На спор, но всерьёз

Айтраппед едва успел открыть дверь машины, как на пороге поместья увидел Шанса — тот стоял, как ни в чём не бывало, с кружкой кофе в руке и широкой, нахальной улыбкой. Легкий ветер растрепал его светлые волосы, солнце блестело на застёжках жилета, и выражение лица друга читалось без труда: ну что, выжил? Айтраппед на секунду застыл, но потом, не сказав ни слова, резко вышел из машины и направился к нему быстрым шагом. Шанс лишь приподнял бровь, будто угадывая, что сейчас последует, но не успел даже сделать глоток — Айтраппед почти прыгнул на него. — Ах ты ж, засранец! — выдохнул Айтраппед, замахнувшись ладонью. — Это из-за тебя я очнулся в каком-то чертовом дворце! Шанс отпрыгнул в сторону, едва не расплескав кофе, и раздался его громкий смех — лёгкий, заразительный, но совершенно невинный, как у человека, который только подлил масла в огонь. — Эй, эй! — закричал он, уворачиваясь. — Сам согласился! Я просто предлагал испытать удачу! — Испытать удачу?! — Айтраппед побежал за ним, но тот уже сиганул через ступеньки и скрылся в холле. — Ты хоть знаешь, где я проснулся?! — Судя по выражению лица, где-то не там, где хотел! — донёсся голос Шанса из-за угла. Айтраппед ворвался в дом, его шаги гулко отдавались по мраморному полу. Шанс уже несся через гостиную, лавируя между диванами и столами, посмеиваясь. Айтраппед, забыв про усталость и похмелье, преследовал его, размахивая рукой, как ребёнок, которому не дали доиграть. — Стоять, идиот! — выдохнул он, — я тебя в покер проучу в следующий раз! — Ты всегда так говоришь! — крикнул Шанс, перескакивая через низкое кресло. — Но потом снова проигрываешь! — Потому что ты меня подговариваешь! — Я вдохновляю тебя! — огрызнулся Шанс с самым невинным видом, прежде чем с визгом увернуться от новой попытки Айтраппеда схватить его. Они кружили по дому — через столовую, гостиную, обратно в коридор. Шанс то и дело хватал подушки, кидал в друга, уворачивался, смеялся, а Айтраппед, несмотря на злость, не мог не усмехаться в ответ. Смех вырывался сам, как будто с каждым шагом он стряхивал с себя остатки ночного тумана и похмельной тревоги. В конце концов, вбежав в гостиную, оба просто рухнули на пол — кто-то задел вазу, она тихо покачнулась, но чудом не разбилась. Они лежали, раскинувшись на ковре, переводя дыхание. — Ты... — прохрипел Айтраппед, глядя в потолок, — ты — идиот. — И твой лучший друг, не забывай, — выдавил Шанс, усмехаясь, подложив руку под голову. Айтраппед фыркнул, прикрыв глаза. — После сегодняшнего я бы поспорил. — Ты уже спорил, — лениво напомнил Шанс. — И посмотри, куда тебя это привело. — Замолчи, — простонал Айтраппед, но уголки его губ дрогнули. Некоторое время они просто лежали в тишине, слушая, как за окнами шумит утро и где-то вдалеке звенит посуда —, наверное, кто-то из персонала понял, что хозяин дома снова устроил хаос. Айтраппед перевёл взгляд на друга, прищурился. — Скажи честно, — произнёс он. — Ты ведь знал, кто этот тип в казино? Шанс посмотрел на него, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде вины — или, может, того же любопытства, что и в ту ночь. — Ну… скажем так, у меня было предчувствие. Айтраппед закрыл лицо рукой. — Прекрасно, — буркнул он. — Просто прекрасно. Шанс тихо рассмеялся. — Ну не злись. Может, тебе ещё повезёт — вдруг это начало чего-то интересного. — В любом случае, — начал Шанс, когда дыхание более-менее выровнялось, — можешь не переживать. Мафиозо бы тебе ничего не сделал. Он не идиот, чтобы портить отношения с нами. Айтраппед повернул голову, устало глядя на друга. — С нами? — переспросил он, нахмурившись. Шанс довольно кивнул, поднимаясь с пола и лениво отряхивая