The Fall

Бои шли весь месяц. Сюань Цзи бесило уже, кажется, всё. Звуки, цвета, запахи. Чёртов император с его чёртовыми приказами. И чёртов ливень. Половина её людей слегка с простудой. Не помогали шатры – влажный воздух ночью превращал ущелье в гребаный филиал ледяных пустынь. Провизии не хватало, лекарств тоже. Сюань Цзи уже даже особо не материлась. Она молча стояла уже третью подряд смену караула и не могла понять, как государство Юйши, и они все вместе с ним, докатилось до жизни такой. В тот роковой день император, чтоб ему чем-то тяжёлым прилетело, даровал ей титул командира и отправил её под командование генерала Сан. И нельзя сказать, что генерал Сан был каким-то отъявленным идиотом, но и гениальными идеями не блистал. В его армии царил такой же бардак, как и везде. Сюань Цзи весь первый день разрывалась между желанием побить здесь всех и навязчивой идеей самоустраниться из этого хаоса. Победил в этой схватке мнений подзатыльник от Ван Го Шэна. Старик, по её скромному мнению, в край обнаглел, но, к сожалению, он прекрасно знал, что Сюань Цзи спустит ему с рук абсолютно все. Наверное, она даже простила бы ему убийство собственного отца. Мысли разбегались. Было тяжело, но Сюань Цзи заставила себя вернуться в реальность. К концу подходило её третье дежурство. Доспехи не спасали от холода, рубаха противно липла к телу, в сапогах хлюпало. Жизнь была отстойной. У всех здесь была отстойная жизнь. Солдаты, бывшие под её командованием, держались пока только на усиленной физической активности и горячей воде. Сюань Цзи за право на эту воду сцепилась не на шутку с генералом. Генерал считал – пойдя на поводу у солдат – что можно обходиться минимумом воды и набирать её раз в три дня. Сюань Цзи была иного мнения, и солдатам под её командованием пришлось с этим смириться. Как и с ежедневным мытьем. До сих пор это было их единственное открытое противостояние, но Сюань Цзи начинала задумываться о том, что оно не останется единственным. Позиция лагеря была отвратительной. Воду приходилось таскать на себе, за что её солдаты возненавидели. Она понимала это, но не видела иного способа сохранить хоть что-то от их здоровья. Они были её ответственностью, а ответственность была не пустым звуком для Сюань Цзи. Она предпочитала платить репутацией, а не жизнями. Резкое ощущение опасности вытянуло сознание Сюань Цзи в реальность. Её окружали. Людей пока не было видно, но чутье кричало, что это не могут быть враги. Хоть позиция лагеря и была дерьмовой, но подходы к ней просматривались хорошо. Значит, это были свои. Чтож, Сюань Цзи ожидала этого уже какое-то время. Было даже удивительно, что они протянули так долго. Несколько мужчин сразу в нескольких местах вышли из под тени деревьев. Они явно считали себя хозяевами положения, несмотря на то, что по всем армейским правилам даже за намерение неподчинения им грозило такое наказание, что даже банально встать в течение нескольких последующих дней им было бы не под силу. Один из них, явно предводитель сего братства имени слабоумия, ускорил шаг, идя прямо в лоб на Сюань Цзи. — Здравия желаю, — он усмехнулся, — командир. Его товарищи явно забавлялись происходящим. Сюань Цзи тоже забавлялась, но лицо умела держать на порядок лучше, чем это сборище будущих калек. Мужики явно не улавливали подвох, приняв её отсутствие реакции за страх перед ними. — Послушай, девочка, — начал все тот же заводила, — мамочка не рассказывала тебе, что девице опасно оставаться наедине с мужчинами? Со всех сторон послышалось пошлое улюлюканье, но Сюань Цзи его не слышала. Стоило прозвучать слову “мамочка”, как внутри неё разверзлась ледяная ярость, заглушая, и реальный мир, и голос разума. Смешливая жалость к этим подонкам испарилась с глухим хлопком, будто спешила убраться подальше в самый короткий срок. Мужики же явно отставали: — Ей, командир, — поддакнул заводиле юный голос из толпы, — подскажи, перед кем надо ноги раздвинуть, чтобы место повыше отхватить? Толпа заржала. — А ты бы и сам ноги раздвинул, — кто-то подначил юнца. Тот не растерялся: — А кто бы отказался от жратвы нормальной да места тёплого? По толпе солдат прокатилась очередная волна смеха. От отвращения к ним Сюань Цзи хотелось блевать. Уши заложило. Она видела, как шевелятся их губы, но не слышала ничего. Она видела, как мерзко горят их глаза, как некоторые солдаты делали похабные жесты, а остальные одобрительно ухмылялись. Ей вдруг стало тесно. Кожу покалывало, и резко захотелось отмыться. Растереть мыльным корнем кожу до крови, лишь бы избавиться от этого поганого ощущения. Это ощущение сводило её с ума. Ей нужно было что-то делать. Сюань Цзи схватила самого говорливого и ловко завернула его одной рукой. Зрелище впечатляло. Здоровый мужик, крупнее её раза в два, согнулся в мгновение ока под неестественным углом. У бедняги даже не получилось сдержать удивлённого вскрика, почти сразу же перешедшего в