Конец 2000-х

Хару так и не понял специфики, зачем его пригласили. Классная руководительница сказала, что это было связано с учёбой, но особых уточнений не делала. Акинаши такое не любил: слишком много лишних мыслей приносило ожидание. Будто бы порой легче перейти к сути, а не ходить вокруг да около. Зачем оставлять в домыслах? Понять он тоже мог, впрочем. Сам порой любил тянуть вещи до мучительно долгого, а потом жалеть о потраченном времени. Время. Куда-то бежало безразмерно долго, необыкновенно далеко, а потом оседало где-то под ногами, подобно пыльному песку. Может, ему стоило задуматься о жизни ещё очень давно, однако сейчас ничего не поделаешь. Остаётся надеяться на то светлое, что осталось в полках, захламлённых переживаниями и сожалениями. Значит, тем и решено. В кабинете учительницы по истории было так же тепло, как и обычно. Не зря твердят, что о человеке многое говорит то, как он ведёт свои дела. А есть и дела то большие, сложные, грандиозные, вынужденные остаться в маленькой подсобке, где растворяются в чайном паре, стоило только солнцу сесть. — Чудесно, что ты выделил на это время. Тебе не о чём переживать, Акинаши, я просто хотела немного поговорить, – классная руководительница поставила на стол чайник. Чай уже разлит, белая струйка, поднимающаяся в воздух, была бесполезной. — Мне несложно... Но меня беспокоит причина. Могу я узнать, в чём дело? – Хару притронулся к чашке. Горячий напиток наверняка обжёг бы язык, чего он терпеть не мог, но тёмный тёплый цвет напитка по-своему успокаивал. — Конечно. Всё достаточно просто... Я пересматривала отметки всего класса на прошлой неделе и решила обсудить с тобой, куда ты планируешь поступать в будущем. В конце концов, мы говорим о двенадцати классах образования. У тебя и других больше возможностей найти хорошее место в жизни. — Я... Работа в офисе меня устраивает, я думаю. Мне бы хотелось что-то спокойное. — Хмм... Весьма расплывчатый момент. — Если денег хватит на жизнь среднего уровня, этого достаточно, – всё же Акинаши взял чашку. Классная руководительница замолчала на какое-то время, постукивая пальцем по столу. Акинаши чувствовал, что такой ответ её разочаровал, но будто бы ничего другого не стоило ожидать. Он никогда не был особенно инициативным учеником. Самый обычный, самый средний – таких целая Япония. Досадовало ли? Скорее успокаивало. По крайней мере, с обычными людьми не происходят необычные вещи. Если бы всё было так просто. Всё же учительница подала голос: — Как продвигается подготовка к экзаменам? — Я спрашиваю у Татсунами, если мне что-то непонятно... Но если я буду честен, часто учёба уходит на второй план. Из-за личных дел я не могу это контролировать, – первый глоток мерзковато жёг горло, но в остальном давал лёгкое ощущение тепла. — Что ж, это плохо. Что ты думаешь о посещении вечерней школы? Возможно, в таких условиях тебе будет легче сконцентрироваться на материале? — Я не задумывался об этом, если честно, – второй глоток казался легче. — Я считаю, тебе стоит рассмотреть такую возможность. Осталось всего пять месяцев. Если ты постараешься, сможешь наверстать упущенное. На летних каникулах ты, в конце концов, не смог посетить занятия. — Мне стыдно из-за этого... — Не стоит, всё в порядке. Мы понимали твоё положение. Хотя на зимних каникулах желательно видеть тебя. — Конечно, я понимаю... — Чудесно. В таком случае я не стану тебя задерживать. Жаль, что не удалось позвать тебя в понедельник. В этот день нас чаще всего загружают. — Всё в порядке, я понимаю, – Хару поставил почти пустую чашку на стол и встал, – Хорошего вечера. — Хорошего вечера, Акинаши. Береги себя. Вечер сегодня тоже алый. Горячие цвета разливались по небу, подобно лаве, распускались как яркие цветы. Облака же растворялись, их золотистый блеск был последним выдохом за день. И почему-то здесь, в буре цветов, красок, чувств и было само нутро природы. Возможно, центр вселенной, где сосуществуют мягкая тихая осень и пылко уходящее солнце. Хару засмотрелся, он не понял сразу. Будто бы это что-то могло значить. Будто бы здесь, в гармонии противоположного он мог найти личный смысл. Потому, когда его тронули за плечо, он дёрнулся. — Как прошёл разговор, Сенпай? – Шион спросил достаточно тихо, придвинувшись ближе, чтобы сохранять зрительный контакт. — Не пугай меня так!.. Всё... В порядке? Классная руководительница действительно интересовалась учёбой. — Да... Она достаточно сильно заботится о Вас, Вам не кажется? – Татсунами не спешил убирать руку. — Это её работа, разве