Русская рулетка

Ты открываешь глаза в полной темноте. С тяжестью в груди вдыхаешь затхлый воздух, пробуешь пошевелиться, но тело стискивает боль. Руки и ноги связаны. Плотно. Больно. Тебя мотает из стороны в сторону — черт, ты в багажнике, — а на каждом повороте впечатывает в стенки. Пытаешься кричать, но бестолку. Тряпка во рту — грязная и сырая — мешает. Ни протолкнуть, ни выплюнуть. Даже рот толком не откроешь. Машина скачет на ухабах, тарахтит. Все внутри вибрирует. Ты чувствуешь каждый камешек на дороге. Кто-то затолкал тебя сюда как вещь. Ты едва помнишь последние события: клубный свет, алкоголь и трение потных тел. Кажется, вы выпили очень много алкоголя… или ты одна? Ты помнишь поцелуи ниже плеч, ласки под юбкой, а дальше провал. Снова резкий тормоз — и тело больно впечатывает в стенку. Голова кружится, плечо ноет от боли. Слышатся мужские голоса. Восторженные, смеющиеся. Сердце неравномерно бьется, точно спотыкается, пытаясь убежать отсюда. Крышка багажника щелкает и поднимается. Свет бьет пощечиной по глазам. Серое небо затянуто кронами деревьев. Над тобой свешиваются три лица, спрятанные за масками. Неба не видно из-за них. Сперло в груди, тяжело дышать. Взглядов ты их не видишь, но чувствуешь как они смотрят на тебя. Жадно. – Какая лапочка... – шепчет парень в желтых очках. – А то! И с фигуркой… — потирает руки парень в черной маске с грустным смайликом. — Привет, красотуля. Парень приподнимает до носа маску. Его щетинистая хищная ухмылка заставила слезы течь по лицу. – Ой, а что мы сразу захныкали? Не надо, мы тебя не обидим. Рукава желтого худи потянулись к тебе, вытаскивая из машины. Багажник громко хлопнул сзади. Грубые руки аккуратно опустили тебя на землю, словно фарфоровую статуэтку, но ты едва могла держаться прямо — слишком туго завязали тебя. Руки занемели. Они окружают тебя, рассматривают, смеются. – Такая красивенькая, — парень в белой маске наставляет кончик ножа между лопатками, надрезая майку, — все при себе. Мурашки по коже. Майка трещит, разрывается позади. Как только она падает, парни как животные громко улюлюкают. Озираешься, но вокруг глушь и три радующихся мудака. Помощи ждать неоткуда. Руки тянутся закрыть обнажившуюся грудь, но не получается — держат тебя крепко. Белая маска прижимается к спине холодной кожаной курткой, хватает за грудь. – Ай, какие! Ай, хороши! Сначала трясет грудь, потом тискает, небрежно, но точно, будто знает, где надавить, чтобы дернулась. И ты дернулась. Не от боли. От того, что стало приятно и стыдно одновременно. Взгляд мечется в поисках помощи. Извиваешься, но веревка сдавливает тело сильнее, натирает кожу. Ты дергаешься, но мужские руки не дают выбраться. Сильные, как тиски, и от этого страшно… и жарко. А тот, что в желтых очках, медленно опускается перед тобой на колени. Он и оглаживает бедра, вызывая волну мурашек. Его руки дрожат, пока он расстегивает юбку, глаза блестят все ярче от каждого оголенного сантиметра ног. Желтые очки поменялись в лице, с животной дикостью вцепились в трусы, разрывая на тебе в клочья. Ты трясешься и плачешь, а они гогочут как обезьяны. Облизываются и зажимают между собой. Мышцы стягиваются внизу. Вот только не говорите, что в алкоголь что-то подмешали. Шесть холодных рук разом облепили тебя. Одна рука скользнула по плечу и сдавила шею, другая сжала ягодицу. Кто-то провел по внутренней стороне, почти невесомо, — и внутри все предательски