рубашку. — Конечно. Его семья и наша сотрудничают уже лет пять. Ты же, считай, часть нашей семьи, Айтрапп. Я бы в жизни не позволил, чтобы с тобой что-то случилось, — он говорил спокойно, с какой-то странной уверенностью, будто всё это было под контролем. Айтраппед усмехнулся, потирая висок. — Ну да, отлично. Семейное сотрудничество, а я — как дипломат в чужой постели. Великолепно. Шанс прыснул, не сдержавшись, и сел рядом. — Ох, не начинай, — сказал он, — я уверен, ты выглядел чертовски очаровательно. Может, он даже запал на тебя. Айтраппед резко повернулся к нему, брови взметнулись вверх. — Что?! Шанс, уже не скрывая ухмылки, театрально пожал плечами. — Ну а что? Мужчина с вкусом, статусом, вином за пару сотен за бутылку… вдруг решил добавить в коллекцию ещё одного редкого экземпляра. — Замолчи, — выдохнул Айтраппед, прикрывая лицо ладонями, — ты серьёзно?! — Абсолютно, — кивнул Шанс с видом философа. — И если честно, я бы не удивился. Ты ведь был очарователен в ту ночь. Даже слишком, как для дружеского спора. Айтраппед тяжело вздохнул, чувствуя, как по шее пробежала тень смущения, смешанная с раздражением. — Прекрати говорить такие вещи. Я вообще ничего не помню, ясно? — Вот именно, — хитро прищурился Шанс. — А вот он, похоже, помнит всё. И раз уж лично подвёз тебя до дома, то явно не потому, что хотел избавиться. Айтраппед скрестил руки на груди и уставился в пол, будто надеясь провалиться сквозь него. — Отлично. Теперь я не только дурак, но и объект внимания босса мафии. Прекрасно, просто идеально. Шанс тихо рассмеялся, протянул руку и похлопал его по плечу. — Расслабься, Айтрапп. Всё под контролем. Никто никому не угрожает, ты жив, здоров и, если верить слухам, теперь, возможно, немного покорил сердце самого Мафиозо. — Если ты сейчас не заткнёшься… — начал Айтраппед, но голос его звучал уже не сердито, а растерянно, почти тихо. Шанс только хитро улыбнулся, глядя на него боковым зрением. — Что? Неужели внутри тебя мелькнула искорка интереса? Айтраппед бросил в него подушку, но слишком вяло, чтобы попасть. Шанс рассмеялся ещё громче. А Айтраппед, откинувшись на спинку дивана, опустил взгляд. И хоть он старательно делал вид, что раздражён, где-то глубоко внутри — там, где ещё не выветрился аромат вина и шёлка из спальни Мафиозо, — его действительно кольнула лёгкая искра любопытства. После обеда, который прошёл под привычные подшучивания и лёгкие пикировки, Шанс заявил, что у него есть важное дело — и Айтраппед, хоть и сомневался, что это не просто очередная прихоть, всё же согласился пойти с ним. Машина мягко катилась по улицам города, пока за окнами мелькали вывески, кафе, мостовые и осенние деревья, дрожащие от ветра. — И куда ты меня на этот раз тащишь? — лениво спросил Айтраппед, откинувшись на сиденье. — В ателье, — ответил Шанс, как ни в чём не бывало. — Хочу костюм. Особенный. Нечто… в моём стиле. Айтраппед вздохнул, но в уголках его губ мелькнула улыбка. — В твоём стиле — это значит, чтобы сиял, как витрина ювелирки? — Чтобы производил впечатление, — поправил Шанс, глядя в окно. — Уверенность начинается с ткани и кроя, помни это. Ателье и правда оказалось впечатляющим. Здание было старым, но ухоженным: высокие окна, резные двери, запах полированной древесины и лёгкий аромат табака, перемешанный с пряным шёлком. Когда они вошли, Айтраппед понял, что здесь всё дорого — и до безумия спокойно. Шанс сразу исчез в объятиях мастера, пожилого мужчины с тонкими пальцами и острым взглядом художника. Тот обводил его взглядом, словно прикидывая, как ткань ляжет на каждый изгиб фигуры, и через пару минут они уже стояли в примерочной, где мастера мерили плечи, длину рукавов и что-то записывали. Айтраппед