Но не сейчас... 2 глава.
10 октября 2025 г., 20:47
Сердце Рэна колотилось бешено, он и сам был удивлен дрожью в пальцах, этому предательскому трепету в жилах. Мысленно он пытался собраться, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Воля... Нужна только сила воли. Взгляд его был ясным и острым, он посмотрел на руины, к той самой расщелине на восточном склоне, где засели двое. Он ждал сигнала. Ждал, когда Мито тихо расправится с ними.
И вот оно, едва заметно движение в сумерках, Мито подняла руку, сжав кулак. Дело сделано.
— Пора, — тихо произнес Кавасаки-сэнсэй, и в следующий миг его вместе с Мио уже нет. Они исчезли бесшумно, словно призраки.
Рэн тяжко вздохнул, ощутив вновь холодное одиночество. Но отступать было некуда. Каждый сам по себе, но действовать надо слаженно. Врагов было много, слишком много. Их надо устранить, как удаляют сорняки с цветочной клумбы. Тихо, быстро, без жалости. Успех миссии зависит лишь от скрытности в данной ситуации.
Десять минут. Всего десять минут потребовалось, чтобы оказаться в руинах и остаться незамеченными. Рэн, продвигаясь вдоль обвалившейся стены, увидел, как Мио промелькнула в проеме. Одно плавное движение, и двое отступников рухнули на камень, даже не успев вскрикнуть. Капля пота скатилась со лба Рэна. Он ощутил странную радость, что эта демоница в облике молодой девушки сражается на его стороне.
Повернув голову в другую сторону, он увидел Мито. Она стояла среди четверых тел, ее алые волосы блестели от факелов и лунного света. Рэн сглотнул ком, вставший в горле. Четверо пали за те же мгновения. Он посмотрел на сэнсэя. Кавасаки не блистал скоростью, но его движения были точны из-за опыта и неотвратимы, как удар молота. Двое пали от его рук. Он был словно скалой, несокрушимый бастион, у сэнсэя идеальный баланс защиты и нападения.
Пришел и его черед. Рэн вздохнул и выдохнул, выдувая из себя страх. Спустившись вниз, он слился с тенью, как его и учили. Его шаги были тихими, беззвучными.
Первый шаг, прислонившись к стене, враг даже не почувствовал приближения смерти. Резким движением парные клинки Рэна разрезали глотку, и тот издал лишь влажный, чавкающий звук.
Сделай рывок, сталь Рэна вошла под ребра второму, нащупав горячее, бьющееся сердце. Третий и четвертый, сидевшие у потухшего костра, услышали шорох и обернулись. Но было поздно. Рука Рэна мелькнула, оставив на их спинах взрывные метки. Он откатился в укрытие, и два сухих хлопка разорвали тишину, осыпая камни кровавым дождем.
Да, они убивали. Без разговоров, без предупреждений. Взять живыми тридцать головорезов? Это чистое безумие. На такое согласился бы лишь умалишенный, да и то вряд ли. Мир шиноби не знал пощады к тем, кто сам ее не знал. И Рэн, сжимая окровавленные клинки, понимал это лучше кого бы то ни было. Он был не гением, не чудовищем. Он был пахарем, что вышел на свою кровавую жатву.
Но вскоре мир вокруг него рухнул в одно мгновение. Рэн был настолько занят своими мысли, предавшись радости от проведенной атаки, что не заметил расширенные глаза Кавасаки-сэнсэя.
— Рэн, ты глупый мальчишка! — прозвучал рядом с Рэном хриплый, полной строгости шепот Кавасаки.
Рэн вздрогнул, оторвавшись от последствий своего труда. Он встретился взглядом с наставником и увидел в его глазах не гнев, а нечто худшее, разочарование, смешанное с холодным расчетом перед лицом неминуемой беды.
— Что с тобой произошло? — продолжал Кавасаки, его голос был низким, словно рычание зверя на свою добычу. — Твой спектакль сейчас соберет на нашу голову весь сброд. Мы убили десятерых, двадцать еще на ногах, и они уже бегут сюда, слышишь?
