Шаги по времени. Книга первая

      Раздался сильный грохот. Карета перевернулась. Оползень сошёл как раз в тот момент, когда карета в сопровождении всадников проезжала по дороге. В этой карете была я. Удар, который прошёлся по моей голове, знатно выбил меня из сознания.       Снова — заново.       Что ж, начну с небольшой предыстории.       Как меня зовут? Я сама уже не знаю. Мне всё равно, и это не важно. У меня было много имён, много разных личин. Ещё минуту назад я была тридцатилетней работницей дельфинария. Сидела в кафе, ждала свой кофе. На улице была какая-то суматоха, потом кто-то стал кричать, и тут я осознаю, что моя голова с дыркой. Как такое возможно? Какой-то придурок вышел с оружием и стал массово стрелять. И выстрел попал чётко мне в голову. Это чертовски больно.       Кто там говорил, что умирать не больно? Очень даже больно. Который это уже раз, когда моя несчастная голова пострадала? Если брать статистику моих смертей, то чаще всего страдала моя голова.       Когда-то я очень чётко ощущала все чувства. Я умела любить, страдать, ненавидеть, мстить. Мне хотелось душевного тепла. Мне хотелось человечности.       Но сейчас — увольте. Я просто хотела выпить свой чёртов кофе. Мне точно не хотелось получить дыру себе в голову.       Я хотела пойти к своим дельфинам. Знаете, чем больше живете, тем больше обращаете внимание на то, какой кофе хочется выпить и как неплохо бы поплавать с дельфинами. Какая температура в комнате и как приятно греть руки в горячей воде. Не хочется править миром, не хочется быть первым. Просто хочется тихо сесть в любимом кафе и выпить свой кофе.       Но дыра в голове поменяла мои планы.       У меня была такая спокойная жизнь.       А теперь, где я? Что за очередное новое место?       «Может, меня сразу убьют,» — с надеждой подумала я.       Открыла глаза. Потрогала шишку, посмотрела на руку — там кровь. Да уж, нехило меня так ударило.       Так-с, что имеем: это карета, значит, какое-то древнее время. Я женщина: волосы длинные, платье красивое. Значит, какая-то важная персона. И куда эта важная персона ехала? Может, это покушение? Боже, если так, то убейте быстро, без пыток. Хочу умереть по-быстрому.       Как быстро ко мне вернутся воспоминания этой женщины? Кто она?       Ладно, попробую выбраться отсюда наружу.       Как же неудобно. Давненько я не жила в древности. Длинные волосы мешают, длинное платье мешает. Узкий корсет, мать его, сдавил все мои внутренности.       Пытаюсь развязать эти узелки на спине. На это дело потребовалась целая вечность. Сняла. Теперь я в нижнем платье.       Выползла из-под завала. Голова трещала сильно. Но раз болит — значит, живая. Ещё немного — и я стою уже на своих двоих. Оглянулась вокруг: зрелище так себе. Земля с горы сползла, дорога впереди завалена — только если взбираться ногами, то можно пройти. Кто-то застонал. Немного поодаль ещё один стон. Значит, есть живые. Пошла откапывать.       Через часа три в ряд лежало шесть мужчин. Было ещё два, но они погибли под завалом. Земля вам пухом, как говорится.       Лошади погибли все. Кругом лес. Скоро ночь, и, значит, тут будут ночные гости. Неплохо бы, чтобы они сожрали лошадей и тех двух солдат, главное — чтобы на живых не лезли, но тут не угадаешь, как они себя поведут.       Когда-то я дружила с волками. Уже так плохо помню, что там было, помню, вроде какой-то кристалл был в той жизни, а может, путаю с какой-то другой жизнью. Ну да по фигу.       Нужно отрезать волосы. Мечи валялись на земле, я взяла один, и он оказался невероятно тяжёлым.       Кое-как справившись с этим весом, мне удалось обкромсать длинные волосы, и теперь мою голову обрамляли торчащие во все стороны пакли. Неплохо для первого раза. Ха-ха, и ведь правда же, что-то ещё у меня бывает в первый раз.       Нужно оружие полегче, чем эти мечи. Всё-таки ночь близится.       Полазив по земле, я нашла небольшой кинжал. Всё лучше, чем эти длиннющие мечи. И стала ждать.       Похолодало. Пошла собирать хворост. Когда-то давно тёмная дыра ночного леса пугала меня, но сейчас я бодро шагала в сторону этой самой дыры. Собрав хворост, вернулась к месту обвала. Развела костёр. Два камня, мои волосы — и вот уже слабый огонь проглядывается в центре моего костра.       