации о том, что он склонен совершать ошибки в пылу момента. Он придумал свой лучший, самый убедительный ответ: «Ты шутишь? Ты спасаешь людей прямо сейчас». Только представьте себе такой день, как сегодня, без мороженого. — Он ухмыльнулся и оглянулся. Там уже выстраивалась очередь, подтверждающая его правоту. — Это было бы ужасно, не так ли? Кико мило хихикнула и игриво закатила глаза. «Но для меня это всегда связано с мороженым. Иногда мне хочется чего-то большего. Я бы с удовольствием сражалась рядом с тобой, защищая людей, но мой отец был бы против». «О, правда? Ты пытался вступить в войну?» — скептически спросил Киба. «Все были... мы все знали, что поставлено на карту. Но кто-то должен был оставаться дома и следить за порядком. Ничего не поделаешь». Кико улыбнулась и протянула Кибе рожок с мороженым. «Это будет стоить 150 рё», — вежливо пропела она заученную фразу. Киба приподнял бровь, внимательно изучая фигуру девушки — разумеется, только для того, чтобы оценить её физическую пригодность к бою. Она была немного ниже среднего роста — Киба прикинул, что в ней около 168 сантиметров. У неё была узкая фигура, умеренно развитый бюст, стройный, но не большой, а бёдра не были ни округлыми, ни полными. Она была «простой как доска», но всё же привлекала его своей непринуждённой весёлостью. Киба почувствовал необходимость похвалить её: «Мы бы не отказались от твоей помощи, ты могла бы подавать десерты для поднятия боевого духа», — уверенно поддразнил он, заплатив небольшую сумму и взяв предложенный рожок. Он отошёл в сторону, чтобы не стоять в очереди, но не ушёл от киоска. Ему следовало вежливо закончить разговор на этом, но он уже слишком увлёкся. Он был молодым человеком, который прислушивался к своим порывам, и сейчас его порывом было остаться и посмотреть, что будет дальше. Кико, казалось, покраснела ещё сильнее, когда Киба задержался и посмотрел на неё сбоку. Он не уходил, а она не собиралась его прогонять. Несмотря на то, что она уже обслуживала следующего клиента, она бросила на юного героя несколько кокетливых взглядов. Казалось, она в нерешительности размышляла над чем-то. Она закончила обслуживать этого клиента, затем подошёл другой и сделал заказ. Кико прикусила щеку изнутри, чтобы не дрожать, и в то же время тихо заговорила с Кибой. «Послушай, э-э... я сегодня закрываю киоск пораньше, — сказала она ему, смущённо не отрываясь от работы. — Не думаю, что у тебя уже есть пара на сегодняшние танцы...» Киба сглотнул при упоминании об этом. В глубине души он и сам думал о ней то же самое. Но ему не хватало решимости задать этот вопрос вслух. Кико была милой, и ему было приятно, что она им восхищается, но он не был готов к «свиданию». Он воспринимал её симпатию как временное подбадривание, вот и всё. «О, э-э... понимаешь, я не хочу показаться грубым и хотел бы пойти с тобой, но...» Кико многозначительно улыбнулась, с лёгкостью разгадав нерешительный отказ Кибы. «А, теперь я понимаю... та девушка, с парнем, на которого ты всё время пялишься?» Она ухмыльнулась, прочитав Кибу как открытую книгу. «Я понимаю, правда. И я тоже должна быть честной. Я спрашиваю тебя об этом так внезапно только потому, что хочу угодить отцу». Он считает, что я слишком застенчивый, и постоянно подталкивает меня к тому, чтобы я заводил друзей — особенно ровесников. Киба усмехнулся и покачал головой. «Серьёзно? Ты такой милый, но разве у тебя нет друзей?» Кико неуверенно промычала: «Вроде того, но они скорее коллеги, понимаешь? Мне не с кем посидеть и поговорить о простых вещах». Она с надеждой улыбнулась Кибе, принимая заказ от вежливого клиента. «Так как насчёт этого? Давай сходим вместе — нам даже не обязательно танцевать, если ты не хочешь». Я просто хочу, чтобы отец увидел меня с тобой. Может быть, это его успокоит. Киба был настроен скептически, но умоляющая улыбка Кико растопила его сердце. Груз его проблем, казалось, немного уменьшился. Что самое худшее, что может случиться? Черт, может, я смогу заставить Хинату ревновать или что-то в этом роде. Он засмеялся с некоторой нервозностью, затем пожал плечами и кивнул. "Думая об этом, я думаю, что на самом деле было бы довольно забавно пойти с тобой". Кико, казалось, не возражала, что Киба не был так уж уверен в своем ответе. Она была слишком отвлечена радостью услышать, что он сказал "да" в любой форме. "Отлично!" Она оторвалась. "Теперь я так взволнована сегодняшним вечером, я не могу дождаться!" Она всего один раз подпрыгнула на каблуках, не в силах сдержаться. "К тому же, теперь я смогу похвастаться встречей с тобой!" Киба с трудом сдерживал бабочек в животе, почти доев свой рожок с мороженым и неосознанно опустив его до уровня пояса. Акамару понял намёк и начал облизывать и жевать то, что осталось, быстро расправляясь с заслуженной наградой за то, что он был таким хорошим мальчиком. Киба даже не заметил, что покраснел, когда разговаривал с Кико: «Теперь я с нетерпением жду танцев, на которые даже не собирался идти», — рассмеялся он. Кико беззаботно хихикнула и кивнула в знак согласия. «Я тоже не собиралась идти, но не смогла устоять перед твоим появлением». Она тепло улыбалась, несмотря на всю серьёзность ситуации. «Тебе нужно вернуться к своим друзьям. Увидимся вечером!» Киба оглянулся через плечо, готовый съязвить в их адрес, но Кико неожиданно поднял ему настроение. Он сдержался. "...Вообще-то, я собираюсь пойти к другим друзьям. Так что танцы начинаются в десять. Тогда увидимся, да?" Кико быстро кивнула с преувеличенным энтузиазмом, держа в одной руке чей-то купленный рожок. «Конечно!» Она отдала рожок и хлопнула в ладоши, чтобы выразить ещё большее воодушевление, которое она сдерживала. «Начало в десять, но я буду у входа в восемь!» Киба понял, что стремительно влюбляется в эту девушку, но было уже слишком поздно что-то с этим делать. «Не могу дождаться», — подтвердил он, махнув рукой, и воспользовался этой возможностью, чтобы заставить себя отойти от неё. Кико помахала ему рукой с очаровательной улыбкой. Акамару, верный друг, последовал за ним, всё ещё облизывая кончик носа, чтобы собрать остатки ванильного ароматизатора, оставшиеся после его жадного поедания. Отойдя от «пончика» достаточно далеко, чтобы Саске, Хината и Кико скрылись из виду, он почувствовал, что улыбается. Теперь он с нетерпением ждал ночи. «Знаешь, Акамару, может быть, всё не так уж плохо». Акамару резко гавкнул в знак согласия. Там и тогда, с приближением назначенной даты и с кошельком, полным некогда потерянных денег, Киба впервые после возвращения Саске с оптимизмом смотрел в будущее. Большое спасибо, что прочитали ещё одну главу! Поскольку я иногда получаю обеспокоенные сообщения или отзывы, я время от времени возобновляю своё обещание никогда не бросать эту историю. Я по-прежнему люблю писать её, но ещё больше я люблю то, что вы все её читаете! Нет ничего лучше отзывов, положительных или (конструктивно) отрицательных, и я хотел бы поблагодарить каждого, кто оставил отзыв, подписался или добавил эту историю в список избранного! Даже если между главами проходят месяцы, а я занят и рассеян, я прихожу в восторг, когда вижу уведомление в своей электронной почте. Я также всегда отвечаю на личные сообщения, так что, если у вас есть аккаунт, смело пишите мне по любому поводу — с вопросами, комментариями, опасениями, пожеланиями и т. д. Я стараюсь не раскрывать спойлеры к своей истории, но иногда могу намекнуть, если вы будете достаточно конкретны в своих вопросах. В любом случае, ещё раз спасибо за прочтение, и я с нетерпением жду возможности написать следующую главу, как только у меня появится время! « Первый « Предыдущий Глава 51 из 58 Следующий » Наслаждайтесь! Гаара отправился на прогулку по самому большому кругу ярмарочной площади, не взяв с собой охрану. Остальные Каге были предоставлены сами себе и почтительно отказались присоединиться к нему в его поисках. Его целью было найти Саске — в конце концов, хотя он и не торопился. Если этот человек вообще пришёл на фестиваль, то, будем надеяться, он пришёл, чтобы остаться, а если нет, то Гаара не собирался его задерживать. Это был чисто светский визит, отчасти потому, что Казекаге считал, что должен время от времени перекидываться парой слов с искупившим свою вину Учихой. Это было напоминанием о том, что у них обоих есть друзья далеко за пределами Деревни Листа. Гаара, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой, понимал, как много может значить один-единственный друг. Один лучик света во тьме. Во время прогулки он держался непринуждённо, опустив руки. Его глаза в тёмных веках изучали обстановку, и он наконец-то воспользовался возможностью вдоволь насладиться царящим вокруг весельем и красочным антуражем. К тому утру все приготовления к турниру были завершены, и все бюрократические препоны устранены. Наконец-то пришло время расслабиться, как это делали горожане всю неделю. Гаара спокойно улыбнулся и молча помахал рукой в знак приветствия тем, кто его окликнул. Как Казекаге и герой Четвёртой войны, он был узнаваем, даже когда на нём не было характерной одежды и традиционной шляпы. Вдалеке, за изгибом дороги, по которой он шёл, он увидел, как в небе взорвался одинокий фейерверк. Любопытство заставило его пойти чуть быстрее, чтобы узнать, что это было. Через несколько приветствий он уже мог видеть источник взрыва — из крошечной трубы на крыше игровой будки в небо всё ещё поднимался дымок, тонкая серая струйка. Чуть дальше Гаара заметил безошибочно узнаваемый силуэт Саске Учихи, хотя тот был одет так, как Гаара никогда не видел. Рядом с Саске стояла молодая женщина. Это был приятный сюрприз — значит, они действительно здесь. Однако, несмотря на изысканную одежду и праздничный фейерверк, настроение у небольшой компании было мрачным. Глаза Казекаге прищурились, и он замедлил шаг, не желая прерывать серьёзный разговор своим ненужным присутствием. Сосредоточившись на Саске, он не заметил юную Хьюгу с тёмными волосами и её подругу-блондинку, которая была немного старше и казалась ему знакомой. Младшая из них, Ханаби Хьюга, подбежала к нему с блеском в глазах. «Эй, я тебя знаю...! Ты же Казекаге, верно?!» Она подпрыгивала на каблуках, и её сандалии с таким же успехом могли быть пружинами. Гаара не сводил глаз с Саске, который тут же оглянулся через плечо и холодно посмотрел на него. Несмотря на значительную силу и опыт Гаары, ничто так не действовало ему на нервы, как взгляд Учихи. Гаара почувствовал лёгкое волнение в животе. Однако, в отличие от большинства других людей, оказавшихся в его положении, он смог взять себя в руки и говорить спокойно, без запинок. Он взглянул на Ханаби, не кивнув и не махнув рукой, посчитав, что устного представления будет достаточно. «Да, верно. Я Гаара, Казекаге из Скрытой Деревни Песка». Он снова посмотрел на Саске. «Что-то не так?» Хината, стоявшая рядом с Саске, тоже обернулась. Гаара заметил, что она положила руку на плечо Учихи, чтобы поддержать его — но кого она поддерживала, себя или его? Она обратилась к вошедшему, фальшиво улыбнувшись, чтобы пресечь возможные сплетни. «О, ничего страшного, господин Казекаге. Мы с Саске просто обсуждали, что нам съесть». Гаара был слишком умён, чтобы поверить в эту ложь, но слишком уважал её, чтобы копать глубже. Это было не его дело. Поэтому он просто следовал за ходом её мыслей. С мягкой и дружелюбной улыбкой он пробормотал: «Наруто много хорошего рассказывал о закусочной с раменом на северо-западе». Хината улыбнулась слишком уж добродушно и, неуверенно рассмеявшись, закрыла глаза. «Д-да, конечно, он бы так и сказал...» Она посмотрела на Саске, который всё это время молчал. «Как тебе идея с раменом, Саске?» Плечо Саске безмолвно и невозмутимо приподнялось. Он не сводил глаз с Гаары. На самом деле он, казалось, занял оборонительную позицию. После неловкого молчания, в течение которого он сверлил светло-голубые глаза Казекаге своими тёмными омутами, он открыто высказал свои подозрения: «Ты пришёл, чтобы присматривать за мной?» Гаара нахмурился, что было его первой реакцией, а затем медленно покачал головой. Он скрестил руки на груди, положив тёмно-красные рукава поверх таких же пуговиц на рубашке. «Я просто хотел спросить, весело ли тебе». Он оглянулся и посмотрел на рассеивающийся в небе дым. «Интересно, не ты ли стал причиной того взрыва наверху». Саске нахмурился, ещё сильнее сосредоточившись на Гааре. Он почувствовал, как рука Хинаты легла на его ладонь и сжала её, словно напоминая ему, что нужно вести себя прилично — хотя бы ради собственного блага. Он вздохнул, подавив своё упрямство и попытавшись снова стать вежливым. «Ничего особенного. Друг проиграл немного денег, и я выиграл их для него». Хината почувствовала, как у неё ёкнуло сердце. «Друг». Это было обманчиво выбранное слово, попытка перевести ситуацию в более безобидное русло, но всё же оно звучало приятно. Возможно, Саске и Киба всё-таки смогут стать друзьями. Хината цеплялась за свой вечный оптимизм, заставляя себя не сомневаться, несмотря на истинный подтекст ответа Саске. Она вставила слово сразу после него, чтобы прояснить ситуацию. «Саске великолепен, господин Казекаге. Даже Наруто не смог бы выиграть эту игру, а Саске сделал это всего за две попытки». «Даже не Наруто... впечатляет». Гаара с любопытством посмотрел на Хинату. «Простите, мисс. Я узнаю ваше лицо, но не думаю, что мы с вами знакомы». Он внимательно посмотрел на неё, и в его голове всплыли какие-то смутные воспоминания. Да, она была одной из солдат на войне, но, кроме того, он помнил её по экзаменам. «Ты ведь Хината Хьюга, не так ли?» Хината чувствовала себя странно из-за того, что её так легко узнавали. Она так долго оставалась в тени, так долго пряталась от мира, что почти забыла, каково это — когда тебя помнят другие. С неловкой полуулыбкой она слегка кивнула. «Всё верно. Я Хината». Ещё один кивок, возможно, даже слишком много кивков. — Приятно познакомиться, — она вежливо протянула руку Гааре, который всё ещё стоял в нескольких шагах от неё. Гаара начал приближаться к ней, вежливо подняв руку, но внезапно почувствовал, что застыл на месте, не успев сделать ни шагу. Мир вокруг него словно испарился, превратившись в клубы чёрного пара, и его окружило что-то удушающее, словно готовившееся утащить его глубоко в грязь. Он почувствовал что-то — не намерение убить, а предупреждение. Это ощущение было мимолетным, оно появилось и исчезло за долю секунды, но всё же оставило след. Подавив дрожь, он зашагал дальше и пожал Хинате руку, на мгновение встретившись с ней взглядом. «Рад и с тобой познакомиться, Хината. Я слышал, что ты хорошо проявила себя во время войны. Спасибо тебе за твои старания». Его слова были заранее подготовлены, он говорил их более чем тысяче солдат после окончания финальной битвы, но не мог придумать ничего более личного и дружелюбного. Он всё ещё думал о том притяжении, о той яме с тёмно-фиолетовыми зыбучими песками, в которую он «погрузился». Хината снова улыбнулась и пожала ему руку, совершенно не обращая внимания на то, что происходило рядом с ней. Затем она посмотрела на Саске и широко улыбнулась. Он тоже посмотрел на неё, и его улыбка была гораздо более сдержанной. Она просияла от гордости: «Ты слышал? Сам Казекаге сказал, что я хорошо проявила себя на войне!» Саске кивнул ей, как обычно, не выказывая никаких эмоций. «Я ведь ни разу не спрашивал тебя о твоей роли в войне, верно? Тебе придётся рассказать мне несколько своих историй позже». Хината улыбнулась, чувствуя себя в безопасности рядом с Саске. «Это не такая уж и история... Я помню только, как сражался до тех пор, пока не смог больше сражаться. Всё слилось воедино...» Гаара наблюдал за ними с расстояния в пару шагов, изучая их обоих. Эта тьма, это сокрушительное чувство, которое он испытывал, приближаясь к ним. У него появилось более чёткое представление о том, что это такое. «Как давно вы знакомы?» — лениво спросил он. Хината и Саске переглянулись, а затем посмотрели на Гаару, и на этот раз ответил Саске. «Мы выросли в одной деревне, даже учились в одном классе в Академии». Он снова посмотрел на Хинату, и в его голосе прозвучало скрытое сожаление. «Но по-настоящему мы встретились только два месяца назад...» Гаара поджал губы, обдумывая предложение. «Два месяца... Значит, свадьба Наруто и Сакуры состоится?» Саске кивнул, не видя необходимости скрывать или отрицать такие простые детали. «Всё верно, я тоже видел тебя там, Гаара. Когда мы разговаривали, я не ожидал, что всё пойдёт так, как пошло... Я думал, что мне не стоило возвращаться». Саске на мгновение задумался, глядя на рыжеволосого мужчину в бордовой одежде. Несмотря на всё, чем когда-то был Гаара, теперь он стал близким союзником Листа. Его воспоминания о прежнем Гааре — яркие, тревожные образы убийцы-психопата, монстра, который когда-то угрожал поглотить всю Коноху, — теперь потускнели и стали другими. Негативные ассоциации были подавлены и вытеснены, так что теперь Гаара мог гордо стоять на них с высоко поднятой головой. Саске завидовал ему — он был ярким примером того, как можно преодолеть ошибки прошлого. Он испытующе посмотрел на Гаару. «Ты ведь тоже о чём-то сожалеешь?» Выражение лица Гаары немного смягчилось, став расслабленным и мрачным. Его голос звучал приглушённым шёпотом, почти теряясь в шуме фестиваля. "Много. Может быть, даже больше, чем у тебя." Саске, казалось, забыл, что они находятся в центре широкой дороги, по обеим сторонам которой в спешке проносятся люди, спешащие из одного места в другое. Был ещё ранний вечер, но время поджимало. Стыдливый Учиха сделал шаг в сторону Гаары, отстав от Хинаты на один шаг. Он задал прямой вопрос ради себя самого и ни ради кого другого: «Как ты можешь оправдывать своё решение стать Казекаге после всего, что ты сделал?» Ханаби и Ино почтительно молчали, сидя на своих местах, но по их лицам было видно, что они нервничают, пока Саске говорил. Он что, обвинял Гаару в его прошлых преступлениях? Он что, собирался начать драку прямо здесь? Тем временем Хината поняла, что на самом деле это было не обвинение, а искренняя просьба дать ответ. Саске просил о помощи. Гаара тоже это понял. Благодаря своему личному опыту он преждевременно поумнел в вопросах, связанных с чувством вины, стыда и даже раскаяния. Он медленно выдохнул через нос и заговорил, закрыв глаза и погрузившись в раздумья. «На этот вопрос нет простого ответа. Я потратил большую часть своей жизни, пытаясь найти ответ, но даже сейчас я не могу выразить все свои чувства словами». Если всё взвесить, то мои грехи намного перевесят мои достижения». Он отвернулся от Саске и остальных, глядя на море разноцветных людей вокруг него. Люди из всех деревень, всех народов смешались в одну толпу, обмениваясь шутками и историями. «Много лет назад, до того, как я встретил тебя или Наруто, я мог бы убить любого из этих людей... а может, и всех... по малейшему поводу или вообще без повода». Я был так же безнадежно потерян, поглощен одиночеством и чувством вины, как и ты. В конце концов, как и тебя, меня нашли. Дали мне повод стать лучше. Гаара снова обратил внимание на Саске и заговорил открыто. «Если бы всё было так просто и на этом история заканчивалась бы, но быть найденным — это только первый шаг. Следующий шаг — вернуться; по-настоящему вернуться к свету. Я думаю, что именно там ты сейчас и находишься. Ты больше не тонешь во тьме, но и не греешься на солнце. Ты дрейфуешь где-то между светом и тьмой». Теперь ты ищешь конкретное место...единственное место, которое в конечном счёте имеет значение, — место, которому ты принадлежишь. Может быть, оно здесь, с твоими друзьями, с твоей деревней, а может, и нет. — Он читал выражение лица Саске: оно было едва заметным и скрытым, но Гаара всё равно его видел. Такое понимание возникло благодаря их общей истории. — Я боролся много лет, но в конце концов понял. Теперь я понимаю, без всяких сомнений: кем бы я ни был раньше, моё место — служить Скрытому Песку в качестве его Казекаге. — Он заявил это с суровой, непоколебимой уверенностью. В его мыслях не было сомнений, в его сердце не было колебаний. — По сути, Саске, тебе нужно ответить только на один вопрос. Какое место ты бы хотел занять в этом новом, мирном мире? В тот момент Саске почувствовал себя довольно уязвимым. Все взгляды были прикованы к нему — Ханаби, Ино, Гаары и Хинаты. Он не ожидал, что Гаара окажется таким проницательным и способным уловить его опасения. Это было ошибкой. Саске хотел ответить, правда хотел, но не смог подобрать слов. Он мог представить себе своё идеальное положение — он видел себя в туманной дымке: он был главой возрождённого клана Учиха и защитником Конохи, которого любили и уважали его друзья и семья. Это была простая мечта, о которой Наруто мог бы прокричать, стоя на перевернутом упаковочном ящике и подняв руку, словно собираясь схватить солнце. Но Саске не смог бы произнести эти слова, даже если бы попытался. Он мог представить себе эту мечту, но не мог воплотить её в жизнь. После минутного раздумья он решил, что это не более чем праздные фантазии, и в конце концов ответил пренебрежительно: «Я разберусь». Гаара улыбнулся ещё шире и удовлетворенно кивнул. Несмотря на отказ, Гаара заметил в глазах Саске проблеск импульсивной мысли. Он думал об этом — возможно, он уже даже принял решение. «Да, думаю, так и будет», — уверенно сказал он, а затем оглядел остальных и кивнул каждому из них по очереди. «Простите, что прерываю ваше веселье. Я просто хотел поздороваться с Саске. Мне лучше оставить вас наедине. Ханаби быстро подняла руку и неуклюже взмахнула пальцами, пытаясь сделать всё правильно. Она явно была взволнована; возможно, даже немного очарована. «Спасибо, что навестили нас, господин Казекаге!» — слишком громко выкрикнула она. Если не считать Какаши, который был ей скорее отцом, если не дедом, то Гаара был самым романтичным из всех Каге. До этого момента она с ним не встречалась, и волнение от этого короткого визита захлестнуло её с головой. Ино понимающе смотрела на Ханаби, полностью разделяя её подростковую влюблённость, которая развивалась прямо у неё на глазах. Не так давно Ино сама могла вести себя подобным образом. Она положила руку на плечо Ханаби, словно желая успокоить её и напомнить, что другие люди могут заметить её волнение. Другой рукой она помахала в более вежливой и официальной манере. «Пожалуйста, не стесняйтесь, господин Казекаге». Друг Наруто — наш друг. Хината была благодарна Ино за то, что та уделяла внимание Ханаби, — это означало, что её младшую сестру так или иначе сдерживали. Старшая из Хюга склонила голову в знак приветствия, как принцесса. «Спасибо за визит, господин Казекаге». Саске, в отличие от всех остальных, не кивнул, не помахал рукой и не поклонился. Он просто попрощался самыми простыми словами с каменным лицом: «Увидимся позже». Ему было о чём подумать. Гаара снова кивнул Саске. Казекаге хотел сказать ещё кое-что, но во время их короткого разговора он понял, что у Саске появилось несколько друзей. Все три девушки — одна из них, как он мог судить, была настроена более решительно, чем остальные, — были готовы прикрыть его спину и позаботиться о том, чтобы он был любим. Когда Гаара повернулся, чтобы уйти, его мысли вернулись к тому леденящему душу моменту, когда он застыл в нерешительности. Это было похоже на кошмар: демоны облизывали его лодыжки, готовясь поглотить его в кружащейся, пульсирующей бездне. Пытаясь вспомнить подробности, он подумал, что это могло быть игрой его воображения, пусть и мимолетной. Нет, в этом было что-то очень реальное. Он понимал, что если бы он не рассчитал ситуацию, пусть даже сделав неверный шаг, то, скорее всего, не выжил бы. Он всё ещё чувствовал, как по спине пробегает холодок, который отступил только со временем и с увеличением расстояния. Опасность определённо исходила от кого-то, кто был рядом. Если не считать группу, то единственной угрозой для Гаары был Саске... и какой же реальной угрозой он мог быть. Гаара быстро понял, что угроза исходила от Саске; в этом уже не было никаких сомнений. Природа этой угрозы оставалась загадкой — это было не гендзюцу и не физическое ограничение, а какая-то зловещая аура. Возможно, это было непреднамеренно — инстинктивно. Это удушающее смятение было гарантией того, что, несмотря на любые физические или духовные ограничения, ему будет причинён вред, если он совершит ошибку. При более глубоком погружении в воспоминания Гаара отметил, что это чувство охватило его как раз перед тем, как он сделал первый шаг к Хинате. Рефлекс Саске, должно быть, каким-то образом был связан с ней. Защитный инстинкт? Тот, который даже сам Саске не мог должным образом контролировать? Гаара посмотрел на руку, которая дрожала в руке Хинаты, не подозревавшей в тот момент, что её жизнь была на волоске, а затем сжал пальцы в напряжённом задумчивом кулаке. Обрети покой, Саске... ради себя самого. Гаара ушёл, а Ханаби всё ещё не могла прийти в себя. «Он сказал, что ты отлично справилась, Хината! Сам Казекаге так сказал!» Это была восторженная реакция Хинаты, которую Ханаби сдерживала до тех пор, пока красивый Каге не ушёл. «Это так круто... Не могу поверить, что ты получила похвалу от Гаары!» Ты, должно быть, надрала кому-то задницу в бою!» Она ухмылялась, хихикала и энергично извивалась всем телом, словно пытаясь выплеснуть накопившуюся нервную энергию. «Ты такая крутая, сестрёнка...» — сказала она после долгого визга, наконец расслабившись и вздохнув. Когда она успокоилась, Ханаби почувствовала что-то помимо гордости или любви. Что-то более мрачное. Хината густо покраснела и повернулась к Саске, словно умоляя спрятать её в своих объятиях. В этот момент она не заметила сомнений в глазах Ханаби. «Я... я правда ничего такого не сделала... Я сражалась не усерднее остальных членов Альянса...» Она теребила пальцы, чтобы занять себя, пока румянец не сошёл с её щёк. «Саске... не хочешь чего-нибудь съесть? Это не обязательно должен быть рамен, я просто так сказал. Нервничаю...» Саске фыркнул и рассмеялся. Может, Хината и не заметила этого, но Саске увидел, как медленно повернулась Ханаби. Он был уверен, что это ревность. Он практически слышал мысли младшей девочки: «Что у неё есть такого, чего нет у меня?» Он лишь на мгновение подозрительно покосился на неё, а затем ответил на вопрос Хинаты. «Если ты голоден, давай поедим». Хината с облегчением вздохнула, услышав ответ, расслабилась и отбросила тревоги и сомнения, которые одолевали её последние пару часов. «Что мы будем есть?» Она сразу же подумала о торте. Он обещал торт! И всё же было уже три часа, если не больше, а торт она планировала съесть в семь. Он мог подождать. С блеском в глазах она повернулась к единственному человеку, который, как она знала, мог помочь: «Ино. Ты же товарищ Чоуджи по команде. Он говорил что-нибудь хорошее о здешних ресторанах или закусочных? Ино моргнула, а затем задумчиво почесала пальцем подбородок. «Ну, я знаю, что у его семьи есть свой киоск, но это скорее дегустационный стенд, чтобы заманить людей в их настоящий ресторан. Ты можешь пойти туда, но ты можешь пойти туда в любое время... Я бы очень рекомендовала попробовать что-нибудь, чего ты никогда раньше не ела! Я слышала, что кухня Страны Воды особенно интересна». Много рыбы, моллюсков, омаров и тому подобного. Хината растянула губы в заинтересованной улыбке. «О, звучит неплохо... что думаешь, Саске?» Саске, как обычно, пожал плечами и огляделся. Он выглядел так, будто постоянно ждал, что кто-то ударит его сзади. Он не боялся, но был скорее... встревожен. Как будто он знал, что будут проблемы, если кто-то наберётся смелости и выступит против него. На том фестивале были сотни людей, у которых была причина так поступать; Киба был единственным из них. Когда он ответил, его голос звучал отстранённо. «Я съем всё, что ты выберешь, Хината. Ты пробовал моё вяленое мясо, так что знаешь, что я непривередлив». Хината слегка хихикнула, прикрыв рот кончиками пальцев, с закрытыми глазами и улыбкой на лице. «О, я думала, что у тебя получилось вкусно... ну, наверное, пресновато, но вкусно.» Она слегка покраснела. «Я не имею в виду пресно, но... просто...?» Сасукэ ухмыльнулся и игриво похлопал её по плечу. «Просто, как рёбрышки без соуса?» Его чёрные глаза надолго задержались на её лице, позволяя общей памяти кристаллизоваться в том месте, где их взгляды встретились. Между ними сплеталась общая история, которую можно было вспомнить и насладиться ею в любой момент. Они оба внезапно осознали это. Они больше не были чужими. Между ними больше не могло быть дистанции. Теперь у них было много общего — того, чего не понял бы о них никто другой. Чувство комфорта, чувство удовлетворения. Только они вдвоём были способны играть друг для друга те роли, которые были нужны им обоим. Взаимная зависимость переросла в нечто иное. Теперь это было устойчивое ощущение цели, боль, которая заставляла их быть вместе. В этот момент взаимного изучения Саске и Хината без слов поняли, что их связывают невидимые нити. Хината тихо сглотнула, потеряв нить разговора. Её пальцы слегка сжались, а губы поджались в молчаливой задумчивости. В конце концов она вспомнила, где была и что предлагала. «О-о, точно... мы собирались пойти перекусить... не так ли?» Она посмотрела на Саске, и её щёки залились румянцем. Она знала, что Ханаби и Ино смотрят на неё, на них обоих. Должно быть, это взаимодействие было очень показательным. Саске не смотрел на них. Как ни странно, он не возражал против того, чтобы за ним наблюдали две благонамеренные, но навязчивые девушки. «Тебе что-то нужно в Стране Воды, да?» Он оторвал взгляд от бледного, покрытого румянцем лица Хинаты. На самом деле это было непросто: он тут же захотел, чтобы она снова стала такой же красивой, как обычно. «Значит, нам нужно искать синий навес над головой. Полосатый — значит, это игра, так что найдите что-нибудь цельное. Тем временем Ино и Ханаби действительно внимательно наблюдали за происходящим. Они обе чувствовали, как у них волосы встают дыбом от внезапного предчувствия. Их любопытство