Рэн застыл, и правда, он уловив вдали нарастающий гул голосов и топот ног. Сердце его упало в пятки, он так увлекся, так хотел доказать... Но что? Свою эффективность? Наивный дурак. Он подвел их. Вот же проклятая самонадеянность!
— Мито, ко мне, сейчас же! — Кавасаки уже отбросил лишние эмоции, ум вновь стал расчетливым, и у него появилась идея, дабы избежать плохих последствий. — Мио, Рэн, вы примите удар на себя! Держите их здесь как можно дольше. Мы с Мито зайдем с тыла, будем устранять по одному. Понятно объяснил?
Рэн смущенно почесал затылок, почувствовал прилив стыда, его щеки слегка покраснели от жара. Он что-то пробормотал, вроде понятно, не в силах больше выдержать взгляд сэнсэя.
Мио разочарованно вздохнула, бросив на Рэна суровый взгляд, полный презрения, от которого словно можно сгореть до тла.
— Идиот! — прямо в лицо, без всякого шепота, бросила Мио, когда Кавасаки-сэнсэй и Мито исчезли, словно их и не было. — Решил усложнить и без того непростую миссию? Надеялся, что тебя похвалят за четверых?
Рэн лишь молча кивнул, принимая горькие слова Мио. Спорить бессмысленно. Она была на все сто права. Он и сам не мог понять, как допустил такую оплошность. Эта глупая спешка, это желание проявить себя и сделать все быстро... Ничего не поделаешь, придется сражаться. Искупить свои ошибки своей кровью или вражеской.
Не прошло и пары минут, как из поворотов полуразрушенных коридоров хлынула первая волна отступников. Их было десять. Лица, искаженные злобой и внезапной тревогой, залитые тусклым светом факелов и поднимающейся луны. Остальная часть, по всей видимости, остались в главном зале, готовя оборону или ожидая развития событий.
Десять против двух. Не самая лучшая перспектива. Рэн сглотнул, ощущая, как по спине бегут мурашки. Руки плотно сжались вокруг рукояти клинка, и он посмотрел на Мио. Та уже стояла в боевой стойке, и в ее темных глазах зажегся трех томовый шаринган. Презрение сменилось холодной концентрацией.
— Ну что, мегамозг, — язвительно бросила она, не отводя от врагов взгляда. — Каков твой гениальный план на этот раз? Или опять будем полагаться на взрывчатку?
— Иди к черту, Учиха!
***
Битва была долгой и изнурительной, как путь через пески страны ветра. Атмосфера накалялась с каждым столкновением стихий. Огонь гас, встретившись с водой, что вызвала Мито. Земля под ногами вздымалась, но тут же рассекалась от лезвием ветра, которым владела Мио. Молния, столь редкое, но смертоносное, жгла плоть, оставляя после лишь трупы с почерневшими сердцами. Один за другим пали отступники. Их крики сливались с предсмертным эхом, отражаясь от старинных камней. Рэн, с лицом, залитым потом и чужой кровью, с яростным криком вонзил свои парные клинки в грудную клетку последнего своего противника, здоровяка, что долго кружил вокруг него. Добив, он, не вынимая стали, рванул вниз, вспоров живот, а затем с разворота, с хрустом, снес голову с плеч. Голова с глухим стуком покатилась по камням. Тяжело дыша, Рэн обернулся, ища взглядом наставника. И увидел, как Кавасаки-сэнсэй, стоя по колено в луже воды, что сам же и призвал, завершал свой поединок. Его противник, мужчина с лицом, иссеченным шрамами, испускал чакру такой мощи, что Рэну стало не по себе. Этот человек был сильнее его, Мито и Мио вместе взятых. Но сэнсэй был сильнее, куда больше. В завершение из-за спины взмыл в небо водяной дракон, которого призвал Кавасаки с воды. Один удар, и от сильного врага осталась лишь кровавая масса на стене. Кавасаки обернулся к своим ученикам, и на его усталом лице появилась легкая улыбка. Улыбка была особенной, с пониманием цены ошибок. Его взгляд остановился на Рэне, и улыбка вскоре стала чуть шире: — Что ж, Рэн, — произнес он, вытирая ладонью кровь с подбородка. — Ну и наделал ты делов, столько головной