За маской JK

Прошла неделя. Семь дней напряженного молчания, прерываемого лишь деловыми встречами по проекту, где Чонгук был образцом собранности и профессионализма. Но Чимин уже не обманывался. Под идеальной маской президента студсовета он теперь видел каждую микротрещину, каждую искорку знакомого безумия в глазах. Он видел скрытую улыбку в уголках его губ, ловил на себе тяжелый, оценивающий взгляд, когда тому, как ему казалось, никто не видел. Он не мог больше так жить в подвешенном состоянии. Каждая ночь заставляла его ворочаться в постели, прислушиваясь к шагам в коридоре. Каждое утро начиналось с нервного взгляда в глазок. Нервы были на пределе. И в пятницу вечером, когда Чимин возвращался из библиотеки с тяжелой стопкой книг, его ждал сюрприз. Чонгук стоял у его двери, непринужденно прислонившись к стене. На этот раз без папок и документов. В руках он держал два бумажных стаканчика с кофе, от которых поднимался легкий пар. — Долгая ночь впереди? — спросил он, протягивая один из стаканчиков. Его голос звучал спокойно, но в глазах плясали чертики. — Можно войти? Чимин молча кивнул, пальцы сжимая ключ так, что костяшки побелели. Он открыл дверь, пропуская Чонгука вперед. Они сидели напротив друг друга в густеющей темноте комнаты. Чимин — на стуле у стола, Чонгук — на краю его кровати, как будто проверяя ее на прочность. Несколько минут тянулось неловкое молчание, прерываемое лишь тихим потрескиванием стаканчиков и громким стуком сердца Чимина в ушах. — Я знаю, что ты знаешь, — наконец произнес Чонгук, ставя недопитый кофе на тумбочку. Его взгляд был прямым и открытым, без привычной игры или насмешки. Сердце Чимина упало куда-то в ботинки. Он сглотнул, чувствуя, как пересыхает в горле. — И... что теперь? — тихо спросил он, почти не надеясь услышать ответ. — А что ты хочешь? — Чонгук склонил голову набок, изучая его. — У тебя есть власть. Ты можешь пойти и рассказать всем. Разрушить мою репутацию. Устроить настоящий скандал. Превратить золотого мальчика в посмешище. Он говорил это так спокойно, будто обсуждал расписание пар на следующую неделю. — Я не сделаю этого, — быстро, почти выдохнул Чимин. — Почему? — в голосе Чонгука послышалось искреннее, неподдельное любопытство. — Из жалости? Из страха? Или... — он сделал паузу, вставая и делая медленный шаг к нему, — потому что тебе нравится мой маленький секрет? Нравится знать, что под этой маской скрывается нечто... большее? Чимин покраснел и опустил глаза, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам. Он не мог ответить на этот вопрос. Не мог признаться, что мысль о том, что у идеального Чон Чонгука есть такая грязная, порочная сторона, сводила его с ума. — Послушай, — Чонгук пересел на подлокотник его кресла, их колени почти соприкоснулись. Он наклонился так близко, что Чимин почувствовал его дыхание на своей коже. — Я предлагаю тебе сделку. Я не буду притворяться, что ничего не было. Ты будешь хранить мой секрет. А я... — его губы растянулись в медленной, многообещающей улыбке, полной темного обаяния, — я обещаю, что тебе со мной никогда не будет скучно. Он протянул руку и положил ладонь на колено Чимина. Прикосновение было легким, почти невесомым, но обжигающим даже через ткань джинсов. — Что скажешь? — прошептал Чонгук, проводя большим пальцем по внутренней стороне бедра Чимина, вызывая дрожь. — Готов заключить со мной договор? Чимин замер. Это был момент истины. Он мог отказаться, попытаться вернуть все как было, сделать вид, что ничего не знает. Или... — Да, — выдохнул он, чувствуя, как по всему телу разливается странное, пьянящее тепло, смывающее последние остатки страха. Улыбка Чонгука стала шире, торжествующей. Он медленно встал, не убирая руки с колена Чимина, и наклонился над ним, загораживая свет лампы. — Отлично, — прошептал он, и его губы оказались в сантиметре от губ Чимина. — Тогда начнем с печати на нашем соглашении. И он поцеловал его. Это был не нежный, исследовательский поцелуй. Это был властный, требовательный поцелуй, полный скрытой страсти и обещаний. Поцелуй JK, а не Чонгука. Поцелуй человека, который знал все его тайные фантазии. Чимин ответил с такой же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног. Когда они наконец разъединились, Чимин тяжело дышал, губы горели. — С сегодняшнего дня, — сказал Чонгук, все еще стоя над ним, его собственное дыхание было сбившимся, — между нами нет масок. Только правда. И то, что мы решим ей делать. Но он не ушел. Его взгляд упал на расстегнутую рубашку Чимина, на учащенно вздымающуюся грудь. — Договор нужно скрепить чем-то более... весомым, чем поцелуй, — его голос стал низким, бархатным, тем самым, что сводил Чимина с ума по ту сторону экрана. Он опустился на колени перед ним, его руки легли на ремень. Пальцы ловко расстегнули пряжку, затем пуговицу на джинсах. — Чонгук... — попытался запротестовать Чимин, но голос сорвался, когда холодные пальцы коснулись его горячей кожи. — Тсс, — приложил палец к его губам Чонгук, глядя на него снизу вверх. — Просто расслабься. Доверься мне. Его движения были уверенными, опытными. Он освободил его от одежды, и его взгляд, тяжелый и голодный, скользнул по обнаженному телу. Он не торопился, изучая каждую реакцию, каждый сдавленный вздох. — Такой чувствительный, — прошептал он, и его горячее дыхание коснулось самого уязвимого места Чимина. А потом его губы сомкнулись на нем. Чимин вскрикнул, впиваясь пальцами в волосы Чонгука. Это было слишком интенсивно, слишком реально. Все те фантазии, что он лелеял в одиночестве, бледнели по сравнению с этим. Умелые губы, ловкий язык, влажная теплота... Он слышал тихие, похотливые звуки, которые издавал Чонгук, и это сводило его с ума. Его бедра сами начали двигаться в такт этому сладостному мучению. Мир сузился до этой точки, до этого человека у его ног, до нарастающего, невыносимого напряжения внизу живота. — Я... я сейчас... — успел он простонать, прежде чем волна накрыла его, вырывая крик, полный наслаждения и полного саморазрушения. Он рухнул на спинку стула, обессиленный, пытаясь отдышаться. Чонгук медленно поднялся, смахивая тыльной стороной ладони с губ. Его глаза горели темным, животным удовлетворением. — Вот теперь наш договор скреплен должным образом, — произнес он хрипло. Он взял свой стаканчик с кофе и направился к двери, оглянувшись на пороге. — Спокойной ночи, Чимин. Жди моего звонка. Дверь закрылась, оставив Чимина одного в комнате, наполненной запахом секса и дорогого парфюма. Его руки все еще дрожали, тело было влажным от пота, на губах оставался вкус Чонгука. Он только что продал душу дьяволу. И самое ужасное было в том, что, глядя на захлопнувшуюся дверь, он ни капли не сожалел об этом. Наоборот, он уже ждал следующего звонка.