На спор, но всерьёз

Айтраппед открыл глаза и сначала не понял, где он. Свет мягко просачивался через высокие окна, и комната была огромной — слишком большая, чтобы быть гостиничным номером. Бархатные шторы, тяжёлые ковры, кресла и диваны, столы с резьбой, лампы с тёплым светом — всё дышало роскошью, аккуратной и холодной одновременно. Голова раскалывалась от похмелья, как будто вино и алкоголь устроили собственное восстание внутри черепа. Он моргнул, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью, но воспоминания были размыты, словно кадры старого фильма: смех, свет, взгляд Мафиозо, бокал, запах вина… Он пошевелился и понял, что не в своей одежде. Рубашка и брюки лежали на нём аккуратно, но совершенно не его, ткань мягкая, приятная на ощупь, но слишком дорогая, чтобы быть привычной. Айтраппед сел на край кровати, прикрывая глаза рукой. Бархат под пальцами был холодный, гладкий, почти безупречно чистый. Где-то в глубине комнаты тихо что-то постукивало — возможно, часы, возможно, просто звук жизни, которая продолжалась без него. Он попытался вспомнить, как сюда попал, но сознание, всё ещё заполняемое остатками вина и усталости, цеплялось только за отдельные обрывки. И всё же одно чувство было ясным: он не в отеле. Это явно было чей-то личное пространство, дом или поместье, где всё продумано до деталей, и где каждый предмет, каждый уголок дышал чужой властью и вкусом. Айтраппед вздохнул, потёр виски и, стиснув зубы, медленно поднялся. Теперь оставалось одно — понять, где он, и кто, чёрт возьми, решил так радушно его принять. Айтраппед попытался встать, но ноги подкосились под ним — похмелье давало о себе знать с яростью, а тело, привыкшее к адреналину и быстрому движению, сейчас предательски подводило. Он застонал тихо, опираясь на край кровати, и решил, что лучше посидеть ещё минуту, собрав силы. Сидя, он провёл рукой по лицу, стараясь вернуть мыслям чёткость, но комната продолжала окутывать его странной, мягкой атмосферой — бархат, тепло, лёгкий аромат свечей и дорогого дерева. Минуты тянулись медленно, и вдруг дверь слегка скрипнула. Айтраппед резко обернулся и увидел вошедшего человека. Он был высокий, широкоплечий, движения уверенные, будто каждая мышца была натренирована годами. Лицо открывалось лишь частично — строгие черты, аккуратная причёска, спокойный взгляд, привычка стоять так, чтобы всегда видеть комнату целиком. Сердце Айтраппеда сжалось: это был явно один из вчерашних телохранителей Мафиозо. Тот самый, который стоял рядом с мужчиной в меховом пальто, неподвижно и внимательное, словно страж древнего порядка. Человек замер в дверном проёме, оценив ситуацию одним взглядом, не делая ни шагу вперёд. Айтраппед с трудом выдохнул, пытаясь улыбнуться, хотя улыбка вышла слегка кривой. — Привет… — сказал он осторожно, его голос всё ещё дрожал от смешения похмелья и лёгкого адреналина. Телохранитель не отвечал сразу. Он лишь сделал шаг внутрь комнаты, и каждый его движение было наполнено медленной, точной уверенностью. Стоило ему приблизиться к кровати, как Айтраппед почувствовал, как внимание, сосредоточенное на нём, стало почти ощутимым — давящим, но одновременно заставляющим держаться прямо, собранно. — Вы проснулись, — наконец произнёс он ровно, голос тихий, но уверенный. — Нужно, чтобы вы не делали резких движений. Айтраппед кивнул, слегка подавляя внутреннее напряжение. Он всё ещё не понимал, насколько глубоко вошёл в чужой мир, но одно было ясно: здесь каждая мелочь имела значение, и любые необдуманные шаги могли стоить дорого. — Прошу вас, — произнёс мужчина ровным, уверенным голосом, чуть склонив голову, — вас ждут на завтрак. Айтраппед приподнял бровь, всё ещё сидя на краю кровати, и устало выдохнул, чувствуя, как во рту пересохло от вина и растерянности. — Завтрак? — он тихо усмехнулся, глядя в пол. — Серьёзно? Может, вы сначала объясните, что я вообще здесь делаю? Телохранитель никак не отреагировал на сарказм. Его лицо оставалось непроницаемым, как будто слова Айтраппеда просто не касались его. Он шагнул ближе, но не угрожающе — скорее с оттенком вежливого долга. — Вам лучше не вставать слишком резко, — заметил он спокойно, глядя на Айтраппеда, — господин не любит, когда опаздывают. — Господин? — переспросил Айтраппед. — Это про кого вообще? Телохранитель посмотрел на него чуть внимательнее. На секунду в его взгляде промелькнуло что-то похожее на снисходительную усталость, как у человека, которому не раз приходилось объяснять очевидное. — Разберётесь позже, — произнёс он спокойно. — Сейчас главное, чтобы вы пошли со