Вот и пришёл твоей сказочке конец 11 глава.
3 ноября 2025 г., 23:46
Рэн шёл бок о бок с Мио по снегу, что хрустел под сапогами, будто давил чьи-то кости. Ветер выл так, словно плач брошенных душ, а небо над ними было тёмное, но светлое от северного сияния. Перед ними, в сиянии ледяного сумрака, стоял предводитель павших стражей: Белый ходок. Высокий, в плаще из тёмного цвета и инея, с лицом, скрытым за белой маской, как череп мертвеца.
Белый ходок склонил голову набок, медленно, почти лениво, и голос его прозвучал, от которого шёл холодок по коже:
— Вы, людишки… слабые создания. А всё же смогли заинтересовать меня. Не думал, что среди отбросов, что ползут по земле, найдутся такие, кто заставит привлечь моё внимание.
Мио нахмурилась. Слова этого существа для неё были чужды, как будто говорят из самой преисподней. И всё же Рэн, стоявший рядом, не дрогнул. Напротив, он приподнял бровь, будто услышал не угрозу, а дурацкую шутку уличного пьяницы.
— Ты назвал людей слабыми созданиями? — произнёс он, и в голосе его звучала не ярость, но презрение, какое редко услышишь из его уст. — Да кто ты такой, чтобы судить нас? Тварь изо льда и тьмы, что не знает ни солнца, ни пота, ни крови!
Белый Ходок замер. Затем склонил голову в другую сторону, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на удивление:
— Не думал, что какой-нибудь человек… сможет понять наш язык. Или, может, ты и не человек вовсе? Притворяешься им, чтобы казаться своим среди чужих? Словно как волк в овечьей шкуре.
Мио ткнула локтем Рэна в бок, глаза её сузились:
— Какого чёрта ты понимаешь, что он несёт? — прошипела она. — Это не язык шиноби, не язык даже людей. Это язык... мёртвых, Рэн!
Рэн не ответил сразу. Его зрачки расширились, будто он увидел нечто за гранью, что не предназначено для лишних глаз. Лицо его оставалось спокойным, но внутри он понимал, что система помогала ему понять язык этих существ. Вот почему монарх каменного рыка упомянул о том, почему он понимает их язык. Он не придал сначала этому значение... А зря!
— Да так, — Рэн ответил небрежно, не глядя на неё. — Не бери в голову, потом отвечу на вопросы.
Мио прищурилась ещё сильнее, она понимала этот тон. Это был тон человека, когда ему есть скрывать правду, потому что она слишком тяжка для чужих ушей. Однако Рэн был прав, сейчас не время болтать. Странное существо поднял свой посох: странный, из черного дерева и костей, а на вершине что-то блестело, как звезда в темную ночь.
Схватившись за танто крепче, Мио чувствовала, как ее руки дрожат вместе с лезвием, но не от страха, а от напряженной атмосферы, которая и так уже накалена до предела.
Рэн согнул колени, ядовитый клык блеснул в тусклом свете.
А Белый ходок усмехнулся, издав звук:
— Ну же, — проговорил он, и в словах его звучало обещание боли. — Готовьтесь, людишки. Я покажу вам ваше место. Там, где вы и должны быть, глубоко под землей!
Мио, не колеблясь, рванула первой вперед, была быстрой, как молния, и острой, как клинок ее клана.
Однако белый ходок даже не шевельнулся и бровью не повёл. Он лишь поднял руку, и откуда ни возьмись, из самого воздуха, в его руке появилось ледяное копьё. Длинное, жуткое, с остриём поблёскивающим, словно в нём навеки застыла душа умершего высшего существа.
Удар пришёлся так внезапно, что Мио не успела и моргнуть. Она рухнула на снег, глаза её расширились от изумления. Не от боли, нет, но от того, что смерть миновала ее лишь на волосок.
Ибо Рэн встал между ней и лезвием.
Клинки Рэна скрестились с ледяным копьём в оглушительном звоне, аж уши у нее заложило, будто столкнулись два мира: один из плоти и крови, другой из вечной зимы. Хотя на самом деле так оно и есть. От удара его отбросило назад, но он не упал. Он лишь отступил на шаг, дав Мио время подняться, и в его глазах горел огонь, который не гас даже в этом проклятом холоде.
