Светлячок в паутине ночи

      Паника от погони и встречи с тенями начала угасать, уступая место осознанию того, что она добровольно шагнула в капкан. И этот пугающий незнакомец лишь галантно придержал перед ней дверцу.       — Бесплатный сыр… только в мышеловке, — тихо, без насмешки, повторила она его слова, сжимая кулаки. Дрожь в коленях была от истощения и страха, но голос, к её удивлению, звучал ровно. — Значит, вы уже приготовили и сыр, и мышеловку. Покажите.       В ответ последовал смех, похожий на лёгкий звон разбитого стекла. В глазах молодого человека мелькнуло неподдельное уважение.       — Прямолинейность — редкая и ценная черта. Она экономит моё время, — он выпрямился, и вся его расслабленная небрежность куда-то испарилась. Игривая угроза сменилась деловой чёткостью. — Но прежде, чем говорить о цене, стоит познакомиться. В конце концов, ты же не заключаешь контракт с пустым местом.       Он сделал театральную паузу, а его рука с длинными ногтями легла на грудь в любезном жесте, который тут же был обезображен язвительной ухмылкой.       — Меня зовут Кеидзи. Я — хозяин этих руин. Аканамэ, — он окинул её современную одежду оценивающим взглядом. — Надеюсь, слово «банный дух» не шокирует твой утончённый вкус?       Его природа лежала на поверхности с тех пор, как он показал свои магические способности, да и нечеловеческая внешность буквально кричала об этом с самого начала. Но когда Хотару получила прямое доказательство из его уст, стало совсем жутко.       Происходящее отказывалось поддаваться логике или ложиться на её привычное восприятие мира. И теперь Хотару готова была забрать назад свои слова о том, что лучше иметь доказательство чуда и сойти с ума, чем вернуться в суровую реальность. Она мечтала ущипнуть себя и с облегчением осознать, что ей привиделось, но сколько бы щипков не поступало, всё было попусту.       «Хотару», — чуть не сорвалось с языка по инерции. Но она поймала себя. Раскрывать своё имя такому существу… казалось опаснее, чем просто говорить с ним. Она не доверяла ему, а потому промолчала.       — Вы и так наверняка в курсе, кто я, — парировала она, поднимая подбородок. Её спина резко выпрямилась, демонстрируя уверенность, которой не было внутри.       Мамору был её сокровенной тайной. И всё же этот дух выявил его с первого взгляда. Можно было списать это на его особую силу, но сначала следовало проверить куда более опасную теорию.       — Вы следили за мной? — спросила она, вкладывая в вопрос всю оставшуюся дерзость. — Иначе откуда знаете про мой… огонёк?       Его брови поползли вверх, а улыбка стала устрашающе широкой. В глазах аканамэ вспыхнуло раздражение — внезапное и обжигающее, как удар кнута.       — Вы, смертные, и впрямь свято верите, что вселенная вертится вокруг ваших ног? — слова прозвучали тише, но от этого стали лишь ядовитее. — Тратить силы на слежку за соплячкой вроде тебя — занятие для неудачников.       Кеидзи сузил глаза, выражая презрение к её вопросу. Сложив руки на груди, он небрежно прислонился к гнилой балке с таким видом, будто одно лишь его плечо держало на себе вес всего полуразрушенного здания.       — Если за кем-то и следил, то за ними, — он мотнул головой в сторону, откуда пришла погоня. — Их вонь невозможно не почуять. А уж когда такая стая с воем проносится по моему лесу, даже я отрываюсь от своих дел. Стало любопытно, какая дичь привлекла их внимание. И вот… прилетела ты, умудрившись усыпать пол сажей от своего глупого цукумогами.       Он с отвращением окинул взглядом поверхность, хотя того самого сажевого налёта, на который тот яростно жаловался, видно не было. В этом месте толстый слой пыли лежал веками — задолго до её появления.       Сделав шаг вперёд, он снова стал тем, кем был — оценивающим и безжалостным.       — Так что нет, я не знаю, кто ты. Но достаточно одного взгляда, чтобы понять: ты пахнешь выхлопными газами, непросохшим на губах молоком и… тоской по чему-то, чего не можешь найти. «Птичка» подходит тебе куда лучше.       