За маской JK

Три дня Чимин провёл в лихорадочном ожидании. Каждая случайная встреча в коридоре, каждый взгляд, брошенный через аудиторию, заставлял его сердце бешено колотиться. Чонгук вёл себя как ни в чём не бывало — идеальный президент, погружённый в дела университета. Но иногда, всего на секунду, его взгляд скользил по Чимину, и в глазах вспыхивала та самая тёплая, хитрая искорка, прежде чем он отворачивался. Это сводило с ума. Эта неопределённость. Эта игра в кошки-мышки, где Чимин всё больше чувствовал себя мышью, загнанной в угол. Он не мог больше этого выносить. После очередной пары, когда студенты потоком повалили из аудитории, Чимин заставил себя остаться. Он видел, как Чонгук неспешно собирает свои вещи, смеётся чему-то с однокурсником. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Руки вспотели. Сделай это. Просто подойди и спроси. Когда Чонгук направился к выходу, Чимин сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, перекрывая ему путь. — Чонгук-ссам? Можно тебя на минуту? Чонгук остановился, слегка удивлённо подняв бровь. В его взгляде не было ничего, кроме вежливого любопытства. — Конечно, Чимин. Что случилось? Они отошли в сторону, подальше от потока студентов. Чимин чувствовал, как горло сжимается от волнения. Он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я... — голос предательски дрогнул. Он сжал кулаки, заставляя себя продолжать. — Я хотел спросить... про твою татуировку. На лице Чонгука ничего не изменилось. Ни тени смущения или тревоги. Он лишь склонил голову набок, словно не расслышал. — Прости, про что? — Татуировка, — выдохнул Чимин, уже почти не владея собой. Он указал на собственное запястье. — На твоей руке. Заяц в круге. Она очень... узнаваема. Наступила пауза. Чонгук смотрел на него, и его взгляд из вежливого стал медленным, изучающим. Уголки его губ дрогнули, но улыбка так и не родилась. Вместо этого он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию между ними до интимной. — О, — тихо произнёс он, и в его голосе появились новые, тёплые и опасные нотки. — Так ты разглядываешь меня так близко? Чимин почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он попытался отступить, но за спиной оказалась стена. — Я... я просто заметил, — пробормотал он. — Заметил, — медленно повторил Чонгук, как бы смакуя слово. Его глаза скользнули по лицу Чимина, по его покрасневшим ушам, по губам. — Интересно. Большинство видят только то, что я показываю. Улыбку, хорошие манеры, правильные слова. А ты... ты смотришь глубже. Тебя интересуют детали. Следы. Он поднял правую руку и медленно, почти небрежно, провёл большим пальцем по тому самому месту на запястье, где была скрыта татуировка. — Почему? — спросил Чонгук, и его голос стал тише, интимнее. — Почему тебя заинтересовала именно эта деталь? Что в ней такого особенного? Чимин не находил слов. Он стоял, прижавшись к стене, не в силах оторвать взгляд от пальцев Чонгука, скользящих по его же коже. Это был тот самый жест, который он видел на стриме. Тот самый намёк. — Я... я видел её раньше, — наконец вырвалось у него, тихо и срываюсь. Глаза Чонгука вспыхнули. Не гневом, а чем-то другим — азартом, одобрением, интересом. — Видел? — переспросил он, делая ещё один маленький шаг вперёд. Теперь их разделяли сантиметры. — Где же, интересно, ты мог её видеть? Не на мне же. Он знал. Он прекрасно знал, где Чимин мог её видеть. И он наслаждался этой сценой, каждым вздохом, каждым нервным движением Чимина. — Может, тебе показалось? — продолжил Чонгук, и его губы наконец растянулись в ту самую, узкую, хищную улыбку. Улыбку JK. — Или... может, ты просто очень внимательный? Настолько внимательный, что замечаешь то, что другие не видят. Чимин молчал, не в силах вымолвить ни слова. Страх и возбуждение сплелись в тугой клубок где-то внизу живота. Чонгук наклонился чуть ближе, и его шёпот был горячим у самого уха Чимина: — Знаешь, таким внимательным людям обычно открываются самые интересные... секреты. Но за это нужно платить. Молчанием. Он выпрямился, и его выражение снова стало нейтральным, почти безразличным. — Удачи с проектом, Чимин. Увидимся завтра. И он развернулся и ушёл, оставив Чимина одного в пустом коридоре, прислонившегося к холодной стене, с бешено стучащим сердцем и полным осознанием одной простой вещи: маски сброшены. Игра теперь велась в открытую. И он, Пак Чимин, только что официально стал в ней игроком.