Контрольная точка

Когда Какаши добрался до дома Сакуры, то застал распахнутую настежь балконную дверь. Залетевший внутрь ветерок шевелил страницы книги, лежавшей на кухонном столе. Пройдя вглубь квартиры, он обнаружил хозяйку спящей в кресле. На коленях у неё остался блокнот с заметками об основных комбинациях и значениях фигур сёги. «Стратегия и философия сёги» — гласила обложка упавшей книги. Улыбка тронула губы некогда копирующего ниндзя. Он бесшумно вернулся на кухню, поставил чайник и, когда тот закипел, приготовил две чашки чая. — Сакура-чан, прости что без приглашения, — сказал он чуть громче, держа в руках чашки. — Надо поговорить. — М-м? Сенсей? Что... — Сакура просыпалась с трудом, глаза будто песком засыпаны. — Что случилось? — Пойдём выпьем чаю, — он старался звучать максимально спокойно. Не хотел рубить с плеча, когда она только проснулась. Рассеянно кивнув, она поднялась с кресла, зашипела, разминая затекшие спину и ноги. Сенсей уже скрылся на кухне. Сакура зашла в ванную умыться, почистить зубы — всё в привычном порядке. Вернувшись на кухню и сделав глоток чая, приготовленного сенсеем, она наконец окончательно проснулась. Тот пил чай, спустив маску на подбородок. Его вид уже не вызывал у Сакуры прежнего удивления — он заходил реже Шикамару, но когда появлялся, они всегда пили чай. Иногда могли вместе покурить. Хоть он и смотрел с лёгкой нотой осуждения, но вслух о её новой привычке не высказывался. — Сакура-чан, Саске послезавтра прибудет в Коноху, — сказал он спокойно, внимательно следя за её реакцией. — С Карин. Второй глоток чая она сделать уже не смогла. Осторожно поставила чашку на стол, пальцы так сильно сжались вокруг неё, что побелели костяшки. Резко встала — из чашки выплеснулась половина кипятка, обжигая пальцы и приводя в чувства. Взгляд метнулся от сенсея к балконной двери, вдоль стены к выходу. Подбородок задрожал, выдавая в ней начинающуюся панику. — Зачем? — хрипло вырвалось у неё. — Почему сейчас? Почему... когда только... Она замолчала, не закончив вопрос. Шестой понял его без слов. «Когда только начала приходить в себя». Он видел, как её губы ловили воздух, не в силах сделать полноценный вдох. Она замерла на месте, дрожа. — Сакура, всё хорошо, дыши, пожалуйста, — Какаши мягко взял её за локоть, глядя прямо в глаза спокойно и ровно. — Всё под контролем. Я распорядился поселить их в гостевом квартале, он на другом конце деревни. Наруто тоже предупредил — никаких незапланированных встреч. Она быстро закивала, делая мучительные вдохи и выдохи. Когда пальцы сами разжались и выпустили кружку, Какаши без проблем поймал её, будто только этого и ждал и поставил ее на стол. — Простите, я не... — она начала сбивчиво извиняться, голос срывался. — Тебе не за что извиняться, — он чуть улыбнулся. — Ты хорошо справляешься. Это главное. Она снова кивнула, вышла на балкон, тут же вернулась и решительно села за стол напротив гостя. — Надолго? — Пару дней. Им нужны какие-то данные из архива. Шляться по улицам вряд ли будут. — Он осторожно накрыл её ладонь своей. — Я подумал, лучше так, сам тебе скажу, чем... — Чем я столкнусь с ними на улице, — перебила его Сакура. — Спасибо... спасибо, что предупредили, Какаши-сенсей. И за чай спасибо. Когда она замолкла, Шестой увидел, что её отпустило. Во взгляде не было паники — только обречённое осознание. Так глубоко копать он не станет, ей нужно самой разобраться с этими эмоциями. — Пожалуйста, Сакура. Ты... — он замолчал, подбирая слова. — Ты знаешь, что я всегда рядом. Если что, можешь всегда попить чаю со своим стариком-сенсеем. Какаши кивнул на другую книгу на столе — «Дзёсэки с фронта»: — Интересный выбор. Всяко лучше медотчётов. Кажется, он подмигнул? Когда Сакура окончательно пришла в себя, то обнаружила, что сенсей ушёл. Она, кажется, даже попрощалась. Не найдя в себе сил, она побрела обратно в комнату, легла на заправленную с прошлого дня кровать и так и заснула, не найдя надобности укрываться одеялом. *** Шикамару вернулся в резиденцию потрёпанным и ужасно сонным: — Сначала спарринг, потом обед в Ичираку—сдал он отчёт Какаши и рухнул на диван, растирая шею. Проблема в виде рьяно желающего воссоединения команды Наруто была решена. Какаши кивал, вчитываясь в свиток из Суны. Весть о прибытии Саске как раз пришла оттуда. Неудивительно, что они это проворонили. Когда поднял взгляд на Нара, тот уже провалился в сон. Не долго думая, Какаши сам надвинул каге хатто на глаза и дал себе полчаса дремы. День такой. Сакура проснулась, когда на часах уже перевалило за шесть вечера. В голове гудело, а сама она продрогла. На кухне всё ещё был распахнут