Я подарю тебе всего себя...

Закат окрасил комнату в мягкие оттенки оранжевого и розового, отбрасывая длинные тени на стены. В полумраке телевизор мерцал, рассеивая приглушенный свет по лицам двух братьев, расположившихся на диване. Итоши Саэ, с его неизменной отрешенностью во взгляде, и Итоши Рин, с его бурлящей внутри страстью. Сегодня был день рождения Саэ, но атмосфера не была праздничной. Скорее, царило привычное, немного напряженное спокойствие. Саэ лениво переключал каналы, его пальцы едва касались пульта. Рин, сидящий рядом, казалось, был полностью поглощен его профилем. Линии его лица, обычно строгие и сдержанные, казались сегодня чуть более мягкими. Он долго смотрел, как свет играл на темных волосах Саэ, как едва заметная улыбка касалась его губ. Неожиданно, импульсивно, Рин подался вперед. Это произошло так быстро, что Саэ даже не успел среагировать. Легкое, мимолетное касание – губы Рина коснулись губ Саэ. Это был нежный, почти невесомый поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки. Время замерло. Рин отстранился, затаив дыхание, наблюдая за реакцией Саэ. В глазах старшего брата мелькнуло удивление, а затем... смех. Не резкий или насмешливый, а тихий, искренний, от которого уголки губ приподнялись, и в глубине глаз заиграли искорки. Этот смех, такой редкий и бесценный, словно открывал новую грань в Саэ. Он словно снимал с него броню, обнажая что-то более глубокое и настоящее. Рин, завороженный, не мог отвести глаз. Смех Саэ, тихий и искренний, словно растаял в воздухе, оставляя после себя лишь легкое эхо. В его глазах, обычно холодных и отстраненных, теперь плескалось нечто новое, почти игривое. Неожиданно, он потянулся вперед, его рука легла на затылок Рина, притягивая его ближе. Это был уже не легкий, мимолетный поцелуй, а что-то более глубокое, более требовательное. Губы Саэ накрыли губы Рина с неожиданной силой, словно он ждал этого момента целую вечность. В этом поцелуе было и признание, и удивление, и какая-то невысказанная тоска. Рин, застигнутый врасплох, на мгновение замер, но затем ответил на поцелуй с жаром, от которого задрожали кончики пальцев. Он обхватил талию Саэ, прижимая его как можно ближе, словно боясь, что этот момент ускользнет, исчезнет, как сон. Их дыхание смешалось, и в тишине комнаты слышался только учащенный стук двух сердец. Когда они, наконец, отстранились, лица их горели, а глаза сияли в полумраке. Рин, не в силах сдержать переполнявшие его чувства, прошептал, захлебываясь от восторга: — Мой братик... В этом простом, казалось бы, слове звучала вся его преданность, вся его любовь, вся его одержимость Саэ. Это было признание в чем-то большем, чем просто родственная связь. Это было заявление о принадлежности, о том, что Саэ – его, и только его. Жар от поцелуя растекался по венам Рина, разжигая внутри него неутолимое пламя. Не в силах противиться нахлынувшей страсти, он начал неуверенно тянуться к краю футболки Саэ, его пальцы дрожали от волнения и нетерпения. Ткань скользила в руках, открывая полоску бледной кожи. Саэ перехватил его руку, останавливая в его порыве. Его взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас был наполнен вниманием и... беспокойством? В полумраке его глаза казались еще темнее, словно бездонные омуты. — Ты уверен? - спросил Саэ, его голос звучал чуть хрипло, с легкой дрожью. - Хочешь? В прошлый раз я не переусердствовал? В этих словах звучала искренняя забота, но и тень сомнения. Саэ помнил прошлый раз, когда их страсть вырвалась на свободу, помнил, как Рин был измотан и уязвим. Он не хотел причинить ему боль, не хотел, чтобы Рин чувствовал себя использованным. Рин замер, его рука все еще лежала на груди Саэ. Слова старшего брата прозвучали как холодный душ, немного остужая его пыл. Он посмотрел в глаза Саэ, пытаясь прочитать его мысли, понять, что он чувствует на самом деле. Внутри Рина боролись два противоречивых желания: утолить свою страсть и убедиться, что Саэ тоже этого хочет. Он не хотел принуждать, не хотел