На спор, но всерьёз

Прошло уже четыре месяца с того дня, как Айтраппед и Мафиозо начали проводить время вместе после той странной, но запоминающейся ночи. За это время Айтраппед успел рассказать Шансу, что теперь они с Мафиозо в отношениях. Шанс, как всегда, отреагировал спокойно, с лёгкой усмешкой, будто это было самое логичное развитие событий в мире, полном их странных игр и споров. Мафиозо, в свою очередь, постепенно перевёл всё в серьёзное русло: теперь он планировал настоящую свадьбу — не символическую, а полноценную церемонию, с приглашёнными и формальной регистрацией. Вечером Айтраппед возвращался домой после закрытия казино. Он успел уладить несколько дел, раздать пару распоряжений, проверить финансы, и только после этого отправился в свой дом. Когда он открыл дверь, его встретил Мафиозо, который сидел за накрытым столом, нарядно одетый, с безупречно выглаженной рубашкой и тёмным костюмом. — Ты сегодня нарядный, — заметил Айтраппед, слегка прищурившись. — Что за повод? Мафиозо улыбнулся, при этом взгляд его был мягким и одновременно серьёзным. — Сегодня… я хочу предложить тебе сыграть настоящую свадьбу. Айтраппед замер, на миг оставшись стоять у двери. Сердце застучало быстрее, щеки вспыхнули краснотой. Он слегка опешил. — Серьёзно? — спросил он, хотя в глубине души уже знал ответ. — Совершенно серьёзно, — подтвердил Мафиозо, подавая ему руку и слегка наклоняясь вперёд. — Без споров, без шуток, без игр. Настоящая свадьба. Мафиозо лишь тихо усмехнулся, словно всё это было давно предопределено, и протянул руку, приглашая Айтраппеда сесть рядом за стол. Теплый свет ламп отражался на его костюме, глаза блестели мягким светом — и в этот момент Айтраппед понял, что готов к этому шагу, полностью и без оговорок. Фенек, конечно же, уже занял своё место на кресле рядом, фыркая и радостно наблюдая за хозяевами. И Айтраппед, глядя на него и на Мафиозо, подумал, что жизнь за последние месяцы стала странно и невероятно красивой. Айтраппед и Мафиозо готовились к этому событию уже несколько недель. Айтраппед занимался декором: выбирал цветы, продумывал расстановку столов, продумывал мелкие детали, которые делали атмосферу особенной и уютной. Он тщательно подбирал свечи, ткань для скатертей и лёгкие акценты, которые должны были подчеркнуть торжественность, но при этом не выглядеть вычурно. Каждый элемент казался ему важным — словно он вплетал частичку себя в этот день. Мафиозо, в свою очередь, занимался организацией «большой картины». Его люди проверяли место проведения, расставляли свет, координировали персонал, продумывали музыку и питание. Всё было рассчитано до мелочей, чтобы событие прошло идеально. Он сам следил за каждым этапом, тихо направляя своих помощников, оставляя Айтраппеду возможность заниматься тем, что ему нравилось. Айтраппед же, пока Мафиозо был занят своими людьми, скрытно готовил кое-какой сюрприз для свадьбы. Его сердце билось быстрее от предвкушения, а пальцы нервно играли с маленькими деталями, которые должны были остаться тайной до самого момента. И вот, наконец, наступает день свадьбы. Солнечный свет медленно пробивается сквозь окна, лёгкий ветер играет с занавесками, а воздух наполнен лёгким ожиданием. Всё вокруг ещё спокойно, но напряжение растёт — вот-вот начнётся событие, которое изменит их жизнь. Вот уже всё было готово к событию. Сад украшен, музыка звучала негромко, в воздухе витал аромат свежих цветов и лёгкого шампанского. Люди Мафиозо суетились где-то во дворе, проверяя последние детали — и наконец, за Мафиозо пришли, чтобы отвезти его в зал, где скоро начнётся церемония. Айтраппед остался в комнате вместе с Шансом, который с самого утра помогал ему собраться. В комнате стояла лёгкая неразбериха: коробки с аксессуарами, пиджак, небрежно перекинутый через спинку кресла, и зеркало, в котором Айтраппед смотрелся уже, наверное, в