балкон. Накинув на плечи плед, с которым засыпала в кресле, она по неизменному маршруту направилась к чайнику, залила воду, поставила кипятиться. Закрыла балкон и задернула шторы — сразу стало уютнее и сумрачнее. Пока чайник закипал, вернулась в комнату, прихватив с кухни книгу, и поставила её на полку. Открыла окно в комнате, достала сигарету, покрутила между пальцев, сглотнула и отложила рядом с пачкой. В голове — взвешенная пустота, не было никаких конкретных эмоций. Мысль раз за разом пыталась сформироваться, но срывалась. Пришлось проговорить вслух. Получилось только когда она наливала кипяток в кружку. — Он — с другой женщиной. У него своя жизнь, а я... — оглядываясь, вернулась в комнату и наконец закурила. — А у меня наконец-то есть тишина. И человек, который приходит не потому, что должен, а потому что... проходит мимо. Когда она тушила сигарету, то поняла: Саске Учиха окончательно стал частью её прошлого. И от этого стало спокойно и легко. В вечерних сумерках заново садиться за разбор комбинаций, делая пометки в блокноте. Приход Шикамару она не услышала — как раз принимала душ. Вздрогнула, услышав краткий стук в дверь — их условный сигнал. Когда он в первый раз пришёл, пока она была в душе, то сильно перепугалась и набросилась на него с кунаем. Он поймал её тенью, сдерживая, и пугаясь сам такой прыти. Сакура смыла с себя остатки шампуня и геля, торопливо вытерлась и привела себя в привычный вид. Выйдя из ванной, не наткнулась на его жилет — значит, заходил домой. Зато увидела прислонённую к стене доску для сёги. — Йо, Сакура, — он салютовал сигаретой, слишком энергично, как-то неестественно. — Привет... Шикамару, — она кивнула в знак приветствия, замерла в дверях, пытаясь понять, что в нём выглядит не так. Слишком уж прямой была его спина, неестественно натянутая улыбка, и это взмах рукой сигаретой между пальцев. Голова сама кланяется на бок, всматриваясь, она чуть хмурится и выдаёт — Пиво будешь? Я вчера купила. Его взгляд метнулся в сторону, и он, вздохнув, кивнул. Она видела, как его маска неестественной энергичности треснула по швам, он расслабляется, по привычке запуская руки в карманы, пока зажимает сигарету между губ, которых касается усмешка. Кивнув, она скрывается на кухне, возвращается уже с двумя открытыми бутылками, одну протягивает ему, из другой делает глоток. Он благодарит, когда принимает бутылку, тушит остатки сигареты и отпивает большой жадный глоток. Сакура видит, как взметнулся его кадык, и отчего-то отводит взгляд, который тут же натыкается на доску для сёги. — Ну что, сыграем? — она напоминает основную причину, почему ждала своего гостя сегодня. — Да, на кухню? — он идёт за доской, пересекая комнату в несколько шагов. — Давай тут, можно на кровати, — звучит от неё. — Я сейчас столик пододвину к кровати, удобнее будет. Они так и поступают. Сакура сидит на кровати, к которой вплотную приставлен её журнальный столик, напротив в кресле сидит Шикамару, расставляет фигуры по полю, рассказывая суть игры, говорит о традиции в начале партии. — Фуригома, — он подбрасывает по пять пешек каждого цвета. Нара выпало три серебряных против двух её золотых. — Моя первая рука. Он начинает атаку в центре, выдвигая ладью. Сакура хмурит брови, повторяя его движение на своей стороне доски. — Не копируй, — он качает головой, делая ход слоном. — Сёги — не зеркало. Нужно чувствовать поток. Она закусывает губу, обдумывая ответ. После неловкой паузы тянется к пешке. — Ты ведь из-за этого и пришёл, да? — говорит она, не глядя на него. — Проверить, не развалилась ли я на части после новостей. Шикамару замирает с фигурой в руке. — Вроде того, — наконец отвечает он. — Какаши сказал, что ты... справилась. — Справилась, — она наконец делает ход, передвигая серебряного генерала. — Пока не начала, во всяком случае. Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Ну, если начнёшь — дай знать. У меня тут целая теневая техника для сбора осколков припасена. — Прямо под такие случаи разработанная? — она поднимает бровь, впервые за день чувствуя, как по-настоящему улыбается. — Именно под такие, — он покачал головой, и в его глазах читалось странное облегчение. После очередного проигрыша, когда Шикамару собирал фигуры, Сакура нерешительно начала: — Ино говорила... про Темари. Что вы отменили помолвку. Его пальцы на мгновение замерли на деревянной фигурке. — Ага, — коротко бросил он. — Месяц назад. — И как? — она сделала глоток пива. — Собираешь осколки своей теневой техникой? Он хрипло рассмеялся: — Справедливо. Нет... Просто живу. Как-то само собой оказалось, что вечера стали...