разрушить то хрупкое взаимопонимание, которое между ними возникло. Сглотнув, Рин ответил, его голос звучал чуть более тихо, чем обычно: — Я хочу... если ты тоже этого хочешь. Если ты не против. - Он замолчал, ожидая ответа, боясь услышать отказ, но в то же время надеясь на что-то большее. - И нет, в прошлый раз ты не переусердствовал. Просто... я был слишком взволнован. Саэ смотрел на Рина, пытаясь прочитать его чувства. Увидев в его глазах искреннее желание, но и тень сомнения, он вдруг почувствовал волну тепла, поднимающуюся от груди. Его обычная сдержанность начала трескаться, как лёд под весенним солнцем. Желание владеть Рином, обладать им целиком, внезапно стало невыносимым. В нём боролись два противоречивых порыва: удержать контроль и позволить себе утонуть в этой страсти. Страх причинить Рину боль, повторить ошибки прошлого, тянул назад, но жажда быть рядом с ним, чувствовать его прикосновения, толкала вперёд. Не в силах больше сдерживаться, Саэ резко перехватил инициативу. Одним движением он завалил Рина на диван, нависая над ним, словно хищник над добычей. В полумраке его глаза горели тёмным огнём, отражая бушующее внутри него пламя. Рин ахнул от неожиданности, но не оттолкнул Саэ. Наоборот, его руки непроизвольно обвились вокруг его шеи, притягивая ближе. В его глазах читалось не только желание, но и нетерпение, словно он ждал этого момента целую вечность. Саэ опустил взгляд на его губы, слегка припухшие после поцелуев. Его сердце бешено колотилось в груди, отстукивая безумный ритм. Он почувствовал, как его собственное тело напряглось, готовое к броску. Он коснулся губами его губ, нежно, почти робко, словно пробуя их на вкус. Затем поцелуй стал глубже, требовательнее, в нём чувствовалась вся накопившаяся за годы сдержанность и страсть. Его руки скользнули под футболку Рина, ощущая тепло его кожи. Тело Саэ дрожало от напряжения, словно натянутая струна. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, как его дыхание становится прерывистым. Он не мог остановиться, не мог сдержать этот бурлящий поток желания. Прижимаясь ближе, Саэ почувствовал, как член Рина упирается ему в бедро сквозь ткань брюк. Это было последней каплей. Контроль окончательно покинул его. — Рин, - прошептал Саэ, его голос звучал сорвано, почти неразличимо в полумраке. - Я... я не уверен, что смогу остановиться.- В его словах звучала мольба, и предупреждение. Выбор оставался за Рином. Член под штанами напрягся, болезненно отзываясь на каждое его движение, требуя освобождения. Его пах горел желанием, и он почти физически ощущал импульсы, пронзающие его тело. Дыхание стало еще более прерывистым, а взгляд затуманился похотью. Он знал, что на грани, и последнее, что ему хотелось – это причинить Рину боль. Голос Саэ эхом отдавался в комнате, повиснув в воздухе между ними. Рин ответил не словами, а движением. Он слегка приподнялся и прильнул к губам Саэ. Это был уже не робкий, неуверенный поцелуй, каким он был вначале. Теперь это был поцелуй отчаяния, признания и безумного желания. Губы Рина раскрылись под напором Саэ, позволяя языку проникнуть глубже, сплетаясь в танце страсти. Саэ ответил на этот поцелуй с такой же жаждой, прижимая Рина к себе всё сильнее. Он чувствовал, как горит его тело, как дрожат его руки, обнимающие его. Поцелуй становился всё более требовательным, более властным. Он словно хотел впитать в себя всего Рина, оставить отпечаток своей страсти на каждой клеточке его тела. Языки сплетались, танцуя в ритме их бешено бьющихся сердец. Дыхание становилось всё более прерывистым, в горле пересохло. Саэ кусал нижнюю губу Рина, вызывая тихий стон, который эхом отдавался в комнате. Этот стон лишь подлил масла в огонь, разжигая страсть ещё сильнее. Руки Саэ скользили по спине Рина, ощущая каждый изгиб его тела. Он прижимал его к себе так сильно, словно боялся, что тот исчезнет. Его пальцы впивались в его кожу, оставляя лёгкий след. Рин отвечал на каждый его жест, прижимаясь в ответ и обвивая его шею руками. Его волосы