сотый раз. — Ладно, — выдохнул он, оборачиваясь к другу. — Я, кажется, придумал сюрприз для Мафиозо. Шанс, стоя у окна, обернулся с лёгкой улыбкой, но когда Айтраппед показал ему то, что держал в руках — кружевное бельё голубого цвета — улыбка сменилась выражением чистого шока. — Ты… серьёзно? — выдавил он, моргнув пару раз. — Это... твой сюрприз? Айтраппед слегка смутился, но сдержанно кивнул, с тем самым упрямым выражением лица, которое Шанс слишком хорошо знал. — Да. Он любит такое. И… я подумал, — Айтраппед отвёл взгляд, слегка усмехнувшись, — что это будет… в духе нас. Шанс на мгновение замолчал, потом фыркнул со смехом, откинувшись на спинку стула. — Боже… Айтраппед, ты невозможен. Но, — он поднял руку, будто сдаваясь, — признаю, Мафиозо понравится. Он упадёт без шансов. Айтраппед тихо засмеялся и, не теряя времени, аккуратно одел кружевное бельё под белый костюм. Оно почти не выделялось — лишь лёгкий оттенок синевы прятался под тканью, как тайна, известная только ему. Когда он застегнул пиджак и глянул в зеркало, Шанс только присвистнул: — Теперь ты точно выглядишь как человек, из-за которого можно потерять голову. Айтраппед чуть усмехнулся и бросил коротко: — Вот и посмотрим, потеряет ли он. Церемония началась под тихую музыку, под звуки струн и лёгкий шелест вечернего ветра. Айтраппед вышел под руку с Шансом — тот, как всегда, выглядел безупречно спокойным, но глаза его блестели от гордости. Вся площадка замерла, когда Айтраппед шаг за шагом приближался к Мафиозо. Мафиозо стоял у алтаря — в строгом чёрном костюме, с чуть расслабленной осанкой, но в его взгляде было что-то тёплое, редкое для человека, привыкшего держать весь мир на поводке. Когда Айтраппед подошёл ближе, Мафиозо не удержался и улыбнулся — мягко, искренне, будто всё вокруг перестало существовать. Слова клятвы прозвучали негромко, но отчётливо. Айтраппед и Мафиозо дали согласие — любить, хранить, идти вместе, несмотря ни на что. В этот момент Айтраппед впервые почувствовал, как внутри всё становится по-настоящему спокойно. Не как в споре, не как в игре — а как дома. После церемонии зал взорвался аплодисментами. Музыка сменилась живой, зазвенели бокалы, кто-то бросил лепестки, кто-то хлопал в ладоши. Шанс, сидя за отдельным столом с бокалом шампанского, с улыбкой наблюдал за всем этим. Он и представить не мог, что его дурацкая идея поспорить приведёт к свадьбе. Но, глядя на Айтраппеда, смеющегося рядом с Мафиозо, он понял — всё сложилось как надо. Когда вечер подходил к концу, шум начал стихать, гости потихоньку расходились. Шанс подмигнул Мафиозо и Айтраппеду, забрав на себя заботу о гостях и оставив молодых одних. Айтраппед тихо рассмеялся, глядя, как Шанс уводит всех, будто дирижирует оркестром из подвыпивших друзей. И вот, когда последние шаги стихли за дверью, в доме стало тихо. Мафиозо закрыл дверь спальни и обернулся к Айтраппеду. Тот стоял у окна, всё ещё в белом костюме, в свете свечей казавшийся почти нереальным — спокойным, но с лёгкой искоркой в глазах. Айтраппед шагнул ближе, и на мгновение воздух между ними будто стал плотнее. Он потянул Мафиозо за галстук, и тот послушно позволил приблизить себя, лёгкая улыбка мелькнула на его лице. Айтраппед скинул пиджак и рубашку, оставшись в белоснежной ткани, под которой было видно кружева. — Ну? — тихо произнёс он, глядя прямо в глаза Мафиозо. — Нравится? Мафиозо не сразу ответил. Он просто посмотрел на него — долго, будто видел впервые. В этом взгляде было что-то мягкое, живое, не только желание, но и уважение, и восхищение. Он чуть качнул головой, не в силах скрыть улыбку. — Айтраппед… ты не оставляешь мне ни шанса, — ответил он низко, с хрипотцой в голосе. Айтраппед тихо рассмеялся, опускаясь ближе. Бушующий контраст горячего тела блондина сливался с холодной кожей Мафиозо, создавая невообразимый пожар внутри