Знаешь, что самое странное? — он откинулся в кресле, наблюдая за её ходом — Я до сих пор иногда по привычке покупаю её любимые роллы с угрём. Потом приходится самому доедать. — А я продолжаю читать отчёты о техниках огня, — призналась Сакура. — Старая привычка — пытаться быть полезной. Они помолчали, каждый со своими призраками. — Она уехала в Суну, — сказал Шикамару. — Говорит, песчаные бури ей напоминают о чём-то важном. Такой бред. — А он возвращается с Карин. Такой же бред.— ответила Сакура. — Но говорят, у них какие-то дела с архивами. В воздухе повисла горькая ирония — оба остались в Конохе, оба сидели здесь, с пивом и сёги, в то время как их бывшие строили новую жизнь вдали. — Как думаешь, — Сакура смотрела на доску, — они тоже где-то сейчас пьют и вспоминают нас? Шикамару усмехнулся: — Темари? Нет. Она точно ругается с кем-то насчёт налогов на импорт чая. А Саске... — А Саске вообще не из тех, кто оглядывается назад, — закончила за него Сакура. Они снова начали партию. На этот раз Сакура продержалась дольше — целых пятнадцать ходов. — Видишь? — Шикамару убрал с доски её короля. — Некоторые потери открывают пространство для новых комбинаций. — Шаннаро, — выпалила она, но в её глазах уже не было боли — лишь лёгкая усталость и принятие. Когда он уходил, на пороге она сказала: — Завтра приходи. Может, на этот раз я продержусь двадцать ходов. — Обязательно, — он кивнул. — Принесу те самые роллы с угрём. Куда-то же их надо девать. — Лучше прихвати мотти, — Сакура прислонилась плечом к стене, смиряя Шикамару улыбкой. — Я люблю клубничные и с персиком. Дверь закрылась. Сакура осталась стоять в тишине своей квартиры. Оглядела поле сражения, покачала головой и принялась приводить все в привычный вид. *** Когда дверь за ним закрылась, прекращая освещать мягким светом темный подъезд, Шикамару достал сигарету. Зажимая ту между зубов, спустился и, выйдя на улицу, закурил. Смерил взглядом свет в ее окнах, и улыбнулся, чувствуя как смешался во рту привкус пива и тлеющего табака оседающего на языке. Набрал в грудь побольше влажного осеннего воздуха, дождь кончился с час назад, неспешно пошел в сторону своего квартала. «Мотти с персиком..» мысленно повторил, ощущая как скулы уже начинает сводить от перекошенного в улыбке рта-«клубничные еще можно понять, но персик..» Шагая по пустой ночной улице, заглянул в магазинчик по пути. Взял сигареты, задержавшись взглядом на молодом сонном парнишке, поинтересовался не бывает ли у них мотти. Тот отрицательно мотнул головой, которую все это время придерживал согнутой в локте рукой. Уже на улице наступил в лужу, шипя от негодования, поплелся дальше, размышляя над сегодняшним вечером. Странно это всё. Он шел боясь и ожидая увидеть ее и правда разбитой на части, то что он знал о чувствах Сакуры к Учихе никак не вязалось с сегодняшним поведением хотя и выглядело правильным в его мировоззрении. Да и сам он разве похож на человека с разбитым сердцем? Может и можно было так сказать, недели три назад, но сейчас уже он почти и не вспоминал принцессу песка. Он провел по собранным в хвост волосам, вспоминая как она улыбалась раз за разом проигрывая в сеги, каким азартом искрились ее удивительно-зеленые глаза. Вымученность что он встречал каждую встречу прежде, казалось ее отпустила. И это вызывающе «Шаннаро». Странно было по настоящему то что он не чувствовал себя тем кто «присматривает» за проблемой. Он просто пил пиво, играл в сеги и глупо шутил, не задумываясь и не взвешивая каждое сказанное слово, будто от этого зависит решение огромной политическо-экономической проблемы. Остановившись у стены рядом с урной, за которой начинались земли его клана, потушил окурок, щелчком отправил его в черную пасть и перемахнул через стену одним прыжком. Встал, вглядываясь в очертания своего дома. В одном из окон горел свет, мать не спала и ждала его возвращения как и каждую ночь. Несколько недель назад, мысль о возвращении в почти опустевший дом отзывалась у него физической тяжестью. Прямо сейчас это чувство не было таким гнетущим. «Пространство для новых комбинаций..»—глупая фраза. Он бросил ее для утешения, но отклик почувствовал в себе, эхом отдающемся в усталом сознании. Подходя к дому, он мысленно перебирал грядущие завтра дела: встретить и разместить Учиху со спутницей, начать разбирать проект по железнодорожной системе с Шестым, да и остальные отчеты и кипы бумаг никто не отменял. Пытаясь понять куда впихнуть еще одно-пусть и хлопотное дело:найти эти мотти. Кажется последний раз он такое видел только в стране камня. Переступая порог своего дома эта мысль заставила его впервые за долгие дни не ощущать привычного «мендокусе».