же остался в зоне ожидания. Просторное помещение с бархатными креслами, стеклянным столиком и чайным сервизом выглядело слишком изысканно, чтобы здесь просто ждать. Но он всё равно уселся, налил себе чашку ароматного жасминового чая и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и покоем. Всё было удивительно тихо. Только где-то позади слышался шелест ткани, негромкие голоса, мягкий скрип пола. Айтраппед почти забыл, что утром его похитили из чьего-то особняка, почти перестал думать о ночи, которая закончилась провалом памяти. Почти. Он сделал ещё глоток чая, и именно в этот момент раздался лёгкий звук шагов — не спешных, но уверенных, отмеренных, как будто человек, которому принадлежали эти шаги, всегда знал, что ему не нужно торопиться. Айтраппед поднял глаза. В дверном проёме стоял Мафиозо. Тот самый — в безупречном пальто, теперь без меха, но всё таком же безукоризненном, с перчатками в руке и лёгкой тенью улыбки на лице. Его взгляд был спокоен, но цепкий, как у хищника, который сразу замечает каждую реакцию. Айтраппед замер, пальцы на чашке чуть дрогнули. Сердце сделало лишний удар, и в груди поднялось то странное ощущение — смесь стыда, интереса и чего-то, чему он не хотел давать имя. Мафиозо посмотрел на него, чуть приподняв бровь, будто их встреча была не случайностью, а чем-то неизбежным. — Айтраппед, — произнёс он спокойно, низким, уверенным голосом. — Какая… приятная неожиданность. Айтраппед медленно поставил чашку на столик и попытался выглядеть собранным. — Мафиозо, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Полагаю, вы за костюмом? Уголок губ Мафиозо чуть приподнялся. — Возможно. Но сегодня, похоже, здесь есть кое-что куда интереснее ткани. Айтраппед сделал вид, будто не понял намёка. Он откинулся на спинку кресла, вновь поднял чашку и с невозмутимым видом отпил глоток чая, словно перед ним стоял не мафиозный босс, а случайный знакомый из книжного клуба. — Приятно, что вы всё ещё находите меня интереснее тканей, — небрежно сказал он, не поднимая взгляда. — Но я, пожалуй, предпочту остаться при своём чае. Мафиозо тихо усмехнулся и сделал пару шагов вперёд, его шаги звучали мягко, но в них чувствовалась власть — та, что не требует громкости. Он остановился прямо напротив Айтраппеда, чуть склонив голову, будто рассматривая редкий артефакт. — Айтраппед, — произнёс он спокойно, — я не из тех, кто любит говорить в полтона. Поэтому скажу прямо. Айтраппед нехотя поднял глаза, и Мафиозо, не моргнув, продолжил: — Я хочу пригласить тебя на свидание. Мир будто на секунду замер. Даже чай показался слишком горячим. Айтраппед чуть прикусил губу, потом поставил чашку обратно, опустил глаза и тихо рассмеялся — сухо, натянуто, почти с отчаянием. — Это… — он покачал головой, — это какая-то ужасная шутка. Дурацкая, нелепая шутка, которую мы с Шансом устроили. Он провёл рукой по волосам, не зная, смеяться или злиться. — Вино, покер, спор… Всё это просто идиотская выходка, вот и всё. Мафиозо слушал молча, его лицо оставалось спокойным, но в глазах было что-то пронизывающее, будто он видел не Айтраппеда, а насквозь его мысли. — Думаешь, это шутка? — наконец произнёс он. — Или хочешь, чтобы это было шуткой? Айтраппед поднял взгляд, и в его груди что-то странно кольнуло. Мафиозо говорил спокойно, без нажима, но каждое слово звучало как приговор. — Тебе не кажется, — продолжил он, — что ты просто врёшь самому себе? Айтраппед замер. Внутри что-то сжалось — воспоминание о взгляде, о руках, о лёгком запахе вина и дорогой ткани. Он резко отвернулся, словно отмахиваясь от этого. — Вы слишком много себе позволяете, — выдавил он. — Я не… — Не тот, кто флиртует с мужчинами? — спокойно