Но Белый Ходок не стал ждать. Рванув вперед, навстречу к Рэну, клинки должны были задеть его, но он оказался проворнее. Одним взмахом отбил обе стали и так нанес удар, от которого темный самурай взлетел в воздух, как тряпичная кукла, и врезался в ствол огромного дерева.
Дерево аж треснуло, и Рэн рухнул на снег, харкнул кровью, и в его голосе, когда он заговорил, звучала не боль, а злость:
— Ну и гад же... Сильный, блин, намного сильнее тех, кого я встречал на своем пути до этого!
Белый ходок, услышав слова Рэна, склонил голову, будто размышляя над словами смертного:
— А ты ждал другого? — спросил он, и в голосе его прозвучало почти нотка досады, разочарование. — Я даже удивлён. Чего ты возишься с этими людишками? Ты же не один из них. Я чувствую это.
Мио не дала договорить ходоку. Она ринулась в атаку, огонь Учиха горел в ее сердце, а шаринган запылал еще сильнее. Но Ходок отступил на полшага, отбил её удары посохом, будто отмахивался от надоедливой мухи, и в следующее мгновение её скрутило от удара посохом в живот.
Она отлетела на несколько метров назад, согнувшись, задыхаясь, будто в груди у нее сердце разрывалось.
— Давай сделаем так, — произнёс Ходок деловым тоном. — Ты — не человек. Я — тоже не человек. Нам не к чему сражаться. Оставь мне этих людей. Иди своей дорогой. Я тебя отпускаю.
Но Рэн, поднявшись, не ответил сначала словами, а действием. Сделав рывок, он оказался перед ходоком, ядовитый клык снова засвистел в воздухе, пропитанный чакрой стихии ветра, и один из клинков едва нанес урон, задев ребра.
Кровь не потекла, но доспех треснул, и Рэн ухмыльнулся, почувствовав слабину своего врага:
— Кого ты там отпустить хочешь? Зачем мне уходить, если я могу убить тебя и стать еще сильнее!
Белый ходок замер, затем взревел не от боли, не от обиды, а от злости:
— Ах ты, тварь неблагодарная! — прогремел он, и земля под ногами словно задрожала в такт с его голосом. — Да я тебя убью!
Парировав удары Рэна, в следующее мгновение посох ходока врезался в землю. Из снега вырвался столб льда, огромный, как башня, и с грохотом отбросил Рэна, будто тот был не воином, а щепкой в бурном потоке.
— Техника стихии огня! — закричала Мио, её пальцы сложились в печать. — Великий огненный шар!
Огненный шар размером с дом вырвался из её глотки, пожирая воздух, превращая снег в пар, а тьму в адское пекло.
Белый ходок, не дрогнув, шагнул в пламя и вышел из него, как из утреннего тумана. Ни пепла на плаще, ни дыма в волосах. Лишь лёгкая усмешка за маской:
— Слабо, — процедил он. — Очень слабо, девчонка.
Мио стиснула зубы:
«Я думала, огонь его возьмёт и, по крайней мере, надеялась, что это будет его слабостью, но я ошибалась», — пронеслось у неё в голове. Она не стала рисковать в ближнем бою, она трезво оценивала свое место в этом бою. Побежав вперед, не в атаку, а к Рэну, который бежал уже на их общего врага.
Рэн снова сцепился с ходоком, ядовитый клык мелькал, как молния, но каждый его удар отбивался, что пугало. Мио в свою очередь бежала прямо в спину своего товарища, прищурившись.
Рэн, почувствовав, что сзади него бежит Мио, не обернулся, лишь кивнул, и в следующее мгновение он отпрыгнул назад, сделав сальто, и Мио, прыгнув и повиснув в воздухе, сложила печати.
— Разрастающееся пламя! — Из рук Мио вырвался поток огня, не шар, не волна, а луч, что обрушился прямо на ходока.