резко обострилось, и они переглянулись. Ино наклонилась, прикрыла рот тыльной стороной правой руки и посмотрела на Хинату, но обратилась к Ханаби. «Как думаешь, может, дадим им немного побыть наедине?» Как бы мне ни хотелось увидеть, чем всё это закончится, я думаю, что нас просто игнорируют. Ханаби усмехнулась, слегка запрокинув голову и окинув Ино взглядом с головы до ног, словно пытаясь понять, серьёзно та говорит или нет. «Оставить их наедине? Сейчас? Ты серьёзно? Вот тут-то всё и начинается.» — её шёпот был едва слышен, она стиснула зубы и быстро зашевелила губами. «Я должна присматривать за сестрой, иначе она упустит свой шанс с Саске». Ино приподняла тонкую, аккуратно подстриженную бровь. Она скосила свои большие глаза на Саске и Хинату. «У тебя же есть Бьякуган, верно? Кроме того, ты правда думаешь, что она всё испортит?» Ино смело положила руку на макушку Ханаби и, сжав её, повернула лицо девочки к Хинате. Ханаби скрестила руки на груди и надула губы, но послушно посмотрела туда, куда ей указывали. Внезапно она почувствовала себя ребёнком, за которым присматривают. Неужели Ино с самого начала это планировала? Ино снова прошептала, на этот раз тише. «Это не случайность... то, как они ведут себя друг с другом. Ты ведь тоже это видишь, верно?» Ино с тоской посмотрела на Саске, словно прощаясь с шансами быть с ним. «Это реально». Ханаби ещё несколько секунд вызывающе надувала щёки, но в конце концов тяжело вздохнула и закрыла глаза. Её плечи тоже расслабились. Она словно сдулась. «Что ж... я обещала Хинате, что дам им немного побыть наедине... думаю, сейчас самое время». Тонкая рука Ино ласково — но, возможно, снисходительно — погладила Ханаби по голове. «Хороший выбор». Лицо Ханаби напряглось от возмущения, брови нахмурились, а губы недовольно сжались. «Не обращайся со мной как с ребёнком. Я тебя понимаю, просто...» Она посмотрела на Хинату и Саске. На её лице читалась ревность. В глубине души она понимала, что слишком молода, чтобы рассчитывать на что-то с Наруто или Саске, но не могла устоять перед подростковой тревогой, которая возникла, когда её давняя «знаменитая любовь» влюбилась в её сестру, а не в неё. «Я бы хотела оказаться здесь и пережить это вместе с ней, понимаешь?» Ино задумчиво вздохнула и подпёрла рукой щёку, прислонившись к ней в поисках хоть какого-то искусственного утешения. «Расскажи мне об этом... Хинате так повезло, что она так легко привлекла внимание Саске...» — промурлыкала она, словно забыв, что её слушают. Её бледно-голубые глаза нежно закрылись, и она улыбнулась, прощаясь с детскими мечтами стать единственной любовью Саске. «Мы все выросли такими, какими нас никто не видел». Она снова открыла глаза и подняла взгляд вверх. Она посмотрела на ближайшую крышу и заметила почерневший силуэт, фигуру, застывшую, как горгулья, в дозоре. Рядом с ней на коленях стоял ещё один человек. Этот образ успокоил её — правда это или нет, но ей нравилось представлять, что горгулья — это Сай, который охраняет её; именно её. Судя по всему, Хината и Саске решили всё без участия Ино и Ханаби. Хината без стеснения держала Саске за руку в перчатке, а другой рукой сдержанно помахала Ино и Ханаби. «Вы двое собирались пойти с нами?» — спросила она немного робко, бросив быстрый взгляд на Саске, словно ища одобрения на его лице. Его лицо было бесстрастным и непроницаемым. Ино откашлялась и вздёрнула подбородок, тихо ответив, покачав головой: «Вообще-то я забыла, что должна была встретиться с Шикамару... он пытался ухаживать за девушкой, и ему не помешал бы мой опыт». Она подмигнула Хинате, но это был тонкий намёк на Саске — он слишком хорошо знал, насколько эффективным может быть опыт Ино. Это тоже было не совсем ложью — Шикамару действительно нуждался в помощи. Просто он не совсем об этом просил. Ханаби, похоже, задело оправдание Ино, и она поняла, что ей нечем себя занять. Кроме... "Да, и э-э... я ещё не закончила играть. Вы двое можете идти есть, а я останусь здесь и выиграю что-нибудь крутое." Она самодовольно закрыла глаза и махнула рукой, словно отгоняя влюблённых голубков. Она изо всех сил старалась показать, что они мешают ей. «Давай, ты собьёшь меня с мысли, если будешь тут торчать». Она приоткрыла один глаз в надежде, что они уйдут до того, как она собьётся с ритма. Хината удивилась. «О-о, хорошо...» Но она не была разочарована. Ей хотелось побыть с Саске наедине, хотя у неё не хватило духу попросить остальных уйти. «Думаю, мы с тобой останемся одни, Саске». Даже сейчас она чувствовала тяжесть в горле. Сколько месяцев прошло? Даже лет, которые она провела в одиночестве в мрачном, растянувшемся во времени мире Саске. Сколько бы времени ни прошло, она не могла унять дрожь в голосе, когда говорила с ним. Сасукэ тоже на мгновение растерялся. Он уже научился ценить непринуждённую обстановку. Ханаби и Ино были простовататы, но при необходимости поддерживали разговор. Они были его прикрытием, способом слиться с толпой. Вместо мужчины и женщины на свидании они были компанией друзей, гуляющих по территории фестиваля. Без всякого предупреждения настроение изменилось, и его поза рядом с Хинатой, когда он взял её за руку, стала гораздо более интимной. Саске кивнул, но ничего не сказал и пошёл дальше, держа Хинату за руку. Старшая сестра Хьюга тихо помахала Ханаби, покраснев от смущения, и ушла, сжимая в левой руке свою слабость. Ханаби смотрела им вслед и даже боролась с желанием пойти за ними. Она слишком много думала о том, чтобы пойти за ними, но Саске бы её заметил. Сразу. С этой аурой страха, нависшей над её мыслями, она прошептала: «Он... действительно немного пугает». В её словах прозвучала уязвимость. «Я никогда раньше не чувствовала себя такой беспомощной». Я даже не пытался с ним драться, но по ощущениям я знаю, чем бы это закончилось. Ино глубоко вздохнула, выпуская напряжение, которое, как она и не подозревала, копилось у неё внутри. Присутствие Саске давило. Когда он отошёл от неё, она поняла, что он подавлял её, пусть и неосознанно. «Он страшный, но хороший человек. Он уже не такой, как раньше». Ханаби всё ещё сомневалась, но ничего не могла с этим поделать. «Ну... теперь ты отговорила их брать нас с собой. Думаю, тебе стоит пойти к своей подруге, да?» — она посмотрела на Ино, упрямо скрестив руки под своей маленькой грудью. «Я что-нибудь выиграю». — Она развернулась на каблуках и пошла искать другую игровую будку, оставив Ино одну. Ино снова посмотрела на ближайшую крышу — здание на окраине фестиваля. Силуэты, которые она видела раньше, исчезли. Они переместились в другое место и теперь наблюдали за кем-то другим. Она не смогла сдержать укол мелкой зависти, представив, как внимание Сая переключается на кого-то другого. А это вообще был он? Пожав обнажённым белым плечом, она запустила руки под основание своего тяжёлого хвоста, чтобы поправить резинку и заодно пригладить растрёпанные пряди. Ханаби пошла налево, а Саске и Хината — направо. И теперь, когда она была инициатором их ухода, Ино не знала, куда идти. Короткий, неловкий момент добровольного одиночества. Но она не сдалась. Ей доставляло огромное удовольствие осознание того, что она сыграла свою роль в организации новой жизни Саске. Раньше он не обращал на неё особого внимания, но теперь... теперь она заняла прочное и значимое место в его воспоминаниях. Теперь её действительно можно было назвать одной из его подруг. Этого было достаточно, чтобы она улыбнулась и лениво опустилась на ближайшую скамейку, наслаждаясь солнечным светом, который играл на её светлых волосах и бледной коже. На самом деле Шикамару её не ждал, так что спешить было некуда. Наруто Узумаки наслаждался третьей порцией рамена за день, в полной мере наслаждаясь временно перенесённым в другое место «Раменом Ичираку». Тэути и его дочь Аямэ работали в закусочной, как всегда, с улыбкой и дружелюбием. Их заведение располагалось на внешнем краю фестивального «Пончика». Рядом с обычными квадратными панелями с надписью «Рамен Ичираку» недавно появилась ещё одна вывеска. Он был аккуратно уложен поверх другого логотипа и украшен нарисованным от руки изображением широко улыбающегося Наруто, а также бестелесной рукой, показывающей два пальца. Рисунок был выполнен на коричневом дереве, а вокруг мультяшного лица Наруто были написаны белые буквы крупным шрифтом: "Любимый ресторан Наруто Узумаки № 1!" Сказать, что расположение Наруто было важным фактором для заведения, — значит не сказать ничего. В то время как сам Наруто сидел за столиком, зарезервированным для него, его жены и нескольких личных гостей, остальные посетители с нетерпением ждали своей очереди в длинной извилистой очереди, которая с десяток раз поворачивала, прежде чем скрыться за углом. Туристы очень хотели поужинать в том же ресторане, что и Наруто, герой всего мира. «Ичираку» был одним из самых маленьких ресторанов на фестивале, но его продажи возглавляли рейтинги каждый день празднования. Судя по всему, сегодняшний день не станет исключением. Наруто зачерпнул ещё одну огромную порцию лапши в бульоне и отправил её в рот, роняя капли соуса на подбородок. Сакура сидела рядом с ним, прижав руку ко лбу, и вздыхала, глядя на его обжорство. «Ты мог бы хотя бы воспользоваться салфеткой», — упрекнула она его, протягивая ему белую салфетку с надписью «Ичираку». Наруто моргнул и замер на полуслове, скосив взгляд на Сакуру своими ясными голубыми глазами. Он посмотрел на салфетку, которую она протягивала, а затем медленно, с чувством вины, продолжил запихивать лапшу в рот. С трудом проглотив её, он даже не стал её жевать. «Если я остановлюсь, чтобы взять салфетку, рамен может остыть». Он снова погрузил палочки в миску, взял ещё одну огромную порцию лапши и демонстративно проглотил её, встретившись подозрительным взглядом с Сакурой, словно бросая ей вызов. За их столом также сидел Какаши Хатаке, напротив Наруто, в повседневной одежде белого цвета. Разумеется, он был в маске, чёрной и плотно прилегающей к лицу. Её ткань спускалась по шее и исчезала под белым воротником. Он посмотрел на Сакуру смеющимися глазами, а затем откинулся на спинку стула, небрежно положив локоть на подлокотник. «Вы двое совсем не изменились...» — задумчиво произнёс он, вспоминая времена, когда они были гениями. «Все знают нас как героев мира, тех, кто одержал триумфальную победу над Мадарой и Кагуей... трудно поверить, что всё это началось с того простого теста с колокольчиком». Он провёл рукой по лицу, очертив пальцем край левого глаза, словно ожидая увидеть дюжину морщин. Трудно было поверить, что он всё ещё так молод, ведь он видел, как быстро взрослеют его ученики. Сакура улыбнулась Какаши, и её улыбка озарила всё вокруг. «Ты всегда будешь нашим учителем, даже если ты ещё и Лорд Шестой». Она откусила кусочек рамена, который был гораздо более безобидным, чем у её мужа. Она прожевала и проглотила, прежде чем снова заговорить, вытерев уголки рта салфеткой, которую она надеялась отдать обжоре, сидевшему рядом с ней. «Кстати, об обучении, как дела в Академии?» Я слышал, что в наши дни студентов стало меньше. Какаши сгорбился и со вздохом опустил голову. «Ты правильно услышал. Несмотря на то, что в Конохе сейчас больше людей, чем когда-либо прежде, в основном это беженцы и мирные жители. Войне и таким героям, как ты и Наруто, приписывают романтический ореол, но есть и реальность». Он повернул голову, чтобы полюбоваться возвышающимся вдалеке монументом Хокаге. Казалось, что, где бы ты ни находился в деревне, его всегда можно было увидеть, просто повернув голову. Шесть гигантских каменных лиц, каждое из которых увековечило одного из защитников деревни. Одно из этих лиц принадлежало ему — в маске, но узнаваемое. «На самом деле мы только что пережили войну, которая стоила нам сотен тысяч жизней и тысяч акров пригодной для использования земли... жертвами стали как шиноби, так и мирные жители». Если говорить о том, что заставляет нас помнить о нашей смертности и хрупкости мира, то ничто не сравнится с войной. Родители сейчас с опаской относятся к тому, что их дети становятся ниндзя, поэтому у нас значительно сократилось число учащихся. Наруто проглотил ещё одну невероятную порцию рамена и, слегка отдышавшись, заговорил. «Да, к тому же теперь мы в мире, так что им не нужно...» Он заметил мрачные выражения лиц Какаши и Сакуры и решил, что, должно быть, что-то упустил. «Я имею в виду... я горжусь тем, что я шиноби, но это тяжёлая жизнь». Может быть, будет лучше, если нас будет не так много. Какаши нахмурил лоб, выражая неодобрение. «Я удивлён, Наруто». — Он решительно указал палочками на своего бывшего ученика. «Ты как никто другой должен знать, что этому миру нужны шиноби, и так будет всегда. Будь то мир или война, мы берём на себя бремя, которое другие слишком слабы, чтобы нести. Мы принимаем на себя трудности, чтобы избавить от них невинных». Наруто слушал его, не позволяя переменам в настроении отразиться на его манере есть. Ещё одно предложение, ещё один большой глоток его любимой еды. «Думаю, я имею в виду, что... борьбе должен быть положен конец. Мы не можем сражаться вечно. Может быть, нам стоит начать готовиться к миру». Скрытое под маской лицо Какаши помрачнело, шрам, идущий вертикально через его левый глаз, слегка наморщился, выдавая зарождающееся недовольство. «Может быть, когда-нибудь боевые действия закончатся... но даже сегодня, когда этот фестиваль в самом разгаре, мир не является абсолютным. Вы ведь слышали слухи, верно?» Он перевёл взгляд через стол на Наруто, а затем на Сакуру, устанавливая связь с ними обоими. «Что-то происходит под землёй». В основном шёпот... несколько отдельных выпадов. — Он оглянулся через плечо, убедившись, что никто не подслушивает. — Те, кто в курсе, сказали мне, что среди нас есть предатели. Наруто вздохнул через нос и кивнул. Он был опечален, но не удивлён. «Уже несколько месяцев я чувствую что-то странное... Чакра Курамы помогает мне распознавать злые намерения. Раньше было легко выделить одного человека из группы, но в последнее время мне кажется, что над всей деревней нависла угроза. Я не могу выделить кого-то одного». Это как будто... повсюду опасность, страх и печаль, и они такие густые, что я не могу понять, кто их источник. Как будто это все сразу. Какаши задумчиво хмыкнул, проводя большим пальцем по подбородку. «Фестиваль... это мирный жест, но это не просто веселье и игры. Это важный дипломатический момент для всех пяти Великих наций». Он лениво помешивал рамен палочками, подперев щеку кулаком. «На первый взгляд всё кажется спокойным, даже радостным. Но напряжение чувствуется». Это происходит по всему миру; все затаили дыхание. А вы знали, что все пять даймё сейчас находятся в деревне? Глаза Сакуры слегка расширились. «Все пятеро...? Прямо сейчас?» — её шёпот был похож на вздох. Какаши кивнул. «Да, все они. Это не афишируется, но они здесь для того, чтобы провести долгосрочные мирные переговоры на государственном уровне. Шиноби всего мира уже заключили мир. Мы создали свою часть Альянса в огне войны. С политической точки зрения всё иначе. Даймё считают себя нашими кукловодами, поэтому наши соглашения для них второстепенны». Именно они могут управлять шиноби с помощью своих кошельков. Если они не смогут прийти к соглашению на мирных условиях, тогда... — Какаши резко протыкает палочками плавающий в бульоне кусок нежной говядины, и палочки торчат вертикально, как погребальные благовония. — Вот вам и мир... Наруто нахмурился. «Но они не могут заставить нас сражаться». Его рука слегка дрожала, когда он сжимал свои палочки. «Если придётся, я заставлю их заключить мир». В его глазах читалась явная злость. Какаши поднял палец, призывая Наруто замолчать и продолжить слушать. «Значит, ты станешь тираном? Таким же, каким хотел стать Саске? Мир не продержится долго, если он будет достигнут на острие ножа. Система, которая у нас есть сейчас, существует не просто так. Мир огромен; мы не можем контролировать всё только с помощью силы, даже если бы это было правильным решением». Нравится вам это или нет, но даймё — правители мира. Мы нужны им так же, как они нужны нам. Наруто запустил руку в свои светлые волосы и с заметным раздражением сжал их. Рука Сакуры легла ему на плечо в утешительном жесте, но он не мог ничего изменить. Наруто вздохнул. «Я знаю, что это нельзя заставить сделать насильно, но после всего, через что мы прошли... разве неправильно думать, что мы заслужили покой? Ты сам это сказал. Сотни тысяч людей погибли ради нас». Какаши задумчиво выдохнул через нос. «Они проложили путь к этому празднику. Самое меньшее, что мы можем сделать в благодарность за их жертву, — это сохранять мир, пока это в наших силах». Он постучал оставшейся палочкой по столу, размышляя. «Каким бы заманчивым ни казалось вооружённое восстание, оно приведёт лишь к ещё большему кровопролитию и недовольству. Это роковой урок, который преподали нам Учиха». Какаши закрыл глаза и задумался. Трое, сидевшие за столом, хранили молчание, ведя свой приватный разговор в центре масштабного публичного представления. Когда Хокаге снова заговорил, в его словах звучала спокойная правда. «Природа мира, Наруто, такова, что прогресс измеряется дюймами. Каждый дюйм позитивных изменений может стоить тысяч жизней, и на это могут уйти годы. Каждая война преподносит урок; каждая резня постепенно приближает нас к прочному миру». Наруто был недоволен такой точкой зрения и дал это понять, хлопнув ладонью по столу. Он загремел керамическими мисками и привлёк внимание тех, кто стоял в очереди за раменом. Он сдержался, не дав себе сорваться на резкое возражение, и вместо этого сжал оба кулака и стиснул зубы, чтобы подавить вспышку гнева. Он проглотил свой ответ, и его голос стал хриплым шёпотом. «Похоже на то, что говорил Нагато». Что единственный способ обрести покой — это пережить боль и горе. Какаши медленно кивнул. «Это сложно, но он был не так уж неправ. Его методы были отвратительны, и всё же... он тоже хотел мира. То же самое с Обито и Мадарой — они пытались создать утопию. Они использовали силу, страх, убийства — все инструменты, которые были в их распоряжении». Какаши посмотрел на кусок говядины, который всё ещё плавал в его миске. Раненый; метафора нынешнего мира. Он держал палочку палочками, вместо того чтобы опустить её на дно. «Цель не оправдывает средства. У тебя огромная сила, Наруто. Больше, чем у кого бы то ни было». Он посмотрел на Наруто серьёзным взглядом, полным уверенности. Он знал, что повторяет лекцию многолетней давности, но если Наруто что-то от него и услышал, то пусть запомнит именно эти слова. «Ты несёшь ответственность за то, чтобы проложить путь вперёд, стать примером для будущих поколений. Ты взрослый человек, и более того, ты почти наверняка станешь Хокаге. Учитывай, что мир склонен сопротивляться переменам; не пытайся навязать их. Именно это породило Мадару, именно это породило Обито, именно это породило Пейна... всё это происходит из-за разочарования, вызванного невозможностью в одночасье изменить разрушенный мир. Наберитесь терпения, верьте в себя и других, и мы добьёмся прочного мира. Даже если никто из нас не доживёт до этого, благодаря нашим усилиям будущее станет светлее. Сакура и Наруто внимательно слушали Какаши. Сакура гладила Наруто по спине, чтобы успокоить его. Она говорила, пока Наруто зачерпывал ещё несколько порций рамена, чтобы заглушить свою печаль, словно это был алкоголь. «Я больше никому не доверяю, кроме Наруто». Какаши улыбнулся одними глазами, прикрыв веки и кивнув. Его серебристо-белые волосы качнулись вслед за головой. «Я согласен. Благодаря тебе, Наруто, у нас есть два поколения носителей факела. Нас ждёт светлое будущее». Наруто снова сделал глоток, на этот раз лишь слегка прожевав. «Благодаря нам с тобой Конохамару становится сильнее. Я недавно спарринговал с ним, и он надрал мне задницу». Сакура кивнула в знак согласия. «Это правда! На прошлой неделе Наруто оказался на земле после того, как недооценил Конохамару. Он сказал, что это нечестно, и попросил о реванше, но Конохамару сдался, когда был в выигрыше». Она хихикнула с дразнящей ухмылкой и положила руку на ближайшее к ней плечо Наруто. «Он будет припоминать тебе это ещё много лет». Наруто проворчал что-то неразборчивое, получив должное утешение от единственного, что никогда его не подводило, — целой миски рамена, которую он умял за считаные секунды. Когда он заговорил, голос его звучал дерзко. Может быть, немного обиженно. «Я не давил на него, но он оказался намного сильнее, чем я думал. Судя по его словам, он злится из-за того, что застрял на уровне „новичка“». Какаши пожал плечами. «Ты был таким же, как в детстве, Наруто — помнишь, как ты выпрашивал более сложные миссии? Тогда я пытался тебя отговорить, а сейчас я как-то связан с ситуацией Конохамару. Технически ни на одном из уровней нет возрастных ограничений, но ему всего четырнадцать лет». Он достаточно взрослый, чтобы стать успешным тюнином, но мы стремимся к чему-то немного... другому. Сакура выглядела заинтригованной. «В чём разница?» Хокаге сложил руки за головой и откинулся на спинку стула. Он запрокинул голову и уставился в бескрайнюю синеву. "Дети должны оставаться детьми. В мире нет войны. Благодаря усилиям Наруто и Саске, а также их родителей, мир окутан пеленой спокойствия, а не негодования. Мы говорили о цифрах, связанных с академией; родители больше не хотят, чтобы их дети становились солдатами. — Какаши бросил взгляд на очередь из посетителей позади него, которая была отделена от отдельного столика Наруто табличкой с надписью «Автографы каждый час в течение двадцати минут». По правде говоря, Наруто протестовал против этого ограничения, желая иметь полный доступ к своей обожающей публике, но Тёти настоял на своём. Там были дети, которые стояли в очереди — с родителями или без, — и все они с нетерпением ждали возможности стать такими же, как Наруто. Какаши вздохнул и закрыл глаза. «Я был ребёнком-солдатом. Мы все были такими. Вот так мы и сломались...»Обито, Рин, Мадара, Данзо, Нагато, Орочимару, Итачи, Саске, Тензо, вы двое... Вам не кажется, что детям нужно позволить ещё немного побыть детьми? Наруто проследил за взглядом Какаши, устремлённым на очередь из ожидающих фанатов, большинство из которых ели рамен из мисок и болтали друг с другом, надеясь получить шанс встретиться с Наруто. «Значит, ты приводишь в пример Конохамару?» — с любопытством спросил он. «Как будто мы просто замалчиваем нашу историю?» Какаши покачал головой и поднял руку ладонью вверх, призывая Наруто «придержать коней». «Я не собираюсь ничего стирать или искажать. Несколько дней назад я разговаривал с Конохамару. Он готов стать лицом нового поколения. Поколения, которое сможет наслаждаться взрослением, поколения, в котором к детям не будут предъявлять такие же жестокие требования, как ко мне или даже к вам двоим». Это звучит как противоречие после того, как я сказал, что нам всегда будут нужны шиноби, но самый верный путь к миру — научить молодое поколение тому, что быть добрым — это нормально. В голове Наруто на мгновение вспыхнул образ, который иногда преследовал его во снах и в давно минувших воспоминаниях. Лицо Хаку, мальчика, которого можно считать первым настоящим противником Наруто. Ему было пятнадцать лет, когда он умер, и это стало жестоким завершением жизни, полной боли и печали. Наруто кивнул — Конохамару заслуживал лучшего, как и его друзья. Как и все дети будущего. «Значит, ты хочешь, чтобы все, кто младше Конохамару, держались подальше от настоящей опасности?» — его глаза задумчиво блеснули. В этот момент он не ел. «Когда я был ребёнком, я думал, что уже лучше тебя. Я бросался в бой и попадал в ситуации, к которым не был готов. Я много раз был на волосок от смерти, но кто-то всегда приходил мне на помощь». Я нечасто задумывался о таких, как я, о тех, кто был самоуверенным и не был спасён... о тех, кому не помог Курама, когда они были в отчаянии. Он снова посмотрел на улыбающиеся лица в толпе. Это было успокаивающим напоминанием о том, насколько изменился мир даже по сравнению с тем, что было всего три года назад. Какаши тяжело вздохнул под маской, сложил руки перед собой и положил на них подбородок. «На кладбище Конохи слишком много могил размером с ребёнка». Он встал из-за стола, положил ладони на поверхность и наклонился вперёд, словно показывая, как он устал. «Тебе почти пора снова встретиться с восхищённой публикой, Наруто». Я бы остался, но этот клон уже на пределе. Сакура нахмурилась, заметив признаки усталости. Несмотря на то, что Какаши пришёл к ним в виде клона, она могла ясно видеть ситуацию. Он был на грани срыва, и его преданность деревне начала сказываться. Подумать только, до его коронации некоторые люди беспокоились, что из-за своей расслабленности Какаши станет плохим Хокаге. Розоволосая Узумаки по мужу кивнула и хлопнула в ладоши в знак благодарности. «Мы понимаем, господин Хокаге. Спасибо, что пришли навестить нас. Нам обоим не хватало возможности провести с вами время вот так». Пока Сакура говорила, Наруто лишь несколько раз кивнул в знак согласия. Он снова принялся за еду. Какаши улыбнулся одними глазами и расслабил плечи. «Когда начнётся турнир, всё станет ещё сложнее. Но я всегда найду время, чтобы насладиться обществом моих трёх любимых...» — он замолчал и посмотрел на стол, осознав, что сказал. «Скорее, двух из трёх моих любимых учеников». Он окинул взглядом толпу. Он почти ожидал увидеть где-то там Саске, осуждающе наблюдающего за ними. «На самом деле я уйду с работы как раз к танцам и закрывающему фейерверку». Шизуне в конце концов уговорила меня. — Он небрежно махнул рукой своим ученикам и, склонив голову набок, сказал: — Увидимся там. — Его тело тут же растворилось в клубах дыма, вызвав у толпы, ожидавшей возможности встретиться с Наруто, смешанные аплодисменты и разочарованное «аууу». Они надеялись встретиться с Хокаге в одно время с ним. Наруто молча смотрел туда, где раньше был Какаши. «Он слишком много работает. Он даже не притронулся к своему рамену». Сакура состроила гримасу, означающую «Серьёзно? ». «Он был всего лишь клоном. Воспоминания могли вернуться к оригиналу, но еда не принесла бы ему никакой пользы». Её муж пожал одним плечом. «Да, но... всё равно это не похоже на прежние времена». Он посмотрел на пустое место, которое символизировало то, чего он боялся. «Когда я стану Хокаге, у меня может не остаться времени на подобные вещи». Сакура вздохнула. Она знала, что он прав, но он кое-что упустил: «Когда ты станешь Хокаге, ты сможешь сам составлять свой график. Помнишь Третьего Хокаге? Он всё время был среди людей, поднимал нам настроение и делал нас сильнее. Он откладывал работу, чтобы убедиться, что мы растём в безопасности. Ты можешь быть таким, как он». Наруто тихо проворчал, скрестив руки на груди: «Хотел бы я, чтобы Какаши был таким. Он ведёт себя так, будто прикован к своему столу. Мне не нравится видеть его таким». Сакура сладко зевнула и положила голову на плечо Наруто. «Он много чего пережил после нашей свадьбы. Он успокоится, когда всё это закончится». — Надеюсь, — выдохнул Наруто, уныло опустив челюсть. В этот момент сам Тэучи объявил: «Хорошо, ребята! Наруто готов к следующему раунду! Постарайтесь не отнимать у него слишком много времени, в наши дни он очень занятой человек!» Веревочные ворота отошли в сторону, и небольшая толпа поклонников хлынула к обеденному столу под открытым небом в надежде получить автограф от героя мира. Наруто, как и следовало ожидать, встретил их с распростёртыми объятиями и сияющей улыбкой. На другой стороне фестивальной площадки Саске и Хината выбрали ресторан. По рекомендации Ино они остановились на небольшой закусочной, где подавали разнообразные морепродукты. Гребешки, креветки, всевозможная рыба, омары, крабы и многое другое. Это было скромное местечко, размером чуть больше киоска с мороженым. Все столики стояли на открытом воздухе, но над ними был натянут спасительный голубой тент, закреплённый на столбах, который обеспечивал столь необходимую тень для посетителей. Саске и Хината уже сделали заказ и ждали, когда им принесут еду. Хината вертела в руках маленькую разноцветную пластиковую баночку, наполненную мелким оранжевым порошком. Это была какая-то приправа, которую в Стране Воды подают на каждом столе. Она не особо интересовалась едой, хотя её желудок требовал пищи. «Тебе ведь весело, правда?» — спросил Саске, сидящий напротив, пытаясь отвлечь Хинату от мрачных мыслей, которые одолевали их обоих. Нечасто он становился лучиком света в их отношениях, но стычка с Кибой одновременно воодушевила и обескуражила Хинату. Её товарищ из клана Учиха заметил беспокойство, которое то и дело проскальзывало на её лице. Отбросив беспокойство, Хината кивнула и улыбнулась Саске. Искренне, без тени фальши. "Сегодня прекрасный день. Погода хорошая, люди дружелюбные, а ты..." Она слегка покраснела, и мягкий свет над головой помог скрыть её необычный цвет лица. "Ты был великолепен." Она провела пальцами по фиолетовому цветку, всё ещё аккуратно вплетённому в её волосы. Лепестки были мягкими даже после нескольких часов под палящим солнцем. «Я переживала, что мы с тобой сюда приедем», — мягко призналась она, и её улыбка стала робкой. «Я переживала, как люди отреагируют». Саске с любопытством приподнял бровь. «О том, как будут вести себя люди, или о том, как я буду на них реагировать?» Хината поджала губы и неуверенно пробормотала: «Оба?» Она снова перевела взгляд на бутылочку с приправой, которая на данный момент была её спасением, ведь рядом не было сестры, которую можно было бы отругать в трудную минуту. «Я нечасто вижу тебя с другими людьми. Я рада, что у тебя есть заботливые друзья». Конечно, она говорила об Ино. «Судя по тому, как ты говоришь о том, что ты одинок и потерян, я подумал, что у тебя вообще никого нет». Саске слегка усмехнулся и отвернулся. «Ино мила со всеми. В том, как она относится ко мне, нет ничего особенного». Хината хмыкнула. «Она и со мной всегда мила. Может, ты и права». Она глубоко вздохнула, готовясь