сжалось. Ты так всхлипнула, что сама не поняла — это от страха, унижения или от чего-то грязного, сладко-запретного, что нельзя было признавать. Им это явно зашло — глаза налились хищным блеском, повисло напряжение, словно в клетке с голодными псами. Воздух стал тягучим. Каждый вздох звучал слишком громко. У тебя кое-как получилось выскользнуть, но ты потеряла равновесие и шлепнулась на землю. Ссадины жгут бедра, невольно начинаешь мычать. Смотришь на них самыми молебными глазами. – Малышка, ну что ты, не переживай, поиграем и отпустим, — парень в черной маске гладит тебя по лицу, — хорошо? Ты всхлипываешь, непонимающе смотришь на него. Что-то мямлишь про «отпустите пожалуйста», но получаешь ледяной ладонью по щеке. Кожа вспыхивает как ожог. – Я сейчас объясню более доходчиво. Белая маска нависает над тобой. – Мы с тобой сыграем в игру. В рулетку, знаешь, русскую? — Он показал револьвер. — Крутим. Если попадает на нас — стреляем себе в голову. Выжили — развлекаемся с тобой. Что..? Погодите, стойте. Стрелять? Развлекаться с тобой?? Какого хрена??? — А если попадает на тебя — ты стреляешь себе в голову. Выжила? Можешь прикончить одного из нас. Твои глаза наполняются слезами. — Буду очень надеяться, что мы оба с тобой выживем. Черная маска уткнулся тебе в затылок, звучно вдыхая запах тела. По затылку будто прошел заряд электричества. — Согласна, киса? А не согласишься… Ты еще не переварила информацию, а парень в желтых очках уже подносит топор к твоему горлу. Судорожно киваешь, лишь бы убрал. — Умница. Револьвер опустился на землю. Они садятся вокруг него и вы смотрите как вращается оружие. Ты молишься на крохотный шанс перестрелять всех. — Я первый! Черная маска радостно подскакивает и подхватывает тебя с земли. Он усаживает тебя на багажник. Медленно развязывает веревки, скидывает на землю. — Мадам, не окажите честь? — он подает тебе ствол. Ты дрожащими руками направляешь револьвер. Крутишь барабан. Он смотрит на тебя сквозь маску, и тебя начинает трясти. Стреляют в него, а ужас смерти внутри тебя. Ты зажмуриваешься и молишься, чтобы он сдох. Жмешь на курок. Щелк. Пусто. Черная маска судорожно выдыхает и выхватывает пистолет у тебя. Небрежно кидает через плечо дружкам, а сам не отрывает глаз от тебя. Его зрачки расширяются и эта бездна засасывает тебя. Ты чувствуешь его зубы на коже, задыхаешься от ужаса, в груди все леденеет, однако внизу становится жарко. Ты чувствуешь как сердце неровно колотиться, слезы текут по щекам, ты жмуришься, готовясь принимать удар. Маска нависает над тобой, давит на плечи, и ты покорно облокачиваешься на заднее стекло. Он расстегивает желтый худи, обнажая тебе рельефный торс, покрытый жесткими черными волосами. Он напомнил тебе дикаря, и к твоему ужасу тебя это возбуждает. — Я буду нежным. Он провел рукой по твоим волосам — лениво, по-хозяйски, — вызывая табун мурашек. Потом перешел ниже — вдоль скулы к подбородку, очерчивая линию челюсти, будто бы взвешивал ломать ее или ласкать. — Нежнее, чем остальные. Черная маска опускается к твоим ногам. Твои ладони вспотели. Его зубы впечатываются в твою нежную кожу на внутренней стороне бедра. Острая боль заставляет тебя непроизвольно дернуться, чуть не пнув его пяткой. Он лишь ухмыляется и целует место укуса. Сзади него стоит улюлюканье. Маска машет рукой, и парни тут же смолкают, отворачиваясь от вас. Хотя ты видела, что они подглядывали за вами. Ты