Ходок не отступил, он лишь поднял посох, и луч мощного огня встретился с посохом. За маской его губы дрогнули, на подобие ухмылки:
— Игра становиться все интереснее и интереснее!
Рэн вновь бросился вперёд. Он поразился, как ходок, даже в этом хаосе смог отбить два удара разом: удар ядовитого клыка, а другой посохом, который тушил луч пламени. Но Мио не дала ему передохнуть: её кулак пришёлся тому прямо по спине.
Ходок стиснул зубы, почувствовав впервые за бой волнение. Он подставил копьё, чтобы заблокировать Рэна, но тот, извернувшись в воздухе, как змея, врезался ногой в его голову.
Ходок отлетел, снег взметнулся фонтаном во все стороны.
— Чёрт, — вырвалось у Рэна, когда он ринулся добить врага. Но не успел, из земли вокруг ходока вздыбился купол льда: прозрачный, гладкий, что не пробьешь.
Рэн отпрыгнул, встал рядом с Мио:
— Надо избавиться от его посоха, — сказал он, запыхавшись.
Мио молча кивнула, прищурившись. В её глазах читалось то, что она не говорила вслух:
«Эта тварь очень сильна. Она избежала двух, а может, и трёх ударов, которые должны были быть смертельными. Если мы не найдём слабость, поляжем здесь. И никто нас и не вспомнит».
***
Эстер сидел на ветке огромного дерева, которое склонилось над полем боя, словно корявая рука, высунувшаяся из земли. Ветер играл с его белым плащом, он и глазом не моргнул. Его глаза, пустые и синие, как лёд, следили за королём, за Рэном, который сражался внизу, истекающий кровью, но не сломленный. «Мой король слабее», — подумал Эстер. — «Слабее этого белого ходока... Мой король словно щенок, который решил бросить вызов волку. Но он адаптируется, он как сталь в горне». И всё же, если битва пойдёт не по плану, если его король падёт, Эстер явит себя. Однако пока еще не время, он верил в то, что его король победит. Тем более, на подмогу пришли двое. Какаши Хатаке и Асума Сарутоби, оба побитые, уставшие, но еще живые и тоже не сломленные. Они оставили детей в укрытии, потому что в этом бою нет места для генинов перед лицом такого врага, как белый ходок. «Дети еще не солдаты, они лишь семена, которые должны прорасти, а не сгореть в пламени чужой войны», — прошептал Эстер ветру, его слова смешались со звуком падающего снега. — «Я присмотрю за детьми, мой король, как вы и просили». А внизу тем временем, на поле, где снег уже пропитался кровью и пеплом, белый ходок наконец почувствовал то, чего не ощущал с тех пор, как впервые ступил в этот мир: пот. Первый удар ходоку пришелся от клинка Рэна, пропитанный ветром. Клинок пробил доспех ходока и задел плоть. Неглубоко, но все задел. Второй удар от Мио, ее огонь, смешанный с ветром, обжег плечо ходоку, и от маски пошел дым, словно душа начала его гореть. Третий удар от Асумы, его кастеты, наполненные чакрой ветра, врезались в ребра ходока с такой силой, что тот пошатнулся. Последний удар от Какаши, техника чидори, молния во плоти, пронзила его бедро, и лед на ноге треснул, как стекло под молотом. — Как вы смеете? — прошипел белый ходок, и голос его дрожал от ярости, не знавшей границ. — Вы жалкие людишки, черви. Пыль под моими сапогами. Я должен стоять над вами, как гора над муравейником! — Он взревел, не как зверь, а как сама зимняя буря, способная сметать города. — Я убью вас всех здесь! Ваше место — глубоко гнить под землей, пока я буду править вечной зимой! Посох ходока взметнулся к небу. Лёд и тьма сплелись в воздухе, и из них родились два черных дракона. Они были огромными, с пылающими алым огнем глазницами, словно в них горели души тысяч умерших. Драконы закружились, слились в одного, и над полем боя возник торнадо из льда и тьмы, который затягивал в свою пасть всё живое. Какаши вытаращил