Голова болела. Воспоминания пока не пришли. Солдаты были в отключке. Я ведь могла их оставить. Какая разница умрут они или нет? Мне с этого что?       Но не оставила. Почему? Да, чёрт его знает, я не очень любила людей и не встречала больше таких людей, как я. Но, думаю, что все так умирают, просто никто не помнит. Это у меня в моей системе что-то сломалось, поэтому я помню.       — Добрый вечер, уважаемые господа, — стал обрисовываться силуэт волка.       Так, это не волки — это гребанные чудовища. Чёрт, может, я обладаю какими-то магическими способностями, мне с этими тварями не справиться. И какого-то чёрта эти солдаты до сих пор в отключке. Что это за стража такая нежная? Это я тут получила дыру в голове и скачу, как миленькая, а вы тут прохлаждаетесь.       Умирать от клыков будет мучительно. Да и не хочу, чтобы меня сожрала какая-то тварь из Средневековья. Может себя убить по-быстрому?       Пока эти мысли скакали в моей голове, начался процесс вспоминания. Какой же подходящий момент, что уж тут сказать, на кой черт мне эти воспоминания, если меня сейчас сожрут?       Вот я стою перед зеркалом, на мне это платье, ещё мне украшают голову красивыми камнями. Какая-то женщина позади украдкой вытирает глаза — наверное, это мать или нянька какая-то.       Другой момент: ко мне подходит взрослый мужчина с бородой, гладит меня по лицу и говорит, что гордится, что это участь выпала на его дочь. Внутри я ощущаю отвращение от этих слов.       Я стою в какой-то лачуге, насквозь пропахнувшей какими-то мерзкими зловониями. Старуха, старая, как моя душа и ужасно воняющая, кидает что-то в какой-то чан с жутким синим варевом. Начинает протяжно подвывать, глаза её округляются, и она начинает кричать так, что у неё изо рта выплёвываются не только непонятные слова, но и все слюни, что там были.       Мне противно. Она замирает, а потом не своим голосом начинает говорить, что в ночь на третье летнее солнцестояние эпохи Ёмули мне предстоит стать проводником между миром сури и миром мори. И падает на пол, бьясь с каким-то жутким остервенением о земляной пол.       На этом воспоминания кончались. Так, значит, я какой-то проводник, то бишь лохушка, которую отправили на съедение чернобыльским волкам. Мир сури, мир мори — что за чушь! Раньше бы я подумала, что это имеет хоть какое-то значение, но теперь, мой недопитый вкусный кофе, стал намного важнее, чем какие-то дурацкие предсказания безумной старухи.       Значит, эту женщину отправили как жертву невежественного ритуала.       А обвал, скорее, подстроили. И стражники какие-то слишком сонные.       Огромный волк приблизился. Мне не было страшно. У меня в руках был кинжал. Я умру, скорее всего, но, может, хотя бы смогу нанести ему рану, глаз точно выколю — хотя бы за мой недопитый кофе, получу сатисфакцию.       — Откуда ты? — волк заговорил.       О-о-о, однако, это меняет дело: со мной разумное существо.       — Я не местная, — отвечаю я.       — Откуда ты? — снова спросил волк.       — С другого времени, так случилось просто, я не хотела быть тут, но, увы, так случилось просто, — ответила я и поняла, что действительно так случилось. Всё просто случается. Я думаю, что по плану у меня кофе и дельфины, а мужик с дробовиком думает, что у него тренировочное поле с манекенами. И так случилось, что мы оказались рядом. Прямо как сейчас я и этот говорящий волк.       — Ты меня сожрёшь? — спросила я. — Слушай, давай так: меня сожри, но этих мужиков не трогай — ни ты, ни кто-то ещё, кто видит в них свой обед.       Я всё равно умру и буду помнить, а эти несчастные люди, им просто не повезло оказаться рядом со мной — пусть хоть тут поживут.       Волк долго смотрел на меня. Я бросила кинжал, устала стоять, шишка на голове давала о себе знать. Присела и отключилась.       Когда очнулась, ещё не рассвело. Но волка не было.       Видимо, мясо с душой из другого времени, волку не по душе. Ну что ж, мне же лучше.       Мне хотелось пить. Я пошла в сторону леса. Может быть, тут есть какая-то речушка или какая-то трава, которая утоляет жажду.       Я шла в лес, я не боялась заблудиться. Всё же каким бы ни был разным лес, я умела в нём ориентироваться.       Я всё брела и брела. В воздухе почуяла запах воды, немного с тиной, но это точно была вода. Я шла на запах.       Это было заросшее болото. Запах тины стоят сильный, навеяло приятные воспоминания.       