чувствуешь зубы на ребрах. Они сжимают твою кожу в новых местах, не давая тебе передышки. Он прижимает тебя к холодной машине, наваливается всем телом. Такой тяжелый, но держится на весу, чтобы не раздавить. Тебя это возбудило сильнее того, что они подмешали. Маска хватает за горло, сжимает, пока ты жалобно пищишь. — Сладко мяучишь, котик. Сжимает посильнее. Черные искры тут же заплясали в глазах. Искры? Отлично. Еще чуть-чуть — и ты, наверное, взорвешься. Ты сжала пальцами его руки. Маска чмокнул тебя в губы. Его, мокрые от слюны, пухлые губы покрывали лицо горячими поцелуями. Колкая щетина царапала кожу. Ты сжала челюсти и тут же получила пощечину. Жар на лице обжег тебя. Плачешь, а он улыбается и открывает твой рот. Скользкий язык проникает внутрь, ты пытаешься сопротивляться, но каждое такое сопротивление наказывается шлепками. — Не будь противной, не вынуждай меня тебя реально бить. Пха, это было еще и понарошку? Поддаешься. Он довольно замычал, приближаясь. Невольно потянулась к его губам, как наркоманка за новой дозой, но одернула себя. Он тут же поймал тебя, втягивая в поцелуй. Весь мир теряет краски и остаются только ваши языки цепляющиеся друг за друга. Кружится голова. Ты погружаешься в транс, но Маска прерывает ваш поцелуй, отстраняясь. Он властно смотрит на тебя: такую разгоряченную, покрасневшую, а что хуже всего — улыбающуюся ему. Маска вдруг стал серьезным. — Что, понравилось? Ай! Он укусил за сосок! Ты дернулась, и что-то среднее между стоном и шипением вырвалось сквозь сомкнутые губы. Да, тебе это нравится. Ты ощущаешь грязь, стыд, страх, но тебе хочется чего-то большего. Маска расплылся в улыбке, поцеловал твою влажную щеку. Звук расстегивающихся джинс вызвал мурашки по всему телу. Он накрыл клитор мокрым пальцем и медленно размазал слюну по нему. Внизу живота потянуло, ты шумно выдохнула. Из глаз потекли слезы, и он тут же смахнул их. — Ну-ну, прям больно? Давай попробую по-другому. Его лицо оказалось между твоих бедер. Ты чувствуешь обжигающее дыхание на коже. От предвкушения внизу рождается тянущее, томительное тепло. Ублюдки завизжали, а ты почувствовала на себе горячий язык, раздвигающий губы. Ты плакала и стонала одновременно, получая поцелуи. Мышцы содрогались от малейшего движения языка, тебя дергало то вверх, то вниз, а слезы лились без остановки. — Детка, расслабься и получай удовольствие, — горячая мокрая рука легла тебе на талию. Откидываешь голову назад. Закрываешь глаза, но ты не в силах остановить слезы. Он нагло усмехается. — Маленькая врушка, чего плачешь, я же вижу, что сама меня хочешь. Он размазывает твою смазку по члену. Наваливается на тебя, уже не стесняясь сдавить. Он входит медленно, осторожно погружаясь в тебя все глубже, прикусывает шею и целует. Из тебя вырывается грязный бесстыдный стон, и ублюдки заулюлюкали. Черная маска тормозит — думает, что тебе больно. Или ему просто неудобно. Он поднимается на локтях, нащупывает твой клитор. Молнии посыпались по позвоночнику и ногам. Тело прогнулось в пояснице. Он целует тебя в губы и щеки. Толчки не сильные, ты чувствуешь, как он сдерживается, чтобы не выдолбить тебя, хотя ему явно это хочется. Кружит лес вокруг. Бедра невольно поддаются на встречу. Все звуки исчезают, только громкий стон ублюдка раздается в твоих ушах, а его мышцы каменеют. О черт, ты что, испытаешь оргазм от этого ублюдка? Мышцы сводит волнами от каждого его движения