боли добавил нам, да и отнял время, что можно было бы потратить на теплую постель и кружку саке. Миссию надо заканчивать быстро, тихо и незаметно, как я вас учил. Рэн вновь почувствовал, как жар стыда вновь заливает его щеки. Он был весь в крови, но чувствовал себя запачканным не ею, а своей же оплошностью. — Прошу прощения, — выдохнул он, и в его голосе не было оправданий. Лишь усталое признание. — Больше такого не повторится, даю слово. Мито кивнула, и на ее лице мелькнула слабая, ободряющая улыбка. Мио же, стоявшая неподалеку, хотела что-то сказать, вероятно, едкое и колкое замечание. Но ее слова застряли в горле. Она резко замолкла, прищурив свои темные глаза, и они устремились вверх, на огромную дыру в сводчатой крыше крепости. Оттуда, из ночного неба, лилось странное синее свечение. Оно было похоже на око демона из истории рассказов или портал другого мира. Кавасаки прищурился, а затем его глаза расширились от изумления и быстро нарастающей тревоги. Из этого портала или ока демона начали падать фигуры. Существа из темного, шершавого камня, облаченные в подобие доспехов самураев древности. Но ростом они были куда больше обычного человека. Их каменные лица ничего не выражали, кроме спокойствия. — Всем назад, живо! — крикнул Кавасаки-сэнсэй, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучала не просто обычная команда, а звук настоящего страха от неизвестного. — Немедленно отойдите назад! Первый из каменных самураев с грохотом обрушился на пол зала, от которого содрогнулись камни. Облако едкой пыли поднялось к сводам, скрывая на мгновение очертания. Когда пыль осела, пустые глазницы самурая уставились на четверых шиноби. Сначала взор скользнул по всей команде, оценивая особенно фигуру Кавасаки-сэнсэя. Но затем, слегка повернув свою тяжелую, высеченную из базальта голову, самурай уперся прямо в Рэна. Словно почуяв слабейшего в стае или, что было странно, узрев в нем нечто, невидимое для остальных. Каменные самураи один за другим двинулись именно на Рэна. Рэн расширил глаза, чувствуя, как леденящая волна страха подкатывает к горлу. Он тяжко сглотнул. Даже эти безмолвные самураи видели в нем слабое звено, презренную песчинку. — Нет уж, черт возьми! — прогремел голос Кавасаки. Он выступил вперед, закрывая собой ученика, и его руки сложились в печати. — Снаряд водяного дракона! Из влажного воздуха за спиной Кавасаки вновь взмыл ревущий дракон из воды, устремившись на ближайшего самурая. Но то, что сразило до этого сильного шиноби-отступника, оказалось бесполезным против каменного исполина. Самурай взмахнул своей огромной катаной, тупое лезвие на вид рассекло техника пополам, обратив его в безвредный ливень, что залил зал. Мио и Мито застыли в ошеломлении, их глаза были полны неверия. Такую мощную технику отменили одним взмахом клинка? Каменные самураи зашагали быстрее, а Кавасаки-сэнсэй стиснул зубы. По его лицу пробежала тень сомнения: «Если стихия воды бессильна... Значит, пора пускать в ход один из моих главных козырей, что я хранил долгие годы», — его пальцы вновь начали складываться в странные ручные печати. На его губах появилась ухмылка, гордая и горькая одновременно. — «Высвобождение дерева: Связанное деревом цветущее захоронение!» И произошло чудо, не виданное со времени первого Хокаге, Хаширамы Сенджу. Из каменных плит пола, вопреки самой природе, проросли стволы, увешанные цветами сакуры неземной красоты. Дерево, живое и сильное, взметнулось к потолку, а его корни, толстые, как удавы, с хрустом опутали каменных самураев, сжимая их в смертельное объятие. Рэн... Нет, не только Рэн смотрел на это с раскрытым ртом. Мито и Мио тоже в стороне не оставались. Мокутон, стихия, считавшаяся утраченной. Кавасаки-сэнсэй ухмыльнулся, вытирая пот со лба. Но улыбка его померкла, когда