На спор, но всерьёз

Айтраппед готовился к Новому году так, будто от этого вечера зависело всё. Особняк с утра наполнился движением: слуги развешивали гирлянды, устанавливали ёлки в залах, аккуратно расставляли свечи и стеклянные украшения, в которых отражался тёплый свет. Айтраппед ходил из комнаты в комнату, проверяя каждую мелочь — поправлял ленты, просил заменить цветы, менял расположение столов. Ему хотелось, чтобы праздник получился не просто красивым, а по-настоящему уютным, таким, в котором Мафиозо почувствует себя не хозяином дома, не тем, кто всё контролирует, а просто любимым человеком. Он сам выбирал музыку для вечера, следил за меню, несколько раз менял сервировку, пока наконец не почувствовал: вот теперь — правильно. Иногда Айтраппед останавливался у окна, смотрел на украшенный двор и ловил себя на том, что улыбается без причины. Мысль о том, как Мафиозо войдёт в зал, увидит всё это и, возможно, удивится, грела сильнее любого камина. Айтраппед редко позволял себе такие старания ради кого-то, и именно поэтому этот вечер был для него особенно важен. В то же время Мафиозо находился далеко от поместья. Он тоже готовился к празднику — по-своему, без лишнего шума и свидетелей. Его подарок не лежал под ёлкой и не был чем-то, что можно сразу развернуть. Это было нечто большее, продуманное до мелочей, связанное с будущим, а не с одним вечером. Мафиозо хотел, чтобы этот сюрприз стал для Айтраппеда не просто радостью, а прекрасным моментом. Мафиозо решил, что одного подарка будет мало. Ему хотелось не просто порадовать Айтраппеда, а заставить его смеяться, удивляться, теряться и снова находить — как когда-то они нашли друг друга. Так родилась идея небольшого квеста. В одиночку провернуть такое было сложно, и потому Мафиозо, скрепя сердце и с привычной иронией, всё-таки привлёк Шанса. Тот, разумеется, сначала долго смеялся, потом язвил, что босс мафии скатился до романтических загадок, но в итоге втянулся и помог продумать маршрут, места и подсказки. Всё было рассчитано так, чтобы Айтраппед постепенно продвигался вперёд, находя подарки и намёки, даже не подозревая, к чему именно его ведут. А пока где-то за пределами поместья эта затея обретала форму, Айтраппед оставался дома. Он стоял в гостиной, наблюдая, как слуги украшают главную ёлку — высокую, пышную, с идеально подобранными украшениями. Он сам выбирал стеклянные шары, снежинки, ленты, несколько раз просил передвинуть гирлянды, чтобы свет ложился мягче. В какой-то момент он даже сам поднялся на небольшую стремянку, чтобы повесить одну-единственную игрушку — ту, что ассоциировалась у него с Мафиозо. И именно тогда раздался звонок в дверь. Айтраппед нахмурился — гостей они не ждали. Он спустился в холл, по пути думая, не перепутал ли кто-то адрес или время. Открыв дверь, он замер. На пороге не было ни человека, ни записки — только огромная, почти в человеческий рост коробка, перевязанная лентой. На ней аккуратным почерком было выведено: «От Мафиозо». Айтраппед медленно выдохнул и усмехнулся. — Ну конечно… — пробормотал он, затаскивая коробку внутрь. Когда крышка была снята, он на секунду просто потерял дар речи. Внутри, аккуратно уложенная, лежала шуба из белых ласок — мягкая, почти светящаяся, безупречно сшитая. Даже без ценников было ясно: стоила она неприлично дорого. Айтраппед осторожно коснулся меха кончиками пальцев и тихо выругался сквозь смех. — Ты издеваешься… — сказал он в пустоту, уже зная, что Мафиозо где-то улыбается. Шуба была тёплой, лёгкой и удивительно подходила ему — будто Мафиозо заранее знал каждый его размер, каждое движение. Айтраппед накинул её на плечи и посмотрел на своё отражение в зеркале. В этот момент он понял: это только начало. И где-то глубоко внутри появилось предчувствие, что сегодняшний вечер закончится совсем не так, как он ожидал. Айтраппед поднял записку, внимательно прочитал