свой единственный глаз. Он знал, что ни укрытие, ни бегство его не спасут. Только стена из земли. Он быстро сложил печати, и земля под ногами задрожала. Камни, грязь, корни... Всё слилось в каменный купол, толстый, как стена замка. В последний миг он втянул внутрь Мио, Асуму и Рэна. Смерч обрушился на купол с таким ревом, будто открылись врата ада. Камень трещал, но достойно держался. В это время за деревом, в укрытии, где снег был еще чистым, дети смотрели на битву, как на сон, от которого не проснуться. Наруто стоял, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Глаза у него были круглые, как пять копеек: — Я не думал... — прошептал он. — Я не думал, что сражения бывают такими... Масштабными. Намикадзе смотрел на Рэна, на того самого Рэна, которого все считали слабаком, чунином без таланта. А теперь он сражался с чудовищем, которое способно стереть небольшую деревню шиноби с лица земли. — Я стану сильнее, — поклялся себе Наруто. — Я должен стать сильнее. Потому что сейчас я... просто стою и смотрю. Шикамару прислонился к стволу и вздохнул, но в его глазах читалась не лень, а странная уверенность: — Не волнуйтесь, — тихо сказал он. — С ними всё будет хорошо. У меня есть предчувствие, что этот парень, Рэн... Он нас еще удивит. Чоуджи кивнул, жуя мясо не от голода, а чтобы руки не дрожали. Ино и Сакура обнимались, дрожа не от страха, а от холода, который пробирал до костей, будто сама смерть дышала им в затылок. А Саске молча смотрел на купол, за которым находились три джоунина и Рэн... В его сердце бушевал вопрос, который не давал ему покоя с того момента, как он узнал о Рэне. Многие говорили, что Рэн слабак, что он ничтожество. А теперь он сражается наравне с Какаши, Асумой, Мио… и, возможно, даже превосходит их. Но как? Откуда у него эта сила? Учиха не знал ответа. Но впервые за долгое время почувствовал... зависть. Не к силе. А к тому, что Рэн стал кем-то не по рождению, не по крови, а по воле. И в этом заключалась самая горькая правда мира шиноби: самые сильные не те, кто родился с даром. А те, кто закалил себя в аду.***
Битва бушевала, как зимняя буря в горах севера, она была беспощадной, ледяной настолько, что мороз доходил до костей. Рэн схлестнулся с белым ходоком в лобовой схватке, ядовитый клык зазвенел о ледяное копьё, искры сыпались, как звёзды, падающие с небес в пропасть. И среди этого хаоса Рэн почувствовал нечто странное... понимание того, что каждый удар ходока, каждое движение его посоха, каждый поворот запястья — всё становилось ясным, его тело, всё израненное, измученное, в синяках, адаптировалось. Отпрыгнув назад, Рэн ухмыльнулся слегка окровавленными губами и хрипло, но чётко крикнул: — Какаши-сан! Ваша очередь! Какаши сорвался молча с места, его рука, окутанная молнией, пронзила плечо ходока. Лёд вновь треснул, на снег брызнула чёрная, как смоль, кровь. — Даже и этого избежал, — прошептала Мио, глядя, как ходок, хоть и раненый, всё же отступил, не упав. — Какой же живучий, сукин сын! Белый ходок взревел, его посох вонзился в землю, и из снега вырвались ледяные колья, длинные и острые, как пики. Они вонзились в землю с таким грохотом, что казалось, будто сама земля кричит от боли. Мио и Какаши отпрыгнули в сторону, Рэн с помощью ядовитого клыка и прокаченной силой отбивался от ледяных пик. А вот Асума... Он упал лицом в снег. Нога, раненная ещё в схватке с псами, подвела его. Приподняв голову, он сглотнул, увидев смерть перед глазами. Ледяные пики уже вот-вот достанут его. Он закрыл глаза, прошептав: — Прости, отец… Но удара не последовало, как и смерти. Открыв глаза, Асума поразился, как колья разлетелись в щепки, словно их сокрушил невидимый молот. Он