щекотали кожу Саэ, вызывая приятное покалывание. Он чувствовал, как пульсирует его кровь, как всё его существо горит в огне страсти. В этом поцелуе было всё: отчаянное желание, нежность, страх и надежда. Он говорил больше, чем любые слова, передавая всё то, что они не могли сказать вслух. Это был поцелуй, который обещал всё, или не обещал ничего. Поцелуй, который мог изменить всё, или не изменить ничего. Поцелуй, который мог спасти их, или уничтожить. И они оба знали это. Губы Саэ оставили измученные поцелуями губы Рина, спускаясь вниз по шее, оставляя за собой след влажных поцелуев и лёгких укусов. Рин застонал, запрокинув голову назад, предоставляя больше пространства для ласк. Его пальцы крепче сжали плечи Саэ, словно боясь упасть в бездну нахлынувших чувств. Внизу живота разливалось тепло, перерастая в жгучее желание. Бедра бессознательно двигались в такт страстным прикосновениям, и дырочка начала сжиматься, пульсируя в предвкушении и влажном томлении. Каждое касание Саэ отдавало в ней сладостной болью, заставляя тело содрогаться от нарастающего возбуждения. Желание быть заполненным, ощутить жар и силу Саэ внутри себя, стало почти невыносимым. Он задыхался, не в силах больше сдерживать свои чувства. Рин, опьяненный поцелуями и прикосновениями Саэ, отстранился на дюйм, глядя на него снизу вверх затуманенным взглядом. В его глазах плясали чертенята желания, и Саэ, как завороженный, наблюдал за этой трансформацией. Не дожидаясь ответа, Рин поднял руки и, дрожащими пальцами, потянулся к пуговицам рубашки Саэ. Каждая пуговица открывалась медленно, мучительно, словно растягивая удовольствие. Ткань неохотно поддавалась, обнажая полоски загорелой кожи. Сердце Рина колотилось в бешеном ритме, опережая его движения. Он прикусил губу, стараясь сдержать стон. Открылась первая пуговица, затем вторая, и вот уже видна узкая полоска мышц. Рин коснулся пальцами этой полоски, ощущая упругость кожи и жар, исходящий от тела брата. Саэ замер, затаив дыхание, от этого прикосновения по его телу пробежала волна мурашек. Третья пуговица. Теперь почти вся грудь Саэ обнажена, видны очертания его крепких мышц. Рин опустил взгляд ниже, к животу. Он помнил его наизусть, каждый шрам, каждую родинку. И сейчас, в полумраке, этот живот казался ему еще более желанным. Последняя пуговица. Рубашка распахнулась, открывая Саэ целиком. Рин замер, любуясь им, словно произведением искусства. Он облизал пересохшие губы и потянулся вперед, чтобы коснуться его кожи своими губами. Он начал с груди, оставляя легкие, влажные поцелуи на сосках, заставляя Саэ вздрогнуть и простонать от удовольствия. Затем спустился ниже, к животу, нежно целуя каждый сантиметр его кожи. Его язык облизал линию пресса, вызывая новый взрыв эмоций у Саэ. Внезапно Саэ перехватил его инициативу. Одним рывком он снял с себя рубашку и отбросил ее в сторону. Теперь они оба были обнажены по пояс. Саэ притянул Рина к себе, впиваясь в его губы жадным, страстным поцелуем. Их тела слились в единое целое, в танце желания и страсти. Саэ смотрел на Рина, ожидая, и тот не заставил себя ждать. Слабым, прерывистым шёпотом Рин произнес: — Хочу его в рот... Сердце Саэ пропустило удар. Этот взгляд, полный желания и обожания, проникал глубоко в душу, разжигая пламя страсти с новой силой. Рин слегка приподнялся, его дрожащие руки потянулись к ремню брюк Саэ. Замок был расстегнут одним движением, пуговица отлетела, и Рин, тяжело дыша, просунул руку в трусы Саэ. Он обхватил его, почувствовав, как член вздрагивает под его прикосновением. Он был горячим, твердым и казался огромным в его руке. Рин облизнул пересохшие губы и посмотрел на Саэ, ища разрешения. В глазах Саэ он увидел лишь одно - безграничное желание. Рин, не в силах больше сдерживаться, потянулся вперед. Он взял головку в рот, стараясь охватить ее полностью. Он был слишком большим, слишком горячим, и не помещался целиком. Рин захлебнулся от неожиданности, и Саэ застонал, его руки впились в плечи Рина. Рин отстранился на секунду, переводя