Температура холода

Алина шла по дороге домой. Асфальт холодный, ветер кусает щеки, но ей всё равно. Куртка осталась в спорткомплексе, ключи — там же. На ней только форма и кеды, и от каждого шага по лужам холод будто добирается до костей. В голове крутится одно и то же — то видео. Каждая секунда всплывает перед глазами, будто снова и снова кто-то нажимает replay. Её опять предали. Но в этот раз — сильнее, чем когда-либо. Она не заметила, как дошла до дома. Просто привычно поднялась на свой этаж, позвонила в дверь.  Дверь открыла Полина. С растрёпанным пучком, в старой кофте, с чашкой в руке. — Алин? — удивление мгновенно сменилось тревогой. — Ты чего здесь? Ты же… на работе? А потом взгляд Полины скользнул вниз. Форма. Кеды. Мокрые волосы. Красные, до белизны, пальцы. — Подожди… — голос стал хриплым. — Ты что, так через весь город шла? Ты вообще… ты что творишь, а? Алина открыла рот — но не смогла ответить. Губы дрогнули. И просто… слёзы. Без звука. Без объяснений. Она опустилась прямо на пол, прижимая руки к лицу. Мир поплыл. Слёзы жгли кожу. Полина выронила чашку — кофе расплескался по полу, но ей было плевать. — Эй, эй, — тихо, уже без резкости, — Алинка, тише, слышишь? Что случилось?  Полина, не раздумывая, присела рядом, обняла. — Эй, ну… тише… — она гладила подругу по спине, чувствуя, как та дрожит. — Что там случилось, а? Слова Алины тонули в рыданиях. Полина разобрала только отдельные фразы: «видео… спор… предали…» — Так, всё, хватит, — решительно сказала она. — Пошли на кухню. Сейчас воды попьёшь, и спокойно всё расскажешь. Алина кивнула, шмыгнув носом. На кухне пахло кофе. Полина поставила перед ней стакан воды, села напротив. — Ну? Говори. Что там за видео?  Пауза. Воздух будто стал гуще. — Что? — голос Полины сорвался. — Ты шутишь? — Нет… — Алина покачала головой. — Там видео. Он говорил, что… на десятку. Что я не стою больше. Слёзы снова навернулись на глаза. — Я просто… я ушла. Даже вещи не взяла. Не могла там больше быть. Полина смотрела на неё несколько секунд. Потом резко встала, провела рукой по лицу. — Ясно. Егоров. Прекрасно. Просто идеально. Она прошлась по кухне туда-сюда, злая, как никогда. — Я его найду. Я ему голову оторву, понятно?! — Не надо… — тихо сказала Алина. — Надо, — рявкнула Полина, разворачиваясь к ней. — Он сделал из тебя посмешище! Ты хоть понимаешь, что это? Тишина. Слышно только, как где-то в чайнике закипает вода. Полина наливала чай, а у самой руки дрожали. Алина сидела за столом, глядя в одну точку, будто пытаясь найти там ответы. — Я, наверное, всё это заслужила, — прошептала она. — Не смей так говорить, — резко отрезала Полина. — Он — придурок. А ты — человек, у которого просто слишком большое сердце. Алина слабо улыбнулась, не поднимая взгляда. — Спасибо… Полина поставила перед ней чашку. Обе замолчали. Только за окном падал снег. Тихо, почти бережно — как будто мир пытался укрыть Алину от всего, что только что рухнуло. ——— Раздевалка гудела. Кто-то шутил, кто-то уже натягивал форму, кто-то спорил с тренером насчёт стратегии. Обычный вечер. Почти. Дверь распахнулась так, что ударилась о стену. Все головы повернулись. На пороге стоял Кирилл Егоров. Без приветствий, без лишних слов — просто швырнул сумку в угол и, не замедляясь ни на секунду, рванул к Морозову. — Ты что, совсем охренел?! — рыкнул он, и кулак врезался Андрею прямо в челюсть. Раздался глухой звук удара, и тот отшатнулся, но не упал. В глазах Морозова мелькнула злость, но и — удовлетворение. Он понял, в чём дело. — Понравился сюрприз? — ухмыльнулся он, вытирая кровь с губы. — Качество съёмки нормальное, да? Всё. Егоров вскипел окончательно. Он бросился снова, с яростью, которую никто из парней раньше не видел. Влад, Игорь, Никита — все кинулись разнимать. Но Кирилл был, как взбесившийся зверь — вырывался, рвался снова к Морозову. — Ты урод! — крикнул он. — Ты не имел права, понял?! — А ты сам виноват, — бросил Андрей, усмехаясь. — Не стоило спорить, если не умеешь держать язык. — Заткнись! Кирилл снова рванул, но на этот раз его удержали — четверо парней вцепились, с трудом удерживая. Воздух был наэлектризован. Кто-то упал, кто-то задел лавку, кто-то тихо выругался. И вдруг — резкий голос: — Что здесь происходит?! Всё мгновенно замерло. На пороге — тренер Кисляк. Суровый взгляд. Пауза: — Я спрашиваю, что здесь происходит?! — громче, с нажимом. Тишина. Только тяжёлое дыхание и звук падающего на пол шлема. Кисляк перевёл взгляд с Кирилла на Морозова. — Егоров. Морозов. В чём дело? Молчание. Кирилл сжимает кулаки так, что побелели костяшки. Андрей отводит взгляд, усмехаясь уголком губ. — После тренировки — ко мне, оба, — резко произнёс Кисляк. — А сейчас хотите что-то доказать? Докажите на льду. Он кивнул на часы.  — Тренировка через пять минут. Все — без опозданий. Развернулся и вышел. В раздевалке повисла тяжёлая тишина. Парни переглянулись. Кирилл шумно выдохнул, бросил взгляд на Морозова, но ничего не сказал. Переоделся. Просто взял клюшку и вышел.  На льду Кирилл был первым. Как всегда. Но сегодня — не потому, что хотел показать класс. Просто не мог стоять на месте. Холод прожекторов бил в глаза, лезвия скрежетали по льду, а каждая команда на тренировке звучала как раздражающее эхо. Он носился по площадке, будто пытаясь заглушить шум в голове. Тот самый шум, где звучал её голос. Её дыхание. Её «оставь меня в покое». Он ударил по шайбе слишком сильно — от злости, от бессилия, от себя самого. Шайба со свистом ударилась о борт, отскочила, и он резко притормозил, почти врезавшись в Морозова. Тот ухмыльнулся, бросил с ядом: — Осторожнее, герой. А то врач вряд ли поможет тебе сейчас» Кирилл не выдержал — одним движением сбил его с ног. Послышался глухой звук падения, и вся команда замерла. Тяжёлое дыхание, взгляд в упор. На секунду показалось — сейчас он врежет ещё раз. — Егоров! Ко мне! — голос Кисляка пронзил арену, будто выстрел. Кирилл, сжав зубы, подъехал к борту. Шлем съехал набок, волосы липли ко лбу, а дыхание сбивалось, будто он пробежал марафон. — Что это сейчас было? — Кисляк смотрел так, будто видел сквозь него. — Это… личное, — выдохнул Кирилл  Кисляк нахмурился: — Из-за Алины? — Да, — коротко ответил Кирилл. У тренера дёрнулся уголок губ — то ли от раздражения, то ли от усталости. — Где она, кстати? Её кабинет открыт, вещи на месте. А самой нет. Телефон не отвечает. Кирилл опустил голову. Сердце стучало где-то в горле. Она ушла. Из-за меня. — Егоров, — сказал Кисляк тише, — если ты хочешь быть лидером, перестань вести себя, как подросток. Кирилл кивнул, не поднимая глаз. — Можно я пойду тренироваться? — голос хриплый, едва слышный. Кисляк помолчал секунду, потом коротко: — Иди. Но если ещё раз увижу, что ты поддаёшься на провокации — будешь сидеть на лавке. Понял? — Понял. Он оттолкнулся коньками и уехал. Но в груди всё кипело. Он не мог сосредоточиться. Перед глазами стояла Алина — её взгляд, слёзы, голос. Он хотел просто объяснить. Кричать. Бежать к ней.