Новая жизнь.

Воздух в лагере с утра был густым от предвкушения. После недели изнурительных индивидуальных тренировок, Мандалай и Динамит собрали всех студентов на главной площадке. Солнце еще только поднималось над горами, бросая длинные тени от кедров, но энергия, исходившая от двух классов, была ощутимой, почти осязаемой. — Внимание, эмбрионы! — голос Взрывного Героя прорезал утреннюю прохладу, не оставляя места сомнениям в его серьезности. — Время нянчиться с вами закончилось. Сегодня вы покажете, на что действительно способны. Финальные учения — «Штурм Крепости». Мандалая, стоявшая рядом, мягко, но властно продолжила, ее кошачьи глаза скользнули по каждому лицу: —Ваша цель — укрепленная база на северном склоне. Ее защищают преподаватели. Ваша задача — захватить ее или обезвредить всех «противников». Классы будут поделены на смешанные команды. Сердце Рин сжалось. Смешанные команды. Значит, снова придется полагаться не только на себя. Ее крылья, окончательно зажившие после пещерного обвала, инстинктивно напряглись, едва слышно позванивая пластинами. Жеребьевка была безжалостной. Когда ее имя и имя Бакуго прозвучали в одной связке, по рядам прошел сдавленный смешок. Рин встретила его взгляд. В его глазах не было привычной ярости — лишь холодная, почти хищная оценка. Он кивнул, один резкий кивок, который говорил: «Никаких косяков». Им была отведена роль «ударного кулака». Пока основные силы отвлекали защитников на главном входе, они должны были скрытно проникнуть в тыл через скалистый гребень, вызвать хаус и дестабилизировать оборону. Задача, идеально подходившая их стихиям — воздуху и огню. --- Они двигались по густому подлеску у подножия скалы, словно два призрака. Рин шла чуть впереди, ее крылья были плотно прижаты к спине, а уши улавливали малейший шорох. Бакуго следовал за ней, его шаги были удивительно бесшумными для его комплекции. Они не обменялись ни словом с момента старта. Им не нужно было. Она подняла руку, сжав кулак. Стойка. Он замер мгновенно, как вкопанный. Ее крылья распахнулись без единого звука, и она взмыла вверх, скрывшись в пестрой зелени крон. С высоты она видела все: расположение «вражеских» патрулей, мертвые зоны, слабые места в периметре. Она вернулась через минуту, бесшумно приземлившись перед ним. — Впереди пятьдесят метров чисто, — ее голос был тихим и четким, без лишних вибраций. — Дальше — скальный выход. Два «противника» на уступе слева. Причуда — дальний бой. Он лишь хмыкнул в ответ, его мозг уже обрабатывал информацию. —Отвлекаешь. Я прохожу справа. Она снова взлетела, на этот раз демонстративно, создавая шум. Два защитника на уступе тут же среагировали, развернувшись в ее сторону. Этой доли секунды хватило Бакуго. Как тень, он промчался по указанному пути, используя взрывной импульс для короткого, контролируемого прыжка через расщелину. Он был уже за их спинами, когда они поняли, что их обманули. — Чисто, — его голос донесся до нее по радиосвязи, короткий и деловой. Так они и работали. Холодная, отлаженная машина. Она — его глаза в небе, он — ее молот на земле. Их общение состояло из лаконичных фраз, выкрикиваемых сквозь ветер и грохот имитационных взрывов. «Справа, за валуном. Трое.» «Вижу. Закрываю. Готовь заход с тыла.» «Верхний ярус, центральное окно. Снайпер.» *Взрыв,звон разбитого стекла. «Очищено.» Они не были партнерами. Они были двумя частями одного смертоносного механизма, который, на удивление, идеально подходил друг к другу. Рин с удивлением ловила себя на мысли, что может предсказать его следующий шаг. Он, в свою очередь, без слов понимал, куда она его ведет. Их путь лежал через внутренний