с трудом заметил, как мелькнул белый плащ, который тут же исчез, как дым на ветру. — Спасибо, Эстер, — прошептал Рэн, и в его сознании прозвучал тихий, низкий, брутальный голос. «Я сделал это не ради него. Я сделал это ради вас, мой король. Чтобы вы не пали духом из-за смерти одного человека». Рэн слабо улыбнулся, но улыбка пропала, когда он услышал крик Мио. — Техника стихии огня: охотник на фазанов! Из уст Учиха вырвался огненный феникс: огромный, с пламенными крыльями и глазами, пылающими яростью Мио. Он взмыл в небо, завыл, как душа, обречённая на вечные муки, и ринулся на ходока. Рэн не стал медлить, сложив быстро ручные печати, он взмахнул клинками. Из лезвий вырвался сжатый поток ветра. Он ворвался в огненного фазана, усилил его, превратив в огненный ураган, который с рёвом обрушился на белого ходока. Взрыв потряс землю. Пламя и лёд столкнулись, и в ходе чего лёд проиграл. Дым рассеявшись показал, как ходок стоял на коленях. Его доспехи были разорваны в клочья. Маска треснула, и сквозь трещину показалось лицо: изуродованное, покрытое шрамами, с глазами, полными не боли, а ярости, которая не может умереть. Ходок поднял голову и увидел Рэна, который стоял уже сбоку от него, и ядовитый клык торчал из его груди, прямо через лёгкие. — Столько пафоса, — прошипел Рэн, склонившись к его уху. — Столько слов о вечной зиме, о твоём превосходстве. А в итоге, ослабив бдительность, обрёк себя на погибель. Рэн покрутил немного в сторону клинок, от чего ходок захрипел, изо рта хлынула кровь: — Вот и пришёл твоей сказочке конец, белый ходок. Белый ходок распахнул широко глаза, он хотел выругаться, чтобы Рэн был проклят на веки вечные и даже пытался унести Рэна с собой в преисподнюю. Но из горла вырвался лишь хриплый стон. С криком, полный ярости и странного облегчения, Рэн вырвал клинок и вторым движением, двумя клинками одновременно, отрубил голову. Голова с глухим стуком упала в снег, тело рухнуло вслед за ней. Тишина после победы над ходоком накрыла поле боя. Даже ветер затих. Было лишь слышно тяжёлое дыхание тех, кто выжил, и треск догорающего пламени в обломках льда. Рэн стоял над телом, опираясь на колени, весь в крови. Он не чувствовал триумфа, только усталость и приятную боль во всех мышцах. Он жив, как и другие люди. <ПОБЕДА ЗАФИКСИРОВАНА> Цель уничтожена: Белый Ходок (уровень угрозы — катастрофический). Примечание: победа одержана при участии сторонних шиноби. Опыт урезан на 40%. Уровень повышен: 18. «Вот черт!» — подумал Рэн, застонав. Даже в этом замороженном месте нет никакой справедливости. Спорить было бесполезно. Система слушать не станет, он лишь выдает факты и цифры, будто палач, занесший топор. Сила: 32 Ловкость: 24 Интеллект: 30 Мудрость: 25 Выносливость: 18 Здоровье: 460 Чакра: 115 — Странно, — пробормотал Рэн, вытирая кровь с губ. — Я думал, система всё это время прокачивала только мою силу… А оказывается, ум тоже рос и ловкость, но вот только выносливость подводит, — поморщился он и добавил: — Может, в следующий раз система даст мне то, чего не хватает. Если, конечно, я доживу до следующего раза. Обернувшись назад, Рэн замер, перед ним стояли девять человек. Все смотрели на него не с благодарностью, не с восхищением, а с недоумением, с тревогой, с вопросом, который висел в воздухе. — Вы чего так на меня вылупились? — спросил с усталым тоном Рэн. Мио прищурилась и шагнула вперёд: — Ты уже минуту смотришь в одну точку. Что там? Призраки? Демоны? Или, может, что-то другое? По виску Рэна скатилась капля пота. Он глубоко вздохнул, словно выдыхая всю боль последних недель: — Я устал, — честно признался он. — Битва была тяжёлой. Я впервые встречаю такого сильного