Он сократил дистанцию, но это было не вторжением в личное пространство, а жестом партнёра, переходящего к сути.       — Ну что ж. — Его голос стал вкрадчивым и сладким, как засахарившийся мёд. — Позволь обрисовать эту ситуацию с разных сторон. Твоя беда в том, что снаружи твой зад выслеживает стая голодных псов… а внутри — стою я, с иссякшим лимитом на сострадание.       Он медленно обошёл Хотару, как хищник, оценивающий добычу. Его слова были точны и неумолимы.       — У меня, в свою очередь, тоже возникла небольшая проблемка. — Кеидзи остановился перед ней, скрестив руки на груди. — Твоё присутствие нарушает мой покой и привлекает внимание того сброда, с которым мне не хочется возиться.       Его губы тронула тонкая, безразличная улыбка. Хотару попыталась сглотнуть тугой ком в горле от его нагнетающих речей, но ничего не вышло.       — Предлагаю решение, выгодное нам обоим. — Он протянул руку, будто показывая невидимый договор на ладони. — Ты получаешь мою защиту… а я — твои услуги. Всё просто.       — Какие услуги? — мгновенно откликнулась Хотару, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       — Пока — мелкие поручения. Твоя помощь будет в том, что мне, как ёкаю, не подобает делать. Начнём с малого. А там… посмотрим.       Он не спускал с неё глаз, выискивая малейшие признаки слабости.       — Ты соглашаешься добровольно и без принуждения, — словно вынося вердикт, медленно продолжил Кеидзи. — Остаёшься под моей защитой и выполняешь мои просьбы. Взамен я гарантирую, что ни одна тварь не тронет тебя.       Он замолчал, позволяя ей прочувствовать всю тяжесть этих условий прежде, чем сделать очередной продуманный ход, читая её истинные желания, как открытую книгу.       Секунда томительного ожидания, и его голос приобрёл обманчивые, лёгкие нотки:       — И… возможно, поделюсь с тобой тем, что знаю.       В глазах Хотару что-то мгновенно изменилось. Испуганные, почти безумные зрачки, что походили на два чёрных колодца, резко расширились, вобрав в себя тусклый свет онсэна. Это была жадная вспышка голода — того самого, что гнал её сюда, на Кюсю.       Несмотря на унизительность такого торга, этот союз внезапно стал мостом к возможным ответам, которые она искала всю свою жизнь. Кеидзи же незаметно кивнул, чувствуя удовлетворение от того, что попал точно в цель.       Сдаваясь, она медленно выдохнула и разжала ладони, на которых остались красные полумесяцы от ногтей.       — Я согласна, — её голос прозвучал твёрдо, как принятие судьбоносного решения перед битвой. — Но с одним условием.       Кеидзи склонил голову набок, а в его взгляде вспыхнул азарт.       — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, но я слушаю.       — Вы не будете врать мне, — тут же выпалила Хотару, пользуясь шансом. — Умалчивать — да. Но если скажете что-то, то это будет правдой.       На его лице на мгновение исчезла всякая насмешка. Ёкай смотрел на неё с безмолвным, практически шокированным изучением. Странное ощущение, будто невидимая нить на мгновение натянулась у него в горле, заставило его на секунду замереть. Это было мимолётно, как дуновение сквозняка, и тут же забылось.       Затем его губы снова растянулись в улыбке, но на сей раз в иной — не сладкой или язвительной, а холодной и острой, как лезвие бритвы.       — Какая же ты глупая птичка, — прошептал он почти с нежностью, прикладывая небольшое усилие, чтобы выдохнуть эти слова. — Хорошо. Будет тебе и правда. Готовься — она может не понравиться. Наша сделка заключена.       Он протянул руку, и между ними вспыхнула короткая, тусклая вспышка синего пламени — печать соглашения, скрепляющая их недолгий, хрупкий и рискованный альянс.       Призрачное пламя погасло, оставив в воздухе запах озона и ощущение необратимости. Магия была реальна — она только что видела её своими глазами. Но сейчас это осознание ударило с новой силой: отныне Хотару была частью этого мира. Но разбираться с этим придётся позже. Сейчас нужно решить вопросы выживания.       