мной. Остальное прояснится. Айтраппед чуть нахмурился, но в глубине души его зацепило слово «господин». Оно прозвучало слишком формально, слишком подчёркнуто — и в то же время где-то внутри уже мелькнула догадка, чей именно голос он мог сегодня услышать за завтраком. Он провёл рукой по волосам, вздохнул и встал, стараясь не показывать, как тело всё ещё сопротивляется. — Ладно, — буркнул он, — если уж я кому-то что-то должен, то хотя бы кофе, надеюсь, будет. Телохранитель чуть кивнул. — Всё будет, — коротко ответил он и распахнул дверь, пропуская Айтраппеда вперёд. Коридор за дверью оказался ещё более величественным, чем комната: стены, покрытые картинами, мягкий свет ламп, приглушённые шаги по ковру. Айтраппед шёл, чувствуя, как странное напряжение переплетается с любопытством. Что бы ни происходило, всё это явно выходило за пределы обычного утреннего похмелья. Айтраппед шёл за телохранителем по длинному коридору, стараясь держаться прямо, хотя похмелье всё ещё неприятно пульсировало в висках. Коридор тянулся, будто не имел конца — стены были украшены старинными картинами в позолоченных рамах, а свет ламп в бронзовых держателях создавал мягкое, но настороженное ощущение уюта. Воздух пах чем-то пряным, древесным и тёплым, как будто весь дом дышал историей и властью. Телохранитель остановился перед массивной дубовой дверью, слегка приоткрыл её и, не оборачиваясь, произнёс: — Прошу. Айтраппед шагнул внутрь. Комната оказалась просторной, но куда тише и светлее, чем он ожидал. Большой овальный стол был накрыт для завтрака: серебряные приборы, хрустальные бокалы, кофе, тарелки с фруктами и горячим хлебом. И напротив, в конце стола, сидел он — Мафиозо. Белый мех его пальто теперь был аккуратно снят и висел на спинке кресла. Сам он был одет в чёрную рубашку, с расстёгнутым воротом, и в спокойствии его позы было что-то безмятежное и пугающее одновременно. Его взгляд встретился с Айтраппедом — тихий, изучающий, без улыбки, но и без угрозы. Айтраппед на секунду застыл. — Ты... — сорвалось у него, прежде чем он осёкся. И вдруг — как удар током — вспышками пролетели воспоминания: смех, спор с Шансом, холодный азарт в глазах друга, бокал вина, приближение к тому самому мужчине в мехе, чужой голос, прикосновение к руке, горечь алкоголя, размытые силуэты… Всё это смешалось, и Айтраппед почувствовал, как внутри холодеет. Он, конечно, любил риск — но не такой. — Как меня вообще ещё не убили? — мелькнуло в голове. Он сглотнул, стараясь не выдать дрожь в голосе, и опустился на стул напротив Мафиозо, чувствуя, как взгляд телохранителя всё ещё упирается ему в спину. Мафиозо молчал. Он сидел неподвижно, аккуратно перелистывая что-то на столе — может, утреннюю газету, может, просто делая вид, что читает. Молчание было почти физическим — густым, давящим. И только спустя несколько долгих секунд Мафиозо медленно поднял глаза. — Помнишь ли ты… что-нибудь? — произнёс он негромко, но в этом голосе было что-то странное: не холод, не угроза, а почти ленивое любопытство, словно он задавал этот вопрос не впервые. Айтраппед сжал пальцы на коленях, не сводя взгляда с мужчины. Слова застряли где-то в горле, мысли метались, и всё, что он смог выдавить — нервный смешок. — Смотря… что именно вы имеете в виду. Мафиозо чуть склонил голову, уголки его губ едва заметно дрогнули. — Интересный ответ, — тихо сказал он, не сводя взгляда с Айтраппеда. — Значит, память всё же кое-что тебе оставила. Айтраппед опёрся локтями о стол и, чувствуя, как напряжение растёт, наконец не выдержал: — Что вчера вообще было? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но он всё равно чуть дрогнул. — Я просыпаюсь в каком-то дворце, переодетый, с похмельем, и мне никто ничего не объясняет. Вы хотя бы скажите, что… — он замялся, — я не сделал ничего… глупого? Мафиозо не ответил. Он лишь спокойно смотрел на него, чуть откинувшись в кресле, с лёгкой, почти ленивой грацией человека, привыкшего к тому, что всё в мире происходит по его темпу. Он отломил кусочек хлеба, попробовал его, отпил кофе, всё так же не произнося ни слова. Молчание становилось невыносимым. Оно гудело в воздухе, накаляя его хуже, чем любой упрёк или угроза. — Эй, я с вами разговариваю! — наконец вспылил Айтраппед, хлопнув ладонью по столу. — Вы вообще собираетесь объяснить, что произошло или будете смотреть на меня, как будто я вам должен? И тогда Мафиозо рассмеялся. Тихо, низко, с тем мягким бархатным звуком, от которого у Айтраппеда мурашки пробежали по спине. Смех этот был не злым, но опасно спокойным — как у человека, который знает больше, чем