Равновесие

После публичного заявления наступила тревожная тишина. Родители Ирии временно отступили с поля зрения, но не из битвы. Наш Тройной Альянс собрался в одной из комнат общежития.       — Их адвокаты молчат, — сказал Алекс, его лицо было напряжено. — Отец не будет играть в юридические игры с Незу. Он боится судебного разбирательства, которое раскроет его методы в медиа.       — Значит, они сменят поле боя, — ответил Шото, его голос был холоден. Мидория кивнул. — Они будут использовать то, что у них лучше всего получается: влияние и манипуляции общественным мнением. На следующий день атака началась. Она была расчётливой и болезненной. Новостной портал, принадлежавший медиа-конгломерату отца, выпустил "разоблачительную" статью. Она не касалась меня, а была направлена прямо против Алекса. Заголовок гласил: "Александер Ирия: Наследник, Опозоривший Семью. Ревность Старшего Брата Привела к Срыву Младшей Сестры?" Алекс ворвался в мою комнату, держа в руках скомканную газету. Он был бледен от гнева.       — Они пытаются сделать из меня монстра, Астери, — прорычал он. — Отец делает это, чтобы нейтрализовать мои показания в суде. Я схватила его за руку.        — Нет, Алекс! Они просто доказывают то, что ты сказал: ты для них всего лишь инструмент. Не ведись на их игру. Алекс был только отвлекающим манёвром. Главный удар последовал через день, нацеленный на Шото. Новый скандал появился на более влиятельных порталах. "Сын Старателя Тодороки: Токсичное Влияние На Молодого Героя? Эмоционально Холодный Тодороки Обвиняется в Использовании Партнера!" Они утверждали, что Шото, "эмоционально холодный сын Старателя", доминировал надо мной, требуя "идеальной синхронизации" для преодоления его собственных психологических проблем. Они использовали наши тайные ночные тренировки как доказательство его эмоциональной эксплуатации.       — Они пытаются изобразить меня жертвой, а тебя — тираном, — сказала я Шото, когда мы читали статью. Моя рука дрожала.       — Это их обычная тактика, — ответил Шото, его глаза потемнели, но его голос оставался спокойным. — Они знают, что публике не нравится Старатель. Они используют твою уязвимость и мое имя, чтобы дискредитировать нас обоих. Это было опасно. Удары по Алексу и Шото могли подорвать нашу защиту в Академии и поставить под вопрос нашу геройскую лицензию. Мы не могли позволить им победить.

***

Интервью. Шото Тодороки, 20 лет, Про-Герой

— Они назвали меня тираном и холодным манипулятором. Это задело, потому что это было отражением старого меня. Но я знал, что они просто проецируют свою собственную ложь. Их атака была лучшим доказательством того, что мы на верном пути: мы угрожали их самой основе.

***

Я смотрела на статьи. Отец и мать превзошли самих себя. Они превратили Алекса в ревнивого брата, а Шото — в холодного манипулятора.       — Мы не можем позволить им это, — сказала я, сжимая в руке газету. Моё лицо было бледным, но внутри меня горела холодная решимость. Шото кивнул.        — Они назвали меня холодным? Я покажу им, на что способен огонь. Наш Тройной Альянс засел за работу. Мы готовили стратегическое заявление, которое должно было разрушить их нарратив. Самым мощным оружием была моя честность. Мы решили выпустить видеообращение. Я сидела в кадре. Вопреки обыкновению, я не нанесла макияж. Мои волосы были простыми. Моё лицо было честным — бледным, с легкими следами болезни, но без маски. Рядом со мной сидел Шото. Я начала говорить. Мой голос был слаб от недавней болезни, но пронзителен от правды.       — Я была идеальной актрисой, — сказала я, глядя прямо в камеру. — Я улыбалась, когда была больна. Я позировала, когда была истощена. Я продавала вам мечту, которую моя семья требовала от меня. Но мечта чуть не убила меня. Я рассказывала о таблетках, которые должны были заставить меня сиять ярче, чем любой софит. О давлении, которое заставило меня искать химическое спокойствие. Затем я повернулась к Шото и взяла его за руку.       — Моя семья назвала его холодным. Но когда я рухнула, он был теплом, которое спасло мне жизнь. Он — единственная правда, которую я не должна играть. Я люблю его, потому что он принял мою слабость и защитил меня, когда моя собственная семья этого не сделала. Видео, где Астерия Ирия — звезда, модель и герой — уничтожала свой собственный образ ради правды, стало вирусным. Это был актерский перформанс самой высокой пробы, но его мощь была в том, что он был абсолютно реальным. Общественное мнение, которое обожает драму и разоблачения, мгновенно переключилось. Родители Ирии больше не могли прикрываться моим "безупречным" образом. Их нарратив был уничтожен. Александер был реабилитирован, став "Героем-защитником" своей сестры. Родители были загнаны в угол. Я выключила телевизор. Я была свободна.       — Ты была невероятна, — сказал Шото, сжимая мою руку.       — Мы были, — ответила я.