дыхание. Он снова посмотрел на Саэ, видя в его глазах смесь боли и наслаждения. Это только подстегнуло его. Он знал, что причиняет ему дискомфорт, но не мог остановиться. Он хотел чувствовать его, хотел обладать им целиком. Собравшись с духом, Рин снова взял член Саэ в рот, стараясь быть нежнее. Он двигался медленно, нежно, стараясь не причинить боли. Чувствовал, как пульсирует член Саэ в его горле, как напрягаются его мышцы. Вкус был пьянящим, возбуждающим, заставляющим забыть обо всем на свете. Он продолжал двигаться, вверх и вниз, все быстрее и увереннее. Теперь Саэ стонал без стеснения, его тело содрогалось от удовольствия. Рин чувствовал себя всемогущим, даря брату такое наслаждение. Он хотел продолжать и продолжать, пока Саэ не взорвется от восторга. Он хотел чувствовать его извержение, ощутить вкус его спермы. Он хотел обладать им полностью, без остатка. Рин, сгорая от желания доставить Саэ удовольствие, снова приблизился, его губы дрожали. Он облизал кончик члена брата, чувствуя его твердость и жар, и снова попытался взять больше в рот. Но не получалось. Член Саэ был слишком большим, не поддавался, и Рин захлебнулся, болезненно дернувшись назад. Слезы невольно выступили на глазах. Рин почувствовал себя беспомощным и разочарованным. Он хотел сделать все правильно, доставить Саэ максимум удовольствия, но его тело будто противилось ему. Он хотел большего, чем мог вместить его рот, и от этого отчаяния ему стало больно. Саэ, заметив его смятение, мягко провел рукой по его волосам. — Эй, все в порядке, - прошептал он, его голос был полон нежности и понимания. - Не нужно так стараться. Ты и так делаешь все прекрасно. Но Рин не слушал. Он отмахнулся от его руки и снова попытался взять член Саэ в рот. Он открыл рот шире, изо всех сил стараясь охватить его целиком. Горло обожгло от боли, слезы потекли ручьем, но он не останавливался. Он продолжал давить, упорно пытаясь заглотить больше. — Рин, стой! - голос Саэ звучал уже громче, более настойчиво. Он потянул Рина за плечи, отрывая от члена. - Прекрати, пожалуйста. Ты делаешь себе больно. Рин поднял на него заплаканные глаза, полные вины и разочарования. — Я... я просто хотел сделать тебе хорошо, - прошептал он дрожащим голосом. Саэ нежно вытер его слезы большим пальцем. — Ты и так делаешь мне очень хорошо, - ответил он, его голос был тихим и ласковым. - Но я не хочу, чтобы ты страдал. Поверь мне, мне достаточно и того, что ты пытаешься. Не нужно из себя выжимать больше, чем ты можешь. Он крепко обнял Рина, прижимая его к себе. — Все в порядке, - повторил он, гладя его по голове. - Мы можем делать это как-нибудь по-другому. Главное, чтобы нам обоим было хорошо. - В объятиях Саэ Рин постепенно успокоился, чувствуя его тепло и заботу. Рин, почувствовав успокоение в объятиях Саэ, чуть отстранился и посмотрел ему в глаза. В них плескались благодарность и новое, робкое желание. На его губах появилась слабая, но решительная улыбка. — Пойдём в спальню, – прошептал Рин, его голос звучал немного осипло после слез. Он начал нежно целовать лицо Саэ, осыпая его щеки, лоб и подбородок легкими, как перышко, поцелуями. В каждом прикосновении сквозила любовь и нежность. Саэ не ответил словами. Он просто поддался порыву и поднял Рина на руки. Одним уверенным движением он подхватил его под бедра, обхватив большими ладонями упругую, манящую задницу. Рин невольно вскрикнул, ойкнув от неожиданности и приятного возбуждения. Он крепче обвил руками шею Саэ, прижимаясь к нему всем телом. Его ноги беспомощно повисли в воздухе, касаясь бедер Саэ. — Тебе удобно? - спросил Саэ, его голос звучал тихо и заботливо. Рин лишь кивнул в ответ, прильнув к его шее. Ему было не просто удобно, а безумно приятно. Он чувствовал себя защищенным и любимым в объятиях Саэ. И вот, Саэ, неся Рина на руках, они пошли в спальню. Каждый шаг отдавался легким покачиванием, разжигая в Рине новую волну возбуждения. Он предвкушал, что их ждет впереди, и его сердце билось все быстрее и быстрее. Он знал, что