новобрачных. Поцелуи сначала сместились с губ Мафиозо на шею, а после поползли вниз, расцеловывая шрамы, что окрашивали кожу узорами. Руки Айтраппеда не скучали. Они шарили по чужому телу с жадностью. Он содрогался сам и не желал уступать. Его пальцы ловко расправились с застежками на рубашке Мафиозо, скинули ее, затем черную кофту. Мафиозо тихо рассмеялся, перехватил инициативу — и в одно мгновение Айтраппед оказался под ним. Движение вышло мягким. Айтраппед провёл рукой по его щеке, с улыбкой, в которой смешались уверенность и смущение. — Всё-таки ты не любишь уступать, да? Мафиозо чуть наклонился, их лбы соприкоснулись. — Только тебе, — ответил он тихо, и в этих словах не было игры. Глаза Мафиозо и Айтраппедп встретились — в одном безумие и небольшое стеснение, в другом — ясное, пошлое, похотливое понимание и решение. Без толики стыда Мафиозо скользнул взглядом ниже, к единственной оставшейся преграде. Он мягко толкнул Айтраппедп на спину на мягкую кровать, пристроился между его ног и одним уверенным движением приспустил с него брюки. Открывшийся вид заставил кровь ударить в голову Айтраппеда с новой силой. Его собственное достоинство, твердое и отчаянно пульсирующее, предстало перед взглядом возлюбленного. Как же стыдно. И как же невыносимо заманчиво. А Мафиозо тем временем уже склонился ниже. Он неспеша, словно дегустируя, принялся исследовать. Сначала нежные поцелуи на внутренней стороне бедер, заставляя Айтраппеда вздрагивать и стонать. Руки блондина впились в подушки, его тело выгибалось, он был на грани, его мир сузился до этого рта, этих рук, этого взгляда. — Ммм.. Маф... — вырвалось из него хрипло, больше похоже на стон. Но Мафиозо уже действовал. Он не стал медлить — губы сомкнулись вокруг него, горячие, влажные, безжалостно умелые. Язык провел снизу вверх, нашел самую чувствительную точку, и Айтраппед взвыл, задрав голову. Мир сузился до этого рта, до этого невыносимого, бьющего током наслаждения. Мафиозо брал глубоко и жадно, словно утоляя свою жажду. Каждое движение его губ, каждое скольжение языка заставляло тело блондина выгибаться в немом крике. Руки Мафиозо сжимали его бедра, не давая вырваться, прижимая его еще ближе. Айтраппед ничего не видел, не слышал. Только это. Только его. Его собственные стоны, громкие, постыдные, разрывающие тишину комнаты. Черт, как он это делает... Каждый нерв в его теле пылал, мурашки бежали по коже, а внизу все сжималось в тугой, болезненно-сладкий узел. Он был на грани, его разум уплывал, и единственным якорем был этот рот, эти руки, не отпускающие его. И когда наслаждение накрыло его, белая и ослепляющая, он простонал, запрокинув голову. Мафиозо медленно приподнялся, смотря лицо Айтраппеда, залитое краской и слезами наслаждения. Он улыбнулся томной, понимающей улыбкой. С его губ на подбородок стекала белая полоска, и в мерцании света это выглядело и пошло, и невероятно нежно. Его взгляд был тяжелым, полным похоти и обожания. — Теперь ты, милый, — прошептал Маф, и его голос звучал низко и хрипло. Он приподнялся, усаживаясь на колени среди подушек, и скинул с себя наконец свои штаны, кинув их в общую кучу одежды. Его собственное возбуждение было явным и внушительным. Он притянул за руки ослабевшего, трепещущего блондина, усадив его к себе на колени лицом к лицу, чтобы их груди соприкасались, а взгляды были на одном уровне. Айтраппед позволил себя устроить, его ноги обхватили бедра Мафиозо. И в этом движении их члены, оба твердые и горячие, соприкоснулись, и оба застонали от нового всплеска ощущений. Маф немного потерся об него, и Айтраппед простанал, запрокинув голову, его руки вцепились в плечи Мафиозо. Это было невыносимо и божественно. Мафиозо не стал медлить. Его руки, снова смазанные чем-то прохладным, скользнули между ягодиц блондина, лаская, готовя. Пальцы нашли вход, и один, потом второй медленно, но