Глава I: Начало | Вступление в повествование
12 мая 2026 г., 13:32
— Изабелла! Изабелла, почему ты еще не встала? Дел по хозяйству ой как много, нельзя забывать ухаживать за отчим домом, и за скотом! Просыпайся, Изабель! — Строго наказала женщина, недовольно стоя возле кровати Изы.
— Мама? Мам, я вчера так загонялась… Дай мне поспать еще хоть немного, прошу. — Жалобным голосом ответила сонная девица, на что мать лишь хмыкнула, и грубо сдёрнула с неё домотканое одеяло. — Ай… Мам, что же ты делаешь? Хорошо-хорошо, иду. Напомни мне, какие у меня дела на сегодня?
— Ты еще и не помнишь, чем тебе нужно заняться? — Крикнула женщина и взялась за палку. — Что за дочь мне дал Боженька?! Не дочь, а проказница! Иди, готовь еду нам, и скоту! Коров выведи на степ! Почему я должна тебе что-либо напоминать, а? О, и кстати, я слыхала о том, что власти поймали еще одну девицу, и обвинили в колдовстве! Говорят, это она наслала на нас черную оспу. Сегодня будет казнь. Надеюсь, в этот раз они и вправду нашли настоящую виновную, и после смерти ее, уйдет и оспа.
— Мам, могу ли я присутствовать на казни? — Аккуратно спросила Изабель, чтобы ненароком не разозлить мать еще сильнее.
— Вот сделаешь все, что я сказала, и пожалуйста, иди куда хочешь. Хотя я бы на твоем месте не уходила далеко от родной деревни. — Ответила та, и вышла из комнаты дочери.
Девушка привстала с кровати, и тяжело вздохнула. — Снова они пускают девиц на костер… — Изабель подошла к полотну, которое ее мать развесила по всем комнатам. Она с не скрываемым омерзением посмотрела на картину; на ней были изображены девицы, мучаясь и сгорая на костре, под одобряющие крики толпы. Глава деревни настоял на том, чтобы повесить такое полотно в каждом доме, якобы оно действует против ведьм как икона. Иза ударила полотно кулаком. Ей хотелось сжечь его, но если матушка заметит пропажу — будет очень зла. Но у Изабель так и жгло руки сорвать все эти полотна и сжечь их в печи…
— Изабель, Изабель! Принеси мне воды! — раздался крик из соседней жилой клети. Это кричал отчим девушки, калека по рождению. Он был практически слеп, но мастер на все руки. Вот только в быту некоторые вещи ему было трудновато выполнять. А вода была ему ну очень нужна не для питья. Отчим был гончаром. Каждый день с утра отправлялся он на маленькое лесное озеро специально далеко от дома в лесу, потому что не любил, чтобы на него глазели деревенские мальчишки, и возвращался с тяжёлыми ивовыми корзинами и берестяным коробом, доверху наполненным влажной озерной глиной. Но иногда приходилось ему изменять своим принципам и набирать красную речную глину, на озере была только белая, а ведь все знают, что белая глина известна своею хрупкостью, а изделия из красной глины славятся своей долговечностью, красотой и приятным звоном, не глухим, как бело глиняные изделия, а звонким и долгим, словно маленький колокол.
— Сейчас принесу, отец! — крикнула девушка. Никто и никогда не просил её называть Ивейна отцом, но она любила отчима и не могла по-другому.
Быстро накинув на себя полотняную юбку и шерстяную кофту грубой вязки, девушка поспешила во двор к колодцу за домом, чтобы натаскать воды заодно и в кухню.
Она выбежала под свинцово-серое Ноябрьское небо.
Стояла поздняя осень, и мелкие лужицы уже тронулись хрупким ледком, который жёг босые ноги девушки. И она подумала, что пора уже надевать деревянные башмаки. Они, конечно, не такие удобные, как кожаные, с посеребрёнными пряжками. Но кожаные полусапожки были праздничными и надевать их каждый день не годилось.
Девушка зашла в сарай за тяжёлыми деревянными вёдрами и коромыслом. Но уже по дороге к колодцу (дом у них был зажиточный, и они на зависть всему селу имели колодец во дворе, а не ходили за водой на общий для всего села) она залюбовалась скудными осенними красками.