Саэ будет нежным и заботливым, и что эта ночь станет для них особенной. Войдя в спальню, Саэ опустил Рина на кровать. Холодные простыни коснулись его разгоряченной кожи, вызывая приятный контраст. Рин немного поежился, но тут же почувствовал тепло рук Саэ, которые легли ему на бедра. Саэ опустился на колени перед ним и начал целовать. Нежные прикосновения губ скользили по шее, груди, животу, вызывая у Рина дрожь. Саэ не торопился, словно хотел продлить это предвкушение, растянуть удовольствие. Затем он добрался до ремня брюк Рина. Медленно расстегнув его, Саэ потянул вниз молнию. С каждым сантиметром обнажающейся кожи, дыхание Рина становилось все более прерывистым. Саэ стянул с него штаны, бросив их на пол. Теперь перед ним предстала вся красота Рина. Он замер, любуясь его телом, и в его глазах читалось восхищение. Затем его взгляд опустился ниже, к самому сокровенному. Он смотрел на его дырочку, словно зачарованный. Розоватое колечко слегка приоткрылось, влажное и манящее. Отверстие пульсировало в такт сердцу Рина, словно приглашая к ласкам. Саэ провел пальцем по контуру его отверстия, вызывая у Рина судорожный вздох. Он наслаждался властью, которую имел над ним, тем, как он мог управлять его чувствами одним лишь прикосновением. Он медленно ввел палец внутрь, и Рин застонал от удовольствия. Саэ двигался нежно, плавно, растягивая колечко и готовя Рина к большему. Он знал, что должен быть терпеливым, чтобы доставить ему максимум удовольствия. В его глазах горела похоть, смешанная с нежностью и обожанием. Он хотел владеть Рином, обладать им целиком, но не как хищник, а как любящий и заботливый партнер. Он хотел доставить ему такое удовольствие, которое он никогда раньше не испытывал. Опьяненный прикосновениями Саэ, Рин почувствовал, как волна стыда накатывает на него. Обнаженный перед ним, уязвимый и раскрытый, он невольно попытался свести коленки, словно стараясь спрятать от его взгляда свою наготу. Но Саэ, заметив это движение, мягко, но уверенно перехватил его ноги. Разведя их в стороны очень широко, он зафиксировал их в таком положении, не позволяя Рину скрыть от него ни единого сантиметра его тела. — Не стесняйся меня, малыш, – прошептал Саэ, его голос звучал мягко и успокаивающе. - Я хочу видеть тебя всего. Я хочу знать каждую твою частичку. Ты прекрасен. Он продолжал нежно гладить внутреннюю поверхность бедер Рина, вызывая у него дрожь. Прикосновения становились все более уверенными, заставляя тело расслабиться и отдаться на волю Саэ. Рин почувствовал, как стыд постепенно отступает, сменяясь волной нарастающего возбуждения. Он перестал сопротивляться и позволил Саэ полностью завладеть его телом. Он больше не хотел прятаться, он хотел быть открытым и честным, хотел разделить с Саэ все свои чувства и желания. Саэ опустил голову, и вдруг Рин почувствовал холодок на коже между ног. Он не успел понять, что происходит, как что-то горячее и влажное коснулось его отверстия. Язык Саэ! Рин вздрогнул всем телом. Покраснев до кончиков ушей, он запаниковал. Это было слишком, слишком смело, слишком... интимно. Он не был готов к такому. Не раздумывая, он схватил Саэ за волосы, пытаясь оттолкнуть его. — Нет! Хватит! - закричал Рин, но его голос дрожал от возбуждения и страха. Он не хотел причинить Саэ боль, но и не мог позволить ему делать это. Но Саэ не сдвинулся с места. Вместо этого он вцепился пальцами в ягодицы Рина, разводя их еще шире, открывая доступ к его самому сокровенному месту. Рин застонал от неожиданности. И тогда Саэ начал. Он сосал его отверстие, издавая громкие чмокающие звуки, дразня и мучая Рина. Его язык проникал всё глубже и глубже, заставляя тело Рина содрогаться от невыносимого удовольствия. Рин перестал сопротивляться. Его руки ослабли, больше не сжимая волосы Саэ. Он знал, что не сможет его остановить, и честно говоря, не хотел. Ему было стыдно, но одновременно и безумно приятно. Он позволял Саэ делать с ним все, что тот захочет, полностью отдавшись его власти. Саэ, игнорируя слабые попытки