несколько раз: «Я жду тебя на карте». На мгновение он задумался — зачем Мафиозо устраивает такую игру? Но потом решил: почему бы и нет, пусть это будет небольшое приключение. Он накинул тёплое пальто поверх шубы, проверил фенька, оставив того под присмотром слуг, и направился к машине. Дорога прошла быстро. Айтраппед ехал, ловя мысли о Мафиозо, о том, каким образом тот всегда умудрялся удивлять. Ветер слегка трепал его волосы, свет фар рассекает ночную темноту, а сердце стучало быстрее обычного. Когда он подъехал к карте, здание снаружи выглядело почти неприметно. Внутри было темновато, свет тускло падал с потолочных ламп, и каждый шаг эхом отдавался по пустым коридорам. Айтраппед осторожно продвигался дальше, пока не заметил на ресепшене яркий свет, словно специально выделяющий небольшой подарок среднего размера. Он подошёл ближе, и осторожно развернул коробку. Внутри лежало ожерелье с бриллиантом — изящное, сверкающее даже при скудном освещении. Айтраппед замер. Он знал, что Мафиозо мог купить дорогое что угодно, но всё же такой подарок — это уже за пределами ожиданий. Он провёл пальцами по металлу и драгоценному камню, не веря своим глазам, и сердце его сжалось от эмоций. В коробке была ещё одна записка. Он развёрнул её и прочёл: «Как хорошо было в месте, где мы впервые встретились». Айтраппед мгновенно вспомнил казино Шанса — ту ночь, первый спор, первый флирт, тот момент, когда всё началось. Его дыхание участилось, а улыбка расплылась по лицу. Это было не просто дорогое украшение, это была память, намёк и обещание — всё одновременно. Он осторожно надел ожерелье, почувствовав, как тёплое ощущение радости и удивления растеклось по телу. Айтраппед понял, что Мафиозо не просто старается впечатлить — он показывает их историю, через эти подарки и подсказки. И где-то внутри него зародилось желание найти следующую подсказку, пройти весь квест, ведь каждый шаг приближает к Мафиозо. Айтраппед ехал к казино уже с широкой, почти детской улыбкой. Дорога казалась короче обычного, а город — тише, словно сам уступал место этому вечеру. Когда он припарковался и вошёл внутрь, его встретила непривычная пустота: ни игроков, ни музыки, ни привычного шума фишек. Казино спало, оставляя пространство только для воспоминаний. Он прошёл по знакомым коридорам, почти машинально, и остановился у двери кабинета Шанса. Внутри горел мягкий свет. На столе стоял букет синих роз — насыщенного, глубокого оттенка, почти такого же, как сапфир в его кольце. Рядом лежал аккуратно уложенный ошейник для фенька — красивый, с тонким металлическим элементом и маленькой подвеской. Айтраппед подошёл ближе, наклонился, вдохнул аромат цветов — он был свежим, холодным и одновременно сладким, до странного приятным. Он улыбнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от тепла. Под букетом лежала записка. Короткая, без лишних слов: «Жду тебя на льду». Айтраппед нахмурился, перечитал ещё раз. На льду? Он замер, перебирая варианты, и вдруг сердце ёкнуло. Каток. Тот самый, куда он каждую зиму выбирался с Шансом — иногда поздно вечером, когда почти никого не было, иногда просто чтобы выдохнуть, почувствовать холод и движение. — Вот же… — выдохнул он с тихим смешком. — Откуда ты… И тут всё встало на свои места. Конечно. Шанс. Только он мог рассказать Мафиозо об этом маленьком, почти личном ритуале. Айтраппед покачал головой, уже не злясь, а скорее умиляясь тому, как ловко они всё провернули за его спиной. Он взял букет, ошейник аккуратно убрал в коробку и вышел из казино. Сев в машину, Айтраппед почувствовал, как волнение нарастает — не тревожное, а светлое, предвкушающее. Дорога к катку была залита огнями фонарей. Снег тихо поскрипывал под колёсами, небо было чистым и тёмным. Когда он подъехал, сердце забилось быстрее. Пока Айтраппед ехал к катку, там уже вовсю шла подготовка. Мафиозо сделал то, что умел лучше