Небо казалось сапфировым. Спелые гроздья рябины у монолитной, то ли стены, то ли забора, увитой плющом, казались россыпью рубинов. В густой синеве неба парил степной орёл. Их ещё называют беркутами. Откуда здесь взяться степному беркуту, ведь ближайшие степи находятся далеко к юго-востоку за холмами, огораживающими её село от посторонних глаз. С севера к селу подходил вплотную густой лес, на юге синело море, а на востоке и севере за грядой невысоких гор находилась пустыня, и необыкновенная песчаная, а каменистая и безжизненная.
Говорят, в тех землях издавна живут каменные исполины, родившиеся из самих чёрных камней той проклятой бесплодной земли, гоблины, которые давным давно были заперты в этих землях, просто изгнанники, и мюриины, которые по слухам были созданием одного неизвестного человека, или не человека. Говорили, что «этот человек» создал их, чтобы они были его помощниками, но никто не знает кто такие эти мюриины, как они выглядят, и к какому типу существ относятся.
Чёрные Пустоши, как их называли, были издавна прокляты советом Светлых магов всего Королевства. Но до сих пор находились смельчаки, отважившиеся отправиться в Чёрные пустоши, и их больше никто не видел. Говорили, что сама земля там высасывает из человека душу, а если он маг, то и магические способности. Маленьких детей всегда пугали, что если они не будут слушаться, то их отправят в чёрные пустоши.
Иза ещё помнила тот ужас, который у них, малышей, вызывали упоминания об этих землях. Но Чёрные пустоши чёрными пустошами, а воду принести домой всё же пора!
И девушка зашагала к дому с полными вёдрами, сгибаясь под тяжестью коромысла.
***
С тех прошло около месяца. Однажды Ивейн собрался на лесное озеро за новой порцией глины для мисок и кувшинов. Иза просилась было с ним, но мать воспротивилась. — Зачем это тебе? Лучше сиди дома да отцу щи вари. Видишь, какой дождь на улице? — И действительно на улице шёл сильный ливень. Зима в этих краях была редка, а вот дожди шли с завидным постоянством. — А я всё равно пойду, — сказала Иза матери. — Раз запрещает мне отец провожать себя на озеро, то я так пойду поглядеть. Не спроста Иза хотела пойти на озеро. Предчувствовала она что-то, а что и сама не ведала. Сказано, сделано. Собрала она в котомку хлеб, лук, сыр и огурцы с нынешнего урожая и отправилась в путь. Идёт Иза по лужам, а ей всё страшное мерещится. Не мерещится. Слышит Иза глухой грохот. Бросается вперёд к берегу озера, а там подмытый дождевой водой глинистый берег весь обвалился. Ивейна принесли в дом и уложили на широкую супружескую постель. Два дня его отпаивали отварами и даже приглашали местную знахарку, но всё было бесполезно. Он не приходил в себя. На пятый день кожа Ивейна начала покрываться страшной чёрной коркой. Тогда только все заподозрили, что это был необычный обморок, а ведьмовское проклятие, и что, возможно, берег не сам обрушился, а под влиянием того же ведьмовского проклятия. И почувствовала первой проклятие именно Бель. В тот день что-то случилось с девушкой. Она почувствовала внезапный озноб по всему телу, а подойдя к отцу, чтобы напоить его отваром, поняла, что на его груди сидит чёрная сущность. Оставался простой и сложный вопрос: как прогнать эту сущность? И Иза начала пробовать. Произносила какие-то слова на неведомом ей самой языке, тело действовало само, она не могла контролировать себя. Вдруг она протянула руки и мысленно обратилась ко всем четырём стихиям: воздуху, воде, огню и земле, умоляя их, упрашивая… И вдруг от её рук стало распространяться серебристое сияние. Ивейн вздрогнул и открыл глаза. Тело его начало дрожать. Он не мог понять что с ним происходит: кожа начала приходить в нормальное состояние, как и его самочувствие. Вдруг он поднял глаза на Изабеллу, хоть и видеть он не мог. Глаза его падчерицы из голубых превратились в серые, а кожа её стала бледнее. Она выглядела как настоящий мертвец, но была живой. Она дышала, и Ивейн чувствовал её дыхание на себе. — Изабель… — Дрожащим голосом прошептал он. — Ты ведьма? — Нет, я не ведьма. Наверно… Но этот дар у меня с рождения. Использовала я это только на раненых зверушках, не думала, что придется и на человеке однажды испробовать это. Я не контролирую эту силу, она появляется только когда мое сознание этого захочет. Появляется, и исцеляет. Ведьмы и целители разные, и одновременно одинаковые. Но даже если я и ведьма, то белая. Я не хочу и не буду причинять кому-либо вред… — Изабелла…***