Рина сопротивляться, продолжал ласкать его сокровенное место. Он лизал дырочку, стараясь изо всех сил, каждым движением своего языка стараясь доставить Рину максимум удовольствия. Он хотел почувствовать, как его тело вздрагивает от наслаждения, желал услышать, как из его горла вырывается стон, признак полного подчинения и удовольствия. Но Рин, словно назло, крепко закрывал рот руками, заглушая любые звуки. Саэ сначала подумал, что Рину может быть щекотно, но потом понял, что это скорее от стыда. Рин стеснялся своих чувств, боялся показаться слабым и уязвимым. Саэ это заводило. Он злился из-за такой скованности, и его желание услышать стон только усилилось. Он жаждал сломать эту стену, разрушить оковы, которые Рин сам на себя наложил. Сначала Саэ нежно поглаживал языком розовое колечко, дразня и выжидая, надеясь, что Рину станет слишком приятно и он начнет стонать. Он знал, что у Рина очень чувствительное тело, и верил, что долго сдерживаться тот не сможет. Но Рин всё никак не стонал. Его тело напряглось, но рот оставался крепко зажат руками. Тогда Саэ решил изменить тактику. Он стал лизать более интенсивно, надавливая языком на отверстие, проникая им глубже. Действия Саэ становились всё более напористыми, а Рин, хоть и пытался сдерживаться, чувствовал, как его сопротивление тает с каждой секундой. Под языком Саэ дырочка становилась всё более чувствительной, словно пульсировала в такт его движениям. От обилия слюны она поблескивала в полумраке, напоминая влажный лепесток экзотического цветка. Цвет становился всё насыщеннее, розовее и розовее, словно приливающая кровь выталкивала на поверхность все больше и больше чувственности. Несмотря на попытки Рина сдержаться, Саэ чувствовал, как отверстие рефлекторно сжимается вокруг его языка, сигнализируя о нарастающем возбуждении. Оно пульсировало и трепетало. Саэ лизал, используя язык как кисть, рисуя на теле Рина картину наслаждения. Он проводил им вдоль складок, кружился вокруг колечка, проникал внутрь, дразня и мучая Рина. Он знал, что находится на грани, что еще немного, и Рин сломается, отдавшись во власть чувств. Каждый его вздох, каждое движение тела говорили о том, что он близок к пику. И Саэ не собирался отступать, пока не доведет его до него. Жар от ласк Саэ становился невыносимым. Рин, обессиленный, попытался вырваться из его плена, но это лишь разожгло в Саэ огонь. Он ощутил, как тело Рина напрягается, готовясь к бегству, и не позволил ему этого. Саэ крепче вцепился пальцами в ягодицы Рина, фиксируя его в этом положении. И словно в ответ на его попытку отстраниться, прижал брата еще ближе к своему лицу, вжимая его отверстие в свои губы. Это было послание, ясное и недвусмысленное: уйти не получится. Здесь, сейчас, Рин полностью в его власти, и Саэ собирается сполна насладиться этим моментом. Не давая Рину ни секунды передышки, Саэ продолжал ласкать его сокровенное место. Теперь к языку добавились пальцы. Он осторожно ввел один, затем второй, начав растягивать отверстие, готовя его к большему. Рин больше не мог сдерживаться. С каждым новым касанием, с каждым проникновением, его охватывала волна невыносимого удовольствия. Он стонал, пищал, выгибался на кровати, не в силах контролировать свои чувства. — Саээээ! – сорвалось с его губ, имя брата стало мольбой и признанием одновременно. Услышав его стон, Саэ удовлетворенно улыбнулся. Он отстранился, оставляя Рина жадно глотать воздух. Нужно было закончить начатое. Быстрым движением Саэ стянул с себя штаны, освобождая своего зверя. Его большой член, твердый и горячий, гордо вывалился из трусов, нацелившись в сторону Рина. Рин лежал на кровати изнеможенный, ноги широко раздвинуты, руки по сторонам, голова запрокинута, глаза закрыты. Он был абсолютно беззащитным, полностью отданным на волю Саэ. Саэ смотрел на него с удовольствием, гордый своей работой. Это он сделал. Только из-за него Рин сейчас такой удовлетворенный, разгоряченный и покорный. Совсем скоро он затрахает его так, что Рин не сможет даже встать