к очередному комментарию. «Хотя Казекаге специально приехал, чтобы увидеться с тобой. Я вижу, что ты ему дорога как друг, а не как обуза». Саске отвернулся, скрестив руки на груди. Он повернул голову в сторону Хинаты и ответил. «Не позволяй ему одурачить себя. Он просто следит за мной, как и Какаши. Они боятся, что я создам проблемы». С успокаивающей улыбкой Хината протянула руку через хлипкий металлический столик и положила ладонь на столешницу. Она придвинулась к нему чуть ближе. «Им не о чем беспокоиться», — уверенно сказала она. «Даже я не совсем в этом уверен». Он слегка пошевелил рукой и опустил скрещенные на груди руки на стол. Платформа представляла собой каркас из тонких металлических прутьев, скрепленных между собой и выкрашенных в белый цвет. Дешевая, временная. На большинстве фестивальных продуктовых лавок была такая же мебель. «Бывают моменты, когда мне хочется сорваться». «Я тоже так чувствую», — ободряюще сказала Хината. «Думаю, все так чувствуют». Саске задумчиво хмыкнул. «Включая Ханаби». Хината в замешательстве наморщила лоб. «Конечно, но её тренирует отец. Она не позволяет эмоциям брать над собой верх». На её лице отразилась тревога. «Я имею в виду, обычно». Саске слегка улыбнулся, скорее с иронией, чем с чем-то ещё. «Она тебе завидует». Хината моргнула. «Ревнует меня? К чему ей ревновать?» «Подумай об этом». Саске наклонился вперёд, уперевшись локтями в стол. «Она выросла с мыслью, что у неё больше потенциала, чем у тебя, что она — будущее твоего клана. Она привыкла к тому, что вся твоя семья восхищается ею. Теперь, когда ты пытаешься бросить ей вызов, она недовольна». Думаю, она скрывает это от тебя, но от меня ей не спрятаться. «Она настолько сильнее меня», — Хината попыталась развеять саму мысль о том, чтобы оспаривать роль Ханаби в семье. «Я знаю, что много говорю о том, что хочу хорошо выступить на турнире, но на самом деле я не рассчитываю победить её». Она на мгновение вспомнила свой бой с Кибой — он был медлительным и предсказуемым. Сасукэ сказал ей, что Киба стал сильнее, чем когда-либо, но она привыкла сражаться с кем-то гораздо более быстрым и сильным, а её отец всё равно сильнее. «Она не сильнее тебя. Так было, когда мы только начинали, и ещё какое-то время после, но сейчас у неё нет ни единого шанса». — Саске откинулся на спинку стула и оценивающе посмотрел на Хинату. «Она и сама это знает. Ты заметил?» «Что заметила?» — спросила Хината с лёгким любопытством. «Ханаби сегодня сильно накрасилась. Больше, чем обычно». Саске выглядел очень серьёзным по сравнению с весёлыми лицами остальных, укрывшихся от солнца под тем же навесом. «Наверное, она увлеклась сборами», — ответила Хината, скептически пытаясь найти объяснение. «Она только недавно получила разрешение от отца делать макияж самостоятельно, так что у неё это не очень хорошо получается». Саске медленно покачал головой. «Нет, дело не в этом. Она скрывает синяки». «Синяки...? » Хината нахмурила брови. Её рука поднялась к лицу и провела по припудренной щеке. У неё самой было несколько синяков, которые она предпочитала скрывать. Её синяки никогда не оставались надолго — либо Саске бил её не очень сильно, либо она заживала быстрее, чем раньше. В любом случае она не припоминала, чтобы на лице Ханаби после тренировок с отцом было много синяков. Одна из членов клана, специализировавшаяся на медицинском ниндзюцу, обычно устраняла последствия тренировок. «Они настолько ужасны, что ей приходится их скрывать?» Саске кивнул. «Ты невнимательно смотрел. Это снова твоя слабость, Хината. Ты любишь свою сестру, поэтому позволяешь ей всё скрывать. На это трудно не обращать внимания». Саске так и не смог простить себя за то, что не заметил признаков присутствия Итачи — и их отца. Плечи Хинаты заметно опустились, а руки покорно легли на колени. «Дело не только в том, что Ханаби что-то скрывает. Мой отец тоже что-то скрывает». «Что-то скрываешь? Ты имеешь в виду вашу с ним ссору?» — спросил Саске, сжимая пальцы. Было ли в Хиаши что-то ещё? «Нет, не из-за драки. Что-то случилось сегодня утром». И снова с её губ беззастенчиво сорвалось то, чем она не собиралась делиться. Саске больше не был просто человеком. Правила секретности и сдержанности больше не распространялись на него. Она подробно рассказала ему: «Отец поговорил со мной и Ханаби перед нашим отъездом. Он вёл себя странно. Он сказал нам, что мы должны быть верны клану превыше всего. — Она покачала головой, как будто это не имело к ней никакого отношения. — Он и раньше это говорил, но не так прямо. Наверное, это ничего не значит. Саске задумчиво прищурился. «Если бы ничего не было, я не думаю, что ты стала бы мне об этом рассказывать». Он видел беспокойство в морщинах на лбу Хинаты и чувствовал, как её чакра нестабильна. Как будто она дрожала уже несколько часов, но сдерживалась, пока не осталась с ним наедине. «Что именно он сказал?» — теперь голос Саске звучал тише. «В одиночестве» — это ещё мягко сказано: на территории фестиваля невозможно было уединиться. Сидеть за столиком в ресторане, рассчитывая на вежливость окружающих, было примерно так же уединённо, как и можно было. Хината со вздохом расслабилась, чувствуя, как напряжение покидает её мышцы, когда она делится своими переживаниями. «Он сказал нам, что имя Хьюга ценнее всего остального. Включая наших друзей и деревню. Он сказал нам с Ханаби, что наша цель — поддерживать клан... и прежде всего следовать его примеру». Она прикусила нижнюю губу и нервно её посасывала. Она посмотрела на Саске, который внимательно слушал, сложив руки перед лицом. Она сглотнула, а затем заговорила более уверенно: «И дело не только в этом. Ханаби рассказала мне кое-что ещё». Она медленно вдохнула, напоминая себе, что Саске сможет её защитить. «Отца слышали... разговаривающим сам с собой». Молчание Саске было нарушено. «Разговаривает сам с собой? У тебя на глазах?» Хината покачала головой. «Я не слышала, чтобы он это делал. Ханаби — единственная, кто что-то говорил мне об этом. Она сказала, что он был один в своём додзё, но, судя по его словам, он собирался сделать что-то. Она не сказала, что именно. Она сказала, что, возможно, плохо его расслышала». Саске скрыл беспокойство, отразившееся на его лице, сложив руки перед собой и уперев локти в стол. Его подбородок покоился на больших пальцах. «Это может быть пустяком. А может быть чем-то серьёзным. Присмотри за ним, если сможешь». Хината печально и беспомощно улыбнулась. «Он всегда был скрытным. Хоть он и мой отец, и я знаю его всю жизнь, я не могу его понять». Саске сочувственно кивнул. «Отцы могут быть такими... мой отец в конце концов открылся мне, но я знаю, что до самого дня своей смерти он кое-что держал в секрете». Хината слегка нахмурился. «Что за секреты?» Саске посмотрел ей в глаза через стол, убрав руки от лица и обнажив холодную, неподвижную линию губ. Он хотел рассказать ей обо всём: о восстании, об Итачи, Обито, Данзо — обо всём. Но он не мог. Несмотря на мольбу в её глазах, непоколебимое доверие и восхищение, он не мог сказать правду. Он солгал ей, и это оказалось сложнее, чем он думал. Он и раньше лгал ей или, по крайней мере, скрывал правду, но теперь ему было тяжелее. «Я не знаю, Хината. Его секреты умерли вместе с ним». — Серьёзность в тёмных глазах Саске передалась ей, как острая шипящая стрела. «Не позволяй своему отцу умереть с секретами». Хината сглотнула от накала страстей, и долгожданное избавление от гнетущей атмосферы наступило в виде официантки, несущей блюдо — дегустационное блюдо на двоих, которое им порекомендовали сотрудники, когда они делали заказ. Также им принесли дополнительные стаканы с водой. Когда заказ был готов, Хината вспотела, но это можно было списать на жару. Лёгкое дрожание в её голосе скрыть было сложнее. — О-о, с-спасибо! — сказала она, изо всех сил стараясь улыбнуться. — Выглядит прекрасно. Блюдо поставила на дешёвый столик улыбающаяся молодая женщина со светлыми волосами и в синем фартуке. «Дайте нам знать, если вам двоим что-нибудь понадобится!» — сказала она, помахав Саске согнутым пальцем. Этот пассивный флирт заставил Хинату занять оборонительную позицию. Даже разозлил. «Выглядит аппетитно», — сказал Саске своей спутнице, улыбаясь, но с едва заметной ноткой серьёзности. Сделав паузу, чтобы взять несколько приправленных специями креветок с большого блюда, он прошептал: «Прости, что снова испортил настроение. Похоже, я так и не избавился от привычки хмурить тебя каждый раз, когда мы вместе». Хината быстро покачала головой и обезоруживающе рассмеялась. «Нет, дело не в тебе... Клянусь, что нет. Просто всё было непросто». Она протянула руку через стол, чтобы положить её поверх его. На этот раз она не покраснела. Она была уверена в себе. «И без тебя всё было бы ещё сложнее». Она уже говорила ему это раньше, но не помешает повторить. Уголок рта Саске изогнулся в ухмылке. Он позволил ее руке коснуться края своей перчатки, но не повернул ладонь в ответ. "Это будет сложнее, прежде чем станет легче. Нам лучше поесть, чтобы подготовиться". Другой рукой он взял палочки для еды и начал вежливо накалывать креветки и морские гребешки, стараясь не проявить неуважения к поварам. Хината сделала ещё один шаг: хлопнула в ладоши и поклонилась, прежде чем приступить к еде, но потом начала делать то же самое. Суши, крабы, кальмары и, конечно же, креветки и морские гребешки были приятно приправлены и смазаны маслом. Текстура была восхитительной — морепродукты были абсолютно свежими. Вкус отвлёк Хинату от мрачных мыслей ровно настолько, чтобы она смогла с наслаждением произнести «мм». «Дома мы этим почти не пользуемся». Типичный для Саске стоицизм скрыл его реакцию на вкус блюда, но он произнёс полупозитивное слово. «Неплохо». Хината игриво улыбнулась, прожевала и проглотила, прежде чем ответить. «Тебе уже лучше?» Саске пожал плечами и съел ещё один гребешок. Нежный, как резина. «Еда есть еда, не так ли?» Хината сразу это поняла. «Это несправедливо. Ты не можешь так говорить после того, как так стеснялся своего вяленого мяса... и рёбрышек ты тоже не оставил. Еда — это не просто еда. Скажи мне, что ты ел что-то вкуснее!» Саске закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Настроение снова испортилось. «Моя мама...» — начал он и замолчал. «Она готовила для меня. Для моего отца и для Итачи тоже. Рис, рагу, рыба, подливка, картофель... Она готовила всего понемногу. Когда я рос, мы чувствовали себя по-настоящему близкими только во время еды». Как счастливая семья». Он взял полоску крабовой ножки, очищенной от панциря и сочной. «Когда я с тобой и ем что-то подобное — что-то, приготовленное с любовью и страстью, — это снова пробуждает во мне те чувства... Мне хочется пожалеть о том, что я вернулся». После этого он медленно откусил полоску белого и розово-красного мяса. Хината почувствовала, как у неё защемило в груди. «Ты всё ещё жалеешь, что вернулась?» Она лениво опустила креветку в остро-красный соус, стоявший на краю блюда. «Я думала, ты уже прошла через это». Ответ Саске прозвучал после долгого молчания. Он тщательно подбирал слова. «Я не это имел в виду. Я не знаю, что я хотел сказать. Это просто чувство, которое я испытываю. Чувство, что мне лучше забыть обо всём, что произошло, потому что я никогда этого не верну». Он посмотрел ей в глаза, и горячий ветер сдул прядь его подстриженных волос, закрыв ему глаза. Он не отмахнулся от этого. «Мне и раньше говорили, что нужно чтить воспоминания, помнить о хороших временах просто потому, что они были хорошими. Прошлое не изменить; радость и печаль будут смешиваться вечно, без изменений. Поэтому, когда я ем с тобой и вспоминаю те времена... Я вспоминаю свою мать. И мне больно, даже когда мне хорошо». Боль в груди Хинаты не утихла, но стала слабее, когда он объяснил, что именно имел в виду. Саске не жалел о том, что пришёл, — по крайней мере, не совсем. Он просто не хотел, чтобы ему было больно. Хината узнала это чувство в себе. «Всё в порядке, Саске. Всё в порядке». Она сжала его руку. Стол был действительно узким. Между ними едва хватало места для блюда, так что ей не пришлось далеко тянуться, чтобы дотронуться до него. «Больно — это нормально. Ты и так знаешь, но иногда мне нужно, чтобы кто-то сказал мне, что это нормально... поэтому я говорю это тебе». Она наклонила голову так, что волосы упали на левое плечо, и с улыбкой закрыла глаза. «На случай, если тебе нужно это услышать». Сасукэ смотрел на неё, как на самое прекрасное, что есть в их изуродованном мире, и, медленно вдохнув через нос, наслаждался ароматом их еды. Он странным образом смешивался с её духами; не был неприятным, но не сочетался с ними. Цветы и морепродукты. Он уже чувствовал, как в его синапсах формируется новая связь. Подсознательно он знал, что это странное сочетание ароматов навсегда будет ассоциироваться с тем, что он чувствовал в тот момент. Необыкновенное спокойствие и глубокое понимание. Он хотел всё отрицать, солгать. Однако у него не было сил бороться с правдой. «Мне нужно было это услышать», — сказал он, стиснув зубы. В глазах защипало. Это были первые признаки непрошеных слёз, которые он подавил усилием воли, чтобы никто их не увидел. Хината почувствовала это в воздухе. Желание заплакать. Оно было не у неё, но она ощущала его в нём. Поэтому она улыбнулась, случайно шмыгнула носом и сморгнула собственные слёзы. Сочувствие всегда было одной из самых сильных черт этой девушки. «Мы же должны веселиться», — сказала Хината, шмыгнув носом и вытерев глаза указательным пальцем. «О чём-нибудь интересном, о чём мы могли бы поговорить?» Саске слегка улыбнулся, восхищаясь тем, как Хината заставляет его жалеть о том, что он такой жалкий. То, как она поддерживала его, разделяла его чувства, было не похоже ни на что из того, что он испытывал раньше. Даже дружба с Наруто не трогала его так сильно. «Весело... Никто никогда не спрашивает меня о том, весело ли мне». Для этого у меня и есть ты, не так ли? — Он ухмыльнулся, вновь обретая непринуждённую уверенность, и взял стакан воды, который принесли вместе с едой. Хината тихо хихикнула. «Ты умеешь веселиться, когда позволяешь себе это», — пропела она, вспоминая ручей. «По крайней мере, я могу повеселиться с тобой». Саске пренебрежительно усмехнулся. «Что, когда ты режешь меня мечом?» Большим пальцем он потёр зажившее место «старой раны» на подбородке, дразняще ухмыляясь. «Ты подставился! Я даже не хотела тебя ранить...» — пробормотала она вторую половину фразы, тоже отводя взгляд и глядя на свой стакан с водой. «Просто так получилось...» «Это инстинкт», — подтвердил Сасукэ. «Ты сделал это, потому что почувствовал уязвимость в своём противнике». «Это потому, что ты воспитал во мне это чувство», — ответила Хината со скромной благодарностью. «Раньше у меня его не было». Саске покачал головой, давая понять, что это не так. «Ты уже была способна на это. Тебя сдерживали внутренние ограничения. Большая часть силы и навыков, которые ты приобрела с тех пор, как мы начали заниматься, были у тебя внутри всё это время. Я лишь высвободил их, а не придумал». Хината на мгновение поджала губы. «Мм, но отец не смог его разговорить, как и Куренай-сенсей». «Ты сопротивлялась им, даже если не хотела этого. Ты была нежной, когда мы встретились. Думаю, я напугал тебя, и ты начала защищаться». Он взял ещё одну порцию крабового мяса деревянной палочкой и стал есть её с большим удовольствием, когда настроение улучшилось. «Ты не такой страшный, Саске». Она не стала медлить с этими словами. Она знала, что он может быть устрашающим. Но в тот момент он не был таким. «Ты отличный учитель. Ты заставляешь меня стараться, и я вижу результаты. С Кибой и с...»то, что было до этого. — Она поморщилась от воспоминаний, но в её взгляде читалась гордость шиноби, когда она потирала костяшки пальцев. Она всё ещё чувствовала, как твёрдое железо врезается в её кожу и кости. Она словно снова и снова била Шелл, и это воспоминание вызывало у неё странное возбуждение. Ей не терпелось снова ощутить этот прилив сил. В ту ночь она проиграла битву, но её кулаки словно безмолвно просили о реванше. Саске видел тоску в её глазах, когда она рассеянно смотрела на свои руки. Он мягко подтолкнул её к разговору. «Ты ведь хочешь испытать себя, не так ли?» Хината прикусила язык, а затем посмотрела стальным взглядом на своего соседа по столу. «Я взволнована. Это плохо?» Она сжала руки в кулаки и слегка покраснела. «Я не хочу причинять людям боль, но я хочу драться...» Смех Саске был простым и длился всего пару мгновений. «Это просто значит, что ты такой же, как Наруто. Он тоже не хочет причинять людям боль. Он хочет «надрать им задницы».» Он выглянул из-под навеса, чтобы посмотреть на прохожих. Они нескончаемым потоком шли мимо. Казалось, что людей хватит, чтобы заполнить весь кратер деревни. «Это его слова, не мои». Хината снова широко и непринуждённо улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. Они сверкали даже в тени. «Хорошо быть таким, как Наруто, — задумчиво произнесла Хината. — Но я хочу быть такой, как ты. Ты тоже не любишь причинять людям боль». Саске откинулся на спинку стула. «Но это то, что у меня получается лучше всего. Сила Наруто всегда была его способом налаживать связи с людьми. Когда он ломает кому-то челюсть, они становятся друзьями. Когда это делаю я, они приходят мстить». «А что, если ты сломаешь им рёбра?» — многозначительно спросила Хината. «Кажется, он не хотел мстить». "Он исключение", - усмехнулся Саске. "Все остальные хотят кусочек меня". Хината покраснела ещё сильнее. «Что за штука? Я вижу, как на тебя смотрят девушки. Для некоторых из них ты — кумир. Ты тоже нравишься Ханаби». Саске приподнял бровь. Как будто он вообще ничего не заметил. «Что делает Ханаби?» Игривая палочка для еды медленно вращалась в воздухе, зажатая в пальцах Хинаты. «Ничего особенного, правда. Она ещё растёт, поэтому у неё много увлечений. Ей особенно нравятся плохие парни, а ты самый плохой из них». Хината дразнила его. На её лице было невинное выражение. Саске почувствовал, как у него закололо под хорошо скроенным воротником. Не от мысли, что Ханаби восхищается им, — он не был по-настоящему удивлён, — а от осознания того, что сёстры могли говорить о нём в таком ключе. Насколько невинной была Хината? Насколько невинной она не была? «Ханаби тебе это сказала?» У него дернулся левый глаз. Не от гнева, а от... страха? «Что ещё вы двое говорили обо мне, когда меня не было рядом?» Хината секунду сохраняла серьезность, затем откровенно захихикала, прикрыв рот ладонью и наклонившись вперед, положив другую руку на живот для поддержки. Она практически согнулась пополам от смеха. "Ты выглядишь таким напуганным, Саске. Мы не сказали ... многого". Она воспользовалась моментом, чтобы усилить напряженность. "Я просто знаю, какая она. Она моя сестра. Мы не так много времени проводим вместе, как следовало бы, но я знаю её лучше, чем кого-либо другого в мире. Особенно после потери Неджи я чувствую, что... что она мне ближе всех. В ответ на эту мысль Саске почувствовал прилив братской привязанности к Наруто. Несмотря на эту неразрывную связь, которую белокурый герой так упорно пытался сохранить и укрепить, с тех пор как Саске вернулся в деревню, они едва ли провели вместе больше двух часов. «От этого мне хочется найти Наруто». Посмотрите, какие проблемы он создаёт — и решает, потому что он такой, какой есть. — Забинтованная левая рука Саске пошевелила несколькими пальцами, проверяя подвижность. Что бы ни мучило его в прошлом, похоже, это уже прошло. В этот момент на дорожке, ведущей к ним, началось движение. Это была не паника, а медленно нарастающий поток людей, движущихся в одном направлении. Саске и Хината одновременно заметили это и переглянулись. Через несколько секунд причина такого поведения стала очевидной: в густой толпе раздался незнакомый голос: «Они повесили таблички на дверях арены! Пойдём посмотрим, с кем первым сразится Наруто!» Хината и Саске снова встретились взглядами, на этот раз с нервным возбуждением. Хината почувствовала покалывание в кулаках и открыто улыбнулась. «Там мы найдём Наруто... и наконец-то узнаем, с чем нам предстоит столкнуться». Саске съел ещё несколько кусочков из блюда с морепродуктами — опять же, не желая показаться грубым. Еда могла подождать. Прежде всего ему нужно было узнать имя первого противника Хинаты. Он собирался как следует подготовить её к предстоящим испытаниям. Его сердце бешено колотилось, губы были напряжены от волнения за неё. Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул, чтобы унять нехарактерную для него дрожь. Он отчасти разделял её чувства. «Посмотрим, кого ты победишь первым, Хината». Его уверенность была заразительной, потому что Хината улыбнулся и решительно кивнул, вставая, чтобы присоединиться к нему. Когда они смешались с толпой, поток стал ещё сильнее. Напряжение нарастало. И всё же все взгляды были прикованы не к арене... Если Ханаби Хьюга что-то задумала, она этого добьётся. Так было всю её жизнь. И в этот день ничего не изменилось. С охапкой призов, безделушек и сладостей в обёртке она уже успела поучаствовать во многих играх ярмарки, пока её сестра обедала и флиртовала со своим возлюбленным. Ханаби рассеянно посасывала фиолетовый леденец на палочке, вышагивая с неестественной для неё выправкой и развлекая себя, как могла. Это помогало ей отвлечься от мыслей о предстоящем. Она заметила, что толпа начинает стекаться к арене, и услышала шёпот, переходящий в возбуждённые крики. Она почувствовала, как в пояснице нарастает напряжение, предвещающее паралич. Состав участников турнира. Хотела ли она увидеть? Пока она не увидела его, турнир казался ей ненастоящим. Он уже давно маячил перед ней как какое-то воображаемое состязание, до которого оставались месяцы. Она убедила себя, что решающая битва между ней и её сестрой никогда на самом деле не произойдёт. Это было похоже на взросление или на её неизбежный брак по расчёту — что-то далёкое, о чём шепчутся, но чего на самом деле нет. Однако, как только эти имена будут написаны и представлены миру, турнир станет реальностью. Возможно, если бы она никогда не смотрела на реальность такой, какая она есть, она могла бы продолжать притворяться, что время расплаты ещё не пришло. Как долго она сможет это игнорировать? Сколько ещё игр можно сыграть? Как долго она сможет затыкать уши и игнорировать тот факт, что Хината стала для неё слишком сильной? Словно в ответ на её мысли, в её голове раздался голос, который, казалось, вторил мыслям юной принцессы, эхом раздаваясь из ниоткуда. Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты боишься устареть. Эти слова эхом прокатились у неё в голове, а затем растворились в пустоте. Все её предыдущие мысли были полностью забыты. Инстинкты Ханаби немедленно вступили в игру. Её бьякуган напрягся, и на висках проступили вены. Она огляделась своим одарённым зрением, не подавая виду, что что-то заметила. Она сердито нахмурила брови, поняв, что это бесполезно: если голос исходил от кого-то поблизости, то это мог быть кто угодно. Ярмарка была оживлённой, и многие посетители были шиноби, в чьих телах явно текла чакра. Голос снова зазвучал, на этот раз мужской: Хорошие рефлексы Бьякугана...но ты не обязан меня искать. Я готов сообщить тебе, где именно меня найти. Ханаби резко мотнула головой, одновременно направляя чакру по телу, чтобы избавиться от гендзюцу, под которым, как она предполагала, находилась. Когда она снова открыла глаза, то почувствовала себя точно так же, как и раньше. Ничто не исчезло и не отошло на второй план. Она попыталась сосредоточиться на словах и передать свой ответ голосу: Я сверну тебе шею. Не играй со мной. Ответ последовал почти через тридцать секунд в виде отстранённого бормотания, которое всё ещё отдавалось эхом: Полагаю, ты уже пытался мне ответить, но это бессмысленно. Я не могу читать твои мысли, я могу только говорить с тобой. Это тоже не генуцу, так что ты зря тратишь силы, пытаясь освободиться. Если хочешь узнать, где я, покажи мне свою левую руку с поднятыми тремя пальцами. Ханаби нахмурила брови. Она всё ещё всматривалась в толпу в поисках странных колебаний чакры. Ничего. Такие колебания были повсюду. Из-за недавнего объявления люди вели себя слишком оживлённо, и она не могла сосредоточиться на одном источнике, чтобы определить, откуда исходит бестелесный голос. Она что-то пробормотала себе под нос. «Мне нужно найти Саске». Она развернулась и начала прыгать в ту сторону, где, по её предположениям, должны были находиться Саске и Хината. Голос остановил её на полпути, так что она не сдвинулась с места: Если ты уйдёшь или расскажешь обо мне кому-то ещё, ты больше никогда обо мне не услышишь. Возможно, тебе стоит остаться и послушать. Я скажу тебе, чего я от тебя хочу. Ханаби хотела снова уйти, но что-то её беспокоило. Первое, что сказал ей голос: 'Ты боишься устареть.' Она почувствовала, как к горлу подступает ком вины, потому что эти слова были правдой. Хината стала заметнее не только в плане романтических отношений, но и в плане мастерства и даже в плане того, что она заслужила похвалу отца. Она грозила затмить Ханаби, если всё пойдёт своим чередом. После минутного замешательства Ханаби тяжело вздохнула и ступила на грязную тропинку. Она неохотно встала и стала ждать следующего сообщения. Выслушать его было бы нелишним. Голос стал немного дерзким, очевидно, его обладатель был не таким стойким, как поначалу показалось Ханаби: Завладел твоим вниманием, да? Я знаю, в это трудно поверить, но я хочу тебе помочь. Те парни в переулке тоже собирались тебе помочь, но ты убил их, не дав им возможности объясниться. Я не злюсь из-за этого, всё в порядке. Я восхищаюсь твоей безжалостной эффективностью, правда. Именно поэтому я хочу встретиться с вами лично. Именно тогда Ханаби почувствовала прилив гнева. Он был одним из них? "Я убью вас всех," — пробормотала она себе под нос. В её белых глазах горела ярость, и она отбросила рациональные мысли. Она больше не искала Саске. Она почувствовала прилив мстительной самоуверенности. Она могла справиться с этой проблемой сама, как и в прошлый раз. Она успокоилась, как безмятежный бассейн, и подняла руку, вытянув три пальца к небу. Она бросала ему молчаливый вызов, и в её взгляде настороженность сменилась непоколебимой решимостью. Я знал, что ты меня не подведёшь. Для принцессы, которая наряжается в цветы и платья, ты чертовски жестока. Его насмешки были встречены тишиной. Он мысленно рассмеялся. Слушай: примерно в двухстах ярдах к востоку от того места, где ты стоишь, находится зеркальный дом. Возможно, вам захочется перепрыгнуть несколько крыш, чтобы добраться туда побыстрее, иначе вы можете упустить свой шанс встретиться со мной. Толпы не будут вечно отвлекаться на кронштейны. Вы заходите первым, а я встречу вас внутри. Не ищи меня, я найду тебя. Вызов принят. О, и ничего не ломай. Я пришел только поговорить. Пальцы Ханаби сжались в кулак. Ей хотелось кого-нибудь задушить; в частности, того, кто это сказал, но она бы согласилась и на кого-нибудь из его приспешников, вроде тех двоих в переулке. Она топнула ногой в восточном направлении и стала пробираться сквозь толпу. Люди были так взволнованы перспективой узнать, кто с кем будет драться, что почти не обращали на неё внимания. Намереваясь побить рекорд и придушить сукиного сына, который посмел бросить ей вызов, она последовала его совету и прыгнула на крышу, а затем на другую, скользя быстрее, чем мог бы увидеть обычный глаз. Она высоко подняла голову и, не сводя глаз с цели, с важным видом приземлилась у входной двери зеркального дома. Это было простое здание, построенное в спешке из дерева и выкрашенное в зловещий чёрный цвет. Снаружи не было окон — внешний свет разрушил бы иллюзии внутри. Идеальное место для встречи. Толпа поредела; место было стратегически удалено от арены, которая привлекала всеобщее внимание, что позволяло провести встречу тайно, но при этом достаточно публично, чтобы у Ханаби было преимущество в случае чрезвычайной ситуации. Даже билетер, продававший билеты в зеркальный дом, отошёл, чтобы посмотреть на турнирную таблицу. Из вежливости Ханаби положила на прилавок купюру в 100 рё, а затем прошла через турникет, преграждавший входную дверь. Когда она растворилась в темноте, от сильного сжатия кулаков на её ладонях выступила кровь. Извините за задержку, как всегда. Здесь было много дел. С моим отцом всё в порядке! За последние недели произошло ещё кое-что, о чём я бы предпочёл не говорить, но будьте уверены: я пишу, когда у меня есть на это время и силы. Это означает, что обновления будут выходить редко, но, надеюсь, ожидание того стоит! Скоро темп повествования ускорится, хотя это не обязательно отразится на скорости обновлений. Но я постараюсь, честное слово! Пожалуйста, поделитесь своим мнением об этой главе! Как всегда, оставляйте отзывы, подписывайтесь или добавляйте в избранное. Если у вас есть конкретные вопросы, не содержащие спойлеров, задайте их в отзыве! Я читаю каждое слово в каждом отзыве, так что не стесняйтесь! Единственное, о чём я прошу: если вы задаёте вопросы в отзыве, используйте зарегистрированную учётную запись, чтобы я мог ответить вам напрямую! Кроме того, не стесняйтесь отправлять мне личные сообщения, если у вас есть вопросы или комментарии, которые вы не хотите публиковать. Как вы могли заметить по концовке этой главы, следующая, вероятно, будет... «весёлой». До встречи! « Первый « Предыдущий Глава 52 из 58 Следующий » ОбзорЖелание увидеть состав участников турнира переросло в настоящую гонку к арене. Те, кто пришёл первым, уже успели взглянуть на расписание матчей и с головокружительным азартом обсуждали его шёпотом с друзьями и незнакомцами. Атмосфера была накалена в ожидании сражений между легендарными шиноби и многообещающими новичками. На стенах арены были развешаны листы размером с взрослую лошадь, а работники фестиваля, державшие в руках свёрнутые свитки, казалось, были полны решимости разложить их копии по всей площадке. Тем не менее было