не так? – Акинаши полностью к нему повернулся. — Может быть, хотя я беспокоюсь на Ваш счёт. Таких разговоров было достаточно много в последнее время. Стоит ли мне беспокоиться? Я считаю, что имею право спросить. — Не всё так сраз— — О чём вы говорили? Вы сказали, что это связано с учёбой, но не уточнили, – с плеча рука перешла на запястье Хару. Хватка крепкая, граничащая с болезненной. — Мы говорили о том, что я могу посещать вечернюю школу для подготовки. Не сжимай так сильно, пожалуйста. — Простите, – Шион резко ослабил хватку, но не отпустил. Похоже, он и не ожидал, что на этот счёт он что-то скажет. Впрочем, растерянность на лице перешла в неловкость. Татсунами улыбнулся и выпрямился. – Знаете, Вам необязательно этого делать. Я всегда буду рад помочь, только попросите. — Я... Не хочу нагружать тебя, если честно. Я всё ещё чувствую себя глупо после субботы. — Что Вы имеете в виду? – улыбка стала более натянутой. — Ты явно был не в лучшем положении духа, когда я позвонил тебе, и всё равно начал что-то искать. — Мы были на прогулке. Этого недостаточно? – голос приобрёл холодный оттенок. — Э-это не то, что я хотел сказать. Я не хочу докучать, когда у тебя есть свои проблемы. Вечерняя школа не звучит так плохо. Я смогу готовиться, не мешая тебе. — Это не так! – Татсунами замолчал на какое-то время, но потом вернул улыбку. Будто даже хуже, чем в первый раз. – Послушайте, для меня это правда не будет проблемой. Я буду помогать столько, сколько Вы захотите. Мне совсем несложно. Я могу даже— — Шион, – Хару положил ладонь поверх руки Татсунами, – прошло достаточно времени, и я могу это сказать. Мы знакомы уже семь месяцев, и я ценю всё то, что ты делаешь. Но я не хочу помощи от человека, который помогает в ущерб себе. Иногда я вообще не понимаю, что происходит у тебя в голове, и это пугает. Я не буду рад, если всё станет только хуже. — ... Вы боитесь меня? — Я... Это сложно. Я волнуюсь за тебя. Ты немало делаешь для нашей дружбы, и я люблю тебя за это, но необязательно тратить все свои силы. Я не ожидал, что когда-то мне придётся попросить тебя об этом, на самом деле. Я просто... Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я счастлив с Вами, Сенпай. Мне не нужно ничего больше. — Я не совсем понимаю... – к щекам подкатило глупое тепло. Об этом и говорила Аой? Странно, Хару ожидал этого не сейчас. — Я... Я испытываю к Вам чувства, Сенпай. Вы понимаете, о чём я говорю? Я люблю Вас. — П-подожди, ты— — Это серьёзно. Я думаю о Вас каждый день. Вы — самый важный человек в моей жизни. Я хочу быть с Вами. Мир не имеет смысла без Вас... Вы принимаете мои чувства? Он пододвинулся совсем близко, хотя дело было не в расстоянии. В алых глазах отражался закат, тот яркий крик перед тем, как исчезнуть, оставив за собой тёплую тень. Акинаши молчал несколько секунд, стараясь связать нити мыслей, слов в голове, но бесполезно. Хаотично они расползались, стоило только сформировать хоть что-то дельное. Тепло на щеках не казалось теплом больше. Оно расползлось по телу, пекло, а он совсем не знал, как себя вести в таких ситуациях. Это было его первое признание, и он точно не ожидал, что получит его в таких обстоятельствах. — Я... — Не мучайте меня ожиданием. Я был предельно честен с Вами, вот и Вы скажите что-то! Вы не отвергнете меня? Я не переживу, если Вы так поступите со мной. Я не знаю, что с собой сделаю. — Я понимаю. Я тоже что-то к тебе испытываю. Но я не знаю, как это описать, и насколько это правильно... Ничего не делай с собой, прошу. Я не могу потеря— — Вы действительно принимаете меня? Вы не врёте? – Шион с уловимой дрожью в руках обхватил две ладони Хару. – Я так счастлив! Вы сделали меня самым счастливым человеком в мире! Никогда меня не оставляйте! И действительно, Хару видел это. Как же быстро и фундаментально всё только что изменилось. — Я рад, что ты счастлив. Это всё, чего я хочу. — Замечательно! Вы можете поцеловать меня? Вам не будет сложно? Ведь это нормально, правда? — Я... Я попробую, если ты этого хочешь. Какая неуклюжесть. Когда вообще день успел приобрести такие обороты? Ещё в начале он волновался насчёт того, что ему скажет классная руководительница, а сейчас он целуется с... Кем? Как это правильно называлось? Будто можно было сказать столько всего, проделать ещё столько шагов, но разве это не что-то неизбежное? Вся разница в том, что Шион звучал куда более уверенно. Он и целовал куда более уверенно. Во всём он был увереннее. Хару чувствовал, как колотилось сердце, и как, наверняка, царапали его губы.