от усталости. Он будет жёстким и нежным одновременно, чередуя грубые толчки с ласковыми поцелуями. Саэ потянулся за смазкой, стоящей на прикроватной тумбочке. Клубничная. Он сам купил ее специально для Рина, зная о его любви к сладкому. "Рин такой сладкий, как клубника. Хочется обмазать его сливками и слизать", - подумал Саэ, ухмыляясь. Он обязательно сделает это потом, после того, как вдоволь насладится его телом. Щедрой рукой Саэ вылил много смазки на свой большой член, щедро растирая её по всему стволу. Он хотел, чтобы проникновение было плавным и комфортным для Рина, чтобы тот не испытывал боли. Саэ приблизился к Рину, его взгляд был полон похоти и нежности. Он медленно приставил головку к его входу, ощущая его тепло и влажность. Головка была большая, раздутая от крови, и казалась нереально твердой. Затаив дыхание, Саэ начал входить, сантиметр за сантиметром. Рин сжимался вокруг него, тихо стоня от ощущения полноты. Саэ улыбнулся, слушая его стоны, зная, что доставляет ему удовольствие. Рин всё также лежал с запрокинутой головой, тихо стоня и сжимая в руке предплечье Саэ. Медленно, преодолевая сопротивление, Саэ вошёл полностью, до самого основания. Рин выдохнул, его тело напряглось, но тут же расслабилось, принимая его внутри себя. Саэ замер на мгновение, позволяя Рину привыкнуть к его присутствию. Это было невероятно. Ощущение того, как тело Рина обхватывает его, было непередаваемым. Он чувствовал себя единым целым с ним, ощущал каждое его движение, каждое его вздохе. Саэ медленно вышел на несколько сантиметров, давая Рину возможность перевести дух, а затем резко толкнулся, входя глубже и заставляя тело Рина немного проехаться по кровати. Холодные простыни ненадолго коснулись разгоряченной кожи, вызывая новый всплеск чувственности. — Ааахх! - громко застонал Рин, уже не пытаясь сдерживаться. Звук его голоса разнесся по спальне, разжигая страсть в Саэ еще больше. Смазка хлюпала, сопровождая каждое его движение, создавая влажную, чувственную атмосферу. Саэ, потеряв остатки самообладания, начал толкаться жёстче, входя глубже и быстрее. Рин вцепился ногтями в спину Саэ, пытаясь удержаться на месте. Его ногти царапали кожу, оставляя красные полосы. Но это были не просто царапины, это были метки собственности, знаки принадлежности, послание, что Рин полностью отдался во власть Саэ. Саэ, чувствуя его царапины, лишь сильнее стиснул его в объятиях, продолжая неумолимо двигаться вперед. Он опустил взгляд и улыбнулся, увидев очертания своего члена внизу живота Рина. Зрелище было завораживающим. Он чувствовал себя создателем, творцом этого мира чувственности и наслаждения. Знал, что только благодаря ему Рин сейчас испытывает такое непередаваемое удовольствие. И совсем скоро он доведет его до пика, от которого Рин потеряет голову и забудет обо всем на свете. Яростные толчки Саэ, казалось, выбивали из Рина всю душу. Его тело, еще недавно таким напряженным и сопротивляющимся, теперь полностью отдалось на волю брата. И вместе с этой отдачей пришел шквал новых, непередаваемых ощущений. Их было слишком много. Рин больше не мог их сдерживать. В глазах навернулись слезы, и они потекли по щекам, смешиваясь с потом и слюной. Он начал плакать, плакать от удовольствия. Он хныкал, словно маленький ребенок, потерявшийся в толпе. Стонал, как раненый зверь, которому наконец-то пришла помощь. И снова и снова звал Саэ, словно произнося его имя, искал опору в этом безумном вихре ощущений. — Саэ... Саэ... Саээээ! Саэ слышал его мольбы, видел его слезы. И это лишь подстегивало его, делая его толчки еще более страстными и неумолимыми. Он понимал, что Рину сейчас тяжело, но знал, что это именно то, чего тот жаждет. Между толчками Саэ находил время, чтобы ласкать его. Он слизывал его слезки с лица, словно драгоценные капли нектара, целуя его губы, веки, лоб. Он обнимал его крепко, прижимая к себе, давая почувствовать свою поддержку и защиту. И тут же, не давая передышки, продолжал жёстко трахать, двигаясь с неумолимой силой и