Конец 2000-х

Значит, тем всё и закончилось. Каникулы прошли незаметно, день за днём Хару находил себя на пустой подработке. После уборки, которая была особенно затруднительной зимой, руки слегка немели, а потом огрубевали сухой коркой на ледяном воздухе. Он видел кровавые следы на особенно искушённых участках, но предпочитал не обращать внимания. Деньги были важнее. Подготовка к экзаменам не была лучше, Акинаши и не пытался их сравнить. Пальцы уставали от монотонного исписывания листов бумаги, а после смены на подработке сознание уходило совсем далеко, оттого в моменте Хару просто забывал о том, что должен был делать. Тогда в реальность возвращал Шион, иногда надавливая ему на ногу, если Хару витал в облаках. Он редко говорил что-то дельное, вместо того предпочитая действительно готовиться к наступающим экзаменам. Порой видеть эту часть его личности было странно. Не тот, кто раздражался от каждого неверного слова. Не тот, кто не умел пользоваться плитой. Нет, Акинаши видел самого обычного Татсунами, серую оболочку с одной лишь целью. Может, таковым он и должен был быть на самом деле? Аой лишь иногда упоминала тихое поведение Шиона и его неактивность в их семейных делах, и Акинаши не приходилось спрашивать о большем, ведь, пожалуй, такую часть личности он и не должен был видеть. Но всё же вот он здесь, смотрел в совершенно бесстрастный профиль лица и думал о том, насколько мало знал об этом человеке. В тот момент плакали они оба. Лишь причины для слез были разными. Когда же началась учеба, Хару не почувствовал ничего, кроме изнеможения. Акинаши чувствовал только холод, но его было достаточно. Достаточно, чтобы едва вставать с кровати по утрам. Светлой вещью в жизни оставалась Текини-сенсей. Хару всегда удивлялся тому, как этот человек оставался позитивным даже в особенно тяжёлых ситуациях. Как ей не надоедало работать с бесполезными учениками вроде Акинаши, как она всегда держала голову ровно, чтобы ученики следовали её примеру. Всё же она хороший человек. — Я не понимаю, откуда у Вас столько сил. Почему Вы стали учителем? – Хару не сделал глотка из своей теплой чашки, хотя чай пах приятно. — Ох, это хороший вопрос, Акинаши. Видишь ли, я родом из самой обычной семьи. Родители не зарабатывали слишком много, но на хорошую жизнь мне хватало. И, если быть честной, в школьные годы я не была особенно активной. Учителя ценили мои навыки, но с одноклассниками я так и не нашла общий язык, - Текини сделала глоток, на её лице появилась мягкая улыбка. — Ох... Мне всегда казалось, что Вы достаточно открыты к другим. — Так было не всегда. В общем-то, мои подростковые годы были достаточно скучными, и я не сильно отличалась от других, но всё же... Когда встал вопрос о получении образования, мать невзначай упомянула педагогику. История была моим лучшим предметом, при желании я могла позволить себе это направление. — Если честно, это не звучит так воодушевляюще... — Ха-ха, пожалуй. Я подумала так же. Однако тогда мать сказала то, что заставило меня прийти сюда. Даже если я самый обычный человек, никак не выделяющийся из толпы, я всё ещё могу повлиять на других. Я могу сделать чью-то жизнь лучше, всё было лишь в моих руках. И на самом деле это сделало меня счастливее. В жизни появился смысл. Конечно, это было давно, моя молодость ушла, и всё-таки... Я могу сказать, что хочу оставаться учителем истории. Возможно, быть классным руководителем у следующего класса, когда придет время. — ... – Хару сделал глоток. Нежный цветочный запах ударил в нос. — Потому я не боюсь трудностей, Акинаши. Я рада их существованию, ведь они делают меня лучшим человеком. И делают других, а значит, всё это было не зря, – учительница поднесла чашку к губам. — Не уверен, что являюсь таким человеком, Текини-сенсей. У Вас была история, но я ничем не выделился за школьные годы. Мне не за что взяться. — Не спеши. Тебе только восемнадцать, Акинаши. Видишь ли, в обществе приятно считать восемнадцатилетние серьезным возрастом, однако это точно не конец твоего пути. Времени гораздо больше, чем ты думаешь. Школой всё не закончится, впереди ещё университет. Возможно, там ты раскроешься совсем по-другому. — Мне хотелось бы в это верить, – в темной жидкости Хару видел своё отражение. Ему пришлось быстро отвести взгляд. — Не переживай. Я верю в тебя. Будет здорово увидеть, как все вы выросли. Надеюсь, на встрече выпускников у меня будет возможность поговорить с каждым. — Точно. До конца школы осталось совсем немного. — Наверняка ваш выпускной будет замечательным! С нетерпением жду эту дату, хочу знать, что со мной вам было хорошо. — Это... Да, это было бы славно, – едва ощутимо уголки губ Хару приподнялись.

