Клише без клише

Шаир Мне ужасно скучно. Телефон отобрали, от Руса отсадили, двойку поставили. Хотя последнее не особо парит — два, так два. У Скляренко вон, вообще единица. Теперь я сижу на первой парте третьего ряда с Трофимовым Марком. Он странный. Чем-то блеет, но никто не знает чем. Марк всё принимает на свой счёт, легко может взорваться, вообще тип нервный. Поэтому его дразнят до сих пор — уже не так жёстко, но всё же. — Скляренко! Быстро пересел! — орёт Камилла Акзамовна, та самая «немка», которую Элина довела. Сева сидит, будто не слышит. — Я сказала быстро пересел! — уже почти срывается Камилла. Сева, недовольный, всё-таки двигается. Его усаживают на первую парту к Богдану. Богдан — парень, больше похожий на квадрат, чем на прямоугольник. Полный и явно не собирается худеть. Его вечно садят на первую парту: удобно, можно спрятаться за спиной и сидеть в телефоне, но минус — из-за него не видно доску. Обычно Марка и Богдана сажали вместе, но в этом году рассадили: Марка оставили, Богдана пересадили. — Тварь тупая. Чтоб тебя камазом передавило, — бурчит Сева, отодвигая стул. Камилла Акзамовна, вроде успокоившись, продолжает урок: — Никита, читай последние предложения. А Никита, как обычно, тупит. И соседа у него нет, чтобы подсказал. — Ники-и-и-ита, — тянет Камилла. Никита молчит. — Последние предложения в жёлтой рамочке, страница тридцать седьмая! — подсказывает кто-то. — А, это? — Никита тыкает пальцем в рамку. — Да! — отзывается половина класса, которым не насрать. — Майне мутта кауфт айниге медикаментэ унд майн фата пакт коффа унд райзеташэн. Эа кан дас гут махэн. [Meine Mutter kauft einige Medikamente und mein Vater packt Koffer und Reisetaschen. Er kann das gut machen.] — зачитывает Никита и облегчённо падает на спинку стула. — А теперь переведи, — просит Камилла. — Э-э… Моя мама… — Как переводится kaufen? Кто поможет Никите? — Покупать, — в унисон отвечают Кира и Айна. — Э-э… Мама покупает медикаменты, а папа… чемодан? — Что делает папа? — уточняет Камилла. Я уже не выдерживаю смотреть, как он тупит. — Чемоданы собирает! — выкрикиваю. — Шаир, не подсказывай! — тут же отрезает Камилла. — Моя мама покупает медикаменты, а папа собирает чемоданы и сумки. Он хорошо это делает, — наконец-то выдыхает Никита. Звонок. Мы всей толпой вываливаемся в коридор. — Какой кабинет? — спрашиваю у Руса, который уже шарится в телефоне. — Ща, русский… в 206, — говорит он. Мы идём туда, смеёмся, кидаемся словами, как всегда. 206 и 207 — вообще не как остальные кабинеты. Стены белые, парты чистые, ничего не изрисовано. Даже воздух будто другой. Учиться тут приятно. Только я никогда не учился. Мы заходим, кидаем рюкзаки. Сева зовёт бегать по коридору и ловить выговоры. Я соглашаюсь. Рус остаётся в классе. Через почти десять минут мы, конечно, влетаем на урок с опозданием. А могли бы успеть, если бы Сева по пути не здоровался с каждым встречным: — Салам, как дела? Норм? Ну всё, пока. Яна Владимировна, наша классная и учительница русского, даже не ругается. Она никогда не ругает за опоздания. — Так, теперь, когда все собрались, хочу сообщить: у всех седьмых классов пройдёт тестирование. Проверят, кто остаётся в гимназии, а кто идёт в обычный класс. Если не наберёте норму — перевод. Так что готовьтесь, — спокойно говорит она. Класс тут же взрывается гулом. Яна Владимировна пытается перекричать всех. Я с Русом переглядываемся. Нам, по факту, пофиг — мы никогда особо не вникали в программу. — Ха, у меня будет два, — "пошутил" я. Без улыбки. Не хотелось прощаться с классом. Никому не хочется. — Когда тест? — спрашивает Кира. — В понедельник, — отвечает Яна Владимировна. «Пиздец», — думаю я и хватаюсь за голову.

***

Понедельник подкрался, как всегда, внезапно. Встаю, снимаю телефон с зарядки — в чате сообщение: «Дорогие учащиеся! Сегодня среди 7-х классов пройдёт тестирование вместо уроков. Удачи!» — Бляяя… — стону я, иду умываться. Учимся мы со второй смены, так что я спокойно встаю в десять, ем, залипаю в телефон и потом топаю в школу. И вот я уже сижу в 306-м вместе со всем классом, жду, когда нам выдадут бланки. Заходит Яна Владимировна с завучем. Тело пробивает холодом, живот скручивает. Почему-то начинаю нервничать. Нам раздают задания. Смотрю — хрень на четыре листа, варианты «а», «б», «в», «г». У всех разные. «Блять, у меня реально будет два. Я. Ничего. Не. Знаю.» На всё — три урока, 135 минут. Первый звонок. 45 минут ушло на один лист, где я просто тыкал рандомно. Хотел остаться писать на перемене, но нас выгнали, мол «проветрится». Класс бродит по коридору, все на нервах. Мы завидуем обычным классам — им не грозит перевод, можно не париться. Перемена заканчивается. Опять за парты. Я понимаю, что мне капец, что батя убьёт, и что надо было учиться. Единственный лист, где я хоть в чём-то уверен — немецкий. Всё остальное — туман. В конце урока сдаём листы и идём по домам. Вечером, возвращаясь с бокса, открываю чат. «Не набрали норму только Турсынбеков Шаир и Курнцов Богдан. Остальные — молодцы!»