Компромисс

После разлуки по обыкновению наступала близость. Уилл растегивал его ремень, а Майк стягивал с себя помятый галстук. Уилл раздевает Майка, а тот лишь водит носом по высушенным светлым волосам, думает о том, что новые духи обошлись слишком дорого, думает о том, чтобы подарить ещё дороже. Кто-то всегда поцелует шею другого. Кто-то из них обнимет первым за талию и будет гладить спину. Уилл будет стонать — шея всегда была его чувствительным местом. Пряжка кожаного ремня стукнется о кафель в прихожей терракотового цвета. Тёмно-синие классические брюки в чуть тёмную тонкую полоску упадут с костлявого таза, обнажая ноги, которые Майк никогда не бреет. На ногах у него дерби от Barrett, купленные Уиллом во время отпуска в Сан-Ремо, которые он услужливо отдал Майку на этот вечер. Майк топчет их, пытаясь снять, и тем самым портит нежную кожу. Он снимает их и кидает пальцами ног куда-то влево. Потом Уилл стянет белые боксёры, которые из-за тонкой ткани почти имеют цвет кожи. Белый комок будет лежать в прихожей, у опрокинутого шарфа. Майк будет очень вкусно целоваться. Во рту — сладкая влажность от жвачки. У Уилла — вычищенная сухость от зубной пасты без фтора. Его прижмут к стене между гостиной и кухней. Холодными ладонями сожмут тёплые ягодицы. Два пальца по обыкновению найдут место. Майк будет снимать с него футболку, кинет её к телевизору и будет до покраснения сжимать чужую кожу. Звонко будут звучать шлепки. И будет оставаться на коже розоватая пятнистость. И будут нежные поцелуи. Будет слышна пластинка Альберта Эйлера, приглушённая до минимума. Будет виден открытый мини-бар, из которого Уиллу хотелось достать «Бейлис». Огромные окна во всю длину будут блестеть, как стразы, и часы на полке возле изданий Ирвина Уэлша будут показывать семь. Смазка по обыкновению под диваном. Презервативы — между подушками. Майку хочется ласки. Они целуются ещё немного. Уилл трогает Майка, проводя ладонью по руке. Майк двигается вперёд сам, имитируя акт. Уилл поворачивается набок. Майк поднимает одну его ногу и кладет к себе на плечо, натягивает презерватив, мажет лубрикантом и растягивает Уилла. Через минуту медленных фрикций Майк ускоряется, почти вдалбливая в диван Уилла, который не может ни за что зацепиться. От силы толчков Уилл теряет дыхание. А потом — затишье. Пластинка останавливается. Майк целует висок и гладит его живот, от чего Уилл съёживатся и посмеивается, изгибаясь, как змейка. Зазвонит стационарный телефон — голубой, как звёздное небо. — Я тебе подготовил подарок, — шепнёт Уилл Майку в губы. Майк привстанет на руки — очень сильные, жилистые руки. Торчащие кудри лезут на глаза, и он сдувает их тёплым дыханием. Уилл посмеивается от этого действия. Он помнит, как Майк делал так же лет семь тому назад. — Открой ту тумбу. Майк поднимается, и Уилл улыбается от того, что видит, как тот подтянут и высок. Он открывает и достаёт свёрток. — Я ездил в калифорнийский кампус на днях, пригласили как спикера. Уговорил преподавателей вернуть мне пару своих работ с первого курса. Майк развёртывает их. Они были туго замотаны. — Это были работы на композицию и на цвет. Я решил, что тебе будет интересно. Это был Хоукинс. Суммарно — одиннадцать разной степени завершённости работ. Так много жёлтого в них. — Осень? Ты не любишь осень? — Майк поворачивается к нему корпусом. — В LA не такая осень. А я очень сильно скучал. Уилла клонило в сон. Ему хотелось дойти до кровати, но он продолжал лежать. Майк кладёт работы обратно внутрь, подходит к пластинкам и решает поставить The Cure. Первым играет Lovesong. Потом подходит к мини-бару и делает Куба либре. Подходит к Уиллу с холодным стаканом, обжигающим ладонь. — Лимона не было. Уходит на его большую кухню и достаёт себе Стаут. Солнце полностью ушло за горизонт. А после близости по обыкновению наступала тишина.