с новой силой. В глазах темнеет, ты сжимаешь его тело бедрами в сладких судорогах, полностью забыв о страхе. Вы одновременно рвано выдыхаете в оргазме. Горячая сперма разливается в теле и стекает по бедрам. — Вот и все, котик, — Черная маска целует тебя в искусанные губы. Он берет тебя на руки и усаживает напротив ублюдков. Ты смотришь на черную маску. Кусочки воспоминаний приходят к тебе. Он убалтывал тебя, напоил в клубе, а после вы танцевали, где-то в углу, в полумраке. Тебе протягивают револьвер. — Крути, Солнце. Ты еще не отошла от оргазма, а тебе снова напоминают, что ты в шаге от смерти. Дрожащими руками ты опускаешь револьвер на землю. Оружие вращается. Черная маска присвистнул: — Тим, какая честь! — Заткнись и дай пушку. Черная маска подкинул оружие белой. Грубыми движениями, Тим крутанул барабан. Безынтересно, словно это какая-то рутина, выстрелил в себя. — Что смотришь, вставай на колени. Ты стоишь в ступоре, а парни кричат во всю от азарта. Белая маска снова крутит барабан. — Я бы не стал совать ей что попало в рот, — строго сказал Тим. Ты сжалась, поняв к чему все ведет. Тим схватил тебя за волосы, а ты толкнула в протесте его в грудь, однако ему это, что удар от котенка. Он схватил тебя за челюсть, зажал нос. Ты царапаешь его руки, но ему тут же помогает очкарик, удерживая твои руки за спиной. Воздуха совсем не хватает. Ты даешь секундную слабину, и ублюдок разжимает твои челюсти, проталкивает в рот дуло револьвера. Холодная головка упирается прямо в небо. Очкарик отпустил. — Пока не узнаешь все ее повадки, — Тим смерил тебя властным взглядом. Жалобно воешь. Но тут же получаешь пощечину от Тима. Он наклоняется над твоим ухом, щелкает пистолетом. — Никаких зубов, а то он кончит раньше времени. Дрожишь, плачешь и повинуешься. Дуло медленно заскользило по губам и языку. Холод оружия и горелый запах пороха сдавливает горло изнутри, тело сжимается, прося выплюнуть. Ты кашляешь, но не сжимаешь зубы. Страх сковывает мышцы сильнее. Дуло продвигается глубже, проникает по рукоять. Ты мужественно держишься. Вытаскивает и снова вставляет, вытаскивает и вставляет, будто трахая. Мурашки посыпались по спине. Жар прилип к коже, картинка перед глазами расплылась. Возбуждение накатило новой волной, пульсируя в паху. Рука сама невольно потянулась вниз. — Смотри мне в глаза, сучка! Ты поднимаешь красные мокрые глаза, смотришь на его каменное лицо. Ему не нравится… А если он сейчас пристрелит? На лице проскальзывает усмешка — его забавляет, что ты ерзаешь от нетерпения. Тебе страшно, но страх смешивается с похотью. Начинаешь сама насаживаться на дуло. В паху пульсирует так сильно, что даже руками можно не помогать, ты постанываешь, причмокиваешь, закатываешь глаза. Совсем чуть-чуть. Этого было достаточно, чтобы на лице Тима промелькнула секундная растерянность. Он явно не ожидал такого исхода событий. Тим наблюдает за твоим кайфом, уже сам ерзая от нетерпения и от того, что не может собраться. Он сдвигает маску набок, как будто ему жарко. Тим наклоняется к тебе. Ты слышишь как рвано бьется его сердце. — Молодец, заслужила доверие. Тим вытаскивает дуло и той же рукой сжимает твои щеки, чтобы поцеловать. Поцелуй его грубый, губы напряжены, сдаешься под его напором. Звук расстегивающейся ширинки бросает тебя в жар. Перед тобой вываливаются большие яйца и напряженный стоящий пенис. Слезы стекают тебе в раскрытый рот. — Только попробуй