всего, — убрал весь лишний мир. Каток был выкуплен целиком на всю ночь, без посторонних, без шума. По периметру зажглись гирлянды тёплого света, отражаясь в идеально гладком льду, над площадкой мягко светились фонари, а у бортиков стояли небольшие декоративные ёлки. Музыка играла тихо, ненавязчиво, будто была частью морозного воздуха. Шанс тем временем устроился за небольшим столиком сбоку — шампанское уже охлаждалось в ведёрке со льдом, рядом стояли лёгкие закуски. Он наблюдал за всем с довольным видом человека, который точно знает, что вечер получится правильным. Когда Айтраппед вошёл, он остановился буквально на пороге. На мгновение ему показалось, что он попал в какой-то другой мир: пустой каток, сияющий лёд, огни, отражающиеся тысячами бликов, и двое людей, которые ждали именно его. Сердце сжалось от переполненных эмоций. Он даже не стал ничего говорить — просто быстро пересёк пространство и обнял Мафиозо, крепко, искренне, будто боялся, что всё это может исчезнуть. — Ты… ты вообще понимаешь, что ты сделал? — выдохнул он, уткнувшись ему в плечо. Мафиозо лишь тихо усмехнулся и обнял его в ответ. — Кажется, да. Они стояли так несколько секунд, не обращая внимания ни на холод, ни на окружающий свет. Шанс кашлянул нарочито громко, привлекая внимание, и с усмешкой протянул им коньки. — Ну всё, голубки, романтику вы оценили, теперь — на лёд. Айтраппед рассмеялся, отстраняясь, и взял коньки. Вскоре они уже были на льду. Айтраппед и Мафиозо катались рядом, не спеша, иногда касаясь друг друга плечами, иногда просто держась близко, наслаждаясь тишиной и моментом. Мафиозо двигался уверенно, но без спешки, подстраиваясь под Айтраппеда, словно это было для него важнее всего. Шанс же, как и всегда, не мог усидеть на месте: он разгонялся, делал резкие повороты, пируэты, пролетал мимо них с победной ухмылкой, оставляя за собой след на льду и смех. После почти четырёх часов на льду, когда ноги приятно гудели, а холод уже начинал пробираться под одежду, Айтраппед рассмеялся и сказал, что у них есть ещё один пункт плана. Он напомнил, что в особняке их ждёт настоящий новогодний стол и подарки, и эта мысль сразу придала всем второе дыхание. Они переоделись, сели в машины и вскоре уже ехали по ночным улицам, где огни города сменялись спокойной темнотой подъездной дороги к дому. В особняке было тепло и светло, украшения сияли мягким светом, а запах еды сразу напомнил, насколько они все проголодались. Айтраппед первым достал подарки. Для Мафиозо он приготовил то, о чём тот не раз говорил почти вскользь, — белого кролика, тихого, пушистого, с розовыми ушами и спокойными глазами. Мафиозо на мгновение даже потерял свою обычную собранность, осторожно взяв зверька на руки, и в его взгляде было что-то удивлённо-тёплое. Следом Айтраппед вручил ему ещё один подарок — федора из прекрасного ателье. Он выглядел на Мафиозо идеально, так, что Айтраппед невольно залюбовался. Шансу досталось не меньше внимания. Айтраппед протянул ему коллекцию уникальных карт, сделанных на заказ, с изящными узорами и отсылками к казино, а затем — красный пистолет с элементами игральной тематики. Шанс был в восторге, крутил оружие в руках, рассматривал детали и явно чувствовал себя ребёнком, которому подарили самую желанную игрушку. Долго стоять никто не стал — Шанс первым добрался до новогоднего стола. Он ел с таким энтузиазмом, будто каток выжал из него все силы, и не стеснялся брать добавку. Айтраппед и Мафиозо тоже присоединились, наслаждаясь едой, спокойствием и тем редким ощущением, когда не нужно никуда спешить и ничего решать. Ночь постепенно стала тише. Когда подарки были разобраны, а стол опустел, они разошлись по комнатам. Шанс ушёл спать, положив рядом свой новый пистолет, довольный и сытый. Айтраппед и Мафиозо остались вместе — без слов, просто рядом друг с другом, зная, что этот Новый год они запомнят надолго.