что-то притягательное в том, чтобы быть одним из первых, кто узнал о будущем. Саске и Хината смешались с толпой, которая пробиралась к арене, хотя и не так спешно. Несмотря на то, что Хината двигалась медленно, её сердце бешено колотилось, а от волнения в горле стоял ком. Она прошептала Саске: «Ты что-нибудь видишь там наверху?» Саске молча посмотрел на неё, а затем моргнул с невозмутимым выражением лица. «А ты не можешь?» Хината густо покраснела и вспомнила, кто она такая. «О-о, ты права». Она смутилась, но тут же почувствовала себя спокойнее, когда тёплая рука Саске легла ей на плечо и тихонько сжала его. Хината улыбнулась про себя и активировала свой Бьякуган, чтобы посмотреть на стену арены и найти текст на украшенном плакате. Линии, расходящиеся под углом 30 градусов, шли сверху вниз, как паутина, от одного пустого прямоугольника к другому, пока не появились сотни таких линий, ведущих к именам. Буквы располагались вертикально, чтобы все имена поместились. Рядом с каждым именем был небольшой символ, обозначающий деревню, из которой родом шиноби. Было три варианта плаката, по одному для каждого уровня предстоящего турнира. Хината сначала перевела взгляд на продвинутый уровень, ей было интереснее узнать о битвах Наруто и Саске, чем о своей собственной. Она заговорила приглушённым шёпотом. «В конце концов, ты сначала сразишься с Ли». Саске кивнул, задумчиво прикрыв глаза. Рок Ли был рад сразиться с ним, и это чувство было взаимным. «Самый первый бой; Ли — герой, почти такой же знаменитый, как Наруто». Он открыл глаза и слегка приподнял брови. «Толпа хочет увидеть, как злодей сражается с героем, но Какаши приберегает Наруто напоследок. Если я не ошибаюсь, Наруто участвует в турнире на противоположной стороне, не так ли?» Мы не сможем встретиться до финального матча. Хината просмотрела страницу и поджала губы. Её мягкий голос прозвучал в ушах Саске с ноткой подтверждения. «Всё верно. Наруто сражается с Даруи, одним из телохранителей Райкаге. Би, джинчурики Облака, находится рядом с Наруто — они могут сразиться во втором раунде, если оба выиграют». Саске заинтересованно хмыкнул. Он так много думал о Ли и Наруто, что совсем забыл о боях, которые будут вторыми, третьими и так далее. «Мм. А как же мой бой? Кто будет сражаться рядом со мной?» Хината в шоке открыла глаза. «Здесь написано... Сино Абураме и Киба Инудзука», — неуверенно прочитала она вслух. «Я не думала, что Сино это интересно; что он там делает? И почему он сражается с Кибой?..» Саске ухмыльнулся. Даже не зная наверняка, он мог с точностью до секунды угадать причину. «Киба хочет доказать, что он лучше меня, а Шино хочет его от этого уберечь. Вероятно, Какаши приложил к этому руку». Хината нахмурилась и тихо всхлипнула от беспокойства. Киба был полон решимости причинить Саске боль, и она переживала за них обоих. Она боялась, что Киба может пострадать, а Саске будет чувствовать себя виноватым из-за того, что причинил ему боль. Кроме того, она испытывала особую вину, зная, что у Кибы нет ни единого шанса. «Шино и Киба. Они оба очень сильные. — Она описала ситуацию в общих чертах, не желая раскрывать подробности своей личной проблемы на публике. Желая отвлечься от этих мыслей, она продолжила просматривать страницу в поисках более знакомых имён в расширенном списке. «Здесь так много людей... разве не должен был быть отборочный тур?» Саске скрестил руки на груди и привычно напряг левую руку, чтобы проверить реакцию. Она всё ещё была вялой, но он ещё недостаточно тренировался с ней. По крайней мере, полноценный бой с Роком Ли мог бы послужить толчком. «Думаю, Какаши хотел сохранить праздничную атмосферу; это не просто соревнование, это триумфальное возвращение». Саске посмотрел на внушительную архитектуру обновлённой арены, восхищаясь каменными и деревянными конструкциями, которые были наспех возведены сотнями рук, и в которых не было ни одной лишней детали. «Победишь ты или проиграешь, это шанс для каждого шиноби почувствовать себя знаменитым героем». Беспокойство Хинаты сменилось мягкой похвалой. «Некоторые из вас уже знамениты», — прошептала она, глядя на массивное произведение искусства, свисающее с арки над ареной и украшенное стилизованной, нарисованной маслом версией одной из самых ярких фотографий Наруто и Саске. Они готовились скрестить Чидори с Расенганом. Выражение лица Саске было «художественно улучшено», чтобы казаться чуть более угрожающим. Нахмуренные брови, тёмные тени под глазами. Саске проследил за взглядом Хинаты, устремлённым на мягко покачивающийся гобелен. Она улыбалась, а он хмурился. «Конечно, знаменит, но некоторые из нас не герои». Он повернул ладонь вверх и разжал пальцы, чтобы показать символ Учиха, который был с любовью выгравирован на коже умелой рукой — той самой мягкой бледной рукой, которая нашла другую его руку и нежно сжала её в знак поддержки. «Ты для меня герой, Саске». Она попыталась прислониться головой к его плечу, но он, казалось, отстранился от неё. Боялся, что его утешат, боялся признать, что она права. Он был большим героем, чем мог себе представить. «Не отвлекайся, Хината», — строго фыркнул Саске, скрывая свою настороженность. Он не взял её за руку; что-то его беспокоило, но не то, о чём он говорил. «Пора взглянуть на твоего противника». Бабочки покинули свои коконы в животе Хинаты. Тысячи бабочек одновременно ударялись о внутреннюю поверхность её живота, словно куски лавы, извергающиеся из разгневанного вулкана. Она всегда воспринимала этих насекомых как метафору, но на долю секунды ей показалось, что в её животе действительно порхают бабочки. Она вздрогнула, увидев своё имя: «Хината Хьюга против...» — она замолчала, прищурившись. — Каин Хамасаки? — коротко выдохнула она. — Кто это? Судя по всему, он из Конохи, но... Саске согласился, слегка разочарованный этим откровением. «Я никогда не слышал этого имени». Хината вздохнула с облегчением. Её первым соперником будет незнакомец; возможно, она даже легко выиграет. Хотя она чувствовала себя виноватой за такие мысли, на самом деле она была рада сразиться с незнакомцем. «Надеюсь, я справлюсь с ним», — прошептала она. «Я тренировал тебя, как мог, Хината. Ты победишь его и всех, кто встанет у тебя на пути». Он сосредоточился, представляя потенциальные угрозы на уровне Генерала. «Ты видишь Ханаби? А Сакуру?» Хинату всё ещё слегка трясло от адреналина, который она испытала, узнав своё имя, поэтому её голос звучал немного дрогнувшим. «Сакура... сначала сражается с Чоуджи, а Ханаби — с кем-то по имени Томи Минобе. Она из Тумана». Пока Хината говорила, рука Саске набралась решимости и снова легла на плечо Хинаты, нежно поглаживая тонкую ткань её рубашки и успокаивающе сжимая кожу и мышцы. Хината вздрогнула и нервно, ободряюще улыбнулась, несмотря на давление. Она сглотнула и сжала пальцы в кулаки. «И они... далеко от меня. Если мы втроём выиграем все матчи, я встречусь с Сакурой только в полуфинале, а с Ханаби — только в финале». От этого приказа Саске слегка расслабился. «Сакура раньше Ханаби… интересно». Его пальцы, массировавшие плечо Хинаты, впились в его мягкую и упругую ткань. Теперь он был по-настоящему заворожен её макияжем. «Не стоит загадывать так далеко. Я никогда не слышал о Хамасаки, но не стоит относиться к нему легкомысленно». Если представится возможность, я сегодня вечером спрошу о нём у Какаши. Хината изо всех сил старалась дышать ровно, пока пальцы Саске разминали её напряжённое плечо. Она постепенно расслаблялась под его импровизированным массажем. «Т-ты хорош в этом...» — почти случайно вырвалось у неё. Рука Саске замерла на месте, но он не отдёрнул её. Он просто задержал её в воздухе, не до конца сжав, и посмотрел в сторону. Его поймали за тем, что он исследовал. «Ты сильно напряжён», — заметил он, как будто был врачом. Бесстрастно, невозмутимо. «Тебе не стоит так сильно напрягаться». Хината медленно дышала, борясь с желанием застонать от удовольствия под прикосновениями Саске. Такой звук не должен исходить от леди, особенно в таком людном месте, но сдержать его было трудно. То, что он делал с ней — для неё — порой было невыразимо. Она вздрогнула и повела плечом, словно давая понять Саске, чтобы он отпустил её — не потому, что она хотела, чтобы он остановился, а потому, что ей хотелось, чтобы он продолжил. Когда она повернулась к нему, посмотрела ему в глаза и заговорила, она снова вся покраснела. «Это... это были тяжёлые пару месяцев... моё тело к этому не привыкло». Саске окинул её взглядом, словно следуя подсказке слова «тело» и желая получше рассмотреть её фигуру. Шум толпы доносился до него, но слова ничего не значили — он был загипнотизирован неоспоримой красотой. Его рука соскользнула с её плеча, как она и просила без слов, но мысленно он продолжал ласкать её. «Ты сильнее любой женщины, которую я знаю», — с теплотой в голосе произнёс Саске. «С твоим телом всё в порядке. Тебе просто нужно расслабиться». Хината боролась с искушением принять молчаливое предложение. Встретившись взглядом с Саске, она всё ещё чувствовала его пальцы на своём плече. Она представила, как он прикасается к другим больным, ноющим частям её тела, и стыд отразился на её лице цвета арбуза. Принцесса должна быть сдержанной и не поддаваться на подобные провокации. Она подвела себя и всех, кто учил её вести себя как леди, когда воспользовалась вновь обретённой уверенностью, чтобы сказать то, что она даже не слышала из-за шума крови в ушах: «С-иногда мне нужна небольшая помощь... чтобы расслабиться, я имею в виду...» Сасукэ охватила волна незнакомых чувств, и у него не было сил ответить, не углубив ещё больше пропасть — пропасть, в которой с комфортом могли бы разместиться они оба, — которая разверзлась между ними. Сасукэ сделал долгий и медленный вдох, наполняя лёгкие свежим воздухом в попытке очистить кровь от ощущений, пронизывающих его тело. Это не принесло ничего, кроме того, что он пропитался её нежным ароматом. Затем он закрыл глаза и несколько раз качнул головой из стороны в сторону, слегка вздрогнув. На внутренней стороне век он видел очертания Хинаты. Он так долго смотрел на неё, что её силуэт отпечатался в его сознании. Он поднёс руку к носу и ущипнул себя за переносицу, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. Он почувствовал на коже вышитый символ Учиха. Почему сейчас? Почему именно в этот момент? Он чувствовал вкус её губ, даже когда она краснела, словно ожидая, что он что-то скажет. Он очень хотел что-то сказать, но его разум не признавал правды. Пауза между ними становилась всё более напряжённой, а затем и вовсе неловкой, поскольку ни у одного из них не хватало смелости или решимости сделать шаг вперёд и сказать то, что нужно было сказать. Толпа вокруг них ходила ходуном. Люди оживлённо обсуждали Рока Ли, Наруто, то, что и Райкаге, и Казекаге участвовали в продвинутом этапе, — для Саске это была новость, но он не мог на неё отреагировать. Его мозг наверняка наверстает упущенное позже, но сейчас он был затуманен. Импульсы, которые должны были привести в движение его мышцы, вместо этого сковали каждый нерв. Его сердце бешено колотилось; он слышал его стук в своей голове, и тихая, но уверенная часть его сознания тоже слышала стук сердца Хинаты. Это был момент, которого они оба боялись и в то же время ждали; момент, когда нужно было сказать правду... Но, как это часто бывает, мгновение пролетело незаметно. Мир вокруг них, хотя они и не замечали этого, продолжал жить своей жизнью. И их нашли. «Саске!» — прозвучал голос, обычное приветствие в этот день. Часто оно звучало со злобой и язвительностью. Если бы люди могли отравлять других одними лишь словами, Саске был бы особенно благодарен Орочимару за его дар невосприимчивости к токсинам. Но этот голос, приближавшийся к покрасневшим и напряжённым Саске и Хинате, был полон радости. Возможно, даже слишком. Саске очнулся от наваждения, и Хината тоже. Они смотрели друг на друга, уже не поддаваясь порыву момента, но не забывая о сказанных словах и пережитых чувствах. Между ними снова что-то изменилось. Все их надежды, все их мечты, всё, чего они когда-либо желали, стало немного ближе. Саске боялся, что вскоре он уже не сможет представить свою жизнь без женщины, стоявшей перед ним. «И Хината!» — прозвучала следующая часть приветствия. Было ли это одно предложение? Один протяжный звук, растянувшийся из-за замедления сердцебиения? Они оба, несомненно, испытали это чувство, когда Хината и Саске с неохотой обернулись и увидели приближающегося к ним Рока Ли в тёмно-зелёной одежде. Он высоко взмахивал рукой, чтобы его было видно над толпой. Хината сглотнула комок, который весь день стоял у неё в горле, и выдавила из себя сухой ответ, едва сдерживаясь, чтобы не закашляться. «Ли!» — позвала она так громко, как только могла, учитывая окружающую какофонию. Она помахала ему в ответ, подзывая к себе. Спасение или помеха? Она ещё не решила, но в любом случае была рада избавиться от паралича. Ли пробирался со стороны арены, проталкиваясь сквозь толпу, и вышел на поляну у внешней стены арены. Хината и Саске тоже остановились, поняв, что толпа их обогнала. Рок Ли, молодой человек, который был примерно на год старше Саске, выглядел скорее как мальчик, чем как мужчина. Кожа на его лице была гладкой и слегка изогнутой, с большими круглыми глазами, густыми бровями и жёсткими нижними ресницами. Его волосы блестели в лучах заходящего солнца, а вызывающая улыбка была исключительно дружелюбной. «Как же я рад вас видеть». Ли официально поклонился — чопорно и заученно, под стать отрывистой речи. «Больше всего я ждал встречи с тобой, Саске». — Привет, — ответил Саске, всё ещё пребывая в замешательстве, но уже придя в себя. Его взгляд упал на руки Ли, которые были постоянно перевязаны. — Думаю, я тоже... рад тебя видеть, — выдавил из себя Саске. Он старался быть более дружелюбным, но тон его голоса отталкивал. Скорее, это могло бы оттолкнуть кого-то другого, но не Ли, который, похоже, постоянно неверно истолковывал социальные сигналы. Кто-то назвал бы это уверенностью, кто-то — беспечностью, но, в конце концов, именно благодаря этому Ли стал лучше. «Я видел, что мы будем сражаться друг с другом в первом матче турнира». Он отрывается от лука и ухмыляется, сверкая зубами. «Я пришёл извиниться за то, что так рано исключил вас из игры». Саске почувствовал укол чего-то волнующего, совершенно отличного от того, что вызывала в нем Хината, но это было всего лишь химическое вещество, которое ему было нужно, чтобы наконец очистить свои мысли. "Это не будет как в прошлый раз", - спокойно сказал Саске, положив руку на бедро, когда его поза слегка изменилась. "Я стал более могущественным, чем ты можешь себе представить". «Ты не единственный, кто стал сильным, Саске. Наша битва, несомненно, будет самой захватывающей из всех». Ли вытянул руку, расположив большой и указательный пальцы вертикально, а ладонь — горизонтально. «Пусть это рукопожатие станет для тебя обещанием, что я ничего не утаю». Саске замер, глядя на протянутую левую руку Ли со странным чувством настороженности. Он протянул свою руку и на мгновение сжал ладонь Ли. Взаимное обещание. «Я буду воспринимать тебя как серьёзного противника, Рок Ли». Судя по всему, Ли надеялся именно на такой ответ, потому что он сжал перевязанную руку Саске и ухмыльнулся, сверкнув зубами. «Тогда матч-реванш. Если ты победишь, то мы сравняем счёт. Если выиграю я, то будет два ноль в мою пользу». Саске моргнул. У него возникло жуткое чувство где-то в мозгу. Разве Гай не сводил таким образом счеты с Какаши? Последствия были несколько тревожными, но Саске пообещал себе быть более открытым по отношению к жителям деревни. Хотя он хотел полностью отвергнуть эту идею, Саске принял вызов и в последний раз сжал свою левую руку на руке Ли. "Мы можем как-нибудь устроить тай-брейк". Он отвечал уверенностью на уверенность. На мгновение взгляд Ли упал на сжимающие его пальцы руки Саске, словно он хотел запомнить силу его хватки. Когда их руки разъединились, Ли поднял большой палец и вытянул руку. «Тогда я вернусь к тренировкам. У меня такое чувство, что для боя с тобой мне понадобится вся моя сила. Прощай, Саске; Хината». Он вежливо кивнул. Саске молча кивнул, затем Ли развернулся и присел на корточки, готовясь к следующему прыжку, который поднимет его высоко в небо. Впечатляющее проявление физической силы, которое, вероятно, позволило ему приземлиться где-то неподалёку от тренировочного поля. Хината почти не разговаривала с тех пор, как пришёл Ли, но она сладко вздохнула, когда он скрылся из виду. «Ты улыбаешься», — тихо сказала она Саске, как будто подумала, что он не хотел этого делать. Саске хотел возразить, но не смог. «Да... наверное...» — пробормотал он, решив ничего не говорить. В тёмных, чистых от пыли недрах зеркального дома сандалии Ханаби на резиновой подошве бесшумно ступали по свежеуложенному деревянному полу. Зданию было всего около двух недель от роду, его построили в рамках подготовки к фестивалю, но из-за большого наплыва посетителей на его поверхности уже появились царапины и сколы. Странно, что сейчас здесь царила гробовая тишина. Голос манил её сюда, но, подумав об этом, она начала сомневаться, не сходит ли она с ума. Голос? Чей это голос? Может быть, этот голос был проявлением её ревности. Он заманил её туда, играя на её неуверенности. Или, может быть, дело было в её вине? Бесформенный оратор упомянул мужчин, которых она убила в переулке. Они это заслужили; они напали на неё. И всё же они были шиноби Листа; у них были семьи и друзья, которые, должно быть, оплакивали их. Хокаге предложил Ханаби присутствовать на их похоронах и столкнуться лицом к лицу с последствиями своей способности убивать, но она этого не сделала. Отец запретил ей. Скорее всего, он хотел продемонстрировать влияние клана Хьюга. Отказ от полезного предложения Хокаге вряд ли можно было назвать серьёзным преступлением, но в период, когда ценилось сотрудничество, это был дерзкий поступок. Казалось, Хиаши стремился оградить клан Хьюга от волны мирных, беззаботных чувств, охвативших других лидеров Деревни. В тот момент Ханаби возразила: Я убила их; я должна понести наказание. Ей сказали, что за самооборону наказания не бывает. Враг есть враг, не так ли? Хьюга не были похожи ни на Сенджу, ни на Сарутоби — кланы, которые часто оплакивали смерть своих врагов. Хьюга были больше похожи на Учиху: суровые и целеустремлённые, уверенные в своём положении в деревне — по крайней мере, внешне. Как ни странно, они, как и Учиха, так и не произвели на свет ни одного Хокаге, несмотря на свои выдающиеся способности. Ханаби остановилась, задумавшись, у одного из высоких зеркал. В стекле она видела синяки на своей коже, скрытые под макияжем. Бьякуган делал такое покрытие бесполезным. Глаза Ханаби были начеку с того самого момента, как она вошла в зеркальный дом, но даже её острое зрение не могло найти ничего значимого, никаких подсказок о том, кого она искала. Внутри здание было выкрашено в чёрный цвет, в нём не было окон, а зеркала освещались лампами, расположенными под определённым углом. Ханаби лениво бродила между зеркалами, не обращая внимания на искажающие восприятие отражения и прочие уловки света. Её Бьякуган позволял ей видеть вещи такими, какие они есть, и делал её невосприимчивой к таким простым уловкам. Однако, как ни странно, она заметила, что каждое из зеркал было наполнено чакрой. Дерево тоже слегка светилось. Несомненно, дерево и стекло были созданы шиноби с помощью Мокутона и Дотона соответственно. К сожалению, из-за этого ей было трудно улавливать малейшие колебания чакры в комнатах. Всё сливалось в мягкое свечение. Ханаби предположила, что именно поэтому голос выбрал это место. Помимо темноты и скрытности, Ханаби беспокоила жара. Из-за отсутствия окон и вентиляции в зеркальном доме было душно и пахло затхлостью. На улице стоял жаркий день, и в чёрном здании без окон не было никакой прохлады. Она шла в тишине ещё несколько минут, но когда на лбу у неё выступили капли пота, она разозлилась и замахнулась, чтобы ударить ближайшую стену. «Эй, я здесь!» Как и прежде, как только она начала вызывающе двигаться, к ней обратились: «Не вздумай ничего ломать, маленькая принцесса. Я тебе это говорил, верно? Не разрушай, просто говори». Ханаби напряглась, борясь с желанием пробить стену кулаком. Она злилась на этот голос за то, что он сказал, за то, что его владелец был связан с людьми, которые напали на неё. «Мне всё равно, что ты сказал, я здесь, чтобы преподать тебе урок». Она напряжённо вглядывалась в каждый угол, пытаясь разглядеть мужчину. Теперь его голос звучал у неё в ушах, а не в голове. Это означало, что он, скорее всего, где-то в комнате. Она снова вынудила его заговорить. «Почему бы тебе не выйти и не выстрелить в меня? Первый выстрел бесплатный». Мужчина ответил откуда-то. Ханаби показалось, что он говорит отовсюду, но если бы она заткнула уши, то смогла бы заглушить его речь. Это был настоящий голос, доносившийся откуда-то из реального мира. Точнее, из нескольких реальностей. Он звучал с разных сторон: «Послушай, принцесса Ханаби: я ценю твою смелость, но я не хочу сражаться. Мне приказали дать тебе шанс». Челюсть Ханаби напряглась от напряжения. Если он решит напасть, будет ли она готова? По его спокойному голосу она поняла, что он опытен; скорее всего, он наёмный убийца, способный убить цель, не оставив следов. Анбу? Корень? Она продолжила изображать интерес: «Назови мне своё имя. Если представится возможность, нам стоит немного довериться друг другу». — В этом и заключается идея, — ответил он. — Можешь звать меня Ниссё, — добавил он, подумав. — У меня нет причин что-то от тебя скрывать. Ты примешь моё предложение ещё до того, как выйдешь из этой комнаты. Ханаби дерзко ухмыльнулась. «Нисшо, да? Я уже убила двоих твоих приятелей. Что будет с третьим?» Она продолжала осматривать комнату, изучая следы чакры. В процессе она заметила круг из зеркал, в который случайно зашла. «Раз уж мы честны друг с другом, ты должен знать, что не способен меня убить». С другой стороны — нет, не с другой стороны, а изнутри каждого зеркала одновременно появилась фигура, как будто в другой такой же комнате внутри. Он был там, но не там. «У нас, как у организации, одна цель — мы ищем искалеченные души и исправляем их. Мы снова придаём жизни смысл. Мы возвращаем утраченную цель». Ханаби увидела, как он «исчез» в зеркалах, поэтому она стала искать «настоящее» зеркало, думая, что он, должно быть, использовал зеркала, чтобы скрыть свою истинную сущность. «Ты довольно смел, раз вышел на открытое пространство против Бьякугана», — пробормотала она с тихой уверенностью. Несмотря на то, кем был Ниссё, выглядел он внушительно. Крупный мужчина, ростом, вероятно, около двух метров, в тёмно-чёрном одеянии, которое едва доходило до пола. Его лицо было похоже на белую маску, гладкую, как яичная скорлупа, и отличалось от неё лишь тремя маленькими прорезями для рта и двумя круглыми глазами. Ниссё ответил ей без тени сомнения: «Бьякуган или нет, это не имеет значения». Ты не посмеешь поднять на меня руку. Ты недостаточно силён. — Он шагнул вперёд, касаясь внутренней поверхности каждого зеркала своей рукой, обтянутой чёрной кожей. Таких зеркал были десятки; комната, в которую зашла Ханаби, была одной из самых больших экспозиций с наклонными зеркалами, встроенными в круглые стены и углы. Каким-то образом её таинственный хозяин встал «перед» её отражением, заняв всё видимое пространство каждого зеркала. "Недостаточно сильный ...?" Ханаби огрызнулась, и ее голос ненадолго дрогнул. "Со мной это не сработает", - она напряглась, расставив ноги. "Я знаю лучше". Ниссё пожал плечами, отразившись в зеркалах. Его голос зазвучал с лёгкой модуляцией, теперь он звучал из каждого зеркала с минимальной задержкой между репликами. «Твоя сестра... она стала намного сильнее, не так ли? Я бы сказал, что она достаточно сильна, чтобы снова занять твоё место в качестве наследницы». Ниссё поднял руку и почесал «подбородок» своей маски, изображая глубокую задумчивость. «Разве ты не отобрал у неё этот титул? Будет обидно, если ты столько лет упорно трудился только для того, чтобы она могла его вернуть». Ханаби почувствовала, как что-то давит на её кнопки, и, хотя она знала, что у этого мужчины нет причин так сильно влиять на её эмоции, она не смогла удержаться и ещё сильнее сжала пальцы. Из её кожи снова потекла кровь. На красиво накрашенных ногтях появились тёмно-красные пятна. «Я не собираюсь уступать ей своё место... она бы так со мной не поступила...» «Она бы не стала, ты прав. До тех пор, пока она не встретила его», — многозначительно заявил Ниссё, который слишком много знал об этой ситуации. «Всё изменилось, когда он вернулся в Коноху. Саске вызвал рябь, как камни на поверхности пруда, которая распространилась и нарушила естественный порядок. Перекрывая, усиливая, разрушая». Теперь маленькие девочки, которые раньше были принцессами, в одном шаге от того, чтобы оказаться на свалке. — Он тихо присвистнул, словно поморщившись от боли. — Тебе, наверное, больно, малышка. Я тебе сочувствую, как и мой босс. Вот почему я здесь. Ханаби почувствовала, как в ней закипает гнев, но подавила его. Гнев был ей знаком, она уже сталкивалась с ним раньше. То, что последовало за ним, было менее привычным. Да, это была ревность, но нечто более глубокое. Жалость к себе? Нет, не совсем. Это был страх стать никем. Сломанным инструментом. Вся её жизнь была построена вокруг её места в клане, и теперь этому месту угрожала опасность. Она отвергла это предположение и резко взмахнула рукой в том месте, где, по её мнению, должно было находиться невидимое тело Ниссё. «Заткнись, или тебе придётся съесть эту маску...» Её голос был спокоен, но начинал дрожать. Ниссё невозмутимо продолжил говорить через зеркала: «Ты знаешь о человеке, которого послали завербовать Хинату?» — лениво спросил он, явно полагая, что ему ничего не угрожает, даже когда Ханаби взмахнула рукой. «Его зовут Шелл». При упоминании этого имени Ханаби замерла. Она вспомнила историю о злодее, металлическом монстре, которого Саске полностью уничтожил. «Да... я знаю о нём... его поймали и посадили в тюрьму». Она усмехнулась и вздохнула чуть глубже. От жары ей было некомфортно, но уверенность в себе ещё не покинула её. «Хочешь присоединиться к нему?» Из зеркал донёсся небрежный смешок. «Он — один из наших прототипов... своего рода подопытный для новой техники. Он был силён; намного сильнее, чем твоя сестра в то время. Если бы не вмешательство Саске Учихи, мы бы выбрали её». Ниссё раскрыл ладонь, сжал воздух и вздохнул, снова разжав пальцы, чтобы ничего не упустить. «Шелл провалил свою миссию, и теперь он где-то пылится на полке. Я же, напротив, никогда не проваливал свои миссии. Если Шелл был прототипом, то меня можно назвать конечным продуктом». Ханаби закатила глаза, скрестила руки на груди и дерзко отмахнулась. «Да-да, ты крутой и страшный. Наверное, поэтому ты прячешься за стеклом». Ниссё медленно покачал сотней своих голов из стороны в сторону, и отражения и голоса задрожали. «Я не прячусь за стеклом; я защищаю тебя от твоего собственного отражения.» Затем он отошёл в сторону, позволив Ханаби увидеть себя во всех зеркалах. Из-за влажности её лёгкий макияж начал растекаться под глазами. В этом мрачном чёрном обрамлении она могла разглядеть сомнение в своём взгляде, когда смотрела на себя со стороны. Она огляделась и увидела, что все её сотни отражений смотрят на неё. Это была уловка зеркал, создающая ощущение, что она окружена и осуждается. Она бесконечно осуждала саму себя. Ниссё продолжил говорить, и снова одно зеркало заговорило чуть раньше остальных. «Ты ведь чувствуешь это, не так ли? Тяжесть грядущего поражения». Он вздохнул. «Говорят, что самый строгий критик — это ты сам, но я думаю, что для тебя это особенно верно». Ханаби почувствовала новую волну страха. Она посмотрела на своё отражение и увидела, как неуверенность последних нескольких месяцев проступает на её коже. Её собственные бледные, молочного цвета глаза смотрели на неё, и ей было противно то, что она видела. «Я не хуже. Я собираюсь победить Хинату, как и должна, и мы останемся сёстрами...»