Так и повелось с того дня. Стала Иза предчувствовать беду в деревне и исцелять захворавших деревенских. Но за это и невзлюбили Изу в деревне. Они думали что это все черная магия, а сама Бель совершила сделку с Дьяволом. Думали, что все её слова о добрых ведьмах — бредни. Невзлюбили её настолько, что однажды собрали деревенский сход. Они думали только об одном — ведьму нужно либо сжечь, как и полагается, либо изгнать. Раскрытие своих магических способностей на всю деревню — стало её фатальной ошибкой. В тот день стояло ясное зимнее утро. Петухи в тот день кричали, казалось, яростнее и звонче прежнего. Иза с матерью и отцом стояли посредине площади перед храмом Богини Матери, а староста деревни держал речь. И постановили деревенские изгнать Изу в Проклятые Земли, в те самые Чёрные пустоши, о которых ходила недобрая молва. — Изабелла Лореанс, за сделку с Дьяволом, использование темной магии на остальных людях, ты проговариваешься к изгнанию. Именем Господа, я велю тебе убраться прочь из наших земель в Чёрные пустоши, где и место таким как ты, детям Дьявола. Мать и Отчим Изы, услышав приговор, пытались противостоять. Хоть они и были строгими, а особенно мать, но они сильно любили дочь, и никак не могли допустить её изгнания. Но староста был непоколебим. Он дал Изабелле два часа на сборы, а после девушка должна убраться из деревни, иначе её вышвырнут силой. Белла очень разозлилась на старосту, и, скрипя зубами, она все же согласилась с приговором и пошла собирать свои вещи. Она прекрасно знала, что с ней они обошлись ещё по доброму, ведь остальных «ведьм» эти люди безжалостно сжигали. Изу пощадили только потому, что староста был в хороших отношениях с её матерью. Что-ж… Делать нечего. Спустя два часа она уже стояла на границе земель, в которых она проживала. Провожать её пришли только мать и отчим. Много плакали, ведь понимали, что скорее всего они друг друга больше никогда не увидят. Изабеллу жгло чувство не справедливости, и желание мести всем членам деревенского совета за то, что те так не справедливо поступили с ней. Но она молчала. Попрощавшись с родителями, девушка, с болью и обидой в сердце, ушла прочь. Пустоши начались неожиданно. Вот только что перед ней было небо и солнце, и вдруг кромешный мрак. Через несколько шагов девушка почувствовала высасывающий из тела колдовской холод, исходивший, казалось, от самых чёрных камней и скал вокруг. А ещё через несколько шагов ей послышались голоса. Вот чудится ей, что кто-то идёт впереди. Вот мужчина обернулся. Это был Элдвин Странник (в данном случае это фамилия), тот самый, кто спас великую Южную империю от коварных исполинов, а сам погиб где-то далеко на севере от отравленной стрелы. Но здесь он был как живой. Шёл, шатаясь от усталости, но улыбаясь. Он шёл сгорбившись, бормоча под нос что-то об ожидающих друзьях, о своей возможной гибели в этих пустошах и о возложенной на него миссии. Странно было слышать старинные предания из уст давно умершего человека. Но Иза слушала, раскрыв рот. Ей с детства были известны легенды и предания о королеве Лебелии и её первом советнике, ставшем потом императором Великой южной империи Ровейн, и о воинах-птицах, прилетевших на помощь из зачарованных колдовских земель далеко на юге. По преданию Элдвин вышел из пустошей и нашёл дорогу к друзьям, которые оставшийся путь несли его на руках. Сам он не мог идти от усталости. Значит, его фантом может вывести из пустошей и теперь. И девушка пошла следом за