напором. Каждый его толчок проникал глубоко внутрь, заставляя Рина выгибаться в спине и судорожно хватать воздух. Саэ чувствовал, как его член пульсирует в нем, как тело Рина сжимается вокруг него, словно стараясь удержать его внутри себя навсегда. Это было безумие. Необузданная страсть, лишенная всякого контроля. И они оба были в этом плену, не желая спасения. Яростный танец тел достиг своего апогея. Рин кончил. Его тело вздрогнуло в судороге, мышцы напряглись до предела, а затем резко расслабились. Он закатил глаза, словно пытаясь увидеть что-то за пределами этого мира. Затем последовал стон. Не просто стон, а истошный крик, вырвавшийся из самого сердца. Он застонал, срывая голос, словно выплескивая всю накопившуюся страсть и боль. И тут же, словно утихомирившись, замурлыкал, как довольный котенок, нашедший свое любимое место. На его губах расцвела улыбка, блаженная и умиротворенная. Он был на вершине счастья, полностью удовлетворенный и измученный. Он отдал Саэ все, что у него было, и получил взамен даже больше. В этот момент дырочка Рина словно ожила. Она сжималась вокруг члена Саэ, пульсировала и тянула его глубже, к самому сердцу. И в один момент, словно произошел взрыв, она сжалась так сильно, что Саэ кончил. Он даже не двигался. Просто почувствовал, как его накрывает волна неконтролируемого наслаждения. Сперма хлынула глубоко внутрь Рина, заполняя его тело. Саэ смотрел на Рина, завороженный его красотой. Он застонал, прикрыв глаза от нахлынувших чувств. Опершись руками по обе стороны от головы Рина, он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Они кончили практически вместе, их тела слились в едином оргазме, оставляя после себя лишь опустошение и блаженство. После утихла буря, и наступило спокойствие. Саэ осторожно вынул свой член из Рина, обнял его крепко и прижал к себе. Они лежали вместе на кровати в объятиях друг друга, умиротворенные и счастливые. Наконец, в тишине, Рин тихо произнес: — С днём рождения, братик... Саэ блаженно улыбнулся, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. — Спасибо... - прошептал он в ответ, крепче сжимая Рина в объятиях. Эта ночь была лучшим подарком, который он когда-либо получал. И он знал, что никогда её не забудет. _______________ Солнце робко пробивалось сквозь щель неплотно задернутых штор, озаряя комнату мягким золотистым светом. Саэ осторожно приподнялся, стараясь не разбудить Рина, который мирно посапывал рядом, умиротворенно свернувшись калачиком. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, свидетельство насыщенной, но прекрасной ночи. Саэ улыбнулся, любуясь его спящим лицом, полным нежности и благодарности. Он тихонько выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить брата. Его взгляд упал на прикроватную тумбочку, где лежал небольшой бархатный футляр. Внутри, на атласной подкладке, покоился кулон из белого золота в виде розы. Идеально выполненный, он казался живым, словно только что сорванным с куста. Сердце Саэ наполнилось теплом. Это был подарок от Рина, подарок, несущий в себе глубокий смысл. Роза была символом их искренней любви и преданности, символом всего того, что связывало их вместе. Это был знак безусловной любви, преодолевшей все преграды и осуждения. Он бережно взял кулон в руки, ощущая прохладу металла. Каждая линия, каждый изгиб был выполнен с такой любовью, что Саэ не мог оторвать от него взгляд. Это был не просто кулон, это была частичка души Рина, вложенная в этот прекрасный символ. Саэ повернулся к Рину, который всё ещё безмятежно спал, уставший после этой ночи. Он подошел к кровати и ласково провел рукой по его волосам. — Мой Рин... - тихо прошептал Саэ, его голос был полон нежности и обожания. Затем, медленным и уверенным движением, он одел кулон. Замочек защелкнулся, и роза легла на его грудь, прямо над сердцем. Теперь она всегда будет с ним, как напоминание о самой прекрасной ночи в его жизни и о любви, которая будет вечной. Саэ еще раз посмотрел на Рина, тепло улыбнулся и прошептал: — Спасибо...