соперника. Хотя Рэн даже думал о том, что если он сражался бы в паре с Эстером против белого ходока. Он мог выложиться на полную со своим поданным и выиграть. А может и погиб бы. Кто знает. Мио, на удивление Рэна, спокойно, даже с легкой улыбкой кивнула: — Я тебя понимаю, просто прикалываюсь над тобой, господин Рэн, — сказала она, ударив кулаком по плечу Рэна. — Нам пора возвращаться, родные стены заждались тебя, как и Мито вместе с Кавасаки-сэнсэем. Но Рэн ничего пока не ответил, его лицо было нейтральным, как у статуи в храме. Ни улыбки, ни боли, ни страха, только маска, которую носят те, кто слишком долго смотрел в пустоту. Это молчание удивило всех, особенно Мио. Даже генины, которые едва знали Рэна, озадачились над реакцией. — Идите без меня, — тихо сказал Рэн. — Я вас догоню. Мне нужно кое-что сделать. Какаши вышел вперед, прищурив свой единственный глаз: — Так дело не пойдёт, Рэн, — сказал он. — Если мы идём назад, значит все идут назад! Асума кивнул, затягиваясь сигаретой, которая дрожала в его пальцах: — Чунину стоит прислушаться к приказу джоунина. Рэн, стиснув зубы, долго и молча смотрел на них. Закрыв глаза, затем открыв их, его черные глаза засияли синим, как ледяные звезды в безлунную ночь: — Вы так благодарите меня за то, что я спас ваши задницы? — спросил он, и в его голосе звучала не злость, а горечь, которая ранит сильнее стали. Мио ахнула: «Не может быть, это улучшенный геном? Но откуда? Он же не Учиха, даже не Хьюга...» Какаши переглянулся с Асумой. Оба поняли: спорить бесполезно. Рэн уже не тот человек, который ушел из Конохи. Он стал кем-то другим. — Прошу прощения, — сказал Какаши. — Ты прав. Если ты поклянешься, что догонишь нас, мы уйдем. Оставим тебя здесь. Рэн кивнул и слабо улыбнулся: — На таких условиях я согласен. Мио хотела возразить, у нее было столько вопросов, слова даже вертелись у нее на языке. Но Рэн посмотрел на нее долго, пристально, словно заглянул в ее душу. Она отвела взгляд и первой развернулась, вопросы могут еще немного подождать. Надо бы всем остыть от битвы с этой ледяной тварью. За Мио последовали Какаши, Асума и генины, которые оглядывались через плечо, как дети, увидевшие привидение. Когда их силуэты скрылись за снежной пеленой, Рэн, оглянувшись, убедился, что никого нет: — Эстер, — прошептал он. — Присмотри, чтобы здесь не было лишних глаз. Из тени дерева вышел Эстер, подданный Рэна и его командир, который почтительно поклонился: — Лишних глаз и ушей нет, мой король. Рэн улыбнулся, впервые за долгое время искренне. Он дотронулся до плеча Эстера, как до старого друга: — Теперь у тебя будет армия, — сказал он. — И ты будешь ею командовать. Эстер склонил голову в молчаливой благодарности. Тогда Рэн вскинул руки к небу, и голос его прозвучал, как приговор, как закон: — Восстаньте! И присоединитесь к армии вашего короля! Земля задрожала, из снега, изо льда восстали души. Сотни ледяных драконов-элементалей поднялись в воздух, синие, призрачные, с глазами, полными преданности. Семь стражей Белого Ходока преклонили колени, их доспехи зазвенели, как колокола в храме. Однако белый ходок не отозвался. Его душа не вознеслась. Рэн пытался трижды и трижды провалился. <ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: попытки исчерпаны. Цель сопротивляется призыву.> — Потерял сильного воина, — с досадой пробормотал Рен. Но Эстер лишь покачала головой: — Не все души хотят служить, мой король. Но те, что здесь... — он обвёл рукой армию призраков. — Готовы умереть за вас. Рэн посмотрел на свою армию теней, легион мертвых, склонивших перед ним головы. И впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким. Он чувствовал себя королем!
