Конец 2000-х

Нота за нотой. Звук за звуком. Вышло достаточно спонтанно, но во время обеденного перерыва они случайно проходили мимо музыкального класса. Место представляло собой немного громоздкую комнату, в которой хранилось множество инструментов, и они, похоже, не менялись столько, сколько Хару их помнил. И всё же во всем классе выделялось именно пианино. Слишком оно было большим и блестящим под солнечными лучами. Конечно, заходить тоже было нельзя. Шион намекал, что если их засекут, проблемы будут серьёзными: школы не любили отклонения от правил, особенно в старших классах. Аой, однако, настаивала на своём. Когда ещё будет возможность? Попробовать определённо стоило. Так и вышло, что она играла несложную, но вместе с тем достаточно живую мелодию на клавишах. Вот так просто, не волнуясь, что могут услышать. Хотел бы Хару это остановить? Определённо нет. Звучание ему нравилось: было в нём что-то своё, особенное, принадлежащее только Аой. Да и что уж там, после всего напряжения в последние дни Акинаши чувствовал особую благодарность тому, что можно выдохнуть свободно. Шион точно не расстроится: он сидел рядом и внимательно слушал, мягко отбивая пальцами в ритме игры Аой. Когда же он заметил, что Хару смотрел, тут же прекратил, его щёки приняли розоватый оттенок. Когда же Татсунами наконец-то закончила, отыграв последние ноты, Хару похлопал. Может, это и выглядело глупо со стороны, но игра увлекла его, дала то редкое ощущение лёгкости, которого в последнее время не хватало. Он ценил это, как и навыки Аой. — Вау, это правда хорошо. Ты, должно быть, давно практикуешься, – Акинаши встал и прошёл к пианино. Шион последовал его примеру. — Точно! Я играю с детства. Тогда у нас на кухне стояло пианино. Всегда любила садиться за него в свободное время, – Аой встала тоже. – Что ты думаешь, Шион? — Не могу ничего добавить. Ты знаешь, я не в ладах с этим инструментом. — Значит, ты тоже играл в детстве? – Акинаши перевёл взгляд на Шиона. — Вроде того. Я пробовал, но всё же это не моё. Наверное, у меня просто нет музыкального слуха, – на вопрос Хару Татсунами просто пожал плечами. Тема его не особо интересовала. — Ох брось, ты далёк от творчества, – Аой слегка толкнула Шиона. – Тебе это вообще никогда не нравилось. — Каждому своё. Науки даются мне легче. Они и нужнее. — Какой ты упрямый, ну невыносимо! Прямо как папа говоришь! – Аой толкнула Шиона сильнее. — Вашему отцу не нравится музыка тоже? – Хару спросил ненавязчиво, совсем между делом. — Он считает, что это отвлекает меня от экзаменов. Но это лучшее, что я могу сделать, – Аой пожала плечами. Вопрос для неё был совсем простым. Шион слушал. Хару мог сказать, что он определённо хотел дополнить, но в конечном счёте решил ничего не говорить. Да и спрашивать незачем: из тех клочков информации, которые он собирал при их разговорах про семью, полотно выходило не самое притягательное. Наверное, промолчать – это лучшее, что Акинаши мог сделать в такой ситуации. В конце концов, понять этого в полной мере он тоже не сможет: в его семье всё было в порядке.

***

Он снова сбивался с мыслей. Конечно, Шион объяснял хорошо, без всякой громоздкости и усложнений. Но порой мысли улетали куда-то далеко сами собой, и уловить их не всегда удавалось. Татсунами будто видел это, но говорил не всегда. Промолчит один, другой, а если настроение будет хорошим, то и третий раз. В конечном счёте, однако, всегда спросит, в чём дело. — Вы снова витаете в облаках. У меня серьёзные подозрения, что мои объяснения достаточно скучные для Вас, Сенпай. Вы можете сказать мне, что не так, – Татсунами отложил ручку. — Всё в полном порядке. Прости, что так происходит. В последнее время я немного рассеянный. Дело не в тебе. — В чём же, в таком случае? Это происходит достаточно часто и у меня возникают определённые мысли на этот счёт. Не хотелось бы, чтобы они были правдивы. — Наверное, это от стресса. На кону экзамены, а я совсем рассеянный. Это пол беды, на самом деле. Я постоянно думаю, не мешаю ли тебе. Ещё— — Разве мы не говорили об этом множество раз? Мне только в радость помогать Вам, Сенпай, – Татсунами не дал договорить. — К-конечно, но на этот раз дело не только во мне. Просто... Это насчёт Аой. Она творческий человек, правда? — Верно, точные науки ей совсем не даются, но по музыке и рисованию она всегда зарабатывала призовые места. Всё ещё не понимаю, к чему Вы клоните. — Вот оно как... Это хорошо. Она не пропадёт... — ... Вы тоже об этом думали? Они переглянулись. Хару и не пытался сказать, что этот вопрос часто приходил в голову в школьное время: Шион понял сам, без объяснений. Всё-таки отметки Аой оставляли желать лучшего. А кто ты без хороших показателей в мире? Верно, никто. И если у Акинаши отметки могли порой проседать, то успеваемость Татсунами проделывала целую седловину. — Мысли проскальзывают достаточно часто, понимаешь. Тяжело без хороших отметок. Куда Аой собирается поступать? — У неё не было серьёзных планов на этот счёт, если честно. Она говорила, что поступит туда, куда у неё будет возможность. — Об этом я и думал... Хорошо, что она играет на пианино. Так у неё хотя бы есть шансы прорваться куда-то. — ... Вы такой заботливый, Сенпай. Всегда волнуетесь о ком-то другом, – Шион отодвинул черновики и прочую канцелярию. — Ну не стоит. Это обычное беспокойство, – щёки слегка покалывало, когда Хару говорил это. — Не волнуйтесь, с Аой всё будет в порядке, я уверен. Она не обращает внимания на мелкие проблемы и всегда находит выход.  — Раз уж ты так говоришь... И хватит смотреть на меня так! Это очень серьёзно! — Ха-ха, хорошо, я перестану, – Шион улыбнулся. Почему-то Хару это и раздражало, и успокаивало одновременно.