призраком. Но просвета впереди всё не было. Призраку было всё равно, а вот Иза всё сильней и сильней мёрзла и проголодалась. Усталость тоже давала о себе знать, а сесть передохнуть на ледяные камни было невозможно. Они были словно из тысячелетнего льда. И Иза вспомнила, что и Элдвин в преданиях сетовал, что не может отдохнуть на этих камнях из-за их могильного колдовского холода. Несколько часов, по мнению девушки, они с призраком брели по этой бесплодной земле. Иногда им навстречу попадались живые обезумевшие люди. Они брели в никуда с выпученными глазами и бормотали также, как и призрак, но в отличие от него были совершенно безумны. И вот наступил момент, когда Иза больше не могла сделать ни шагу. Тогда призрак странника неожиданно остановился и подхватил девушку на руки. Он оказался неожиданно плотным, ощущаемым и тёплым. Словно бы живой человек. И Иза поняла, что перед ней не призрак, а воспоминание, фантом. То воспоминание об Элдвине, каким его запомнили эти колдовские земли. И здесь он не мёртвый, а такой же живой, каким бродил много столетий назад по этим пустошам. Но почему вдруг воспоминание стало действовать не по правилам. Насколько знала предания Иза, Элдвин не выводил никого из Чёрных пустошей. Почти сразу же им навстречу вышла из мрака высокая фигура каменного исполина — один из видов странных существ, обитающих в этих проклятых землях. Хоть его и называли Великаном, он был не колосального роста, а просто очень высокого. — Ты думаешь, я не узнал тебя, Странник? — насмешливо спросил он. — ты тот, кто отнял мою жизнь, но моё могущество остаётся жить в этих камнях и скалах вокруг тебя. И тебе не выйти к людям. — Ошибаешься, исполин! — безропотно ответил скиталец. — я всего лишь воспоминание. Уже много лет я помогаю заплутавшим выйти к свету. И именно я разрушил твоё могущество там, среди жизни и сияния солнца, и думаешь ты, не смогу разрушить его снова в этом мраке? И фантом поднял руку, из которой словно острое лезвие, сверкнул ослепительный золотой луч и мрачная фигура отшатнулась. — Не бойся. — сказал фантом девушке, — он не сможет причинить нам вред. Он давно мёртв, а его могущество за пределами этих земель бессильно. Иза уже теряла сознание, когда Элдвин, наконец, вывел её под звёздное ночное небо. — Но вы ведь тоже давно мертвы… — Проговорила та, смотря на Элдвина своими серыми глазами. Они так и не поменяли свой цвет обратно на голубой. Фантом улыбнулся. — Это так. Я мертв. Но здесь, в этом месте, я могу бродить по земле вновь, как живой человек. Правда, я не чувствую себя живым. Я не чувствую эмоций, холода, тепла, голода… Я как будто призрак. Просто призрак. — Эй, а про меня вы не забыли? — Недовольно проворчал великан. — Я, как-бы, тоже тут. — Зачем ты следуешь за нами? — Я следую не за вами, а за тобой, Элдвин. Хочу кое о чем с тобой поговорить. Дело есть, короче говоря. — Поговорить? Со мной? — Странник удивленно вскинул бровь, и ухмыльнулся. — Старость, видимо, совсем уже одолевает тебя. Если ты не забыл, то мы враги. Причем именно я заточил тебя, и некоторых твоих собратьев, здесь. — Я знаю. И ты за это несомненно поплатишься, но не сейчас. Так может отойдем? Элдвин немного подумал, и посмотрев на Бель, сказал: «Я скоро вернусь, ведьма. Не уходи никуда, иначе ты можешь погибнуть. Гибель ждет тебя чуть ли не на каждом шагу, в этом странном месте. Просто оставайся тут, и жди меня.» После этих слов Странник ушел вместе с великаном, а девушка осталась ждать его на месте. — «Ведьма…?» — Он назвал её ведьмой. Она ничего не понимала. Ей было страшно. Бель не хотела здесь оставаться, она хотела выбраться отсюда, но если бы вернулась назад, её бы казнили на месте, а другой дороги она не знает, но, возможно, Элдвин сможет ей указать её. В любом случае, Изабелле не оставалось ничего делать, кроме как просто ждать… Хахаха... Откуда-то сзади раздался тихий смешок, но когда Иза обернулась на звук, сзади неё никого не было. «Показалось, наверное…»