укусить, я тебя пулями нафарширую. Киваешь. Обхватываешь пенис рукой, покрываешь его робкими поцелуями. Тим выглядит спокойным, но дуло держит у виска, не давая тебе расслабиться. Водишь языком и рукой по стволу, отслеживаешь каждый дернувшийся мускул на лице парня. Обхватываешь губами головку, нежно посасывая. Он держит тебя за затылок, но больно не делает, направляя тебя то к себе, то от себя. Ты сдерживаешь его порывы, замедляя процесс. Насаживаешься глубже, массируешь яйца. Он резко выдыхает, а дуло отворачивает в сторону, чтобы держать тебя двумя руками. Ты замечаешь, что ему нравится, хоть лицом он этого старается не показывать. Его выдает лишь на секунду промелькнувший жадный блеск в глазах. Тим поправил маску, чтобы ты вообще не видела его эмоции. Стесняется? Ты отстраняешься от члена и спускаешься к мошонке. Ловишь мимолетный запах спирта и сигарет от его тела . Ты вспоминаешь этот запах. Вспоминаешь, как Тим пристраивается к вам сзади. Как дразняще целует шею, засовывает в рот косяк с дурью. Ты чувствуешь его дыхание на себе, ты слышишь его громче музыки, как сейчас. Он сдержанно стонет, вернее громко дышит, не позволяет себе издавать лишних звуков при парнях. Массируешь языком головку. Руки сжимают твои волосы сильнее. Да, это его слабое место. Останавливаешься здесь. Тим закрывает рот ладонью, начиная толкаться. Ты поперхнулась слюной, давишься, но его, кажется, это не волнует. Не можешь вдохнуть, кончается кислород, вырываешься, но тебя грубо хватают за волосы. Шипишь, сопротивляешься, в висок наставляют пистолет. — Я не понял, это что за фокусы? Пулю в лоб захотела??? Пытаешься сказать «нет», но выходит только сдавленное мычание из-за забитого рта. — Тогда не дергайся и соси. Тим крепко держал пистолет у виска. Ладони вспотели, кожа загорелась изнутри. Всем языком ощущаешь как напрягся и запульсировал пенис. До твоих ушей доносится дрожащий стон. Тим откидывает голову, маска чуть сползает, открывая часть лица. Он уже не в силах сдерживать в себе удовольствие. Честно говоря, ты тоже. Его стоны слишком сильно заставляли твои бедра сжиматься от пульсаций в паху. Ты нащупала клитор, и не стесняясь ни ублюдков, ни страха смерти, застонала так же громко с пенисом во рту. Ты хлюпала и ртом, и пальцами. Единственное, что ты контролировала в этот момент — это, чтобы челюсть от напряжения во всех мышцах и от поступающих волн не сжалась. — Давай, крошка, — пыхтел Тим между стонами, — блять, как же хороша… Движения бедер ускоряются, стоны оглушают тебя, он будто пытается продолбить тебе голову членом. Все тело напряглось, тебя затрясло. Тим вжал тебя в себя и не отпускал, пока ты глотала нескончаемый поток спермы. Белые ручейки текли по шее, груди, капали на колени. Все перед глазами кружит, тело подрагивает от последних следов оргазма. Тим расслаблено застегивает штаны, поспешно надевает маску. Но ты успеваешь увидеть его расплывшуюся улыбку на все лицо. — А тебе белый к лицу, — смеется очкастый, подает пять Тиму, но тот игнорирует его. Парни снова тебя окружают. Пистолет необъяснимо долго вращается. Как и весь твой мир. Рукоять выпадает на тебя. Ты в ступоре две секунды. В голову выстреливает осознание, и ты хватаешься за пистолет. Подскочила, наводя оружие на них. Парни одномоментно завели руки за спину. Ты целишься, но парень в желтых очках вдруг улыбнулся. Он манерно, неестественно подергивая от тика плечом, шагнул