Она украдкой бросила взгляд в щель между досок, представляя, как тётя Фудзико наверняка уже заметила её долгое отсутствие, а потому решила действовать уверенно и быстро, ведь любая заминка могла показать её растерянность.       Сдув со лба выбившуюся прядь волос, Хотару свела похолодевшие пальцы за спиной, пытаясь повторить уверенную позу телеведущих — этот жест был осколком другого времени и единственным уцелевшим уроком от родного отца.       Она помнила его поздние возвращения домой с работы и голубой свет телевизора из гостиной, где шли политические дебаты. Соскучившись, она тихо пробиралась к дивану и садилась в ногах, затаив дыхание.       Но именно в те редкие минуты, когда отец замечал её и спрашивал, как дела, собственный голосок Хотару терялся, а слова путались, и он, устало улыбнувшись, снова поворачивался к экрану.       И тогда, не понимая ни слова о реформах, Хотару жадно начала впитывать другое: низкие, уверенные голоса, ровные плечи и руки, спрятанные за спину в жесте абсолютного контроля. Она поняла: чтобы удержать внимание того, кто вечно ускользает, нужно говорить как политики — чётко, не оставляя места для сомнений. Сейчас же этот детский, отчаянный вывод был её единственным щитом против ёкая.       — Итак, — её голос прозвучал отрывисто и чуть выше обычного. — Как вы обеспечите защиту от этих… монстров? Мне нужна ваша помощь прямо сейчас.       Эти слова, прямолинейные и нарочито резкие, повисли в воздухе. Кеидзи замер на мгновение, а затем разразился громким, раскатистым смехом, будто услышал самую комичную нелепость в его долгой жизни. Хотару застыла, глядя на него как на безумца.       — Монстры… — выдавил он, наигранно вытирая несуществующие слёзы. Его лицо мгновенно стало серьёзным. — Ты и правда ничего не смыслишь в этом мире. Давно не видел такой наивной глупости.       Хотару сжала губы в тонкую полоску. Его пренебрежение било по нервам больнее откровенной угрозы.       — И прекрати обращаться ко мне на «вы». Я начинаю сомневаться в своём умении поддерживать эту прекрасную форму, — он ехидно улыбнулся, наклоняясь так близко, что она увидела игру света на его идеальной коже.       — Форму?.. — невольно вырвалось у Хотару, и она тут же прикусила язык.       Его откровение заставило задуматься: если она видит перед собой лишь маску, то что скрывается под ней? Окажется ли Кеидзи страшнее тех чудовищ снаружи?       Успокаивало лишь то, что Мамору привёл её сюда, обещая безопасность. Но следом пришла другая мрачная мысль: а можно ли доверять самому Мамору? Что, если его убаюкивающее присутствие и есть самая изощрённая магия, ведущая в ловушку?       Её рациональный ум, отчаянно цеплявшийся за логику, впервые полностью сдался. В мире магии всё могло быть обманом и горьким ядом — эта паранойя сводила с ума. Но пока Хотару не разберётся в правилах этой новой, безумной игры, она может верить только себе.       — Дорогая, ты уже видела тех омерзительных кэгарэ. Неужели по одному мне решила, что все духи созданы для съёмок в ваших дурацких дорамах? — ёкай оскалил острые зубы, реагируя на её замешательство. — Но мы отвлеклись. Поговорим о деле, иначе мне скоро станет скучно.       Кеидзи отвёл взгляд, а на его лице на мгновение появилась редкая для него сосредоточенность. Он взвешивал варианты, просчитывая ходы в этой внезапно начавшейся партии.       — Я этих тварей могу проглотить, даже не поперхнувшись, — изрёк он наконец. — Но это дурно сказывается на пищеварении. А бегать за тобой по всему острову и вылавливать их по одной — ниже моего достоинства. Гораздо проще сделать так, чтобы они… обходили тебя стороной.       Именно в этот момент его пальцы сложились в изящный, сложный жест. Воздух вокруг них сгустился, наполняясь гулом набирающей силу магии.       — Профилактика, пташка, благороднее лечения, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул отблеск творческого азарта, смешанного с самолюбованием.       Взмахнув рукой, он окутал себя мерцающим сиянием. Его волосы пришли в движение, словно подхваченные невидимым потоком, превращаясь в завораживающий вихрь. Вокруг заструились золотистые нити энергии.       