***

Металлическая полка очередного стеллажа была испачкана остатками муки. Работа особенно неприятная, но Акинаши не возражал. На самом деле его не должно было быть здесь. Если бы всё прошло, как Акинаши задумал в самом начале, он покинул бы подработку сразу после выхода на учебу. Идея проводить ещё несколько часов в день за уборкой, когда на носу висели экзамены, была смешной в своей наивности. Действительно, кто расставит приоритеты таким образом? Он. Он и расставит. Он знал, что другие будут против. С его стороны весьма эгоистичный поступок, и своей ответственности Хару не отрицал. Что подумают родители? Ох, они точно не будут рады. Ради чего в таком случае работали они? Ради того, чтобы их сын изматывал себя на подработке? Да, именно так это и выглядело бы в их головах. Уж тем более когда на носу висели экзамены, а вместо умственного Хару выбирал физический труд. Нацуки? Для Акинаши он точно оставался самой болезненной частью. Уходить на подработку значило оставлять его одного в стенах дома. Ему некому будет рассказать о том, как прошел его день, с чем возникли трудности, чего бы он хотел. Конечно, Нацуки был в состоянии позаботиться о себе, но дело ведь совсем не в этом. Не было ли это предательством со стороны Хару? Обещать проводить с ним больше времени перед уходом, и после рушить всё лишними занятыми часами? Всё же именно того Хару и боялся. Шион? Тут и рассказывать нечего. Нужно всего-то пройти через четкое количество действий: 1. Выслушать все претензии по звонку. 2. Принять его попытку всё исправить. 3. Разочароваться и начала заново. Не больше, не меньше. Цикличность успокаивала. Аой?

***

— Неужели Ваша жизнь настолько скучна, Хару? Вы собирались закончить, как только начнется учебное время, я требую немедленных объяснений! — Я справлюсь, не переживай за меня. — 'Не переживай?' Что ещё мне остаётся делать?! Вы понимаете, что это значит для меня? Почему я— — Прости, но это окончательное решение. Я не забываю про тебя, просто... Мой график будет нагруженнее. — Играете в героя, значит? Кто я такой, чтобы мешать Вам? Живите в своём мире и дальше, Хару. Вам-то точно виднее, насколько Вы стрессоустойчивы. — ... — ... Хорошо. Простите, что занимаю Ваше время. Я... Мне стыдно. — Всё в порядке. Нам двоим тяжело, я не держу обиды. — ... Вы всё ещё хотите построить со мной будущее? — ....... Да. — Спасибо... Это многое значит. Мне стоит идти. Увидимся. На том разговор и был закончен. Хару тяжело выдохнул. Во рту осело что-то горькое и противное, но от этого ощущения Акинаши поспешил избавиться, заняв себя музыкой. Под слоями гармоничных звуков можно было скрыть тяжёлые мысли, с лёгкостью забыть обо всём. Жаль, что не всегда это помогало.