закончил Мафиозо, подходя ближе. Голос его звучал не насмешливо — скорее мягко, почти опасно тихо. — Забавно. Недавно ты думал иначе. Айтраппед почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он хотел что-то сказать, но язык будто не слушался. Внутри всё перемешалось — раздражение, растерянность, тень вины. Именно в этот момент в дальнем зеркале, через полупрозрачную ширму примерочной, мелькнуло знакомое отражение. Шанс. Он стоял, облокотившись о дверной косяк, с лёгкой улыбкой, которая сочетала и удивление, и тайное удовольствие от происходящего. Видно было — он всё слышал. Мафиозо заметил его взгляд, но не отстранился. Он просто чуть прищурился, словно осознавая, что публика теперь есть, — и всё же не отвёл глаз от Айтраппеда. Айтраппед, наконец, выдохнул, собирая остатки самообладания. — Это всё не имеет смысла, — тихо сказал он. Мафиозо чуть склонил голову, на его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Иногда то, что не имеет смысла, как раз и стоит попробовать. Шанс тихо усмехнулся в тени. Айтраппед же, чувствуя, как кровь приливает к щекам, понял, что игра, начавшаяся как спор, уже давно перестала быть просто забавой. Айтраппед, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, медленно поднялся со своего кресла, бросив ещё один короткий взгляд на Мафиозо. Холодный, уверенный, изучающий — этот взгляд оставался с ним, словно отпечаток, который невозможно смыть. Он глубоко вздохнул и устремился за Шансом, который всё ещё занимался мерками и общением с мастером ателье. Не раздумывая, Айтраппед аккуратно, но решительно схватил друга за плечо и буквально силком вытащил его из примерочной. Шанс удивлённо приподнял брови, но прежде чем успел что-то сказать, Айтраппед поднёс руку к его уху и шепнул скрежетом зубов, напряжённо, чтобы никто не услышал: — Скажи ему, что у нас дела. Быстро. Шанс хмыкнул, пытаясь подавить смех, но кивнул. Айтраппед толкнул его вперёд и они вместе направились к выходу из ателье, словно на какой-то секретной миссии. Каждый шаг отдавался эхом в просторном помещении, где ещё пару минут назад тихо шелестели ткани и мерцали лампы. Мафиозо, наблюдавший за всем с лёгкой грацией, сделал шаг к двери и произнёс низким, ровным голосом: — Будет рад увидеть тебя вновь, Айтраппед. Эти слова отрезвили Айтраппеда сильнее любого глотка холодного чая. Он замер на мгновение, ощущая, как внутри всё сжалось. Сердце забилось быстрее, а руки непроизвольно сжали рукояти дверей машины, когда он и Шанс уселись на заднее сиденье. — Чёрт, — выдохнул Айтраппед, стараясь сохранять спокойствие, но чувство тревоги только росло. — Что же там было… что я сделал, чтобы он так… на меня… — он оборвал мысль, пытаясь не показать паники. Шанс повернулся к нему, видя, как лицо друга слегка побледнело. — Расслабься, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Всё будет нормально. Но Айтраппед не мог перестать думать: та ночь, тот спор, случайные движения, взгляд, прикосновение, вино, слова… Всё это оставило след. След, который теперь не только Шанс видел, но и Мафиозо — человек, чья власть была огромна и чьи привычки никто не смел нарушать. Внутри него закрутился вихрь: смешанные чувства стыда, волнения, любопытства и тревоги. Сердце колотилось от мысли, что события той ночи каким-то образом повлияли на самого босса мафии. И чем дальше они ехали, тем сильнее Айтраппеда накатывала мысль: что я, чёрт возьми, наделал? Он сжал кулаки, стараясь сосредоточиться на дороге за окном, но в голове всё повторялось снова: взгляд Мафиозо, тихая сила его присутствия, слова о встрече… и неизбежное чувство, что теперь его жизнь, даже спустя спор с Шансом, уже не будет прежней.