к тебе на встречу. — Стреляй, дорогая, не медли. К черту. Перестреляешь всех. Ты нажимаешь. Ничего. Еще раз. Ничего. Он корчит сожалеющее лицо. — У-у, кажется, Кто-то не умеет снимать с предохранителя… — протягивает тебе руку, — позволь помочь? Держишь пистолет при себе. — Тоби, она не дура, она не отдаст, — ворчит Тим. — А разве я отберу у нее? Я просто сниму с предохранителя и отдам. Ты раскрываешь барабан. Холод обжигает кожу на спине. Барабан пуст. То есть они просто... Сжимаешь в руках. Вот же черт. Резко замахиваешься и кидаешь в голову Тоби. Срываешься с места. Бежишь в глубь леса, а они за тобой. Ты перескакиваешь корни, спотыкаешься, но продолжаешь бежать. Пули свистят над ушами, ты уворачиваешься и бежишь. Деревья не прекращаются. Прокаженный судорогой очкарик догоняет тебя и хватает за руку. Ты вскрикиваешь, бьешь наотмашь. Кулаком разбиваешь очки. Желтые осколки больно впиваются в кожу. Кровь тут же окрашивает его лицо и, кажется, ему это нравится. Он жутко и остервенело смеется, когда валит тебя на землю, обездвиживая. Придавливает тебя коленом по спине, сжимает кисти в одной руке. Ты кричишь, дрыгаешь всем телом, как прокаженная, но Тоби такой тяжелый, что не получается его скинуть. — Вот, посмотри, — говорит он спокойно, показывая пистолет тебе, — вкладываешь пули, — дергаными движениями он держит пистолет ртом, а свободной рукой вкладывает три из шести, вытаскивает изо рта, — делаешь так, и… — раздается щелчок, — …он готов стрелять. Он нажимает три раза на курок. Пистолет щелкает, но злополучные пули не вылетают. Ты осознаешь, что они все еще внутри. — Вот, держи. Тоби кладет пистолет перед тобой. Ты хочешь взять его, но он тебя не отпускает. Пытаешься вытащить руки, но его и без того мертвая хватка лишь усиливается. Чем сильнее стараешься, тем больнее он сжимает тебя. — Ну? Бери же. — продолжает держать, посмеивается. — Ну раз не хочешь, я возьму. Он снимает ремень и завязывает руки тебе за спиной. Ты смотришь в землю и только слышишь, как он громко дышит. — Дурочка, — ласково произносит он, гладит поясницу, — Кто тебя отпустит раньше времени? Мы с тобой еще не закончили, пупсик. Надеюсь тебя не смутит, что у меня синдром Туретта? Я могу быть неаккуратен. Он прижался к твоей спине. Горячее дыхание опалило шею и ухо. Ты вздрогнула. Маньяк казался горячим, а воздух ледяным, отчего ты чувствовала приятное натяжение в паху. На клитор опустились два пальца. Они дрожали, старались нежно гладить тебя, но тики предательски сбивали ритм. Это добавляло острых ощущений, честно, очень приятных. Пальцы его были мокрыми из-за тебя, отчего его рваные движения сглаживались. Ты тихо застонала. — Сладенькая, такая нежная… Как же я тебя обожаю. В тебя вошло что-то очень холодное и твердое. В паху все сжалось, ты догадывалась, что в тебя засунули, но очень надеялась, что кончить успеешь ты быстрее, чем это произойдет. К горлу подступил ком, ты сглотнула. Медленно повернулась: его дружки загудели, а сам Тоби склизко улыбался. Он смотрел на дуло пистолета, погруженное в тебя. Тоби был заворожен, большая судорога пробежала по его плечу и шее. Ты услышала, с каким громким хрустом двигаются его позвонки. Он подтянулся к тебе, заглядывая в распахнутые глаза. — Скажи, ты веришь в удачу? Ты не дала ответа. — Зато я верю в тебя. Его взгляд замер на твоих губах. Он склонился над тобой слева, жадно смял их, языком вылизывая десны. Тепло