Мне всё равно, что ты скажешь. — Она сомневалась в этом. Она видела, как Хината сражался с их отцом, Хиаши Хьюгой, как его оттесняли и вынуждали защищаться. Когда же кроткая старшая сестра обрела такую устрашающую силу? Ниссё, казалось, уловила уязвимые места в её рассуждениях. «Если ты проиграешь... останется ли она твоей сестрой? Сможешь ли ты когда-нибудь простить её за то, что она заменила тебя?» Ханаби сглотнула, не готовая услышать, как кто-то озвучивает её собственные сомнения. Но она взяла себя в руки. «Я не собираюсь проигрывать». Ей было стыдно, что она не может сказать «да «Мм, но ты проиграешь, если будешь сражаться с ней в том же духе. Ты убийца, Ханаби, но ты привыкла охотиться на слабых. Тебе никто не бросал вызов». Он отступил в зеркала, скрыв то, что было позади, и тем самым спас Ханаби от её собственного осуждения. Затем он снова вышел из кадра с противоположной стороны, и на этот раз Ханаби увидела то, чего не ожидала. Теперь в зеркалах отражались ложные отражения двух мужчин, которых она убила: они улыбались, смеялись и обнимали друг друга за плечи. «Они были по уши в долгах и отчаянно нуждались в еде и жилье для своих семей. Времена были тяжёлые, поэтому они взялись за единственную работу, которая могла обеспечить их будущее. Эти мужчины погибли вместе в тёмном, кишащем отбросами переулке, потому что их целью была ты... но не скорби по ним, Ханаби. Они умерли с честью. Им заплатили за провал; их семьи засыпают со слезами на глазах, но с едой в желудках. Ханаби прикусила кончик языка, словно пытаясь избавиться от ощущения во рту. Привкуса крови, которая принадлежала не ей. «Я не жалею о том, что сделала с ними. Они напали на меня, поэтому они умерли. Так бывает». Ниссё снова появился в кадре и кивнул головой в маске. «Ты абсолютно права. Они это заслужили. Я не пытаюсь вызвать у тебя чувство вины, принцесса Ханаби, — мне нравится, что ты не колеблешься. Именно это делает тебя лучше, чем твоя сестра». Ханаби покачала головой. «Я не лучше её. Она всегда была милой, щедрой, красивой...» Ниссё с сожалением вздохнул. «Да, но ты была сильной... дисциплинированной, преданной, папиной дочкой. Ты вырвала наследство из рук своей сестры, потому что была достаточно сильна, чтобы сделать это». Он сделал паузу, чтобы образ запечатлелся в сознании его жертвы. «Но ты больше не сильная. Она собирается отобрать его у тебя». Ханаби крепко стиснула зубы и впервые закричала на него: «Нет, она не стала бы так поступать со мной! Ей даже не нужно то, что есть у меня!» «Раньше это было правдой. Но если это по-прежнему так, то зачем она тренируется, чтобы победить тебя?» — спросил Ниссё, поглаживая нижнюю часть своей маски. «Если ты проиграешь ей, то перестанешь быть сильным. У тебя не останется ничего своего». Он снова повторил эти слова, и в результате Ханаби наконец получила информацию, которую так долго ждала. Внезапно Ханаби разорвала порочный круг добровольного страдания и, стратегически верно выбрав момент, сжала кулак и бросилась к зеркалу, которое, как она теперь знала, отражало настоящего Ниссё — того, кто всегда двигался чуть быстрее остальных, того, чей голос всегда звучал первым. Разница была всего в долю секунды, может быть, в десятую долю десятой доли секунды, но она была. Ханаби выделила её. Она знала, что это было зеркало, и её сжатый кулак с силой ударил по стеклу, прервав разговор и разбросав хрустальные осколки по деревянному полу. Её рука нащупала за стеклом плоскую панель из толстой древесины, полностью уничтожив то место, где когда-то стоял Ниссё. Она почувствовала боль в костяшках пальцев: осколки разбитого зеркала неглубоко вонзились в кожу. Между пальцами потекли струйки крови. Она тяжело дышала, её волосы растрепались от резкого движения, но на лице играла свирепая ухмылка. На мгновение воцарилась полная тишина. Остальные зеркала были пусты. Гибкое тело Ханаби содрогнулось и поднялось, тяжело дыша, но не от напряжения, а от тяжести душевных переживаний и удушающей жары. Она могла лишь заставить себя замолчать, чтобы не сорваться. Она с облегчением вздохнула и разжала кулак, которым ударила по крепкому дереву, затем потрясла рукой и стряхнула с неё прилипшие щепки. «Я же велела тебе заткнуться», — заявила она с уверенной усмешкой. Как раз вовремя, чтобы поколебать её уверенность: «Ты всё ещё новичок», — эхом отозвалось от каждого зеркала одновременно. Ниссё не было видно, но он был здесь. «Но ты опытный новичок. Он сказал мне, что ты разгадаешь его уловку, но я думал, что тебе не хватит навыков». Последовавший за этим смешок был ответом на старую шутку, которую часто рассказывают друзья. «С другой стороны, думаю, мне стоит перестать в нём сомневаться». Он никогда не ошибался. — Ниссё появился снова, на этот раз только в одном зеркале. Его сжатая в кулак рука постучала по стеклу с другой стороны, издав отчётливый стук. — Ты прошёл испытание; такое восприятие — редкий дар. Даже несмотря на то, что твой Бьякуган был нарушен всей этой чакрой в комнате, ты меня раскусил. Ханаби посмотрела на единственное зеркало, в котором отражался Ниссё, и, не раздумывая, с криком бросилась через всю комнату, чтобы нанести ещё один удар по стеклу здоровой рукой. На этот раз осколки, упав на пол, продолжали отражать фигуру Ниссё, проецируя его образ даже на те осколки, которые лишились отражающей поверхности. Ханаби снова начала тяжело дышать, адреналин зашкаливал. Теперь оба её кулака были в крови. «Посмотри на весь этот скрытый потенциал... представь, что бы ты могла сделать, если бы он высвободился сразу». Осколки на полу заговорили, и в ответ Ханаби начала яростно топтать их, разбивая на мельчайшие кусочки, какие только могла. «Прекрати, прекрати, прекрати! Я не собираюсь предавать свою сестру!» Когда голос умолк, Ханаби не стала дожидаться, пока Ниссё появится снова, а вместо этого бросилась к ближайшему выходу. Из-за отсутствия окон ближайший выход был через дыру в ближайшей наружной стене, поэтому она собралась с силами и прыгнула сквозь толстое дерево. Внезапно все зеркала в круге начали излучать горизонтальные потоки света. Лучи проносились мимо неё и сходились в одной точке, образуя яркий вихрь перед лицом Ханаби. Прежде чем Ханаби успела выбраться из кольца отражений, она отпрянула, подняла руки, чтобы защититься, и отскочила назад, чтобы избежать атаки. По мере того как потрескивающая масса энергии росла, Ниссё физически вышел из света, словно это был портал, созданный из чакры. Когда он появился, стало ясно, что он вышел не из портала, а сформировал своё тело из тех самых энергий, которые собрались вокруг. Он растворялся в свете, пока не обрела форму его голова, и тогда он заговорил напрямую. «Ну же, Ханаби, ты думаешь, я прошу тебя предать свою сестру?..» Ниссё сжал кулаки, развёл руки, чтобы напрячь грудные мышцы, и застонал. «Я предлагаю тебе возможность следовать своей цели, вот и всё. Мы можем наделить тебя силой, но только тебе решать, что с ней делать». Ниссё развёл пальцы в стороны, и с каждого из них свисали неземные светящиеся нити жёлтого света, покачивающиеся на воображаемом ветру. «Никаких условий». Ханаби насторожилась, но не стала возражать. «Что ты имеешь в виду под "без обязательств"? Ты думаешь, я идиотка?» Он цокнул языком. «Ты не идиот, но ты на грани того, чтобы потерять цель. Вся наша работа заключается в том, чтобы вернуть утраченную цель. Мы годами работали с людьми, и Шелл был одним из них. Всё, чего он хотел, — это возможность использовать свои таланты. Мы отправили его за твоей сестрой; если бы она сопротивлялась, его желание исполнилось бы». Если бы она этого не сделала, что ж, мы бы отправили его к тебе следующим. Во время объяснения Ханаби нашла брешь в защите Ниссё и нанесла удар открытой ладонью в нижнюю левую часть его живота. Ниссё отреагировал без промедления, небрежно отведя запястье Ханаби в сторону тыльной стороной левой руки на уровне пояса. Ханаби была поражена тем, как быстро Ниссё защитился. Вся её сила была потрачена впустую, и она импульсивно развернулась, чтобы не опозориться, упав на колени. Успокоившись, она прорычала: «Значит, ты признаёшь, что послал его убить её. Если после этого я буду работать с тобой, это будет предательством по отношению к ней. По отношению к нашей семье». Ниссё фыркнул. «Убить её? Нет, она бы не умерла. Шелл отвёл её в укромное место, чтобы поговорить с ней так же, как я сейчас говорю с тобой. Проблема была в том, что она раскусила его уловку раньше, чем он успел что-то сказать, и это довольно быстро переросло в драку. Он добился своего, но не планировал встречаться с Саске». «Откуда ты знаешь, что произошло?» — спросила Ханаби, прищурившись. «И откуда ты так много знаешь обо мне? Или о Хинате и Саске?» Ниссё приложил палец к прорези в маске и шикнул. «Я не могу тебе ничего рассказать, пока ты не примешь моё предложение. Это строжайший секрет, понимаешь? Только четверо из нас посвящены в него, включая самого босса». «Шпионы?» — предположила Ханаби, приняв боевую стойку и напряжённо переступая с ноги на ногу. «Или, может быть, ты блефовал, когда сказал, что не слышишь мои мысли... ты всё это время читал мои мысли, не так ли?» «Как бы я хотел, чтобы это было так», — задумчиво вздохнул он, ослабив бдительность и отвернувшись от Ханаби. «Я так и не научился этому трюку, но не потому, что не пытался. Это не так-то просто, если ты не из рода Яманака». Он отвернулся от юной наследницы, и в его голосе слышалась тоска. Она попыталась снова напасть на него, как только он отвернулся, и на этот раз бесшумно прыгнула на него сзади, не издав ни звука. Даже не предупреждая её, Ниссё с лёгкостью наклонился влево, позволив Ханаби пролететь мимо на уровне плеч, не задев его. Она долетела до зеркальной стены по другую сторону от него и тут же отскочила, чтобы нанести удар с отскока. На этот раз Ниссё полностью отошёл в сторону и поднял колено, ударив Ханаби прямо в центр грудной клетки и сбив её с траектории полёта. Она перевернулась, застонала и потеряла концентрацию, схватившись за грудь, когда отлетела от его колена и рухнула на пол, проскользив несколько дюймов по гладкому дереву. «Гах... чёрт возьми... » Она закашлялась, но не стала долго предаваться боли. Она вскочила на ноги с грацией кошки и повернулась к Ниссё, стараясь не показывать, насколько сильным был удар. «Ты неплох, — выдохнула она, — но мой отец намного сильнее». Ниссё на мгновение замолчал, размышляя про себя. «Не знаю, я думаю, что смог бы убить твоего отца, если бы захотел». Он повёл плечом, на этот раз разминая затекшую мышцу. «В любом случае, этот трюк с зеркалом выматывает меня как ничто другое. Спасибо, что помог мне размяться». Ханаби усмехнулась. «Ты не воспринимаешь меня всерьёз». Ниссё зевнул и прикрыл рот рукой. Теперь он явно насмехался над девушкой. «Хорошая догадка. Ты мне не угроза». С трудом подавив гордость, Ханаби сдержала желание снова нанести удар в порыве слепой ярости. Беспорядочные движения ни к чему не приведут. Она знала, что нужно делать. Вместо этого она положилась на тот факт, что Ниссё не нападал на неё, пока она не атаковала первой. Она выиграла немного времени, заставив его говорить: «Ты предлагаешь сделать меня сильнее». Ниссё кивнул. «Верно». «Без обязательств?» «Совсем нет». Ханаби прищурилась. «Значит, ты сделаешь меня сильнее, даже если я оберну это против тебя?» Ухмылку под маской Ниссё было практически слышно. «Если ты хочешь поступить именно так. Выбор за тобой». «Как?» — спросила Ханаби, изо всех сил стараясь не заинтриговаться этим предложением. Она просто хотела, чтобы он ответил, не так ли? «Как ты сделаешь меня сильной?» «Это ещё один секрет. Ты не узнаешь подробностей, пока не встретишься с боссом». Ниссё внимательно наблюдал за ней. «Между нами говоря, он уже рассказал мне, чем закончится наш разговор. Если ты хочешь сразу перейти к финалу, я не против». Ханаби усмехнулась. «Что, он сказал тебе, что я разгадаю твой зеркальный тест? Звучит как ложь». Ниссё склонил голову набок, признавая правду. «Да, наверное, так и есть». Он расслабился и оглядел комнату. Зеркала утратили свою чакру, когда его энергия просочилась сквозь стекло, но они по-прежнему отражали комнату, как и было задумано. «Как в зеркальном зале, в этом сложно разобраться. Как всё это работает, как такое вообще возможно». Он посмотрел на Ханаби и не моргнул под своей маской. «Со временем ты поймёшь, что нет ничего невозможного. Просто скажи «да», и я докажу тебе это». У Ханаби закружилась голова. Было ли это из-за боли, жары или просто из-за её нерешительности? «А если я соглашусь... если я скажу „да“... что тогда произойдёт? Хината ждёт меня, и Саске тоже». «Тогда я скажу боссу, что ты согласился, и ты можешь идти. Позже мы свяжемся, чтобы обсудить детали». Ниссё, похоже, решил, что опасность миновала. Что Ханаби заинтересовался его предложением. Принцесса разжала окровавленные, но уже начинающие подсыхать руки. Она посмотрела на свои бледные, с красными прожилками пальцы. «Ты сказал, что никаких условий... значит, если я приму твою силу, то буду использовать её только для того, чтобы победить Хинату. Ни для чего другого». Ниссё начал расхаживать взад-вперёд по периметру комнаты. Он лениво провёл загрубевшим пальцем по плоским зеркальным стёклам, рисуя зигзаги. «Перестань так волноваться. Я знаю, в это трудно поверить, но мы просто хотим помочь тебе достичь твоих целей. Какие это будут цели, решать тебе». Ханаби поджала губы и глубоко вдохнула через ноздри. «Я тебе не верю. Ты послал тех людей, чтобы они похитили меня... ты послал других, чтобы они похитили или убили мою сестру. Ты думаешь, я какая-то девчонка? Я знаю, когда предложение слишком хорошее, чтобы быть правдой». «Действительно, слишком хорошо, чтобы быть правдой... Я, в общем-то, немного похож на тебя. В детстве у меня никогда не было выбора». Он прислонился спиной к зеркалу, скрестил руки на груди и посмотрел на принцессу. «Но теперь всё зависит от меня. Никто не заставляет меня выполнять эту работу. Мне поручили встретиться с тобой, но я мог отказаться в любой момент. Нет ничего лучше свободы выбора, верно?» Итак, теперь у вас есть выбор — вы можете делать со своей жизнью всё, что захотите. Скажите мне «да» или «нет», в любом случае вы свободны. «Ты решила восстать против Хокаге, Конохи и всего мира? Это неправильный выбор». Ханаби собралась с силами и грациозно приняла боевую стойку. «Я видела твоё лицо под маской, слышала твой голос и знаю твоё имя. Я даже знаю, как выглядит твоя чакра». Всё, что мне нужно сделать, — это сообщить Хокаге, и тебя выследят и посадят в тюрьму. Ниссё небрежно кивнул. «Да, в этом и заключается риск. К счастью для меня, ты согласишься. Ты говоришь жёстко, но ты же знаешь, что я не вру». Ханаби спокойно вздохнула, подавив гнев, и закрыла глаза. Её руки начали плавно вращаться по часовой стрелке и против неё. Она сосредоточилась. «Ты облажался, Ниссшо...» Ниссё хмыкнул. «Да? Сейчас ты скажешь, что я выбрал неподходящее место для драки с тобой». Нарисованные губы нерешительно шевельнулись. Это были бы её следующие слова. «Хорошая догадка», — тихо ответила она, сложив ладони так, что большие пальцы были направлены внутрь. Она встала в центр круга из зеркал и, не открывая глаз, начала кружиться. Из её пор быстро вытекала чакра, и вокруг её тела начала формироваться священная техника клана Хьюга — сфера из светящейся синей чакры. Закрученный округлый циклон. Ниссё молча наблюдал за происходящим, лениво скрестив руки на груди. Ветер от чакры Ханаби начал проноситься по круглому помещению; стекло начало трескаться, и шум стал оглушительным. Ханаби направила вихрь горизонтально наружу, создав постоянно расширяющийся слой чакры. Ниссё оказался в ловушке в дальнем конце круга, а чакра Ханаби простиралась от пола до потолка, раскалывая дерево как сверху, так и снизу. "Кайтэн!" — выкрикнула она, перекрывая рёв ветра и грохот ломающихся предметов. Атака выкачала весь воздух из комнаты, вытолкнув его через единственную дверь, расположенную напротив её врага. Голубая энергия подобралась ближе к скрытому маской лицу Нисшо, и только когда она закружилась на расстоянии вытянутой руки, он вздохнул и выпрямил позу. "Это прекрасное световое шоу, принцесса", - лениво пробормотал он себе под нос. "Но позволь мне показать тебе мое". Его правая рука раскрылась, и на ладони вырос шар желтого света. Она потрескивала от чёрной негативной энергии, как и раньше, и, пока ветер трепал его рукава, он сжал пальцы и собрал жёлтую энергию в кулак. Затем он упёрся ногами в пол и нанёс быстрый, лёгкий удар по неровной поверхности чакры Ханаби. Раздался оглушительный треск от столкновения энергий, и костяшки пальцев Ниссё вспыхнули золотым светом. Он поднёс их к Кайтену, словно зубочисткой пробовал свежий торт. Ветер усилился, когда энергии столкнулись на внешнем ободе, достигнув такой интенсивности, что маска слетела с лица Ниссё и, словно кунай, вонзилась в деревянный потолок над ним. После мгновения неустойчивости Ниссё вытянул руку, и его кулак пробил атаку Ханаби, рассекая её посередине и вызывая взрывную волну. От удара разлетелись вдребезги те немногие зеркала, что остались, и к неустойчивому вихрю добавились осколки стекла. Свет вырвался из его вытянутой руки и пронзил Кайтен от одного конца до другого. С противоположного конца внезапно появилась Ханаби, которую мощный жёлтый луч с силой вырвал из защитной чакры. Как только она оказалась вне центра вихря, синий свет рассеялся, и ветер резко стих. Стакан с грохотом упал на пол, зазвенев и разлетевшись на тысячи мелких осколков. Последовал глухой удар тела о дерево: Ханаби приземлилась на спину, ударившись о заднюю стену внешнего коридора. Она поморщилась, пытаясь удержать равновесие. Её одежда не была повреждена, и она не истекала кровью. Она осторожно ощупала свои рёбра, талию, шею. Даже после того, как Ниссё ударил её прямо в грудь, она не получила серьёзных повреждений. Как атака, пробившая её Кайтэн на полной мощности, могла нанести такой незначительный урон? Хотя она должна была быть благодарна своей удаче, вместо этого ее охватило некоторое раздражение. - Ты ... - она тяжело дышала, подалась вперед, но удержалась на ногах. "Ты сломал фирменную защиту нашего клана...пока ты сдерживался...?" Ниссё кивнул откуда-то из глубины комнаты. После того как между ними образовалось такое расстояние, он казался совсем маленьким. «Я пытался предупредить тебя, принцесса, — ты недостаточно сильна». Он сжал и разжал правую руку, и по его пальцам пробежали искры энергии, которые были не совсем молниями — скорее, это был сам свет, необузданная тепловая энергия. Теперь его лицо было открыто, а маска терпеливо ждала на потолке. Его лицо было испещрено неглубокими шрамами, а кожа была смуглой. Его волосы были кроваво-красными и спадали на уши и плечи, короткие завитки торчали в разные стороны из почти прямых прядей. «Есть ещё какие-нибудь трюки, которые ты хотел бы попробовать?» — спросил он, спокойно дыша. Он поднял левую ладонь, растопырив пальцы, словно собирался поймать брошенный мяч. Ханаби крепко стиснула зубы и топнула ногой сначала с одной стороны, потом с другой. Её каблуки вонзились в деревянный пол, глубоко погрузившись в него. Вены на её лице пульсировали от напряжения, пока она сохраняла Бьякуган. Её волосы начали клубиться и скручиваться, когда внутри неё начала нарастать невидимая энергия. «Только этот... » Она расправила ладонь и отвела руку назад, изменив позу, чтобы подготовиться к удару. Она выставила ладонь вперёд, и из неё вырвалась волна вакуума — отсутствие воздуха создало всасывание, которое устремилось вперёд. Тысячи зазубренных тяжёлых осколков стекла, усеивавших пол, были втянуты в водоворот, и со скоростью звука масса режущего чакру воздуха и режущего кожу стекла устремилась к Ниссё. Ниссё, в свою очередь, стоял на месте. Даже сильный шиноби не смог бы противостоять технике Хьюги Вакуумная ладонь. Её ветер был не таким уж безобидным: сам воздух был пропитан Дзюукэном, а осколки стекла добавляли остроты. Эта импровизированная атака могла бы убить многих, но Ниссё лишь согнул левую ладонь так же, как и правую, создав шар из жёлто-чёрной энергии. Вместо того чтобы сжать его, он ещё больше разжал пальцы и вытянул руку, чтобы мяч выскользнул из его ладони. Он не полетел, а плавно поплыл вперёд. В центре круглой комнаты, которая раньше была заполнена зеркалами, столкнулись маленький светящийся шар и бушующая стена стеклянного ветра. Ханаби левой рукой выпустила ещё один вакуумный заряд такого же размера, предполагая, что первый может рассеяться. К её удивлению, маленький энергетический шар, который Ниссё отправил вперёд, не взорвался. Вместо этого он расширился на месте и потерял цвет, исказившись и превратившись в большой прямоугольник из прозрачной энергии. Он напоминал поверхность мыльного пузыря, почти невидимую, но искажающую воздух, чтобы обозначить своё местоположение. Когда поток воздуха столкнулся с невидимой преградой, он не «остановился», как можно было бы ожидать. Вместо этого он полностью перевернулся, пройдя сквозь прозрачную преграду в одной точке и выйдя из неё в обратном направлении. Глаза Ханаби широко раскрылись, когда она поняла, что её собственная атака отражается в её сторону. Она подняла обе руки, чтобы защититься, и услышала шипение конфликтующих потоков воздуха, которые нейтрализовали друг друга. Второй вакуумный взрыв, который она запустила, столкнулся в воздухе с первым, и, учитывая, что зеркало полностью отразило первый взрыв, противоположные потоки ветра нейтрализовали друг друга с минимальным ущербом. И снова стекло ударилось о деревянный пол. К этому моменту оно почти превратилось в песок из-за постоянных ударов. Ханаби опустила руки, которые были подняты в защитном жесте, и глубоко вздохнула. «Как ты...» Ниссё непринуждённо ухмыльнулся, что было странно для бывшего члена Корня. «У этого ещё нет названия. На самом деле я всё ещё разбираюсь в некоторых из этих техник». Он сжал и разжал обе руки в кожаных перчатках. «Освобождение света? Освобождение зеркала?» Он прошёл по пыльному стеклу и остановился в трёх шагах от Ханаби. «Что думаешь? Есть хорошее название для этого?» Ханаби сглотнула, изо всех сил стараясь скрыть напряжение. В этот момент, когда этот беспечный мужчина двинулся к ней, она поняла, что Ниссшо с самого начала был прав. У неё не было ни единого шанса. Его сила, скорость, предусмотрительность и странные дзюцу делали его непреодолимым противником. Она никак не могла победить его в одиночку. «Кончай нести чушь», — сказала она как можно более ровным тоном. Её грудь дрожала от учащённого сердцебиения. Её уверенность была полностью подорвана. «Ты добился своего». Ниссё вдохнул через свой широкий нос и закрыл глаза. «А-а-а, вот и то, чего я ждал...» Он приоткрыл веки и посмотрел на Ханаби, с нетерпением ожидая её следующих слов. Она подавила свою гордость, отбросила мысли о возможных последствиях и произнесла слова, которые должна была сказать: «Да, мне нужна твоя помощь. Я хочу быть достаточно сильной, чтобы убить тебя». Ниссё громко рассмеялся и запустил свою большую руку в растрёпанные волосы Ханаби, чтобы ещё больше их взъерошить. «Не думай, что ты такая особенная... я тоже довольно особенный». Ханаби наклонила голову вниз и назад, уклоняясь от снисходительного прикосновения Ниссё к своим волосам. «Получится ли у меня овладеть твоей способностью? Так это работает?» Ниссё покачал головой. «Нет, не хочу тебя расстраивать, но это только моё. Наш метод намного проще — твоё тело выйдет за пределы своих возможностей. Твои мышцы будут работать интенсивнее, органы чувств — быстрее, а чакра будет эффективнее циркулировать по твоему телу. Это комплексное повышение производительности. Подумай о восьми внутренних вратах, только без ограничений». Ханаби вытерла вспотевший лоб и подняла рукав, чтобы смахнуть соль. «Разве врата не убивают того, кто открывает их все?» Ниссё пожал плечами. «Это не совсем корректное сравнение. В любом случае, это не так мощно, как врата, но этого более чем достаточно, чтобы уравнять шансы с твоей сестрой». Он на мгновение задумался. «Так что же заставило тебя принять решение? Несколько минут назад ты был довольно напряжён». Она почувствовала озноб, когда произнесла ответ вслух: «Думаю... Думаю, я всегда собиралась сказать «да». Я боролась с этим чувством, потому что чувствовала себя виноватой, но... Мне нужно победить её... и мне всё равно, как я это сделаю». Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, когда призналась в этом. «Я не хочу потерять своё место». Она сглотнула комок, образовавшийся в горле. Этот человек был врагом; почему она не сражалась с ним? Часть её сознания понимала, что это было бы бессмысленно, но другая часть говорила, что ей должно быть всё равно — её боевой дух мог соперничать с лучшими из них. Безнадёжная битва не всегда проиграна... так почему же она больше не сражалась? Нисшо кивнул головой, спокойно принимая сказанную ею правду. Он повернулся, отходя от нее, чтобы забрать свою маску. Даже после того, как его воткнули на два дюйма в усиленное дерево, на нем не было ни царапины. Он прикрыл им лицо и снова натянул капюшон, пряча под ним волосы. "Я знаю это, принцесса. Так это всегда заканчивалось. Теперь он смотрел на нее сквозь маленькие дырочки в своей маске. «Давай, убирайся отсюда. Мы снова тебя выследим до начала конкурса». Ханаби была парализована противоречивыми эмоциями. На что она только что согласилась? Не стой столбом, слабак, дерись с этим придурком! Её внутренние голоса вели войну. Но нам нужен этот придурок, он поможет нам победить. Конфликт не был разрешён, пока в её голове не зазвучал голос отца, ясный как колокол: 'Наша цель — сохранить клан. Это значит, что мы должны укреплять своё влияние, репутацию и родословную. Ханаби, твоя цель — стать моей преемницей. ' Ханаби почувствовала прилив решимости. В конце концов, это была её цель. Да, подумала она. Почему бы мне, как наследнице, не быть настолько сильной, насколько это возможно? В её сознании поселилось искажение, созданное ею и её отцом. Чем сильнее, тем лучше. Как всегда учил её отец, сила имеет первостепенное значение для репутации клана. Она намеревалась стереть из памяти мира имя Хьюга. Не только в битве с сестрой, но и с любым, с кем ей доведётся столкнуться. Она сделала нехарактерный для неё благодарный поклон в сторону Ниссё, поставив свой долг по сохранению репутации Хьюга превыше всего остального. «Спасибо тебе за предоставленную возможность». Слова дались ей с трудом, но это была жертва, на которую ей пришлось пойти. «Хочешь, я помогу тебе навести здесь порядок?» Ниссё покачал головой. «Всё в порядке, беги. Только никому не говори о том, что здесь произошло. Если ты кому-нибудь расскажешь, сделка будет расторгнута. Мы работаем ради благородной цели, но Хокаге смотрит на это иначе. В его глазах мы все — преступники, которых разыскивают». Ханаби прикусила губу, чтобы не сказать «как и должно быть», вместо этого она кивнула и опустила взгляд на свои окровавленные руки. Если не считать мелких царапин на кулаках и синяков, которые удачно скрывала одежда, она не получила никаких видимых повреждений. Как будто Ниссё бил её в определённые места, намереваясь сохранить их маленькую стычку в тайне. «Я никому не скажу, если только ты меня не подставишь, Ниссё. Лучше бы тебе не подвозить меня». Ниссё весело усмехнулся. Обстановка между ними стала спокойной. Как будто ничего похожего на ссору и не было. Ниссё взял метлу, стоявшую в углу, и начал лениво подметать осколки у своих ног. «Не переживай, принцесса. Я бы никогда не стал лгать новому другу». Верхняя губа Ханаби дёрнулась, словно она собиралась оскалиться. Она всё ещё ненавидела его, но ей нужна была его помощь. Нужна? Нет, скорее, она хотела её получить. Эгоистично, но она убедила себя, что это ради блага клана. «Как бы то ни было», — решила наследница и тихо повернулась, чтобы уйти, пока опасный враг не передумал и не позволил ей сбежать. Спасибо, что читаете! Напишите, что вы думаете. Как всегда, оставляйте отзыв с вопросом (и зарегистрированной учётной записью), и я обещаю, что отвечу вам, как только смогу. Но без спойлеров! Также можно писать мне в личные сообщения, я люблю их получать. Больше мне нечего сказать. Занятия и другие обязанности отнимают у меня много времени, но я всё ещё здесь и пишу, когда могу! Увидимся в следующий раз! « Первый « Предыдущий Глава 53 из 58 Следующий »Саске и Хината сидели рядом под узким деревом, деля между собой полоску тени. Солнце начинало садиться, небо окрасилось в оранжевый и красный цвета. Возбуждённая Хината прошептала на ухо Саске, касаясь рукой его левого плеча: «До фейерверка осталось всего несколько часов. Ты не рад?» Она была в приподнятом настроении, улыбалась и говорила искренне. Волнение вызвало широкую улыбку на задумчивом лице Саске, и он вздохнул с облегчением. Столько тренировок, столько «борьбы с преступностью» и столько стресса влияли на его эмоции с тех пор, как он вернулся в деревню. По правде говоря, этот выходной на фестивале был нужен ему даже больше, чем его напарнику. Его голос звучал устало, но спокойно. «Ты достаточно возбуждена для нас обоих». Его плечо расслабилось, а пальцы Хинаты попытались повторить движения Саске, которые он делал некоторое время назад: сжимать и поглаживать. У неё тоже хорошо получалось, и Саске поймал себя на том, что его горло напряглось и он тихо застонал. Хината застенчиво улыбнулась, услышав этот звук, и слегка покраснела, опустив виноватую руку на колени. Она сложила пальцы вместе и огляделась. Настроение начало меняться. Буйное, безудержное веселье сменялось более спокойным и мягким. Энергия была растрачена за весь день, и теперь, когда жара начала спадать с заходом солнца, люди замедлились, чтобы насладиться моментом. «Где Ханаби?» — спросил Саске, глядя на заходящее солнце. Его расслабленная поза была первым признаком того, что он не собирался вставать и искать её — он был уверен, что наследница справится сама, как и Хината. Тем не менее они должны были встретиться на арене, когда объявят состав участников. С тех пор прошёл уже час. Хината прислонилась спиной к дереву, которое служило ей опорой. «Она скоро будет здесь», — лениво пробормотала она. Она с трудом подавила зевоту и прижалась к удобной неровной коре, чтобы расслабиться. «Прости... я так устала». Саске посмотрел на Хинату, которая отдыхала, свернувшись калачиком от желания поскорее уснуть. Он выдохнул через нос. «Вся твоя тяжёлая работа дала о себе знать». Его рука в перчатке коснулась макушки Хинаты и приятно погладила чистые пряди, заправив некоторые из них за ухо. Хината слегка пошевелила бёдрами, чтобы устроиться поудобнее, и её щёки залились румянцем. Ей нравилось, когда он прикасался к её волосам, поэтому она не жаловалась и не двигалась. Она наслаждалась моментом, ожидая, что он скоро закончится. Вместо того чтобы, как обычно, услышать голос сбоку, она могла ещё немного отдохнуть под прикосновениями Саске. Она тихо мурлыкала, пока он медленно и методично гладил её волосы и кожу, и эти ленивые движения убаюкали её, и она погрузилась в тихий, беззвучный сон. Хината уснула, прислонившись к дереву, и Саске тихо вздохнул. Его сердце замедлилось, расслабившись и успокоившись. Он отчасти испытал облегчение от того, что Хината уснула, — и ради неё, и ради себя. Она заслужила отдых, а что касается его самого, то чем дольше она будет спать, тем меньше вероятность, что он совершит ошибку. Хорошо это или плохо, но Саске смог отдохнуть от её общества. Она была приятным спутником, но по-своему напрягала. Он позволил ей поспать, но продолжал охранять её сон. Тем временем вернулась Ханаби. Она опоздала больше чем на час, но была вся в улыбках и шла вприпрыжку. Она заново накрасила губы, в основном потому, что понимала: не стоит давать такому парню, как