***

— Нет, нет, нет, ты жмёшь не ту клавишу! Слышишь, какой звук глухой? Это никуда не годится! За окном ярко светило солнце, а его лучи всё так же ярко, весело, беззаботно отражало пианино. Родителей не было дома: отец на работе, мать в магазине. И Шион мог бы потратить это время на английский, что часто и происходило, но Аой слишком долго и громко стучалась в дверь, чтобы просто её игнорировать. Татсунами терпеть не мог игру на пианино. Никогда ему это не давалось, а если не давалось в совершенстве, то и стараться не стоило. Лучше потратить время на то, в чём он может быть превосходным, а не вот это вот всё... Угораздило же родителей подарить им пианино на день рождения. Вот зачем ему это всё? И так уроков много, а теперь ещё и слушай всякие упрёки, что "у тебя нет музыкального слуха". И что, что нет? Шиону всё равно. Пускай Аой этим занимается. — Ну сколько можно?! Глухая, глухая... Я вообще не хотел играть! Это ты била в дверь, как сумасшедшая! — Ой-ой-ой, можно подумать, что я делаю так каждый день! Так ты ещё и недовольный! — Конечно, я недовольный! Сейчас возьму и уйду! — Какой ты упрямый! Ещё ребёнок, а уже такой злой! — Ты тоже ребёнок, дурёха. Радуйся, что я вообще на это согласился... И не злой я, это ты слишком громкая. После этих слов Аой щёлкнула Шиона в лоб. Он уже хотел возмутиться, но Аой взяла его руки и поставила на пианино. — Вот... Так лучше. А теперь смотри внимательно! Аой начала вести руки. Она не смотрела, правильно ли Татсунами держал пальцы. Не смотрела на его лицо – и не следовало, потому что оно точно бы её не обрадовало. Нет, она просто вела его ладони по пианино, нажимала ноты, и вскоре приятная несложная мелодия заиграла на кухне. Шион слишком упрямился, чтобы сказать, что ему это нравилось. Нравился звук, простая композиция, игра. Слишком много нервов было потрачено. И всё же... Было в этом что-то своё. Пусть это играет и не он, а Аой, всего-то ведя его руки, но да будет так. Когда у них появится следующая такая возможность? Быть может, скоро. Быть может, вообще никогда. И как бы Татсунами не хотел в этом признаваться, терять шанс он точно не хотел. — И... Готово! Вот видишь, совсем несложно! — Да-да, не будь слишком гордой на этот счёт. У меня всё равно больше наград. — Ну какой ты вредный! Я расскажу маме, что ты хвастаешься! — Да-да, попробуй. Ты всегда так говоришь. — И ладно!.. Ну, в общем-то... Тебе понравилось? — Аой затихла, сжав край сарафана. — Это... Было не так уж и плохо, на самом деле. Я даже не хочу ругать тебя за то, что ты отвлекаешь меня на всякие глупости. — Хе-хе-хе! Тогда я точно молодец! — ... Не забрасывай это дело. На данный момент это единственное, что тебе хорошо даётся. — О-о-ох, ты хвалишь меня? Точно-точно? — Ага, можно и так сказать. Но это ничего не значит, – Шион встал со стульчика. — Ещё как значит! Теперь я буду играть ещё усерднее, – Аой тоже встала и осторожно закрыла крышку пианино, потом забрала стул Шиона и поставила к кухонному столу. Не следовало оставлять улики, что они играли, пока он должен был учиться. — Ага-ага... Только не забывай отдыхать, хорошо?  — Обязательно! С Онии-чаном я точно не забуду! Татсунами ничего не успел сказать, когда Аой заключила его в крепкие объятия. Когда они в последний раз обнимались?.. Сколько бы времени не прошло, так будет лучше. Дни летят слишком быстро, а совместных моментов у них совсем немного. Не хотелось бы терять и это.