***

Интервью. Астерия Ирия, 20 лет, Про-Герой

— В тот день я покончила с актерством. Не с профессией, а с фальшью. Моя главная роль теперь — быть настоящей. И это было в сто раз сложнее и в тысячу раз честнее, чем любая съемка. Я использовала их игру, чтобы выиграть свою жизнь.

***

После нашего видеообращения, в медиа воцарился хаос. Но нас больше интересовали не рейтинги, а судебный процесс. И здесь на сцену вышел Александер. Он был любимчиком родителей и знал все их слабые места. Алекс действовал быстро. Используя волну сочувствия и общественного возмущения, он подал в суд от моего имени. Он требовал полного освобождения от родительской опеки и финансового контроля, а также временного запретительного ордера на их приближение ко мне. Мы сидели в комнате отдыха общежития.       — Отец пытается откупиться, — сказал Алекс. — Он предлагает огромные суммы за внесудебное урегулирование. Он боится, что мы дойдём до слушаний.       — Мы не берём ни копейки, — твёрдо сказала я. — Мы требуем только свободы и документации. Алекс кивнул.        — Именно. Академия предоставила тебе юридическое прикрытие, но я сделал финансовый щит. Я доказал, что все твои контракты были подписаны под давлением и что их исполнение угрожало твоей жизни. Мы требуем аннулирования долгосрочных контрактов и перевода всех заработанных средств на трастовый счёт, недоступный родителям. Шото впервые улыбнулся за весь этот разговор.       — Это победа, — сказал он. Через несколько дней мы получили решение суда. Оно не было абсолютно публичным, но результат был ошеломляющим. Астерия Ирия была официально эмансипирована от родительской опеки. Суд признал, что условия жизни, созданные моими родителями, представляли угрозу для моего здоровья. Все долгосрочные контракты были аннулированы, а мои заработанные средства переведены под управление независимого попечительского фонда. Мне больше не нужно было играть роль или отчитываться перед родителями. Моя жизнь, моя карьера Героя и мои финансы — впервые принадлежали мне. Алекс был полностью оправдан в глазах закона, а мои родители, чтобы избежать полномасштабного публичного скандала, были вынуждены согласиться на условия и временно отойти от медийной активности. Я стояла у окна в общежитии, держа в руке официальное постановление. Это была моя самая важная победа.       — Начинаем, — сказала я, уничтожая бумажную копию постановления маленьким голубым лучом , которое я вызвала впервые после комы. Это было символическое освобождение. Мой путь Героя, теперь, действительно, начинался с нуля.

***

Интервью. Шото Тодороки, 20 лет, Про-Герой

— Когда она сожгла постановление, я понял, что она действительно свободна. Это был красивый жест. Мы не просто выиграли суд; мы выиграли личность Ирии. И наша борьба за справедливость, начавшаяся с мести за Майю, завершилась спасением её самой.