Саске, никаких подсказок о том, что произошло. Пятна от пота были бы равносильны признанию. Подойдя ближе, она увидела, что Хината спит, и решила действовать по-другому: она пошла на цыпочках, притворяясь, что ничего не слышит. Саске настороженно наблюдал за ней, ожидая подвоха. Единственное, что отличало её приход от ухода, — это белые бинты, обёрнутые вокруг костяшек, ладоней и запястий. Это немного напомнило ему Ли, хотя бинты хорошо сочетались с летним жёлто-оранжевым платьем. «Она уснула у тебя на руках, да?» — хихикнула Ханаби, подойдя достаточно близко и понизив голос. Она слегка приподняла ногу, словно собираясь ткнуть сестру пяткой в бедро, но сдержалась. Саске кивнул, списав свежие бинты на модный тренд. Он мало что понимал в «стиле», но Ханаби напомнила ему Ино: она, как и Ино, умела подбирать случайные аксессуары, чтобы создать гармоничный образ. «Она устала», — коротко объяснил он. Ханаби ухмыльнулась, воспользовавшись редкой возможностью покоситься на Саске. «Вырубилась как светлячок», — пробормотала она, огибая дерево и подходя к третьей «стороне», противоположной Хинате и примыкающей к Саске. Она села там, где не было тени, но солнце стояло достаточно низко, и его лучи приятно согревали лицо. «Ты её хорошенько вымотаешь, да?» «Она меня об этом просит», — ответил Саске. Это было «да», но с оговоркой, которая всё объясняла. Со стороны могло показаться, что он слишком сильно на неё давит, но он знал, что она выдержит. «Отец заставляет меня делать то же самое», — вздохнула девочка-подросток, устраиваясь поудобнее на мягкой зелёной траве и прислоняясь затылком к выступу на коре дерева, чтобы убедиться, что её место надёжно защищено. «Это тяжело, но мы, Хьюга, к этому готовы». «Некоторые из них», — заметил Саске, приподняв колено и положив на него руку. «Вы двое — лучшее, что у них есть». «Не совсем, но я бы сказала, что мы оба извлекли уроки из лучшего опыта». Она посмотрела вверх, сквозь листву над головой, чтобы избежать зрительного контакта. Она изо всех сил старалась забыть о том, что только что произошло. О боли в груди, о паразите, пожирающем её мысли. Она предала Коноху, заключив сделку с Ниссё; даже сейчас ей следовало всё рассказать Саске. Человек в мантии был слишком силён для неё, но для Саске он был бы как игрушка. Ханаби молчала, но это было скорее спокойствием, чем беспокойством. — Ты имеешь в виду своего отца? — прервал недолгое молчание Саске. Он закрыл глаза, но уши его были наготове. «Всё верно. Я слышала, что во время войны он в одиночку смог отбить один из хвостов Кьюби...» — Ханаби замолчала, представляя масштаб произошедшего. Эта история, безусловно, была правдивой; она слышала её и от Хинаты, и от Наруто. Хиаши никогда не рассказывал о своих подвигах, но ему и не нужно было этого делать. Другие были готовы подхватить его эстафету. «Он самый сильный шиноби, которого когда-либо видел наш клан. Я всегда хотел быть таким, как он». «Ты на верном пути», — заверил Саске. Хината мирно спала рядом с ним, лишь изредка вздрагивая, когда знакомые голоса щекотали ей слух. Казалось, она спала ещё крепче, зная, что её окружают люди, которым она доверяет. «Продолжай тренироваться, продолжай упорно сражаться, и ты станешь даже лучше него». Ханаби вспомнила, как её отец сражался с её сестрой. Это было зрелище, которое она не могла забыть: Хината управляла молнией так, как никто и никогда до неё. Точнее, так, как никто и никогда до неё не управлял молнией, пока она не столкнулась с «зеркальным высвобождением» Ниссё. «Ты хочешь, чтобы Хината победила меня, верно? Поэтому ты её тренируешь». При этих словах Саске повернул голову. Ханаби немного дулась, опустив голову и закрыв глаза волосами. Он на мгновение задумался, лавируя в коварных водах. «Я хочу для неё самого лучшего. Она сказала мне, что устала от того, что её спасают». «Она также чувствует вину за смерть Неджи», — добавила Ханаби. «Она думает, что он бы выжил, будь она сильнее». Саске кивнул, с сожалением глядя на спящую принцессу. «Она несёт на себе тяжкое бремя вины, которого не заслуживает». — Вы оба это делаете, — напомнила ему Ханаби. — Я имею в виду, что вы причинили деревне много зла, но вам не стоит ходить с таким видом, будто вы всё время ожидаете удара в спину. Это уже давно не новость. Перейдя в оборону, Саске попытался оправдаться. «Ты не видел их лиц, когда они смотрят на меня. Я узнаю ненависть, когда вижу её». Не все, нет, но многие. Киба Инудзука. Ёсино Нара. Случайные прохожие то тут, то там — всё это давило на него. Теперь это не казалось таким тяжёлым, но груз остался. «И всё же... всё не так плохо, как было. Хината заставляет меня чувствовать...» Он подыскивал нужное слово. «Любила?» — поддразнила Ханаби с озорной ухмылкой. Саске отвернулся, чтобы скрыть румянец на щеках за волосами. «Прощён», — упрямо поправил он. «Как будто я наконец-то могу оставить зло позади». «Знаешь, я всегда считал тебя немного задирой, Саске. Странно слышать, что ты можешь быть таким ранимым». Подросток всё ещё поддразнивал его, ведь он достаточно внимательно слушал истории Хинаты, чтобы понять, как лучше это делать. «Ты ещё ребёнок», — сухо произнёс Саске. После паузы: «Но это не значит, что ты мне не нравишься». Настала очередь Ханаби почувствовать укол вины. Ты бы хотел, чтобы я знала, что я предательница? Умело скрывая свои опасения, она ухмыльнулась в своей любимой несносной манере. «Я всем нравлюсь. Я любимица». «Тебе повезло, что тебя любят. Не растрачивай это впустую». Жизненный совет от вечного неудачника? Он старался изо всех сил. Ханаби, казалось, смаковала это слово, облизывая его. «Мне повезло больше, чем большинству... моя семья богата, и отец уделяет мне столько внимания, сколько мне нужно, — иногда даже слишком много, но я лучше буду иметь это, чем ничего». Она нахмурилась. «Я знаю, что мы не... знаем друг друга... не совсем, но мне жаль, что случилось с твоей семьёй». Должно быть, тебе было тяжело расти в одиночестве. «У меня получилось, — ответил он. — Почти». «Судя по всему, ты отлично справился». Ханаби выковыряла из-под ногтя кусочек грязи. Рядом с ним выпал крошечный осколок стекла, и она тихо ахнула. «В-в любом случае, с кем ты сражаешься первым? У меня не было возможности посмотреть на турнирную таблицу.» «Я с Роком Ли. Ты собираешься сразиться с женщиной из Тумана; с той, о ком я никогда не слышал». Пустая болтовня служила хорошим фоном для суеты людей, направлявшихся в ту или иную сторону. На фестивале «Пончик» всё ещё было оживлённо, хотя небо постепенно темнело, и это сбавляло накал страстей. Толпа может потратить лишь определённое количество энергии за день. «Женщина из Тумана? Думаю, это хорошо. Мне не придётся сразу же беспокоиться о том, что я унижу кого-то из наших друзей». Несмотря на браваду, Ханаби приходилось дышать медленно, иначе синяк на её груди отреагировал бы и выдал её. Она думала о том, чтобы не попадаться Саске на глаза до конца вечера — она решила, что если кто-то и заметит её вину, то это будет либо он, либо Хината. К счастью, хотя это и вызывало у Ханаби ещё большую ревность, мысли обеих были сосредоточены исключительно друг на друге. «Как прошёл ваш обед?» «Мы это съели», — просто ответил Саске. «Морепродукты, как и предлагала Ино». «Ино кажется умной. Достаточно умной, чтобы выставить тебя в выгодном свете.» Она хихикнула, как будто это было тайным «оскорблением». В этот момент Ханаби взяла небольшой тканевый мешочек, который она купила, чтобы хранить в нём свой выигрыш. Она начала перебирать безделушки и сувениры — она оставила их, когда последовала за голосом в своей голове, но позже вернулась, чтобы их забрать. «Я пытался повторить твою игру с кольцами, но у меня ничего не вышло. Как, чёрт возьми, ты это сделал?» Саске пожал плечами. Прочная ткань его элегантной одежды не пострадала от трения о кору дерева. «Дело в запястье». Ханаби закатила глаза и отвернулась. «Да, я так и думала, что ты скажешь что-то подобное. Я не очень хорошо бросаю сюрикены, но ведь Учихи славились этим, не так ли?» — Мы всё ещё здесь, — поправил Саске. — Я ещё не вымер. «Прости, я неудачно выразилась», — вздохнула Ханаби. Она привыкла говорить об Учихах в прошедшем времени; иногда она забывала, что Саске жив, дышит и является одним из них. Когда она была рядом с ним, он казался призраком. Он настолько хорошо контролировал своё тело и разум, что казался безмолвным, как камень. За исключением, конечно, тех моментов, когда он был рядом с её старшей сестрой. «Нужно много практиковаться, не так ли? Чтобы метать сюрикены так, как ты это делаешь. Ты был так же хорош, когда был ребёнком?» «Мне пришлось учиться, но у моего брата был дар. Он тренировался, но мне казалось, что он делает это не ради результата. Как будто всё это было напоказ. Для него всё было естественно — так же, как твои навыки даются тебе легко. Хината говорит, что ты одарённая». И результаты говорили сами за себя: двое взрослых мужчин погибли в переулке после того, как перешли ей дорогу. В то время Саске беспокоил холод в её сердце — было бы ложью сказать, что с тех пор его тревоги развеялись. Глядя на беззаботную юную наследницу, он понимал, почему поверхностного дружелюбия недостаточно, чтобы развеять сомнения. Если истинная натура человека уже проявилась, то чтобы скрыть её, потребуется немало усилий. «Одарённая» — это ещё мягко сказано, но отец бы сказал, что я дисциплинированная. — Ханаби достала из мешочка с призами конфету, развернула её и положила в рот, чтобы пососать. — Он отличный учитель, но иногда мне хочется, чтобы ты выбрала меня, а не Хинату. Глаза Саске едва заметно прищурились. «Подозреваю, он бы этого не допустил». Ханаби слегка надула губы. «Да, я знаю, что он бы этого не сделал. Он уже много лет ничему не учит Хинату, но она до сих пор не рассказала ему о тебе. Думаю, она боится, что он расстроится». Леденец, который она засунула за щеку, переместился на другую сторону. «Она права». Эта тема заинтриговала Саске. Хината уклончиво рассказывала о том, что произошло между ней и её отцом. «Ты ведь видел их ссору?» «Я видела это, — кивнула Ханаби, пытаясь скрыть раздражение, вызванное этой мыслью. — Это было вдохновляюще. Я никогда раньше не видела, чтобы Хината так двигалась. И отец тоже. Думаю, он изо всех сил старался её оттолкнуть». «Она сильная», — согласился Саске, глядя на Хинату, которая спала, как ангел, в нескольких сантиметрах слева от него. «Сильнее, чем я думал». — Да... — Ханаби погрузилась в свои мысли. — Она тоже одарённая. Саске не упустил из виду сомнение и ревность — он уже с полдюжины раз замечал их в младшей сестре. Сегодня это чувствовалось сильнее, как будто что-то изменилось. Несмотря ни на что, несмотря на свою натуру, Саске не хотел обижать Ханаби. В какой-то момент забота о Хинате переросла в заботу о её семье. Больше всего он заботился о Ханаби. Он смягчил тон и подбодрил её: «У вас с ним одна кровь. Твой отец знает это лучше меня — и только он может научить тебя семейным приёмам. С ним тебе будет лучше, чем со мной». «Звучит довольно скромно. Ты точно Саске?» — тихо рассмеялась Ханаби. «Иногда даже лучшие техники Хьюга недостаточно сильны». Она вспомнила, как час или два назад атака Ниссё пробила Кайтен насквозь. Ей стало интересно, случилось бы то же самое с её отцом. Насколько на самом деле силён этот незнакомец? Однако Саске воспринял её слова иначе. «Даже Наруто не смог бы в одиночку противостоять Кьюби — Неджи умер не из-за слабости». «Я знаю, я знаю», — поморщилась Ханаби. Это было неожиданное больное место. Неджи был гораздо ближе к Хинате, чем к Ханаби, но младшая всё равно любила его как члена семьи. «Я ничего не могла изменить, особенно тогда. Я бы тоже умерла». «Защищай свою семью, хорошо? Не дай им погибнуть и не дай ревности поглотить их». — Его тёмный взгляд устремился на Ханаби. Последнее замечание было адресовано ей. Ханаби сглотнула. Как много уже понял Саске? Она чувствовала себя глупо из-за того, что пыталась сидеть рядом с ним и болтать, как ни в чём не бывало, но ей хотелось, чтобы всё было как раньше. Почему всё не может быть как раньше? «Я... сделаю всё, что в моих силах, Саске, спасибо». Она закрыла глаза и поджала губы, ожидая обвинений. Их не последовало. Раздался голос Ниссё: «Перестань так сильно волноваться». Может быть, он был прав. Может быть, всё будет хорошо. Нормально. Слова Саске тоже остались без ответа. Двое бодрствовали, один спал. Троица молча сидела у подножия дерева, недалеко от тропинки, и смотрела в разные стороны. Мир продолжал вращаться, даже когда они были неподвижны. Шестой Хокаге был занят за своим столом, хотя один из его клонов только что ворвался в деревню — после отмены фестиваля Какаши получил обновлённую информацию о том, что происходит на его территории. Он что-то напевал под маской, одной рукой быстро что-то записывая в документе, а другой роясь в ящике в поисках соответствующих бумаг. «Всё идёт хорошо», — сказал он вслух ради Шизуне. Она рылась в бумагах в другом конце кабинета, собирая ещё больше информации. «Вам нужно отдохнуть, господин Хокаге, — предложила она в тридцатый раз за день. — Скоро начнутся заключительные торжества. Вы обещали, что уделите им время». «Я сказал, что сделаю это, если смогу», — спокойно поправил он. В его обязанности входила сортировка анкет посетителей. Несмотря на то, что фестиваль был открытым и на него допускались все желающие, нужно было следить за тем, кто пришёл и кто ушёл. Мирным был этот мир или нет, но события последних месяцев вызывали беспокойство у руководства деревень. «Старейшины ясно дали понять, что мы должны получить разрешение на присутствие каждого гостя до начала турнира». Шизуне вздохнула, терпеливо потирая висок. "Так пусть этим займутся клерки. Если они обнаружат с кем-нибудь что-нибудь странное, они могут оставить это на твоем столе, когда ты вернешься. Завтра утром. Под руководством Цунаде Шизуне была единственной, кто выступал за то, чтобы больше работать, меньше развлекаться. Какаши доказал обратное — он был человеком на задании, наделенным чувством долга. Возможно, отсутствие явных угроз вынуждало его посвящать всё своё время мирским делам. А как ещё он мог внести свой вклад в обеспечение будущего деревни? Какаши положил ручку на стол, его плечи опустились, а маска слегка зашевелилась, когда он выдохнул. Он слишком расслабился, и его голова качнулась вперёд, с глухим стуком ударившись о деревянную поверхность стола. На мгновение в комнате повисла тишина, а затем из-под маски донеслось приглушённое бормотание. «Думаю, перерыв не помешает». Шизуне ухмыльнулась и подошла к нему, похлопав по спине. «Хорошо. Обязательно оденься как следует: танцы скоро начнутся, и я уверена, что Мизукаге будет тебя искать». Какаши вздохнул, сел прямо и откинулся на спинку стула. Он уставился в какую-то точку на потолке. «Если подумать, то, наверное, стоит работать до изнеможения». Шизуне фыркнула, рассмеявшись. «Я знаю, что прошу о многом, но если ты пойдёшь на танцы, то и твои стражники могут пойти. Они заслуживают отдыха после тяжёлой недели, верно?» «Почему у меня такое чувство, что ты пытаешься свести нас?» — задумчиво произнёс Какаши. Шизуне нервно рассмеялась и взмахнула рукой, пытаясь отогнать эту мысль. «О, знаешь, юношеская любовь находит свой путь, несмотря ни на что. Почему бы не поощрять её?» «Кого ты имеешь в виду?» — спросил Хокаге, которому стало достаточно любопытно, чтобы задать ей вопрос. Сай сидел на вершине огромной арены, за день насмотревшись на столько солнечного света, что можно было бы сварить целую тележку яиц. Жара его не беспокоила: он был готов к худшему. На самом деле день прошёл довольно спокойно. Он был рад, что его напарница Ассана вела себя так же тихо, как и он, и больше наблюдала, чем говорила. Солнце клонилось к закату, приближалось время танца. Оставалась одна проблема: «Ассана, у меня к тебе странный вопрос». На её бесстрастной маске отразилось замешательство, когда она повернула голову в его сторону. «Странный вопрос?» Сай кивнул. «Ты умеешь танцевать?» Неподвижная тишина говорила о том, насколько странным был для неё этот вопрос. Девушка задумалась над ответом. «Я видела, как люди танцуют. Но сама я не умею». Она окинула взглядом затихающую суету, сидя на вершине арены, словно изучая тысячи муравьёв. «Это ведь про Ино Яманаку, верно?» Сай поджал губы под маской и поёрзал, поправляя её на лице. «Кажется, она ждёт, что я буду танцевать с ней сегодня вечером, но я никогда этому не учился. Книги, которые я читал, полезны, но без партнёра, с которым можно практиковаться, я боюсь, что не смогу понять, правильно ли я всё делаю». Взгляд Ассаны оставался неподвижным. «...Я пройду мимо». Сай разочарованно хмыкнул. «Я так и думал». Прошла ещё минута в напряжённом молчании, прежде чем Ассана предложила компромисс: «Если тебя это беспокоит, я могу тебя прикрыть. Иди найди свою девушку и скажи ей, что ты не умеешь танцевать. Может, она тебя научит». «Я не могу покинуть свой пост по такой причине», — рассуждал Сай. «Тогда отправь чернильного клона». Эта мысль пришла Саю в голову, и он представил себе ситуацию, в которой чернила, из которых состоял клон, могли попасть на кожу Ино, в её волосы или на одежду. Это был бы настоящий кошмар. «Было бы лучше, если бы я оставил клона здесь и пошёл к ней лично». Ассана не подала виду, что её забавляет смущение начальника. Её, как и его, учили никогда не показывать своих эмоций. Однако его маска дала трещину; она видела, что он нервничает. «Просто иди. Я пока присмотрю за наблюдениями». Сай уже собирался создать клона, чтобы оставить его вместо себя, когда он встал. «Я заглажу свою вину перед тобой». Он шагнул вперёд, оставив после себя чернильно-чёрную каплю, которая очень напоминала его изначальную форму. Когда он отошёл, чернила приняли очертания его одежды и маски, идеально воспроизведя его. В то время как настоящий мужчина спрыгнул с вершины массивного сооружения, его клон лениво устроился рядом с Ассаной, почти не отличаясь от него. Тишина наверху, веселье внизу. В другом месте, вдали от празднеств и подготовки к ним, снова открылась дверь в тюрьму. Недавний визит Сая, Ино и Шикамару был редким событием; жестокие мужчины и женщины, запертые в стерильном белом коридоре, часто оставались там на неопределённый срок. Ни суда, ни освобождения, ни общения, кроме самого необходимого. Поэтому было странно, что тот же заключённый принимал ещё одного посетителя — на этот раз без разрешения Хокаге. На этот раз посетитель был в белой маске. Её без лишних вопросов впустили внутрь, так как она знала пароли и знаки, открывающие доступ. Она хорошо подготовилась: при необходимости она могла вести себя как настоящая хозяйка. Миотоса нашла и открыла свою цель с помощью уникальной комбинации печатей, а затем достала свиток: свиток Шелл. При осмотре выяснилось, что печать была создана Саи, как она и предполагала. К счастью для неё, методы Саи были созданы Корнем, как и она сама. С свитком в руках она попросила пропустить её в комнату для допросов, и благодаря её письменным полномочиям — подлинным, а не поддельным — ей разрешили войти. Когда ей предложили оставить металлические предметы, она молча посмотрела на меня и пожала плечами. У неё ничего не было. Когда дверь с грохотом захлопнулась за ней, колесо повернулось, и она оказалась запертой в белой комнате с серым стулом и кандалами. Она сняла колпачок с футляра для свитков, развернула его на полу и начала читать знаки, которые, как она предполагала, должны были открыть футляр. Сначала у неё ничего не получалось — Сай усовершенствовал свою технику, и она больше не была той версией, которую знал почти весь Корень. «Ничего страшного», — прошептала она себе под нос. Это заняло некоторое время, но она смогла расшифровать узоры из символов на бумаге и определить матрицы печати. Они были достаточно похожи на те, что использовались в старом стиле, так что она могла импровизировать. Со второй попытки ей удалось взломать чакровый замок и открыть бумажную тюрьму. В клубах дыма на полу появилось розоватое, полуобнажённое тело Шелла, лежащее на спине без сознания. Она не видела смысла ни в стуле, ни в наручниках. Она пришла не в качестве тюремщицы. Шелл был заметно в синяках и побоях, но прерывистое дыхание доказывало, что он все еще жив. Миотоса вздохнул с легким облегчением: по крайней мере, одного солдата удалось избежать. Пока; жизнь всегда была "пока". "Шелл..." - прошептала она, и ее мягкий голос эхом отозвался в комнате с плоскими стенами. Снаружи помещение было звуконепроницаемым; даже охранник станции не мог слышать происходящего. Услышав своё имя, он не отреагировал, поэтому Миотоса решила действовать более прямолинейно и показала несколько жестов: она брызнула водой из отверстия для рта в маске, чтобы окатить лицо лежащего без сознания качка — причём холодной водой. Он резко проснулся и первым делом начал размахивать руками и сворачиваться в клубок, защищаясь. «Отвали от меня!» — завопил он, хватаясь за голову, словно пытаясь что-то отогнать. Ему потребовалось мгновение — всего одно мгновение, — чтобы прийти в себя, хотя он всё ещё заметно дрожал с головы до ног. Он отдышался и вспомнил, чему его учили: прежде всего сохранять спокойствие, подавлять страх, боль и импульсы. Через мгновение он посмотрел на женщину в мантии и маске, которая находилась с ним в одной комнате, и скептически спросил: «Кто ты такая?» «Ты меня не помнишь, но мы уже встречались». Миотоса протянул ему руку. «Я Миотоса. Ты работаешь на меня». Шелл с презрением посмотрел на её руку. Вместо того чтобы взять её, он резко оттолкнул её. «Больше не буду». Миотоса отступил и потёр руку; удар был сильным и болезненным. «Передумал? Не волнуйся, хозяин может восстановить твои воспоминания. Он может напомнить тебе, кто мы такие и чем ты нам обязан». Шелл оскалился, обнажив зубы, и выпрямился во весь свой внушительный рост. Он возвышался над изящной Миотосой, но она даже не вздрогнула, когда он зарычал на неё. «Неважно, чем я тебе обязан... Если я когда-нибудь и работал на тебя, то теперь я увольняюсь». «Не торопись», — Миотоса очень медленно склонила голову набок и оценивающе посмотрела на него. «Я предлагаю вытащить тебя отсюда». Шелл отчаянно замотал головой, поднял руку и погрозил женщине пальцем. «Нет, никогда... Я никуда не пойду... Я буду в безопасности только там, где должен быть». Миотоса на мгновение замолчал. Она смотрела на его палец, напряжённый и сильный; на его руки, бугрившиеся мышцами и венами, на его тело, являвшее собой образец физической силы. Было бы неуместно слышать от него трусливые колебания. «Наш хозяин не злится на тебя за неудачу. На самом деле он не знает, что я здесь. Я пришёл, чтобы оказать тебе личную услугу в благодарность за твои старания». «Моя неудача», — усмехнулся Шелл, отвернувшись от неё и без колебаний отказавшись от роли «хозяина». «Как будто теперь имеет значение, что я потерпел неудачу». Миотоса потянулась, чтобы снять маску, откинула капюшон, и её вьющиеся белые волосы рассыпались по плечам. Она провела по ним рукой и покачала головой, чтобы они распрямились. «Тебе не место в тюрьме. Ты мой брат по оружию, товарищ, который рисковал всем ради общего дела. Ты можешь пойти куда угодно, сделать что угодно... Мне всё равно, что ты будешь делать, но я не позволю тебе гнить здесь». Шелл огляделся по сторонам, понимая, где на самом деле находится «здесь». «Как ты меня нашёл? Об этом месте мало кто знает», — спросил Шелл. Он узнал эту комнату: когда он работал на Хокаге, он часто ею пользовался. В это место часто приводили трудных и опасных заключённых для длительного содержания, особенно тех, кто мог предоставить важную информацию. «Я умею находить вещи», — загадочно ответила она. «Всё, что для этого нужно, — это время». Шелл рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по комнате. «Какова твоя истинная цель, девочка?» — он почесал лысую голову мозолистой ладонью и растерянно проворчал: «Ты послала меня за мальчишкой Хьюгой, но я не собирался останавливаться на этом». Миотоса смотрела на него ледяными голубыми глазами, её бледное лицо ничего не выражало. Без маски её голос звучал как журчащий ручей, питаемый тающим снегом. «Хочешь узнать больше? Я думала, ты ушёл». Шелл фыркнул, а затем снова рассмеялся, скрестив руки на груди. Его тело было покрыто старыми и свежими шрамами, синяками, которые ещё не зажили, а также деформированным запястьем. Оно всё ещё было сломано, но он, казалось, не замечал боли. «Я бы предпочёл отправиться в ад, чем выйти за эту дверь... ты даже не представляешь, что там тебя ждёт». Что тебя ждёт, если ты не сдашься. Миотоса почувствовала, как напряглась в ответ на напряжение в голосе мужчины. Её мышцы на мгновение замерли в нерешительности. «Ты имеешь в виду Саске Учиху?» Она резко выдохнула и расслабилась, когда первая волна прошла. «Мы учли его способности». Шелл посмотрел на неё с кривой ухмылкой, словно не мог решить, смеяться ему или плакать. Его голос слегка дрогнул, и он шагнул к ней, практически умоляя. «Нет, нет, ты не понимаешь... неважно, что ты делаешь или как планируешь. Ты просто не знаешь... Я думал, что знаю, думал, что он не сможет меня удивить. Я ошибался». Миотоса молча слушала. Её лицо было невозмутимым, но она чувствовала, как замедляется её сердцебиение. Застывает. «Он тебя сломал, не так ли?» «Он и тебя сломает... и ты ничего не сможешь с этим поделать. Я никогда не видел никого, кто был бы похож на него». — Надломленный голос Шелла становился всё более искажённым по мере того, как он продолжал говорить, и в конце концов превратился в нечто похожее на бессвязный лепет сумасшедшего. «Пытки Данзо были лёгкой прогулкой. Агония — это лёгкий бриз». Миотоса вздрогнул. Эти слова исходили из уст одного из самых закалённых бойцов в истории Корня. Он никогда не боялся, никогда не отказывался от опасного задания. Именно благодаря его безупречной службе под началом Данзо Лорд выбрал его в самом начале. Миотоса тоже начал это чувствовать. «Прости. Мы... я... просто хотели помочь тебе». Тюрьма тебе не подходит. — Она искренне сожалела об этом, что, возможно, было её самым большим недостатком как оперативника. — Я не буду заставлять тебя уходить, но... Шелл резко наклонился вперёд, согнул и разогнул руки, сжал пальцы в тугие кулаки, словно пытаясь выжать из воздуха нужный ему акцент. «Никаких «но»... Всё кончено. Ты кажешься хорошей женщиной; по крайней мере, ты достаточно мягкая, чтобы рискнуть и вызволить меня». Он сделал два глубоких вдоха, чтобы собраться с мыслями. «Я не просто прошу тебя оставить меня здесь...»