Равновесие

Я сидел за партой, и моя обычно безупречная собранность рухнула. Я не мог достичь идеального нейтралитета; моё тело было слишком напряжено после ночи, когда я впервые использовал свои силы для чего-то настолько личного. Я чувствовал, как Лёд в моей правой руке был слишком агрессивен, а Огонь в левой - слишком отвлекающ. Ирия вошла в класс. Мой взгляд непроизвольно метнулся к её парте. Она выглядела безупречно: идеальная униформа, волосы аккуратно убраны, идеальная, вежливая улыбка на губах. Если бы я не знал, что произошло, я бы решил, что она просто вернулась к своей роли Безупречной Героини. Но я знал. На её лице была маска. Четкая, холодная и абсолютно профессиональная. Айзава-сенсей начал урок. Через несколько минут тишины Минета, чья голова не отключалась даже во сне, начал.       — Эй... у Ирии на шее что-то странное, — прошептал он, но его шепот был намеренно громким. Ирия не запаниковала. Она сделала то, что сделала бы любая девушка, которая заботится о своем имидже: отреагировала, но контролируемо. Она подняла руку, не к шее, а к воротнику, с легким, очаровательным смущением.       — Ох, простите, — её голос был высоким, чистым и абсолютно театральным. — Видимо, я слишком долго спала лицом вниз. Просто складка от ткани. Я была так измотана после миссии! Она использовала ложь о болезни, чтобы объяснить след. И это сработало. Киришима успокоился. Но Ашидо не успокоилась. Она, как и я, заметила другую деталь.       — Нет, Минета прав. И, Тодороки... — её глаза, полные любопытства, обратились ко мне. — У тебя что-то странное. Она указала на внутреннюю сторону моего рукава, где был слабый синий след от её причуды. На этот раз Ирия не стала ждать. Она разыграла роль идеального, но озабоченного товарища.       — Тодороки-кун! — она воскликнула с легкой тревогой. — Твоя левая рука! Ты, должно быть, использовал слишком много льда, чтобы продлить свежесть той собы, что ты ел вчера! Это следы замораживания! Она повернулась к классу, широко распахнув глаза, полные ложной заботы.       — Он очень старается, чтобы его соба всегда была холодной. Это его метод! Не обращайте внимания! Я мгновенно понял её игру. Она превращала неловкую улику в странную, но правдоподобную причуду Тодороки. Я должен был подыграть. Я опустил глаза на рукав и поднял взгляд, демонстрируя свое фирменное абсолютное безразличие.       — Да, — ответил я, мой голос был ровным, как лёд. — Это была слишком тёплая соба. Не ваше дело. Моё нелепое, отстраненное поведение, сочетающееся с логичным (для меня) объяснением Ирии, заставило многих засомневаться. Но тут вмешался Бакуго. Он не верил в актерскую игру. Он верил в ярость и конфликт.       — Вы, два идеальных идиота, прекратите этот цирк! Вы оба выглядите так, будто проснулись в одном мусорном баке! Что, Тодороки? Теперь ты спасаешь её не только от злодеев, но и от скуки?! Бакуго в ярости начал генерировать взрывы, требуя реакции. Я был готов ответить агрессией, но Ирия снова опередила меня. Она встала. Она выпрямилась до своей полной высоты, и её взгляд стал стальным, как на поле боя. Это была Астерия Ирия — Герой. Она посмотрела на Бакуго, и её тон был настолько холоден и официален, что прервал даже его взрывы.       — Бакуго-кун, — произнесла она. — С тех пор, как Тодороки-кун спас меня от коллапса из-за переутомления, мы действительно работаем над нашей координацией. Мой Луч и его Лёд требуют абсолютной стабильности. Мы тренируемся в точности и контроле. Она посмотрела на меня, и в этот момент она стала лучшей актрисой. В её глазах была преданность миссии.       — Мы не можем позволить, чтобы наши личные неудачи или эмоциональная нестабильность повлияли на наш долг. Мы стабилизируем друг друга. Она закончила:       — Ваши необоснованные подозрения являются отвлекающим фактором, Бакуго-кун. Сосредоточьтесь на уроке. Это был идеальный ответ. Бакуго, столкнувшись с холодной, логической, безупречной риторикой, не нашел, что ответить. Он только прорычал:       — Чёрт возьми! — и опустился на место. Айзава-сенсей, который, наконец, выбрался из мешка, посмотрел на нас обоих. Он ничего не сказал. Просто поднял пульт.       — Отлично, Тодороки, Ирия. Если вы наконец-то научились такой координации, покажите это на практике. После занятий вы пойдёте на совместное патрулирование. Я почувствовал, как тепло распространяется по моей левой руке. Мы оказались в ловушке нашего собственного "успеха", но мы были в этом вместе. И, несмотря на напряжение, я не мог не улыбнуться краешком рта. Ирия вернулась к своей маске, но я видел, что краснота на её шее была уже не от смущения, а от гордости за нашу идеальную игру.

***

< «Интервью взрослого Тодороки»:

Она — лучший актёр, которого я знаю. Её реакция в классе, её моментальная ложь о собе. Она не защищала себя. Она защищала нас. Нашу тайну. В тот момент я понял, что её идеальный фасад — это не слабость. Это её самое точное оружие.