говорит. — Да ничего особенного, — произнёс он, чуть склонив голову набок, всё ещё с той хищной улыбкой. — Просто ты… решил немного пристать ко мне. — Что? — Айтраппед будто не сразу понял смысл сказанного. — В машине, — уточнил Мафиозо, откинувшись на спинку стула и наблюдая, как реакция играет на лице гостя. — После того как мы уехали из казино. Ты был… весьма настойчив. Айтраппед замер. Его глаза чуть расширились, сердце неприятно кольнуло, а кровь бросилась в лицо. — Я… — он сглотнул, почувствовав, как к горлу подступает жар, — я что?.. Мафиозо улыбнулся чуть шире, но без насмешки — скорее с ленивым интересом, словно наблюдал за редким зверем. — Расслабься, — сказал он тихо. — Ты был пьян. Ничего... непоправимого не случилось. Айтраппед хотел что-то сказать, но слова застряли. Внутри всё перемешалось — стыд, раздражение, тревога, воспоминания о вчерашнем споре с Шансом и его идиотском обещании. Он опустил взгляд, пытаясь спрятать выражение лица, хотя чувствовал, как уши буквально горят. Он заставил себя хмыкнуть, делая вид, что всё в порядке. — Ну, звучит… как я, — пробормотал он, откинувшись на спинку стула, будто это просто шутка, хотя внутри всё кипело. Мафиозо продолжал спокойно пить кофе, ни на секунду не отводя взгляда. И в этом взгляде было нечто, от чего Айтраппеду становилось не по себе: не осуждение, не насмешка — скорее тёплое, опасное любопытство. Айтраппед отвёл глаза. Мафиозо поставил чашку на блюдце — мягкий, почти беззвучный жест, но в нём чувствовалась привычная власть. Он посмотрел на Айтраппеда так, будто оценивал не только его, но и то, как он себя поведёт дальше. — Я подвезу тебя к Шансу, — сказал он спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном. Айтраппед замер. Внутри всё мгновенно напряглось, как натянутая струна. — К Шансу? — переспросил он, и в голосе мелькнула тень настороженности. — Зачем? Мафиозо слегка улыбнулся уголком губ. — Просто так. Не волнуйся, — ответил он, глядя прямо ему в глаза. — Я не причиню ему вреда. Айтраппед не сразу поверил. В его голове мгновенно промелькнули образы — Шанс, сидящий за покерным столом, как обычно с уверенным выражением на лице, и этот человек напротив, хладнокровный, уверенный, с голосом, от которого не уйдёшь. Он сжал пальцы в кулак под столом, стараясь скрыть беспокойство. — Послушайте, — выдохнул он, чуть хрипло, — всё, что вчера было, это… просто глупая выходка. Спор. Он не хотел... — Айтраппед запнулся, подбирая слова, — он не хотел, чтобы всё зашло так далеко. Мафиозо посмотрел на него с лёгким, почти задумчивым интересом. Потом тихо сказал: — Я знаю про ваш спор. Эти слова заставили Айтраппеда на секунду забыть, как дышать. — Что?.. — Я знаю, — повторил Мафиозо спокойно, будто говорил о погоде. — Шанс любит играть с удачей. Ты — с последствиями. Забавно наблюдать, как вы вдвоём провоцируете судьбу. Айтраппед хотел что-то возразить, но в груди всё перевернулось — то ли от стыда, то ли от раздражения. Он не знал, что именно Мафиозо слышал и видел, но мысль о том, что теперь даже он в курсе их идиотской затеи, была невыносимо неловкой. — Не волнуйся, — добавил Мафиозо после короткой паузы, его голос стал мягче, почти успокаивающим. — Я ничего не сделаю твоему другу. Хотя он и любит играть слишком опасно. Айтраппед сжал губы, кивнул, стараясь не выдать облегчения. — Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда… я поем и уйду. Мафиозо чуть наклонил голову, соглашаясь, и снова вернулся к завтраку, словно разговор был завершён. Вскоре на столе остались только приглушённые звуки приборов, лёгкий аромат кофе и тишина, в которой мысли Айтраппеда метались, как птицы в клетке. Когда всё было закончено, телохранитель снова появился у двери, и Мафиозо, не поднимая взгляда, сказал: — Проводи его. Айтраппеда проводили через тот же длинный коридор, вниз по лестнице, где мягкий свет утреннего солнца отражался в полированных перилах. Снаружи уже ждала машина — чёрный, идеально чистый автомобиль с тёмными стёклами. Дверь открыли, Айтраппед сел внутрь, и на мгновение оглянулся — Мафиозо стоял на верхней ступени крыльца, спокойный, невозмутимый, как будто всё происходящее было частью заранее продуманной игры. Дорога к поместью Шанса заняла недолго. Айтраппед сидел, уставившись в окно, наблюдая, как город сменяется пригородом, а потом — знакомыми улицами. В груди всё ещё стоял осадок — странное чувство, будто он не просто побывал в чужом мире, а что-то оставил там. Когда машина остановилась у ворот поместья Шанса, водитель вышел, открыл дверь и коротко сказал: — Приехали.