Я говорю тебе: откажись от этого. Прекрати делать то, что вы задумали. Миотоса покачала головой, и её волосы тихо зашевелились. «Этого не может быть. Колёса крутятся». «Сломай эти чёртовы колёса... выбирайся, пока можешь». Он протянул сильную руку, чтобы схватить её за плечо. Его пальцы дрожали. «Не зли его... не дай ему добраться до тебя...» Рука не была отброшена, но голубые глаза посмотрели на неё с лёгким укором. «Я знаю, что его гендзюцу сильное. Мы справимся». Другая рука Шелла легла на противоположное плечо женщины. Он оказался с ней лицом к лицу, их глаза были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он легонько встряхнул её, словно пытаясь привести в чувство. «Это не гендзюцу... не трюки... ты думаешь, я не могу справиться с иллюзиями?» Его глаза увлажнились, в них начали наворачиваться слёзы от страха. Страха за неё? «Ты никогда этого не чувствовал... Я знаю, что не чувствовал. Если бы чувствовал, тебя бы здесь не было. Ты бы не стал так рисковать». — Риск... риск чем? — слегка заикаясь, спросила она с замиранием сердца. «Риннеган. Пять пальцев на твоей голове. Пустота». Он отпустил её плечи, и по правой стороне его сурового лица скатилась слеза. «Твоя душа в его руках. Я видел это... видел пасть преисподней. Ничто не может подготовить тебя к этому. Это больше, чем боль; больше, чем страх. Это отсутствие жизни». Миотоса отступила от Шелл, рассеянно отходя от концепции. Она повторила: «Мы можем с ним справиться». — Ты не можешь... — прошептал Шелл, оседая на пол и с глухим стуком ударяясь о него. Он закрыл лицо руками. Его голос превратился в жалобное хныканье, отчаянное и печальное. — Ты не можешь... «Посмотрим», — решительно прошипела Миотоса, меняя знаки, которые она использовала, чтобы снять печать. Этот человек был больше никому не нужен, поэтому она запечатала его. Он смирился со своей участью и не оказал никакого сопротивления. На его месте поднялась струйка дыма, и его исчезновение сопровождалось последним эхом: Ты не можешь... Миотоса поспешно завернула свиток, снова поместив пленника в контейнер для хранения. Она надела маску, и та немного утешила её. Ноги у неё были тяжелее, чем когда она только пришла. Она хотела пить. И была голодна. Она постучала по тяжёлой металлической двери, давая понять охраннику по ту сторону, что ему следует открыть. Звук открывающегося замка был успокаивающим по сравнению с травмированным бормотанием Шелла. Она наслаждалась тем, что выбралась из комнаты, и постепенно начала чувствовать себя так, словно это её держат в плену. Мужчина в маске по ту сторону двери кивнул ей в знак пассивного согласия. Поскольку дверь была заперта наглухо, он спросил: «Он рассказал тебе то, что ты хотела знать?» — Н-не совсем, — слабо ответила она. Дрожал ли её голос? Надеюсь, что нет. Она протянула запечатанную пробирку единственному стражнику, попросив его: — Не могли бы вы запереть это для меня? Я опаздываю. «Опоздать?» — задумался он, но всё же твёрдой рукой взялся за дело. «М-м-м», — промычала она, слегка ускоряя шаг в длинном белом коридоре. Не только для того, чтобы избавиться от витавшего в воздухе запаха страха, но и по более приземлённой причине: «У меня свидание». Хината с трудом открыла глаза и первое, что она увидела, — это размытое зелёное поле. Она сильно моргнула, чтобы прочистить глаза, и поле перед ней превратилось в травяной покров всего в нескольких сантиметрах от её лица. Она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и перевернулась на другой бок. Она увидела чёрную ткань и руку в перчатке и проследила за ней, пока не нашла голову Саске у себя на плече. Он всё ещё не спал и слабо улыбался, глядя на неё сверху вниз. Она потянулась, застонала и открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова зевнула. Она подняла руку, чтобы проверить, на месте ли цветок в её волосах, и с облегчением вздохнула, увидев его. «Ханаби сказала мне, чтобы я дал тебе поспать», — тихо сказал ей Саске. «А потом она отключилась». Он оглянулся через плечо. Ханаби спала там, где сидела, и слюна у неё текла из уголка рта. Хината тихо хихикнула, заметив свою сестру. Она подняла правую руку и положила её на плечо Саске, слегка сжимая его и используя как опору, чтобы подняться с травы. «Ннн, как долго я спала?» Она заметила, что солнце уже село, и вспомнила: «Танцы в десять! Мы не можем их пропустить!» Саске ободряюще кивнул. «Я как раз собирался тебя разбудить. Уже почти девять». «О, хорошо. Ты хоть немного поспал?» — спросила его Хината, протирая глаза. «Нет, я наблюдал». Он говорил серьёзно. Его брови были нахмурены, а взгляд не отрывался от толпы на протоптанной дорожке. Хината нахмурилась, подобрала ноги под себя, села на колени и оперлась задом на пятки. - Спасибо, - тепло поблагодарила она. Она поправила рукава своего тонкого жакета, освобождая руки. Последний зевок, чтобы окончательно проснуться. - Мне это было нужно, - призналась она. "Я не думаю, что смогла бы добраться до фейерверка, если бы не вздремнула". Саске наклонился вперёд, оторвавшись от дерева, к которому он небрежно прислонился. Он потянулся назад, чтобы смахнуть с жилета мелкие щепки. Хината присоединилась к нему и смахнула все, что смогла найти. Саске кивнул с едва заметной благодарностью и встал. «Может, разбудим ее?» — спросил он о младшей сестре. Хината кивнула. «Давай я». Она подползла на коленях к дереву, обогнула его и оказалась справа от Ханаби, чтобы легонько потрясти её за плечо. «Эй, уже поздно». Ханаби открывала по одному глазу за раз, затем раздраженно запротестовала. - Я устала, - пробормотала она, закрыв оба глаза. -Дай мне поспать. Хината мягко улыбнулась, желая дать Ханаби отдохнуть. Решив, что лучше не давать ей проспать, Хината слегка встряхнула её за плечо. «Ты пропустишь танцы, Ханаби». Наследница резко распахнула оба глаза, вскочила на ноги и огляделась по сторонам. Над головой сияли звёзды, мерцая в своём вечном терпении. «Уже ночь!? Клянусь, я закрыла глаза всего на секунду!» Она сердито посмотрела на Саске. «Почему ты позволил мне заснуть? Теперь нам нужно спешить!» Хината моргнула с озадаченным выражением лица. «Почему мы должны спешить? У нас ещё целый час в запасе». Ханаби хлопнула себя ладонью по лбу. «Часа недостаточно! Давай, Хината, нам нужно тебя переодеть!» Она схватила старшую сестру за руку и попыталась поднять её с травы, но встретила слабое сопротивление: Хината пыталась встать на затекших от сна ногах. Саске наблюдал за происходящим с безразличным выражением лица, но почувствовал тепло, когда их сестринская связь раскрылась перед ним. «Делайте, что должны», — бесполезно сказал он. Ханаби уже сверялась с картой и подталкивала Хинату к одной из временных раздевалок, расставленных по территории фестиваля как раз для таких случаев. «Увидимся на танцах, Саске!» — робко «крикнула» Хината через плечо, едва слышно из-за смущения. «Встретимся у восточного входа!» «Да... увидимся там», — тихо ответил Саске. Когда брат с сестрой ушли, он тяжело вздохнул, слегка ссутулился и положил руки на колени. Он снова был «один». Хотя он дорожил обществом Хинаты, большую часть жизни он провёл в одиночестве. В глубине души он был рад передышке и возможности собраться с мыслями. Танец был самым большим вопросом вечера: он не только понятия не имел, как танцевать, но и понимал, что это станет определяющим моментом их отношений. Он оттягивал этот момент, пытаясь игнорировать желание говорить, не подумав. Он мог бы с ходу вспомнить сотню случаев, когда ему хотелось сказать ей правду, но он всегда останавливал себя. Точно так же, даже если он ничего не говорил, он боялся, что она скажет это. За последние месяцы их отношения сложились вполне удачно, без резких перемен, и строились они на неопределённости. Кем они были? Учителем и ученицей? Нет, чем-то большим. Друзья? Конечно, но это было не всё. Саске провёл правой рукой по волосам, пропуская через пальцы слабый разряд молнии, чтобы согреть их. Хотя стрижка, которую сделала Ино, была практически безупречной, ветер и жаркое солнце сделали своё дело, и за волосами нужно было ухаживать. Он проверил, не осталось ли на одежде грязи или травы, и похлопал себя по ней левой рукой. Удовлетворившись результатом, он засунул руки в карманы и направился на восток. Ханаби практически затолкала Хинату в прочную деревянную кабинку для переодевания и закрыла за ней дверь. «Ладно, где твоё платье?» Хината положила руку на сумку, висевшую у неё на плече, но не успела она и слова сказать, как сумка была снята с её плеча проворными маленькими ручками. Молния была расстегнута, и несколько ненужных вещей были брошены на ближайшую скамейку. «Быстрее, быстрее, быстрее!» — приговаривала Ханаби, доставая выбранное Хинатой платье из сумки. На мгновение она задумалась, а затем улыбнулась, поняв, что именно выбрала Хината. «О-о-о, у тебя всё-таки есть чувство прекрасного». Хината отвела взгляд, увидев в зеркале на стене, как она краснеет. «Я могу переодеться сама», — безучастно пробормотала она. «Конечно, но я помогу тебе с макияжем», — Ханаби сунула платье в руки Хинаты. «Положи его куда-нибудь в безопасное место, я подберу подходящие тона». «Правильные тона...?» — робко подумала Хината, кладя одежду на короткий деревянный столик. Примерочные были не очень большими, но в них хватало места для двух человек и было несколько чистых поверхностей, на которые можно было положить вещи. Кто-то спроектировал эти маленькие кабинки с заботой о комфорте. «Что не так с моей внешностью?» «Ох... сестрёнка, мы уже это обсуждали. Ты хочешь так сильно сбить его с ног, что тебе придётся нести его домой!» На этот раз Ханаби порылась в своей сумке и достала единственный приз, на который она рассчитывала, — набор декоративной косметики: губную помаду, румяна, тушь для ресниц и многое другое. Часть косметики она уже использовала, когда приводила себя в порядок после встречи с Ниссё, но это осталось незамеченным. «Мы должны подобрать цвета в тон твоему платью. Это называется «сочетаемость», и это очень важно». Как бы неловко ни было находиться в одной раздевалке с сестрой, Хината была рада, что Ханаби рядом. Какое-то время она переживала, что сестра попытается помешать ей, как школьница, влюблённая в того же парня. Смирившись с тем, что они будут находиться в одном пространстве, Хината расстегнула куртку, сняла её и сложила рядом с сумкой. «Значит, ты выберешь тот же цвет, что и платье?» Ханаби покачала головой и сказала «нет», прикусив средний сустав указательного пальца левой руки. «Ну, не совсем то же самое. Это было бы вульгарно. Цвет совпадает, но не оттенок». Ханаби посмотрела на Хинату: без куртки майка Хинаты без рукавов открывала её плечи. Ханаби приняла это к сведению и постучала себя по подбородку. «У тебя очень бледная кожа, поэтому я бы выбрала... хм...» Она просмотрела свои запасы помад. «Тёмную для губ, светлую для глаз... » Она достала небольшую палетку цветов, которые соответствовали теме. Хината покраснела ещё сильнее. Обычно она не пользовалась ярким макияжем, но в тот вечер была нерешительна. В тот решающий момент, когда худшим, что могло случиться, было то, что она что-то испортит, она была благодарна сестре за то, что та взяла на себя все сложные размышления. «Я доверяю тебе», — согласилась Хината и села на короткую скамейку, сделав глубокий вдох. «Ты не пожалеешь!» — заявила Ханаби с ухмылкой, дерзко демонстрируя клык. «Разве тебе тоже не нужно переодеться?» — спросила Хината, закрыв глаза и тем самым дав молчаливое разрешение Ханаби начать. Вопрос был неизбежен, но все же вывел Ханаби из равновесия. У нее не было готового ответа. Я не могу переодеться у тебя на глазах, потому что ты увидишь мои свежие синяки, она могла бы признаться. Но признание лишило бы смысла хранить секреты. Она придумала достаточно убедительное оправдание: "Нет, мне не на кого производить впечатление. Это прекрасно для танцев". Она отметила свой взгляд; он был простым. Больше подходит для дневного времени, чем для вечернего, но сидит хорошо, а цветочный узор на юбке приятен глазу. Бледно-оранжевый цвет также хорошо сочетался с её белыми бинтами, создавая иллюзию, что она носит их ради красоты, а не для того, чтобы что-то скрыть. Это утверждение не выдержало бы тщательной проверки, особенно с участием Бьякугана, поэтому она старалась не вызывать подозрений и выглядеть хорошо. «Ты упустишь шанс произвести впечатление на свою вторую половинку?» — игриво спросила Хината. «Это на тебя не похоже». Ханаби не сглотнула, хотя могла бы. В горле у неё пересохло. Она рассмеялась, надеясь, что нервозность Хинаты послужит дополнительным прикрытием. «У меня сегодня важная миссия, вот в чём дело. Я не могу тратить время на себя, когда перед моей старшей сестрой открывается возможность, которая выпадает раз в жизни». «Интересно, что бы сказал Саске, если бы услышал, как ты называешь его шансом, который выпадает раз в жизни», — задумчиво произнесла Хината. Стал бы он вести себя непринуждённо, как обычно? Или покраснел бы, как делал это, когда они были наедине и говорили по секрету? «Он, скорее всего, просто поворчит и отмахнётся от меня», — с иронией ответила Ханаби, с явным усилием начиная наносить макияж Хинаты. Несмотря на случившееся, она не злилась на Хинату. Не на саму Хинату, не на свою настоящую сестру — она действительно ревновала и злилась, но только на какую-то гипотетическую, будущую версию Хинаты, которая уже украла у неё всё. Когда дело касалось настоящей плоти и крови её сестры, Ханаби любила Хинату до безумия. «Ему не нравятся комплименты», — предположила Ханаби. «Он предпочёл бы стать невидимкой», — Хината сформулировала эту сложную мысль как можно проще. «Так и будет, — поддразнила Ханаби, — потому что все будут смотреть на тебя, а не на него». Она закончила наносить тени. Они были нанесены тонким слоем, лишь для того, чтобы придать взгляду загадочности. «Я бы тоже предпочла быть невидимкой», — нервно добавила Хината. На её лице появились тонкие морщинки от беспокойства, которые Ханаби быстро скрыла с помощью тонального крема. «Не сегодня. Сегодня ты должна быть королевой бала». Ханаби не была экспертом в макияже, но многому научилась из книг. Некоторые из них ей разрешали читать, но были и такие, которые ей точно не давали. «Ты должна привлекать внимание, заставлять людей говорить о тебе. Саске будет так сильно тебя защищать и ревновать, что он будет умолять тебя стать его единственной». Хината покраснела, представив себе это как сцену из театральной постановки. Саске на коленях, целует тыльную сторону ее ладони, заявляя о своей вечной любви и верности. Она отвергла это как абсурд, но суть этого осталась в ее голове. "Я не хочу заставлять его ревновать", - сказала она. "Я хочу, чтобы он был..." «Быть чем?» — Ханаби сосредоточилась на этой мысли. «Просто... конечно». Хината попыталась выразить свои мысли, но у неё получилось лишь бессвязное бормотание. «Я не знаю». «Можешь мне рассказать. Я никому не скажу. В чём ты хочешь, чтобы он был уверен?» — Ханаби была сама не своя от любопытства. «Конечно, он... свой». Голос Хинаты стал мягким, даже мягче, чем обычно. «Вы хотите сказать, что он принадлежит деревне, или...? » — продолжила Ханаби, выжимая из ситуации максимум. «Я не хочу, чтобы он волновался», — уклонилась Хината от ответа. «Я хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности». «Думаю, он в полной безопасности», — тихо присвистнула Ханаби. «Ты можешь представить кого-то, кто может причинить ему вред?» Хината поджала губы, из-за чего Ханаби пришлось ненадолго прерваться, чтобы нанести помаду. «Я не это имела в виду». Она вздохнула через нос. «Я не хочу, чтобы он ревновал, и не хочу, чтобы другие смотрели на меня...» Она смущённо начала тереть колени ладонями. «Саске было так же больно, как и мне, поэтому я хочу, чтобы он точно знал, что...» — у неё снова защекотало в животе. «Что ему больше не придётся страдать. Он должен знать, что я...» — она задрожала, произнося эти слова вслух. «... что я уже его, и только его, и ему не о чем беспокоиться». Ханаби слегка приоткрыла рот и покраснела. «Вау, это чертовски романтично. Знаешь, ты могла бы просто сказать ему это». Под макияжем щёки Хинаты залились румянцем. «Я не могу просто сказать ему об этом! Мне будет слишком неловко. Я с трудом смогла сказать тебе об этом, а ты уже всё знал!» «Просто веди себя естественно, думаю, он уже знает, что ты без ума от него», — услужливо подметила Ханаби, чем ещё больше смутила Хинату. «Ты уверена, что он чувствует то же самое?» Даже если Хината в этом не была уверена, Ханаби была почти уверена. «Надеюсь, что так...» — пробормотала Хината, сдерживая свои ожидания. Она поддалась ажиотажу вокруг Ханаби и, возможно, преждевременно уверовала в успех. «Как мне это выяснить?» Ханаби взяла расчёску, чтобы пригладить волосы Хинаты, и выловила из них травинки, застрявшие в густых слоях сине-чёрного моря. «Мне кажется, ты так или иначе всё поймёшь, когда закончится фейерверк. Не волнуйся, просто следуй зову сердца!» Ханаби положила руку себе на грудь, прикрывая сердце. «Даже если разум говорит тебе, что это не так, прислушайся к своему сердцу. Пообещай мне, что будешь только слушаться своего сердца, даже если это всего лишь на одну ночь». Хината медленно кивнула, уже приняв этот совет к сведению. «Я обещаю», — безоговорочно согласилась она. Вот и всё. Она дала обещание. Нарушать обещания было не в её характере, так что с этого момента она была верна своему решению. Больше никаких отговорок, никаких оправданий — сегодня был вечер для сердца, хорошо это или плохо. Она долго скрывала свои чувства или, по крайней мере, пыталась их скрыть. Не в этот раз. Примерно в то же время, когда Хината дала своё обещание, Ханаби закончила наносить новый слой макияжа. «А-а-а, готово. Надевай платье, я тебя застегну». Хината посмотрела в зеркало и робко воскликнула: «Я... я выгляжу...» — Великолепно, как и было обещано, — Ханаби хлопнула в ладоши. — Но поторопись! У нас нет времени на промедление. «У нас ведь ещё есть больше получаса, верно?» — спросила Хината, заканчивая переодеваться из повседневной одежды в вечерний наряд, затягивая горловину платья и застёгивая пуговицы. «Да, но тебе нужно время, чтобы появиться. Мы оба знаем, что ты ещё минут двадцать будешь топтаться за углом, прежде чем наберёшься смелости и покажешься». Ханаби подмигнула, забавляясь собственной язвительностью. «Я... ты, наверное, права», — сказала Хината с виноватой улыбкой. «Для меня это важный момент». Ханаби помогла Хинате застегнуть платье на спине, похлопав сестру между лопатками. «Оно большое для нас обеих, так что не испорть его, слишком много думая». Хината кивнула, изобразив сосредоточенное боевое выражение лица, которое она запомнила во время тренировок с Саске. "Верно. Следуй моему сердцу". Она уже начала трусить, но поддержка сестры придала ей уверенности двигаться вперед. Сегодня была та самая ночь, к лучшему или к худшему. Больше никаких колебаний, никаких оправданий. Больше ничего. Сегодняшняя ночь. Та самая. Ночь. Она повторила это про себя десять раз, делая паузы после каждого слова, чтобы подчеркнуть важность сказанного. Она посмотрела Ханаби в глаза и кивнула. «Спасибо, Ханаби. Ты мне очень помогла. Я правда думаю, что без тебя я бы пропала». Ханаби внезапно почувствовала себя виноватой. Это чувство было мучительным и неконтролируемым. Она только начала осознавать возможные последствия того, что произошло сегодня днём. Пути назад не было; решение было принято. И всё же тошнота в животе сменилась слезами в уголках глаз. Она шмыгнула носом, вытерла его и всхлипнула в ответ: «Ничего страшного, я просто рада быть рядом с тобой». Она сделала глубокий вдох через нос и обняла Хинату за талию. Она обняла сестру сбоку, прижавшись щекой к бледной руке без рукава. «...Я люблю тебя». Хината почувствовала, как в уголках глаз скапливаются слёзы. «Я тоже тебя люблю», — дрожащим голосом сказала она. Из левого глаза выкатилась слеза, забрав с собой немного свежего макияжа. Она шмыгнула носом, но потом попыталась рассмеяться, чтобы прогнать слёзы. «Ты заставил меня плакать», — пролепетала она, сдерживая новую слезу. Ханаби подавила в себе чувство неуверенности, приберегая сожаления на потом. Что бы ни случилось, она должна была сделать для Хинаты всё, что в её силах. «Прости, я просто...» Она взяла себя в руки, сделав медленный, размеренный вдох. «Иди сюда, я всё исправлю». Хината кивнула, убедившись, что её заклинание от слёз подействовало, и крепко зажмурилась. Она улыбнулась и протянула большой палец, чтобы нежно коснуться лица Ханаби и проследить за траекторией одной из её слезинок. Она молча взяла салфетку и начала вытирать лицо младшей сестры, осушая кожу, чтобы подготовить её к макияжу. Она решила отплатить Ханаби тем же. В тишине и сосредоточенности сёстры работали над тем, чтобы исправить недостатки друг друга. Что это? Две главы за одну неделю? Это колдовство, честное слово. На самом деле у меня просто выдалось немного свободного времени, и что может быть лучше, чем провести его за написанием текста? Надеюсь, вам всем понравилась эта глава (и предыдущая). Напишите мне отзыв или, если хотите, отправьте личное сообщение! Или и то, и другое! Мне никогда не надоедает получать отзывы и другие сообщения, так что продолжайте в том же духе. Ваша поддержка очень много для меня значит. В следующей главе начинается печально известный танец. Надеюсь, вы все к этому готовы. Правка: просто хотел поблагодарить EunoiaWrites за то, что он указал на то, что я случайно назвал Какаши Седьмым Хокаге; на самом деле он Шестой. Если вы видите это примечание, значит, ошибка исправлена. « Первый « Предыдущий Глава 54 из 58 Следующий » Обзор Киба, как и обещал, встретился с Кико в восемь вечера. Танцы официально начинались в десять, но люди приходили и уходили в течение всего дня. Киба и Кико провели пару часов, болтая о том о сём, о том, с кем он тренировался, о его техниках, о том, как он решил стать шиноби. Кико с широко раскрытыми невинными глазами была очарована каждым его словом. Киба уже много лет не чувствовал себя таким уверенным; подобное восхищение было для него в новинку. Должно быть, именно так себя чувствовал Наруто. Киба был одет по-прежнему просто, но его спутница пришла в тёмно-синем платье, расшитом блёстками. Это было совсем не похоже на простую красную рабочую рубашку, в которой он её встретил. Несмотря на то, что их наряды были на разных уровнях, это, похоже, не имело особого значения. Кто-то был одет нарядно, кто-то нет; вечер должен был стать таким, каким его хотели сделать участники. Была ли атмосфера официальной или нет, значимой или нет, но она была наэлектризована. За воротами раздавался громкий смех и кипела жизнь: старые друзья и боевые товарищи впервые за три года встретились, пожилые супружеские пары вместе праздновали мир, молодые влюблённые неуклюже пытались произвести впечатление друг на друга. Будучи опытным ниндзя, Киба чувствовал себя не в своей тарелке. Ему нечего было доказывать, ведь его «возлюбленная» и так считала его невероятным героем. Ну, разве что: «Ты ведь раньше говорила о своём отце?» — тихо спросил он. Кико стояла рядом, пока они готовились к танцу, но не стала обнимать его за талию. «Что он за человек?» Кико улыбнулась, её губы были бледными и бесцветными. Она начала с искреннего восхищения, с настоящей любви к своему родителю: «Он великий человек. Богатый, влиятельный, судя по всему...» Она быстро сменила тон, пытаясь заставить Кибу нервничать, но тут же взяла себя в руки. «Но не волнуйся, он любит героев войны». Киба сглотнул и оглянулся через плечо, охваченный паранойей. Богатый? Влиятельный? Он лишь надеялся, что за ним уже не следят и не осуждают его. Он расправил плечи и выпрямился. «Если бы я знал, что он богат, я бы оделся получше», — признался он, одергивая свободную ткань своего чёрного пиджака. — Нет-нет, не волнуйся об этом. Он не судит людей по внешности. — Она протянула руку и ткнула пальцем в накрашенную красной помадой щеку Кибы. — Он судит их по тому, что у них внутри. А ты чист душой, не так ли? Киба закрыл один глаз и сморщил половину лица. «Д-да... конечно, я чист как стёклышко». «Расслабься, я просто шучу». Она поспешила вперёд, прокладывая путь сквозь толпу. Она прошла мимо ворот и на секунду замерла, опустив обе ноги в нейтральное положение. «Неужели... неужели стало холоднее?» Она огляделась, нахмурив брови и обхватив себя руками за плечи. Киба тоже это почувствовал. Не физический холод, а что-то, что высасывало тепло из его души. Кто-то злой; чьё-то мерзкое присутствие, которого он не хотел. Он перевёл взгляд влево, за деревянную ограду, которая обозначала границы танцплощадки. Саске Учиха стоял, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись плечом к ближайшему зданию. «Этот парень... Готов поспорить, это он». Кико посмотрела туда же, куда и Киба, и, заметив Саске, вздрогнула. «О-о... давай не будем пялиться, он может нас заметить». Киба усмехнулся. «Да, ну... а вдруг?» — насмешливо пробормотал он, но тем не менее прошёл через ворота и не слишком быстро оказался по другую сторону стены от Саске. В голосе Кико послышалось узнавание. «О... кажется, я его помню. Это он был с той девушкой». Она наблюдала за Кибой, ожидая негативной реакции. Она мало что знала, но понимала, что это больная тема. «Забудь об этом, я знаю, что ты не хочешь об этом говорить». «Говори о чём угодно, меня это не волнует», — соврал Киба ей прямо в лицо, но при этом выглядел уверенным. На девушку было легко произвести впечатление и, вероятно, легко её обмануть; он не чувствовал, что его осуждают, поэтому воспользовался шансом и притворился тем праведным героем, которым она его считала. Она не стала долго раздумывать над его словами, а просто пожала плечами и пошла дальше. «Ну, если ты не против...расскажи мне ещё что-нибудь о своих подвигах шиноби! Я хочу, чтобы мне было что рассказать отцу, когда он появится, так что, по крайней мере, будет казаться, что мы с тобой хорошие друзья». Может быть, она всё-таки что-то смыслила в обмане. В любом случае Киба был более чем готов приукрасить некоторые из своих подвигов... Сасукэ заметил вошедшего Кибу и услышал, как девушка упомянула его холодное поведение. Неужели он был таким бесчувственным? Возможно, но он списал это на то, что из-за нервов у него проснулись старые привычки. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и попытался «согреть» свою ауру, как бы трудно это ни было. Его поза выглядела непринуждённой, но эта непринуждённость была наигранной. Хината уже должна была прийти, но Сасукэ был рад, что у него есть ещё несколько минут, чтобы успокоиться. На этот раз всё было по-другому. Именно тогда между ними «должно было» произойти что-то особенное. Так ли это работает? Зависит ли их воссоединение от обстановки? Нужно ли ему устроить праздник, чтобы сказать ей о своих чувствах? Пока он размышлял об этом, всё казалось таким случайным, но именно поэтому он доверился Ино, а не своей интуиции. Он бы назвал танцы пустой тратой времени и вернулся к тренировкам, но Ино убедила его в обратном. Он ожидал, что в любой момент небеса разверзнутся и на Хинату упадет луч света. Вокруг было много ароматов духов и звуков цокающих каблуков, но он был уверен, что узнает ее по одному только присутствию задолго до того, как увидит. На лбу у него выступил пот, и он поблагодарил Ино за то, что она сунула ему в задний карман платок, и вытер лоб так быстро и незаметно, как только мог. Ночь была приятной, немного прохладной после дневной жары, но ему всё равно было от чего потеть. Небеса не разверзлись в буквальном смысле, но в ушах Саске словно зазвучал мысленный хор ангелов, когда он уловил доносящиеся издалека слова Хинаты. Словно приглушённая, изысканная фортепианная мелодия с высокими нотами. Ханаби больше походила на трубу, так что эти двое составляли странный дуэт, но они перебрасывались словами. Что именно, Саске не мог разобрать из-за шума толпы, но голос Хинаты звучал... нервно? Он взял себя в руки и напомнил себе, что он последний из Учиха — благородного, хоть и не без изъянов, клана Листа. Он имел полное право пригласить её на танец, и она выбрала его так же, как он выбрал её. Его рациональный ум подсказывал, что ему нечего бояться и нет причин переживать из-за того, что он будет рядом с ней. И всё же его сердце бешено колотилось, а пятки начали притопывать по траве. То же самое, те же самые чувства он испытывал, когда ждал её в полдень. Фестиваль, по сути, подходил к концу, превращаясь из ярмарки в более спокойное и тихое мероприятие. Толпа не сильно поредела, но большая часть деревни была отведена под танцевальную площадку. Это была не одна сплошная площадь — даже в Конохе не было столько свободного пространства, — а скорее череда дворов и широких дорожек, которые иногда разделялись жилыми домами и ресторанами. Вся эта затея казалась домашней, и так оно и было. Несмотря на участие пяти великих держав, этот танец был делом всей жизни и не требовал больших затрат. Расходы свелись к выплате компенсаций владельцам недвижимости за причинённые неудобства и, конечно же, к оплате фуршета и сопутствующего открытого бара. Прежде чем Саске успел втайне усомниться в разумности открытия бара посреди тысяч бывших врагов, Хината подошла достаточно близко, чтобы заметить его раньше, чем он заметил её. Как раз в тот момент, когда луна вышла из-за облаков, Хината тихо вышла из толпы, чтобы показать Саске выбранное ею платье. За несколько минут до этого Хината пыталась отговорить себя от этой затеи. «Может, это не лучшая идея», — прошептала она, нервно перебирая пальцами. «Нет, ты мне уже обещала...» — Ханаби обошла Хинату и встала перед ней, уперев забинтованные руки в бока. «Следуй зову сердца. Сегодня главный — маленький голосок в твоей голове, а не большой. Большой слишком много думает». «Это была плохая идея, он увидит меня и вспомнит... » Хината начала теребить индиговый пояс, накинутый на плечи, поглаживая гладкий шёлк, чтобы успокоиться. «Нет, уже слишком поздно, ты дала обещание. Если он заплачет, просто утешь его. Поняла?» — Ханаби указала пальцем вверх. На небе появлялись звёзды, а за ними медленно восходила луна. Полная и уверенная в себе, она была не менее прекрасна, несмотря на то, что была связана с концом света. Если луна могла воплощать мечты в гендзюцу, возможно, она могла сделать то же самое и в реальном мире в ту ночь. «Ты подойдёшь к нему, независимо от того, сделаешь ли ты это сама или мне придётся тебя тащить». Ханаби была моложе, но, возможно, мудрее и определённо увереннее в себе. Стойкость (или упрямство) Ханаби была тем, чего Хинате не хватало всю жизнь. Может быть, поэтому она упустила свой шанс с Наруто, и, может быть... может быть, ей было суждено сделать именно так, суждено было встретить Саске в самый тяжёлый момент. В тот момент, когда она в последний раз надевала это шёлковое платье, сверкающее серебряными украшениями в лунном свете. Пятна от слёз на коленях уже давно исчезли, но в остальном платье осталось прежним — она не замечала, насколько изменилось её тело за эти месяцы, пока не надела его снова. Перед тем как выйти из примерочной, она наспех поправила платье: здесь закрепила булавкой, там завязала узлом, чтобы оно облегало её тело так, как нужно, и подчёркивало места, где мягкость сменилась упругостью. Это был ещё один результат неустанных тренировок Саске. Её форма не сильно изменилась, но достаточно, чтобы понять, что после окончания войны она недостаточно серьёзно относилась к тренировкам. Ханаби не тянула её за руку. Нет, она нашла в себе силы идти сама. Зная Саске, она предполагала, что он будет где-то в стороне, избегая внимания, как и днём. По сути, она нашла его в том же месте — слева, в траве у тропинки, в тёмном углу. В ночной тьме лампы над головой контрастировали с бледным восходящим сиянием луны, и оно отбрасывало блики на Хинату, когда та попадала в поле его зрения. Она почувствовала, как он поворачивает голову; он узнал её ещё до того, как увидел, и она с нервным трепетом наблюдала, как его праздное любопытство перерастает в узнавание... болезненное узнавание. Он, конечно же, помнил это платье. Она была в нём на свадьбе Наруто и Сакуры и плакала, уткнувшись в ткань, пока голос не кого иного, как Саске Учихи, не вырвал её из пучины скорби. В ту ночь они сошлись из-за общего несчастья, которое постигло двух влюблённых, которым не суждено было быть вместе. Шансы казались ничтожно малыми, астрономически малыми. Они не разговаривали, никогда не ели вместе и даже почти не встречались взглядами за те годы, что прожили параллельными жизнями. Один преследует Наруто из романтических побуждений, другой хочет сразиться с ним, превзойти его и — позорно — убить. Хината на мгновение замерла и позволила себе предстать перед ним во всей красе. Она чувствовала на себе взгляд Саске, скользивший по её плотно облегающим бёдрам и груди. Не вульгарный, не провокационный, а скорее подчёркивающий скрытую красоту её женственной фигуры. Несмотря на тонкую ткань, она чувствовала себя перед ним обнажённой, как будто наконец-то показала ему себя всю, без слов выразив свои чувства и ожидая, что он отвергнет её одним лишь взглядом. Он не отверг её. Саске смотрел, и смотрел, и смотрел ещё пристальнее. С каждой секундой его нервное дыхание становилось всё спокойнее. Платье действительно напоминало ему о той мучительной ночи, о моменте, когда всё казалось потерянным. В своём жалком