настойчиво вошли внутрь. Айтраппед немного зарычал, уткнувшись лицом в шею возлюбленного, его тело напряглось от нового, непривычного чувства заполненности. Мафиозо прижимал его к себе, шепча на ухо ободряющие, похотливые комплементы, пока его пальцы растягивали и подготавливали его. И потом они нашли то, что искали. Яркая, приятная молния удовольствия пронзила Айтраппеда с ног до головы. Его громкий стон сорвался с губ. Мафиозо понял. Он убрал пальцы, помог блондину приподняться на коленях над собой и, направляя свой член, позволил Айтраппеду медленно опуститься на него. Боль от растяжения смешалась с приятным наслаждением от глубины, от того, что он внутри, и от того, что их глаза были прикованы друг к другу. Айтраппед замер, полностью его приняв, его глаза были широко раскрыты от переполняющих его чувств. Мафиозо не сводил с него взгляда, его руки лежали на его бедрах, мягко направляя. — Двигайся, лисёнок, — прошептал он, и его голос был полон любви и желания. И блондин начал медленно двигаться. Сначала неуверенно, потом все смелее, находя свой ритм. Мафиозо помогал ему, встречая его движения снизу, попадая точно в ту самую точку с каждым разом. Комната наполнилась звуками их любви: прерывистым дыханием, хриплыми стонами, их именами, выкрикиваемыми и шепчущимися. Айтраппед уже не сдерживался, он стонал, наслаждался, его тело полностью принадлежало блаженству, которое ему дарил его возлюбленный. Влажный звук, приглушённые шлепки кожи о кожу и тяжёлое, сбитое дыхание оглашали пространство. Айтраппед, сидя верхом на бёдрах Мафиозо, откинул голову, его светлые волосы слиплись на вспотевшем лбу. Его тело, гибкое и сильное, работало в неистовом, почти яростном ритме. Он самозабвенно поднимался на дрожащих ногах, почти освобождая член Мафиозо, облитый их соком, и с силой, от которой у того вырывался хриплый стон, вновь опускался, принимая его в себя до самой глубины. Он ловил ритм, находил тот самый угол, и при каждом новом движении его тело пронзала судорога наслаждения, заставляя его выгибаться и издавать надрывные, похотливые стоны. Его собственный член больно подрагивал в такт движениям, ударяясь о живот Мафиозо и оставляя на нём влажные, липкие брызги. Мафиозо наклонился вперёд, и изменил угол, начав двигаться быстрее. Теперь блондин не поднимался высоко, а почти не отрывался от него, яростно труясь и вращая бёдрами, растирая по своему внутреннему пространству его член, доводя до исступления и себя, и своего мужа. Звуки стали громче, влажнее, откровеннее. Айтраппед уже не мог контролировать свои стоны — они вырывались громко, высоко и беспомощно, и каждый из них заставлял Мафиозо немного дёргаться под ним. Айтраппед чувствовал, как внутри него всё сжимается, как нарастает та самая, знакомая уже волна. Он ускорился ещё, его движения стали резкими, почти отчаянными. Его пальцы впились в плечи Мафиозо. Разрядка приблизилась снова, Мафиозо притянул его к себе в объятия для поцелуя. Их губы встретились в страстном поцелуе, заглушая их последние, оглушительные стоны, когда они одновременно достигли пика, изливаясь друг на друга. После всего, что случилось в этот вечер, Айтраппед лежал на груди Мафиозо, слушая ровное и спокойное дыхание рядом. Тело его ещё дрожало от пережитого, но в груди было тепло — спокойствие и уверенность, что он дома, что рядом тот, кто ему дорог. Он тихо, с едва заметной улыбкой на губах, прошептал: — Знаешь… не зря я вышел замуж за такого красавчика. Мафиозо слегка усмехнулся, прижимая его ближе. В голосе его слышалась мягкая забота: — Довольно шуток. Пора спать. Мы и так слишком много пережили за этот день. Айтраппед тихо фыркнул, но позволил себе расслабиться полностью. Он прислонился к Мафиозо ещё плотнее, закрывая глаза. В комнате стояла тишина, прерываемая лишь мягким дыханием и едва слышным фырканьем фенека, свернувшегося рядом.