вопль боли. Жалости к нему у Сюань Цзи не было. Ко всем остальным – тоже. Сюань Цзи бесило то, что это сборище идиотов заставило её на миг испытать отвращение к самой себе. Желая поскорее отделаться от этого чувства, она выкинула из головы заранее заготовленные сценарии этого разговора и начала банально и грубо избивать тех, кто попал в радиус её поражения. Солдаты очень быстро закончились. Сил их, подпитываемых животным ужасом, хватало лишь на то, чтобы пялиться на девушку, которую ещё мгновение назад они собирались дружно и быстро продавить. То существо, что стояло в эпицентре, совершенно не подходило на роль жертвы. Сюань Цзи все ещё было тошно. И это было виной этих людей. Расправа над ними не принесла ей спокойствия. Наоборот, её руки чесались убить их, а загнанное сознание шептало, что только так она будет в безопасности. Они были жалкими, но само их существование ощущалось где-то под кожей. Сюань Цзи заставила себя сжать негнущиеся руки до боли от впившихся ногтей и переступить с ноги на ногу. Эти нехитрые действия вернули ей контроль и заставили ощутить контакт с реальностью. Сюань Цзи позволила себе секундную слабость – забыть о том, где и с кем она находится, и ощутить давление воздуха на своей коже. Прекрасное чувство. Но, как и водится хорошим вещам в её жизни, эта секунда закончилась слишком быстро. Сюань Цзи оглядела дело рук своих и с её губ сорвался неодобрительный цок. Не так она хотела использовать эту ситуацию, но что есть – то есть. Сюань Цзи умела обходиться тем, что было доступно. Она подошла к заводиле. В глазах того светился ужас. Кажется, его мозг не мог даже дать телу банальную команду валить. Забавно – подкинуло высунувшее голову её извращенное чувство юмора – момент назад эта стая собиралась продемонстрировать ей её место в иерархии. Неловко вышло. — А теперь слушаем меня, мальчики, — раздался ровный голос, который никто не посмел даже вдохом перебить. — Здесь я решаю, что и как вы будете делать. Скажу сдохнуть, — она обвела лежащие комки боли взглядом, — значит, вы все дружненько возьмёте и сдохните. Повисла пауза. — Сейчас вы, ничтожества, находитесь в моем распоряжении. И, на ваше счастье, я заинтересована в вашем благополучии. Сюань Цзи ещё раз обвела подчиненных взглядом для того, чтобы они прониклись её речью. Возможно, это было лишним. С того момента, как она открыла рот, солдаты внимали ей так, будто от этого зависела их жизнь. — Чтож, — Сюань Цзи решила не останавливаться на достигнутом, — раз уж речь зашла о дисциплине, пожалуй, стоит огласить вам новые правила, по которым вы теперь будете жить. Встали. Потребовалась секунда, чтобы куча побитых мужиков, сдерживая шипение, поднялась и встала по стойке смирно. — С сегодняшнего дня вам запрещено распивать алкоголь. Страх резко и весьма ожидаемо отошёл на второй план. Момент назад они тряслись от ужаса, а теперь смотрели на Сюань Цзи исподлобья. Сюань Цзи это не волновало. — Мне нужны сильные люди, способные принимать решения в экстренных ситуациях. Поэтому, — она обвела всех уничижительным взглядом, — с этого дня мы также вводим усиленные тренировки. Видя как возмущение захватывает ряды солдат, Сюань Цзи усмехнулась. — Тихо, — отдать должное, заткнулись они быстро. — Видит небо, и императору, и богам срать на ваши жалкие жизни. Единственный ваш шанс – это я. Из всех людей в этом мире я единственная, кому не все равно на то, сдохните вы или нет. Волею императора, вы мои люди. И мои люди – вы – будете сильнейшими. Хотите вы того или нет. Кто-то очевидно проникся. Но ещё больше очевидно было то, что абсолютное большинство воспылало к ней жуткой ненавистью. Чтож, Сюань Цзи было не привыкать. С того момента дни потекли гладко. Их корпус так и стоял в горном ущелье, изредка отражая атаки армии Сюйли. Та армия тоже была не в лучшем состоянии, поэтому особых сложностей не возникало. Распорядок дня части Сюань Цзи быстро стал посмешищем всего корпуса. По факту, они были единственной частью с жёсткой дисциплиной. Генерал Сан даже проводил с нею что-то вроде воспитательной беседы на тему того, что мужчинам нужно как-то расслабляться в походе. Сюань Цзи послала его нахер, за что получила несколько ударов плетью. Ван Го Шэн, которому выпала честь помогать ей с перевязкой, только закатил глаза тогда и пробормотал что-то о непокорных девчонках. Разумеется, Сюань Цзи знала, что её поведение бесит людей, но она не считала необходимым налаживать добрые отношения с теми, кому ей приходилось доказывать, что она тоже человек. К сожалению, такими были все, кто встречался ей на пути. Постепенно все в корпусе смирились с её порядками. На тренировках солдаты с огромным энтузиазмом пытались одолеть её. После первых двадцати абсолютно разгромных попыток они даже начали иногда включать мозг. Наверное, это было самым большим поводом для радости. Так прошло несколько месяцев. А потом Сюань Цзи убила генерала Сан.