состоянии он подумывал о том, чтобы напасть на своего самого старого и верного друга — и всё это ради потерянной любви, которую он потерял сам. Была ли это вообще любовь? Нет, он знал, что нет. Сакура была его напарницей, заранее выбранной спутницей жизни, с которой он мог бы продолжить род Учиха. Так он и думал; она была упущенной возможностью, а не настоящей любовью. Не такой, как девушка, которая сейчас стояла перед ним. Он выбросил мысли о Сакуре из головы, возможно, в последний раз, и сосредоточился на Хинате. Она была поистине восхитительна. Он заметил, что её плечи дрожат, несмотря на накинутый на них палантин, а улыбающиеся губы дрожат от страха быть отвергнутой, потерпеть неудачу, совершить ошибку. Ему хотелось протянуть руку и погладить её по щеке, нежно поцеловать её накрашенные фиолетовой помадой губы, сказать ей, что он принадлежит ей. Между ними не было места её тревогам. Он помнил, как она плакала, как она была несчастна. Он тоже чувствовал это, но она чувствовала это сильнее. Оглядываясь назад, он понял, что в ту ночь она потеряла больше, чем он. Она потеряла не только партнёра, но и цель в жизни. Она призналась ему в этом за то время, что они были знакомы; Наруто был смыслом её существования. Даже сейчас, перед приближающимся турниром, она стремилась произвести на него впечатление — но теперь не ради внимания, а чтобы доказать, что он ей больше не нужен. Она обрела собственную силу, и хотя Саске помог ей в этом, он не мог претендовать на её достижения. Она собиралась получить всё, чего желала, всё, чего заслуживала... и в этот момент молчаливого взаимопонимания Саске без тени сомнения понял, что он сам был тем, чего она действительно желала. Он с самого начала задумал собственное падение — он дал ей инструменты, уверенность и целеустремлённость, чтобы она осознала правду. — Привет, — тихо сказал Саске, упустив из виду все романтические сигналы, которые проносились у него в голове. Он собирался сразить её наповал, сказать, что она — драгоценное сокровище, и произнести слова, которые он не мог сказать. Но всё, что он смог выдавить из себя, было «привет». Она уже не в первый раз сбивает его с намеченного курса и, скорее всего, не в последний. «Привет», — ответила Хината едва слышным шёпотом. В горле у неё пересохло, и она могла бы вслух произнести всё, о чём думала. О том, как Саске вытащил её из отчаяния, научил снова ценить себя и дал ей новую цель в жизни. Но не эти слова — не эти три слова. Она не осмелится произнести их первой. Какой бы уверенной она ни была, она не сможет. Ханаби уже наставляла её: добейся признания, заставь его сказать это. Не говори первой. Пусть он приползёт. Но все эти советы вылетели у неё из головы и канули в Лету. Мужчина, стоявший перед ней, был Саске. Опасное имя, которого она раньше боялась, которое вызывало у неё отвращение, которое она произносила с ненавистью. Но теперь это слово, это имя, состоящее из двух слогов, значило что-то глубоко в её сердце и душе. Дело было не только в буквах, из которых оно состояло, но и в осознании того, что она чувствует себя спокойно. Скала, причина, мужчина, который вернул ей улыбку. И хотя она этого не знала, на самом деле она отдала ему свою спину. Саске сразу же решил признаться: «Хината, я...» Он подошёл к ней, вытянув перед собой руку ладонью вверх. Она шагнула к нему, её бледная ладонь встретилась с его перчаткой, и они импульсивно сжали друг другу пальцы. Им обоим было комфортно, они чувствовали себя как дома. Судьба свела их в этот момент, и они сжали друг другу пальцы. «Мне нужно кое-что тебе сказать, Хината». Он сжал челюсти, чтобы собраться с духом. Она стояла в напряжённом молчании и медленно кивала, давая ему разрешение продолжить. Он выдохнул. «Я... на самом деле не умею танцевать с партнёром». По мнению Ханаби, которая сейчас таинственным образом отсутствовала, Хината должна была разочароваться из-за того, что признание Саске не имело особого значения. Но он был Саске, а она была Хинатой, поэтому она улыбнулась и весело рассмеялась, густо покраснев: «Неважно, будем ли мы танцевать, но... я хочу, чтобы ты был рядом со мной». Она не стеснялась себя, не вырывала руку из ладони Саске, чтобы забрать её или смягчить эффект. Она сказала то, что хотела сказать, и её молочные глаза встретились с чёрными глазами Саске, чтобы доказать, что она не оговорилась случайно. У Саске закончились защитные механизмы. Ему больше негде было быть, не о чем было заботиться. Он уже оделся, уже поел, уже был замечен и узнан несколькими людьми. Его присутствие не было аномалией; он был там, его знали, и его приветствовали самые важные для него люди. Что ещё важнее, человек, который был для него самым важным. Он крепко сжал её руку и кивнул в знак молчаливого согласия. В любое другое время, при любых других обстоятельствах это казалось бы менее значимым. Даже их первый поцелуй, озаренный тем же лунным светом, который сиял над ними сейчас, был импульсивным. Он видел, как ей было больно, спас ей жизнь, действовал инстинктивно... но это было кульминацией. Она была счастлива, ей было тепло, она была в безопасности, окруженная друзьями и близкими, на которых она могла положиться, и из всех этих людей и вещей, которые были ей дороги, именно в глаза Саске она смотрела. Именно за руку его она держала. Он был тем, кто услышал эти слова: «Я хочу, чтобы ты был рядом со мной». Он также был единственным, кто имел право ответить: «Хината, я буду там, где ты мне скажешь». Она наслаждалась значимостью происходящего. Там, где он должен быть. Не хочет, а должен. Она чувствовала на себе чей-то взгляд, вероятно, Ханаби, а может, и других, но покалывание в спине было не из-за того, что за ней наблюдают. Это было чувство взаимного притяжения. Она бы пошла за ним куда угодно; она уже почти покинула деревню ради него. Импульсивно; глупо; она бы пожалела об этом, если бы сделала это в тот момент... но теперь, после стольких лет, проведённых с ним, реальных или воображаемых, она бы сделала это без сожалений. Потому что, где бы он ни был, она чувствовала, что должна быть рядом. Не ради него, не для того, чтобы защитить его или других, а потому, что он был ей очень нужен. «Тогда давай проведём эту ночь вместе». Саске кивнул, не выпуская её руку из своей. Он наклонился, чтобы нежно поцеловать её в лоб, стараясь не размазать макияж, и тут же прошептал ей на ухо: «Только мы, больше никто не вмешивается». Вероятно, он имел в виду Ханаби, но, несмотря на всё её упорство и назойливость, она исчезла весьма кстати. «Я уже говорила Ханаби, что... хочу провести немного времени с тобой наедине», — прошептала Хината в ответ, прижимаясь щекой к его щеке. В конце концов, ей не нужно было много макияжа, поэтому тонкий слой почти не мешал нежному прикосновению кожи к коже, и ничего не стёрлось. «Думаю, мы не одни, раз здесь столько народу, но... не думаю, что она будет сильно нас беспокоить сегодня вечером». Саске кивнул. Будем надеяться, что Ино проявит такую же сдержанность. Несмотря на то, что блондинка была очень полезна в последние часы, её присутствие только всё усложнит. «Время наедине, но так, чтобы все наши друзья и семья могли это увидеть?» Хината игриво улыбнулась и нежно поцеловала Саске в щёку. «Я больше не боюсь, что нас увидят вместе, Саске. Мне небезразличны их чувства, но я больше не позволю им меня останавливать. Пусть приходят и судят меня или тебя, но я уже всё решила». Саске сидел с закрытыми глазами, прижавшись щекой к щеке Хинаты, и они перешёптывались в своём тёмном и укромном уголке. На виду, но не на пути. «Надеюсь, ты никогда об этом не пожалеешь», — сказал он с поддразниванием, но в его словах была горькая правда. Он был вне себя от радости, узнав, что она решила не обращать внимания на критику своих близких ради него, но это могло дорого ей обойтись. В тот долгожданный момент их «дебюта» он не смог найти в себе ни мотива, ни желания отговорить её. Больше всего на свете он хотел быть с ней наедине. Не просто рядом с ней, а с ней. «Я не пожалею об этом», — ответила она с тихой уверенностью. «Пойдём внутрь и покажем им». Она понимала, что рискует; она знала, что Киба будет там, что её отец будет там, что Наруто и Сакура будут в центре внимания на каждом танце; молодожёны, герои. Она дорожила ими всеми как друзьями и членами семьи, и, несмотря на всю тяжесть и сложность их присутствия, Хината была полна решимости сдержать своё обещание. Прислушайтесь к своему сердцу, не обращайте внимания на сомнения и надейтесь, что Саске признается вам в любви под фейерверк. Саске кивнул, испытывая примерно те же чувства, но понимая, что ему нечего терять. Он не боялся осуждения; его уже осудили. Он боялся только за неё. Он знал, что она заступится за него, несмотря ни на что, и именно это заставляло его нервничать, когда он вёл её через открытые ворота на освещённые фонарями площади, где проходили танцы. Он взял её за руку, когда они вошли, и, хотя оба нервничали из-за того, что принесёт им эта ночь, каждый из них по-своему был уверен, что в конце они станут ближе, чем когда-либо прежде. По танцполу быстро распространился шёпот. Никто не говорил слишком громко, но при свете дня и в более спокойной обстановке вечера всё больше людей узнавали Саске. Они также узнавали Хинату. Слухи стали явью, когда Саске и Хината впервые предстали перед публикой как «пара», не прячась и не расставаясь при первых же вопросах. Наруто и Сакура вскоре услышали это и обменялись взглядами разной степени выразительности. Сакура знала об этом уже довольно давно, и хотя она пыталась убедить Наруто, он был настроен скептически. Она положила руку ему на плечо, наклонилась и подтолкнула его вниз, чтобы позлорадствовать. «Я же тебе говорила, не так ли?» Ярко-жёлтые волосы Наруто слегка покачивались на ветру, пока он напевал. «Думаю, ты всё это время был прав», — признал он. Во время их совместного ужина он был слишком сосредоточен на Хинате и недостаточно — на Саске. Наверное, потому, что у него были свои давние проблемы с принцессой. Иногда его щека всё ещё горела в том месте, куда она его ударила, но это был хороший ожог. Ожог от осознания, а не от сожаления. Сакура тоже наконец-то избавилась от собственных сожалений. Саске был её давней безответной любовью, но этому не суждено было случиться. Несмотря на несколько неловких, мимолетных моментов, когда она испытывала тягу к путешествиям, она забыла о Саске, как только увидела свои свадебные фотографии. Особенно её насторожил групповой снимок. «Признай, я отлично справляюсь с этим», — пропела Сакура на ухо своему мужу. «Я почти сразу это поняла, не так ли?» Она поцеловала его в щёку, злорадно, почти укусив. «Всё дело в улыбках. Они оба выглядели так, будто были счастливы как никогда, тебе не кажется?» «Было странно видеть, как Саске улыбается, без сомнения. Хотя Хината всегда казалась довольно счастливой...» — он поджал губы, опомнившись после потенциально рискованного высказывания. Не потому, что это вызвало бы ревность, а потому, что из-за этого он мог показаться недалёким. Вместо того чтобы позволить Сакуре вмешаться, он поправил себя. «Но, наверное, это потому, что она всегда была рада меня видеть, да?» — Наруто обнял Сакуру за талию. Если говорить о фотографиях, то вокруг танцевала небольшая группа операторов, которые снимали происходящее. Это был такой же рекламный ход, как и всё остальное, и Какаши посоветовал Наруто и Сакуре быть особенно милыми для будущих памятных фотоальбомов. Он сказал, что это поднимет боевой дух. Времена были тяжёлые, и люди притворялись счастливыми только во время праздников. Долговечное напоминание о счастливых временах, крупнейшем межнациональном событии со времён самой войны, стало бы бесценным камнем в фундаменте, который наконец позволил бы нам преодолеть последствия разрухи. «Мы должны пожелать им всего наилучшего», — предложила Сакура и улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, в сторону проходившей мимо камеры. В фотографии не было ничего «нового», но, казалось, камеры стали более совершенными со времён их выпускных фотографий. Технологии развивались довольно быстро, почти пугающе быстро, но это было время тесного сотрудничества, поэтому следовало ожидать огромных скачков. «Я желаю всем добра», — тихо простонал Наруто, и в этот момент его поприветствовала проходящая мимо пара. «Эй, хорошо вам провести вечер!» — крикнул он им. Это была одна из немногих заранее подготовленных фраз, которые он произносил всю ночь. Снова тихо: «Быть популярным — утомительно», — вздохнул он, dramatically прислонившись к плечу Сакуры. Она решительно оттолкнула его, поставив на ноги. «Я знаю, знаю, мы занимаемся этим всю неделю, но скоро всё закончится. Сегодня последний вечер фестиваля, а завтра у нас будет целый выходной перед началом турнира». Она наклонилась, прикрыла рот рукой и прошептала ему на ухо: «А раз у нас завтра выходной, мы можем не ложиться допоздна...» Она прикусила его ухо так, чтобы он не видел, а потом подмигнула, отстранившись и снова приняв «публичный» вид. Наруто ухмыльнулся, и его ухмылка могла бы соперничать с ухмылкой Джирайи. Он понял намёк, но добавил свою изюминку: «А завтра утром мы можем спать сколько захотим!» — воскликнул он, к огорчению Сакуры. Она протянула руку и похлопала его по плечу, слегка покраснев и кивнув. Без сомнения, он был тем самым мужчиной, за которого она вышла замуж. Какаши тоже пришёл на танцы — в своём истинном обличье, без клонов или двойников. Его охранники тоже были там: кто-то стоял на крыше, а кто-то участвовал в самих танцах. Уже играла тихая музыка, но танцполы ещё не были освещены особым светом, который указывал бы на их предназначение. Всё начиналось скорее как встреча гостей со всего мира. Если не считать еды и напитков, отвлекающих факторов было мало. Сам фестиваль был призван привлечь инвестиции и возможности со всего мира, но, что ещё важнее, он объединял людей, укрепляя дружбу, а не просто деловые отношения. Теперь, когда веселье и игры подошли к концу, пришло время подвести итоги и собраться в узком кругу. Танец был самым медленным и многолюдным мероприятием в программе, стратегическим элементом общего плана — временем, когда новые и старые друзья и возлюбленные могли собраться вместе и поразмышлять о жизни. О радости, печали, боли, удовольствии — обо всём этом. В тот момент Какаши испытывал приятную боль от ухаживаний Мэй Теруми. Точнее, от её неуклюжей готовности бросаться на шею почти каждому привлекательному мужчине, которого она видела. Какаши иногда задавался вопросом, почему так много людей считают его привлекательным, несмотря на то, что он всегда носит маску, но слухи распространялись годами. В какой-то момент они стали общепринятой истиной, хотя мало кто видел его лицо. Сама Мизукаге, возможно, была самым весомым аргументом против открытого бара, потому что из-за румянца на её щеках и бокала с вином в правой руке её грудь прижималась к левой руке Какаши. «Вам бы танцевать, господин Хокаге; почему вы прячетесь в углу~?» — немного невнятно произнесла Мэй, обвивая рукой бицепс Какаши. Танцы ещё не начались по-настоящему, но некоторые уже пытались завести публику, отплясывая на одной из клетчатых площадок, расставленных по случаю. Одним из них, конечно же, был общительный брат Рейкаге, Киллер Би. Возможно, он был обязан этим энергии Восьмихвостого, а может быть, у него изначально был неиссякаемый энтузиазм, но даже после целого дня бесплатных концертов и раздачи автографов Би не подавал никаких признаков того, что собирается сбавить обороты. Какаши использовал его как предлог. «Остальные танцуют без тебя, госпожа Мизукаге. Тебе стоит присоединиться к ним, а я, может быть, догоню тебя позже». Рука в зелёной перчатке легла на плечи Мэй и, к счастью, сняла Мизукаге в синем платье с руки Какаши, вернув ей кровообращение. Цунаде, Пятая Хокаге в отставке, тоже никогда не пропускала открытые бары. Она увела Мэй от Какаши, смеясь и попивая саке. «С ним всё равно неинтересно», — мудро заметила Цунаде, желая подарить Какаши немного тишины и покоя. «Тебе лучше с теми, кто поактивнее!» По хриплому и уверенному голосу Цунаде было трудно понять, что её тело почти утратило способность сражаться. Из-за долгосрочных последствий её методов самоисцеления ей, по сути, пришлось уйти на покой, хотя даже в таком состоянии она была далека от «бесполезности». Какаши вздохнул с облегчением и снова стал наблюдать за толпой. Сай, как и ожидалось, покинул свой пост, чтобы прийти на танцы. Он уже был в паре с Ино, и то, как они держались вместе, подтверждало правоту Шизуне. Некоторым из его охранников действительно нужен был выходной. Сасукэ узнал лишь несколько лиц, но запомнил каждого из новых гостей. Несмотря на веселье, он остро ощущал, что за кулисами продолжаются нападки. Он protectively сжал руку Хинаты и сохранил на лице мягкую улыбку. В ту ночь ничего не произошло; девять десятых военной мощи всего мира сосредоточились в этом разделённом на сегменты прямоугольнике. Между Саске, Наруто и множеством нынешних, бывших и будущих Каге ни одна атака не продлилась бы долго. Это последнее, навязчивое беспокойство было отброшено, как и все остальные, и Саске раз и навсегда убедил себя наслаждаться этой ночью, хорошо это или плохо. Хината уже убедила себя в этом; она не волновалась и не представляла себе последствий своих ещё не совершённых действий. Она чувствовала тепло его руки в своей, тепло на правой руке, когда она прислонялась к новой конечности Саске. Она ощущала его; она была его. Ничего общего с холодной металлической рукой, которую мог создать его глаз. Эта рука была тёплой от притока крови, мягкой от кожи и крепкой от мышц. Она чувствовала это даже сквозь бинты и тонкую ткань рукава. «Итак... что мы будем делать дальше?» — спросил Саске, не поворачивая головы. Люди глазели на них, кто тихо, а кто открыто, не скрывая своего восхищения. Фотография уже была сделана; в тот момент было уже слишком поздно что-либо отрицать. Они слишком крепко держались за руки, чтобы это можно было назвать как-то иначе. Хината, всегда полная оптимизма, продолжала улыбаться и закрыла глаза. Она мягко склонила голову ему на плечо, почти не нагружая его. Лишь для того, чтобы её блестящие волосы рассыпались по его руке. «Нам не нужно ничего делать, — сказала она спокойным голосом. — Мы можем просто посидеть вместе, пока не подадут торт». Саске усмехнулся. «Ах да, торт. Вот что привело нас сюда. Пришло время вернуть долг». «И фейерверк», — напомнила ему Хината. «Мы здесь как минимум до полуночи». Она посмотрела вверх. Одной из причин, по которой было выбрано это место, было желание устроить фейерверк. Ракеты должны были взлететь над памятником Хокаге, а с танцплощадки гора казалась высокой и величественной. Это должно было быть впечатляющее зрелище, особенно на фоне полуразрушенных каркасов небоскрёбов. Знак возрождения; способ похлопать посетителей по плечу и сказать: «Этот мир не погиб, он становится только сильнее». «Если мы пробудем здесь так долго, то я всё-таки должен подарить тебе хотя бы один танец». Саске провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Хинаты. На мгновение она прижалась к нему. «О, я бы с удовольствием потанцевала с тобой», — проворковала она. Она слишком долго не танцевала, но не чувствовала в этом потребности. Сегодня вечером она была невесомой и могла бы взлететь на Луну, если бы захотела. «Одной песни было бы достаточно». «Как только я наберусь смелости», — пробормотал Саске. «Учитывая, что вокруг столько камер, мне нужно быть осторожным». «Не будь осторожной, просто веди себя хорошо». Хината положила вторую руку на плечо Саске и сжала его, прижавшись к нему. Отчасти для того, чтобы утешить его, отчасти для себя. Он был прав насчёт камер, но помимо них повсюду были глаза. Она не стыдилась того, что её видят с Саске, но её природная застенчивость никуда не делась. Она слегка дрожала, но Саске снова заставил её успокоиться. «Я могу быть милым, если ты мне напомнишь», — сказал Саске с понимающей ухмылкой. «Только не оставляй меня ни с кем наедине». «Ты имеешь в виду моего отца, не так ли?» — Хината понял его намёк. «Я обещаю, что не буду. Я обращусь к нему, когда он придёт». «А пока не хочешь выпить пунша?» — Саске указал на стол с огромной вазой для пунша. Розовый сок с клубникой на дне. «Я бы с удовольствием», — согласилась Хината, следуя за Саске к столу. Она взяла дополнительный стакан с широкой белой поверхности стола и налила в него пунш, прежде чем передать Саске. Она сделала то же самое для себя, и они одновременно сделали по глотку, заворожённо глядя друг на друга. «Она подала десерт», — с любопытством заметила Ино и толкнула Сая локтем в бок, чтобы привлечь его внимание. «Это должен был сделать Саске! Что он там делает?» «Эти ваши правила такие сложные», — ответил Сай, осторожно потирая ушибленные рёбра ладонью. «Разве для Саске не было бы лучше, если бы Хината пыталась произвести на него впечатление?» Ино поджала губы и покачала головой, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к Саю, который поддержал её своими крепкими руками. «Нет, нет, он должен действовать. Так это работает». Сай моргнул, его осунувшееся лицо было непроницаемым и бесстрастным. «Я ведь не предпринимал никаких действий, верно?» Ворчание Ино передалось ему и отдалось эхом в груди. «Это другое. Ты не отличал голову от ног, когда дело касалось романтики. Я буду учить тебя по ходу дела, так что у тебя есть оправдание. Саске должен был бы знать лучше». «Хината кажется счастливой, не так ли?» — наблюдал Сай. Они с Ино держались на безопасном расстоянии. Саске наверняка знал, что они наблюдают, но Хината могла этого не заметить. Ничего страшного, если Саске знал: он с самого начала заручился поддержкой Ино. «Ему нужна помощь?» «Конечно, ему нужна помощь!» — заявила Ино, прижимаясь спиной к крепкой груди Сая. Несмотря на худощавое телосложение, он был на удивление сильным. «Саске даже не умеет танцевать». «И я тоже не...» «Я знаю, что нет, поэтому я и научила тебя!» Ино перебила Сая на полуслове, а затем через мгновение повернула голову и посмотрела вверх, уязвимо улыбнувшись. «Я рада, что у тебя получилось», — прошептала она себе под нос, искренне и с благодарностью. «Я бы ни за что не пропустил это», — ответил Сай, как будто его оценивали за точность. Если бы я пропустил это, она могла бы меня убить. Но даже без угрозы смерти её рубиново-красные губы и искренняя улыбка были достаточным стимулом, чтобы держаться рядом с ней. Ино встала на цыпочки и быстро поцеловала Сая в губы. У него ещё не выработался инстинкт проявления личной привязанности, но она его учила. В конце концов, рассуждала она, он и сам до этого дойдёт. А пока не помешает взять инициативу на себя... Ханаби не исчезла, но старалась не попадаться на глаза сестре. И ради собственного блага — она была недостаточно уверена в себе, чтобы встретиться с Саске после того, что произошло. Она уже боялась того, что он понял под деревом. Хината попросила оставить её в покое, и Ханаби могла просто притвориться, что так и есть. Это был отличный повод избегать Саске до окончания турнира. К тому времени ей уже не придётся никого обманывать. Ей нужно было только победить... это всё, что ей было нужно. Она потягивала пунш за другим столиком, проскользнув за внешнюю стену и устроившись так, чтобы пара её не видела. Планировка города была ей на руку: ей оставалось только прятаться, время от времени сверяясь со своим Бьякуганом, чтобы убедиться, что Хината ничего не заподозрила. Пока всё шло хорошо. Они с Саске болтали у чаши с пуншем на противоположном конце площади. Судя по их лицам, Ханаби решила, что они неплохо проводят время, но это вряд ли могло вывести Саске из себя. Кроме того, она больше беспокоилась за отца, чем Хината. Неизвестно, как бы он отреагировал, увидев одну из своих дочерей с Саске; даже если бы она была «младшей» дочерью, это всё равно отразилось бы на клане в целом. Клан Хьюга пользовался исключительно хорошей репутацией, и с момента похищения Хинаты более десяти лет назад на его репутации не было ни единого пятнышка — и даже тогда это было сделано лишь для того, чтобы успокоить Облако в непростой период. В Листве знали правду. Поэтому для такого клана, как Хьюга, было бы равносильно смешать свою репутацию с репутацией Учиха, как если бы их тащили по грязи за лошадью. Хиаши только этим утром подчеркнул важность послушания; верности клану. Хинате, возможно, было легко; она и так была в двух шагах от того, чтобы от нее отреклись. Ханаби могла потерять больше, если бы выяснилось, что она все это время хранила секрет о Саске от своего отца. Она прикинулась бы дурочкой; это был бы штраф. Я так же потрясен, как и ты, отец. Как, сестра? Как ты могла опозорить доброе имя нашего клана таким отвратительным союзом? Она поморщилась. Даже думать об этом было противно. Кроме того, была ли она достаточно хорошей лгуньей, чтобы обмануть отца? Она думала, что да, но понимала, что ошибается. Чтобы повзрослеть, нужно научиться признавать собственные высокомерные ошибки; она осознала это гораздо быстрее, чем хотела. «Эй, ты обычно так много пьёшь?» — спросил Кико у Кибы, когда тот допил третью чашку саке. — Нет, но это особый случай, — пожал плечами Киба. Он ещё не начал невнятно говорить и шататься, но внезапно похолодавший ночной воздух идеально сочетался с теплом, которое он начал ощущать из-за воздействия алкоголя. — Я могу притормозить, если тебе это неприятно, — сказал он с виноватым смешком. — Я как-то забыл о твоём отце. Кико покачала головой. «Всё в порядке, мой отец тоже иногда выпивает. Просто я не думаю, что у меня хватит сил вынести тебя отсюда, если ты переберёшь». Она пошутила. «О, я как раз хотела спросить о твоей собаке». «Акамару? А что с ним?» — Киба поставил свою чашку на ближайший столик. Они с Кико стояли рядом, чтобы занять столик на случай, если толпа внезапно рассосётся и они останутся без места. «Где он?» — спросила она, оглядываясь по сторонам. «Ты не взял его с собой, когда мы встретились». «Такое людное место ему не очень подходит. Он обучен, но он не маленький. Я забрал его домой на ночь». Киба не придал этому особого значения. Хотя он и его пёс-ниндзя считались неразлучными, бывали случаи, когда взрослому щенку было лучше оставаться дома. Кико слегка нахмурился. «Жаль, я хотел его погладить». «Мы можем навестить его позже, если танцы немного замедлятся. Или, может быть, даже завтра?» — он быстро отхлебнул из своего бокала. Он не планировал ничего, кроме вечернего выхода в свет, но, может быть, стоило попробовать провести здесь и второй день. Кико опустила глаза. То ли она покраснела, то ли старалась не обидеть его, глядя ему в глаза. «Я... я бы очень хотела увидеть тебя завтра». «Д-да, но сначала нам нужно пережить этот вечер. Когда приедет твой отец?» Киба всё ещё оглядывался по сторонам, и, хотя он утверждал, что забыл, именно неизбежная встреча с отцом милой девушки стала причиной того, что он выпил. Ему нужно было успокоить нервы. Всё происходило слишком быстро. Нормально ли «знакомиться с родителями» на первом свидании? Нет, но и обычным свиданием это тоже нельзя было назвать. Как назло, у Кибы не было поддержки, на которую он мог бы опереться. Шино не очень-то любил танцевать, а Куренай была дома и укладывала Мирай спать. Неизвестно, придёт ли она вообще на танцы. Оставалась только Хината, и... от одной мысли об этом его кровь закипала. Саске, этот ублюдок... Внезапный звук бьющегося стекла вывел Кибу из состояния ярости. Он огляделся, чтобы понять, откуда доносится звук, и почувствовал, что его рука стала влажной от пролитого сакэ. Он несколько раз моргнул, чтобы прояснить зрение, и понял, что разбил стакан собственной рукой. Он несколько раз медленно и демонстративно встряхнул рукой и сделал три глубоких вдоха. Кико быстро протянула ему салфетку: «Киба, ты в порядке? Как это произошло?» Она взяла его за запястье, чтобы он не двигался, и начала вытирать с его кожи осколки стекла и сакэ. «Тебе повезло, что ты не порезался...» Киба глубоко вздохнул и расслабил челюсть. «Ничего, просто я иногда не знаю, на что способен». Он посмотрел на небо и задумался, не лучше ли ему просто пойти домой и забыть обо всём. Нет, он не мог... он дал себе обещание. Из динамиков, установленных на углах зданий, усеивающих танцпол, постепенно начала звучать ритмичная музыка. Квадратные коврики с узорами на земле начали подсвечиваться разными цветами: зелёным, красным, синим, коричневым и жёлтым. «Танец» начался, и посетители, получив сигнал, начали подниматься на отдельные платформы, кто-то в одиночку, кто-то с партнёром. «Похоже, начинается», — заметил Саске, стоя рядом с чашей для пунша. «Давай подождём, пока хаос уляжется, и только потом пойдём». Хината кивнула. Её это устраивало. «Я тоже ещё не готова». Она перевела взгляд на часы: было около десяти пятнадцати. Всё только начиналось. У них было достаточно времени, чтобы всё сделать правильно. И достаточно времени, чтобы всё пошло не по плану. Привет, ребята, ещё раз извините за долгий цикл обновлений. Я не собирался так долго ждать, но сразу после Хэллоуина у меня появилось много семейных дел, связанных с праздниками, и я только недавно с ними разобрался. Плохая новость в том, что я не мог с ними разобраться, пока снова не начались занятия, так что теперь у меня и это на повестке дня. Тем не менее следующая глава не будет длиться вечно. Я не хочу обещать, что релиз состоится в определённую дату, но это произойдёт раньше, чем обычно (я надеюсь), потому что у меня уже многое готово. Я работал над этим и следующим проектами параллельно, так что большая часть мозгового штурма и прочего уже проделана для продолжения. Это будет довольно серьёзное дело, так что приготовьтесь. До новых встреч. Пожалуйста, оставьте отзыв и не стесняйтесь задавать вопросы или оставлять комментарии! Если вы задаёте вопрос, я прошу вас зарегистрироваться, чтобы я мог отправить вам ответ в личные сообщения. До новых встреч! « Первый « Предыдущий Глава 55 из 58 Следующий »