один из големов, самый крупный из них, с нечеловеческим усилием разорвал корни. Каменная рука вырвалась на свободу, словно разрывала паутину. Это существо принялось освобождать своих собратьев одного за другим. — Великий огненный шар! — Великий порыв ветра! Мито и Мио обе закричали, обрушивая на самураев град стихийных атак. Огонь гас о камень, а ветер отскакивал от их прочной брони, не оставляя следов. Попытки были тщетны. — Отступаем! — крикнул Кавасаки-сэнсэй, и в его голосе можно было впервые услышать отчаяние. — К выходу, сейчас же! Но было уже поздно. Сверху, из дыры в крыше, послышался другой звук, более мерзкий, похожий на лязг стали и шелест крыльев. В проем хлынули новые существа с крыльями. Они могли летать, их было несколько, а уже десятки. Они начали заполнять крепость, отрезав путь к отступлению, и их пронзительные, неземные крики сливались один за другим, когда они смотрели яростными глазами на команду Рэна. Стальные твари с воздуха пикировали вниз, словно стая голодных воронов. Именно в этот миг отчаяние в сердце Рэна переродилось в нечто иное, в слепую, но отчаянную надежду на план. Он заметил, как один из самураев, тот, что был поменьше, при движении оставлял брешь в своей прочной броне, узкая щель в месте нагрудной пластины и наплечника. — Сэнсэй! — крикнул Рэн, уже постепенно набирая скорость. Он рванул вперед, как подстреленное животное, несясь на верную смерть. Кавасаки, отбивавшийся от летающих тварей, увидел этот безумный рывок и на миг застыл. Но затем уловил замысел своего ученика: — Мито! Мио! Прикройте Рэна, надо дать ему шанс! Рэн, игнорируя свист катаны у самого уха, сделал рывок под руку исполина и, кувыркнувшись, поставил на щель несколько взрывных печатей. Откатившись, он упал на спину, и образовался оглушительный хлопок. Каменная пластина треснула, из раны брызнули осколки и странная энергия, вроде чакры, но она была темной. Самурай замер, издав низкий тон. Однако триумф Рэна длился недолго. Второй самурай, стоявший рядом, обрушил на него свою катану. Рэн едва успел скрестить клинки, но удар был такой силы, что сталь не выдержала и треснула. Его отшвырнуло через весь зал, прямо в старую колонну. Та развалилась на куски, а Рэн рухнул на землю. В ужасе он увидел, что лишился рук и части ноги. Обломки с крыши посыпались вниз, и его поглотила боль и тьма. Самурай, который, по всей видимости, убил Рэна, медленно повернул свою треснувшую голову, его взгляд упал на Мито, и, указав на нее катаной, он сделал свой ход. Что последовало дальше, было стремительным. Мито, унаследовав скорость своего отца, могла уворачиваться от ударов. Нырнув, она в правой руке начала создавать спиральную сферу: — Расенган! — с криком Мито впечатала технику в грудь самурая. Исполин пошатнулся. Казалось, победа юной Намикадзе близка, однако другой самурай настиг ее, отомстив за своего собрата. Удар был очень болезненный, он снес ее, как ураган соломинку посреди земли. Тело Мито, легкое и хрупкое, перелетело через обломки стены и исчезло в бездне, что была за пределами крепости. — Мито! — крик Мио был полон ужаса и ярости. Ее шаринган вспыхнул с бешеной скоростью, но одна из летающих тварей, похожий на исполинского шершня, пикировала с неба прямо на нее, вонзив ей в бок, пробивая легкие доспехи. Мио ахнула, ее глаза закатились, и она медленно рухнула на пол, в лужицу собственной крови. Сердце Кавасаки-сэнсэя было и так старым и израненным, но на миг оно замерло, превратившись в комок льда. Он видел, как тело Рэна, такое хрупкое на фоне каменных самураев, отлетело и рухнуло без движения: — Мальчик мой... — просто мальчик, который старался изо всех сил, но потерпел поражение. Сын, которого у него никогда не было. Кавасаки вырвался из ступора, заметив, как самураи, вместо того, чтобы