Хотару застыла с приоткрытым ртом, забыв о всякой осторожности. Это зрелище было одновременно пугающим и прекрасным. Аканамэ стоял так близко, что она чувствовала, как бархатистые потоки касаются её кожи, обвивая запястья и касаясь щёк.       Светящиеся частицы, похожие на пыльцу с крыльев бабочек, медленно сплетались воедино, формируя идеально гладкие, чёрные камни агата.       Когда магия рассеялась, в онсэне воцарилась тишина. Кеидзи открыл глаза и тут же поймал на себе её ошеломлённый взгляд. На его раскрытой ладони лежал браслет из бусин магатама, скреплённый алым узлом мидзухики.       — Этот узел нельзя развязать, — произнёс он, вращая в пальцах изделие. — А чёрный агат дарует власть над силами зла. Надевай.       Хотару с осторожностью изучила вещь. И, немного колеблясь, молча приняла дар, кожей ощутив прохладную гладь камней. На браслете ещё мерцали остатки магии.       Кеидзи хмуро цокнул в ответ на её заминку.       — Он будет связывать нас во время сделки. Пока он на тебе, ты под моей защитой, а я смогу найти тебя, когда понадобится, — его тон был подчёркнуто учтив, но в глазах плясали искорки самодовольства. — Но если повредишь узел или потеряешь камни — связь прервётся. Будь осторожна. Я не стану тратить силы на небрежную партнёршу.       — Это какой-то… талисман? — Хотару не сводила взгляд с его кроваво-красных глаз, стараясь, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. — Ты вылезешь из него в случае опасности?       От очередного насмешливого выражения Кеидзи, её щеки обдало жаром, и она тут же опустила голову, не выдержав. Но даже если вопрос казался глупым, она должна была задать его, чтобы понять правила.       — Вылезу? — переспросил он, и в его голосе зазвучала приторная, зловредная усмешка. — Дорогая, я не джинн из лампы. И не твой личный телохранитель. — Он сделал шаг вперёд, накрыв её своей тенью. — А этот браслет — не свисток для вызова прислуги. Он проводник, который свяжет наши ауры. Если на тебя нападёт что-то… значительное, я это почувствую. Возможно, даже успею отвлечься от своих дел.       Он наклонился так близко, что его белые волосы защекотали её щёку, и понизил голос:       — Но если ты решишь, что с ним можно бегать по кладбищам и тыкать палкой в каждого встречного духа — он станет твоим саваном. Поняла?       Хотару молча кивнула, сжимая другой рукой гладкие камни на запястье. Прохлада от них, казалось, проникала прямо в кости.       — Поняла, — она сделала медленный шаг к разбитому входу, всё ещё ощущая на себе его тяжёлый взгляд. — Мне нужно возвращаться. Меня ждут…       — Ах, да, — Кеидзи выпрямился, и на его лице снова появилась привычная маска колкого безразличия. — Беги в свой уютный домик, где пахнет ложью. — Он многозначительно посмотрел на браслет на её запястье. — Только помни об одном, птичка. Самые опасные тени часто отбрасывают не монстры, а обычные люди. Особенно те, кто любит тебя «ради твоего же блага».       Его слова прозвучали как последнее предупреждение. Хотару резко обернулась, чтобы что-то сказать, но силуэт аканамэ уже начал растворяться в глубоком сумраке здания, словно его и не было.       — И ещё кое-что, — голос донёсся откуда-то из темноты, теперь почти беззвучный, словно шелест ветра в сознании. — Не снимай браслет. Никогда.       Не говоря больше ни слова, Хотару с опаской выскользнула наружу. Украшение на запястье покалывало кожу, напоминая, что одиночество закончилось. Теперь у неё был союзник — опасный, непредсказуемый и говорящий загадками. Однако даже такой партнёр — лучше, чем ничего.       Самым большим парадоксом стало то, что, провозгласив недоверие ко всем духам, Хотару шагала там, где недавно на неё велась охота, полностью положившись на безделушку, которую вручил ёкай. Тогда она подумала: возможно, доверие — это не слепая вера в чью-то доброту. Иногда это просто холодный расчёт, чтобы не остаться одной против целого мира.       А Кеидзи, стоя в полумраке заброшенного онсэна, позволил себе улыбнуться по-настоящему. Игра началась. И впервые за долгие столетия ему стало действительно интересно.