разлилось в груди, а в паху жгучий холод оружия колол изнутри. От контраста с губ сорвался тихий стон. Тоби отстранился, чтобы пристроиться сзади. — Стони, моя крошечка, мне нравится твой голос. Слишком большой. Ты не ожидала, что ствол зайдет так глубоко. Внутри все сводит от удовольствия. По телу пускается волна жара, срывая дыхание. Тебе одновременно невыносимо сладко и больно. Возбуждение накатывает по бедрам и животу, душит горло. Еще чуть-чуть и остановится сердце. Ты никогда такого не чувствовала. Тебе одновременно приятно, стыдно и страшно. Трясешься, стонешь и чувствуешь себя жалко. Вся извалянная в грязи, в сперме и с пистолетом в вагине. Чувствуешь как его мокрые пальцы теребят тебе клитор. Мышцы бедер и живота сжимаются. Ты извиваешься, содрогаешься от малейшего движения его пальцев. — Нежнее, пожалуйста. — Детка, еще жалобнее. В голове вспыхивают воспоминания из клуба: грохот музыки, теснота и тяжесть в голове. Перед глазами расплываются разноцветные круги. Тебе становится душно и плохо. Ты выныриваешь из толпы прямо к туалету. Тебя тошнит, косят ноги, ты даже не замечаешь, что в туалете есть кто-то еще. Как этот кто-то придерживает твои волосы, помогает умыться и выводит на воздух подышать. Ты благодаришь его, едва держась за кирпичную стену. Взгляд цепляется за желтые очки. Тебя они забавляют. Красивые. Случайно оборачиваешься на звук мотора. Двое парней в машине натягивают маски и машут тебе. Удар, и ты врезаешься затылком в кирпич. Руки желтых очков подхватывают тебя, и мир темнеет перед глазами. И вот сейчас ты в лесу, с тремя маньяками, стонешь, как последняя шлюха. Но, блять, таких оргазмов, как сейчас, ты никогда в жизни не получала. Ствол скользит быстро, а его хозяин находит идеальный угол, от которого срываешься почти на крик, будто ты забыла, что у вас есть публика. Но стонешь ты не в одиночку, а вместе с ним. Он яростно надрачивает себе, не отставая за тобой. Слышишь пульс во всем теле, как он стучит в тебе. Ты уже не можешь сдерживаться. Выстрел. Все сжимается внутри. Оглушает. Тебя содрогает, как хлыст, по ногам текут выделения. Перед глазами искры, тело трясет, слезы текут по щекам, но тебе так хорошо. Ты валишься на бок. Сердце стучит. Ужас пробирает всю тебя. Ты вдыхаешь воздух и с новой судорогой кричишь во все горло. Вокруг раздаются аплодисменты, а ты не можешь успокоиться, ревешь. Тоби зажимает тебя в объятьях, целует веки, щеки, крепко держит, чтобы ты его не пнула дергающимися ногами. — Ну Тоби, ну ювелир! Чуть не прострелил ее насквозь! — Это было филигранно! — белая маска начинает смеяться. — Вовремя вытащил. Они втроем смеются. Тоби гладит тебя по голове, шепчет. — Ну все, все, ты же не умерла, — он целует тебя в лоб, — малышка, испугалась, да? Ничего, сейчас мы тебя оденем, до дому довезем, не плачь, зайчик. Все хорошо. Тебя закидывают на дерганное плечо и несут обратно к машине. — С «оденем» проблема. Черная маска поднимает порванную майку. Тим забухтел, стаскивая с себя рубашку. Он присел на корточки перед тобой, накинул рубашку. Черная маска натяул на тебя юбку. Тебя легко затаскивают в машину. Ты даже не пытаешься сопротивляться. Тим садиться за руль, а вы все назад. Черная маска приобнимает тебя. — Мы же обещали, что отпустим. Куда тебя везти? — Спрашиваешь так, будто мы адрес не знаем, — хмыкнул Тим, заводя мотор. Они смеются. Тебе остается надеяться, что довезут они тебя живой.