добить его или броситься на Мио, начали медленно, почти благоговейно, окружать то место, где лежал Рэн. Их лики были обращены к нему, словно жрецы к алтарю. Что они там увидели? — Мито... Она упала в пропасть, но в груди Кавасаки был слабый огонек надежды. Клан Узумаки, их жизненная сила была очень сильной, даже выше, чем у Сенджу. Если кто и мог выжить от такого падения, так это она. Он глубоко вздохнул, на его лице не осталось ничего, кроме холодной маски: — Потом, — сказал себе Кавасаки, и словно эти слова прозвучали как клятва. — Я вернусь сюда с лучшими шиноби Листа. Я похороню тебя с почестями, мальчик мой. Но не сейчас... В данный момент Мио истекала кровью, летающие твари парили над ней, чуя добычу. Долг для сэнсэя был ясен. Руки Кавасаки сами по себе сложились в печать. Из земли между Мио и нескольких шершней взметнулась стена из плотно переплетенных стволов, приняв на себя град ударов. Затем Кавасаки взмахнул рукой, и ветви, словно живые хлысты, отбросили стальных тварей прочь. Он подхватил тело Мио на руки, ощущая слабое сердцебиение. Он бросил последний взгляд на то место, где лежал Рэн, и в этот миг его глаза расширились от изумления: головы трех самураев, окружавших тело Рэна, вдруг разом слетели с плеч и покатились по камням с глухим стуком. Они были вырваны ударом невероятной силы и скорости. На их месте парило новое существо. Высокое, донельзя бледное, с кожей цвета лунного света. Оно держало нечто, похожее на клинки Рэна, но сделанное из чистой энергии. Кавасаки чудом успел его заметить. Кто это вообще? Его разум был затуманен горем и отказывался понимать происходящее. Покачав головой, он принял единственное верное решение. Возможность для отступления, подаренная смертью Рэна. — Спасибо... Прощай, — прошептал Кавасаки, и в его голосе звучала словно боль всего мира. — Прости меня, пожалуйста, что не смог защитить тебя. И с этим, собрав последние силы, он рванул к обрыву, держа на руках слабое тело Мио, и одним мощным прыжком исчез в темноте пропасти, оставив за спиной крепость, полную смерти и загадок.***
Тишина, воцарившаяся в зале после прыжка Сенджу, была зловещей. Ее нарушал лишь звук падения каменных обломков и свист ветра в проломе. Бледное существо, что появилось из ниоткуда, парило над грудами тел самураев и стальных шершней. Оно медленно обвело взглядом старинную крепость, и в его бездонных глазах не было ни гнева, ни торжества. Лишь холодное безразличие. Затем оно подняло руку, его голос прозвучал подобно человеческому: — Восстаньте, — повелело оно, и слово это было не просьбой, а законом, высеченным в самой ткани мироздания. — И присоединитесь к моей армии. Земля дрогнула. Камни под ногами дрожали, тела павших самураев и шершней начали подниматься в синие, мерцающие сущности. Они были похожи на призраков, но в их очертаниях были прежние формы. Существо медленно парило над легионом мертвых, пока его взгляд не упал на единственное тело, что осталось нетронутым, не поднявшимся по его зову. На тело Рэна. Оно усмехнулось, подлетев поближе, и опустилось рядом с бездыханной формой юноши, его бледное лицо склонилось над Рэном: — Каминари... — прошипело оно, и в этом имени прозвучала холодная, стальная ненависть и презрение. — Чертов сукин сын. Думаешь, я позволю тебе отдать мой же сосуд? Оно провело почти неосязаемой рукой по воздуху над лицом Рэна, словно ощупывая лоб. — Наивный дурак. И потерял своих воинов. Растратил впустую. А сосуд... сосуд почти готов. Воины существа замерли в ожидании, когда он продолжал смотреть на Рэна никак не как на труп, а как на инструмент, на ключ. И в этой тишине, полной смерти, подчинения, появлялась новая, неведомая угроза, что могла затмить собой даже гнев Девятихвостого. — Ишида Рэн, посмотрим, как далеко ты сможешь зайти...