двор базы, простреливаемую зону. И здесь их ждала засада. Едва они вышли на открытое пространство, с трех сторон — с крыши, из окон и из-за баррикады — поднялись стволы тренировочного оружия. Это были учителя: Цемос, Снайп и Эктоплазма. Ловушка. — Ну что, взрывной мальчик, покажешь, на что способен? — прокричал Цемос, поднимая руку. Бакуго, конечно, не стал отступать. С рыком он ринулся вперед, палил взрывами, создавая завесу. Но против трех профессионалов его ярости было недостаточно. Липкая цементная масса сковывала его ноги, точные выстрелы Снайпа вынуждали его постоянно уворачиваться, а призрачные щупальца Эктоплазмы пытались обезоружить. — Бакуго, отход! — крикнула Рин с воздуха, но было поздно. Он оказался прижат к стене, в зоне перекрестного огня. Цемент схватил его по пояс, лишая подвижности. Он рычал, отбивался, но был в ловушке. Снайп прицелился в его светящуюся мишень на груди. Еще секунда — и он будет «выведен из строя». У Рины не было времени на раздумья. Расчет занял миллисекунды. Пике. Скорость. Перехват. Сложив крылья, она камнем понеслась вниз, в самый эпицентр хаоса. Ветер свистел в ушах. Она видела, как Снайп нажимает на курок. Видела, как Бакуго, пойманный в ловушку, с яростью взирал на приближающийся «снаряд». Она не стала уворачиваться. В последний возможный миг она распахнула крылья, резко затормозив, и накрыла его собой, как живым щитом. Один, другой, третий «выстрел» пришелся ей в спину, в основание крыльев. Сирена на ее костюме завизжала, сигнализируя о «попадании». Она «была ранена». Но этого мгновения хватило. Шок от ее поступка заставил учителей замереть. Бакуго, воспользовавшись их замешательством, с ревом разорвал затвердевающий цемент взрывом прямо у своего тела и, прежде чем его «добили», резким движением схватил Рину за талию и рванул с собой в укрытие за ближайший угол. Они рухнули за груду ящиков, тяжело дыша. Воздух был сладковатым от гари и пыли. Сирена на костюме Рины все еще визжала. Она лежала на нем, ее крыло было неловко откинуто, а его рука все еще сжимала ее бок, пальцы впивались в ткань костюма. Он оттолкнул ее от себя, не грубо, а скорее чтобы увидеть ее лицо. Его собственный костюм был в цементной пыли, лицо закопчено. — Ты... идиотка! — выдохнул он, его голос был хриплым от напряжения. — Тебя могли «убить»! Она отползла, прислонившись к ящикам, и вырубила сирену на своем костюме. —Меня и «убили». А ты бы не смог двигаться. Стратегически невыгодно терять ударную силу. Он смотрел на нее, его грудь вздымалась. Гнев в его глазах боролся с чем-то другим — с недоумением, с осознанием. Она только что пожертвовала собой в учениях, чтобы спасти его. Пусть это были учения, но жест был красноречивее любых слов. Он отвернулся, резко вытер тыльной стороной ладони рот. —...Четко сработано, — прохрипел он, почти неразборчиво. Для постороннего уха это могло прозвучать как ничего не значащая фраза. Но Рин знала. Она слышала. В его голосе не было ни капли привычного презрения или снисхождения. Это было признание. Высшая похвала, на которую был способен Кацуки Бакуго. Он признал ее тактику. Признал ее решение. Признал ее как равного. Она медленно встала, расправив «раненое» крыло. Ее спина была прямой. —Они знают нашу позицию. Нам нужно двигаться. Он кивнул, поднимаясь. Его взгляд был снова сосредоточен, яростен, но теперь в нем горела новая искра. Искра уважения, добытого в бою. Они проиграли этот раунд, но что-то гораздо более важное было выиграно в тесном пространстве за этими ящиками, под визг сирены и запах гари. Их хрупкое перемирие начало кристаллизоваться во что-то прочное. Во что-то, напоминающее команду.