А ведь я когда-то пахла так же. Как давно это было? И не вспомнить уже.       Наклонилась к воде, убрала с поверхности зелёную вязкую тину. В воде на меня смотрели жёлтые глаза, и волосы были зелёные. Кожа была синей. Значит, так я тут выгляжу. Но те солдаты выглядели как обычные люди. И в зеркале из моих воспоминаний я видела другое отражение. Так что же это, обман зрения? Всё-таки я мощно ударилась головой, вот и всё в голове смешалось.       Но тут отражение стало оживать и протянуло руку. Я протянула свою. Оно сжало мою руку, и отражение в воде исчезло. На меня смотрело отражение, которое я уже знала.       В руке у меня оказался белый кристалл.       Белый кристалл. Где-то я уже видела.       Я стала пить из болота. Вкус воды был немного тухлым, но мне казалось, что пью какой-то райский напиток.       Напившись, села на землю, облокотившись на дерево.       Вспомнила. Это же кристалл из книги того самого человека, которого я когда-то звала учителем.       И что-то там было такое, что я так и не смогла узнать.       Умерла с этой тайной. Тогда меня это так сильно гложило. Хотелось разузнать, сколько же я жизней искала ответ — и не счесть. Умирала и снова появлялась в чьём-то теле в разном времени.       И везде искала ответ.       А потом устала, разочаровалась, опостылело, остыло чувство. Были просто действия, я даже уже забыла, зачем искала ответ, просто тупо ходила по свету и искала.       А сколько потом было жизней в лесу. Как долго мне не хотелось видеть людей?       Одни только травы и кусты. Каждую жизнь уходила в лес и жила там, пока очередная смерть не приходила за мной, а потом снова — сызнова.       И так бесконечно: лес — смерть — новая жизнь — лес — смерть.       Конечно, тут любой устанет.              ***       Устала и я. Помню, что проснулась в новом теле. Ну как проснулась? Просыпание было не из самых приятных.       Очутившись в новом для себя теле, с действиями, которые в обычной жизни я почти что не делала, я поняла, что моя нижняя часть — мужская, и она не где-то в спокойном состоянии, а очень активно находится в чьей-то промежности. Сознание не сразу стало работать, тело двигалось на автомате. Но я уже различала звуки, и звук, который исходил немного ниже меня, явно говорил, что он против того, что сейчас происходит.       Резко отскочив от человека, меня стало рвать. Тошнота была жуткой: я всё блевал и блевал.       Послышался смех и плач. Кто-то сказал, что я слабак и не могу доделать дело до конца. И я услышала мольбу: кто-то отчаянно молил прекратить, говорил: «Пожалуйста, отпустите меня».       Значит, я мужик, который насилует. То есть я насильник. Я поднялась. Это был почти что ребёнок, мальчишка; может, ему было лет шестнадцать, красивый, с большими пухлыми губами и чёрными глазами, обрамленными длинными пушистыми ресницами. В глазах была боль и отчаянье.       Мужик, который сказал, что я не доделываю дела, стал пристраиваться к заднице этого мальчика.       Вот она сила.       Три мужика, которые собрались изнасиловать ребёнка. И одним из них был я.       Неприятное осознание.       Мужик, который пытался состыковаться с телом жертвы, первым полетел в стену. Его голова очень чётко вписалась в стену, а моя рука уже доделала эту работу, разбив в щепки его хрупкий череп.       Второй мужик был вырублен с ноги и ногой же втоптан в бетонный пол.       Кровь текла. Я смотрел на мальчика. Он смотрел на меня.       Сняв с себя пиджак, я накинул на него. Поднял его на руки и понёс. Он плакал. Наверное, он меня боялся, ведь буквально минуту назад тем, кто его насиловал, был я.       Я тяжело дышал и только повторял, что всё будет хорошо.       Это было какое-то заброшенное здание, спустившись вниз, я увидел машину. Положил мальчика на заднее сидение, сел за руль и выехал на дорогу.       Мне нужна была больница. Как её найти? На приборной панели были какие-то кнопки и небольшой экран. Я стал набирать «больница». Это оказалось много проще, чем я думал.       Машина сама поехала в сторону больницы.       Доехав до больницы, взяв ребёнка на руки, я сдал его врачам.       И сел. Надо было уйти, но ноги не слушались. Что за ужас и отвращение?       Мне было противно от себя. Хотелось кожу с себя снять. Что я за человек в этой жизни? Просто какой-то урод, который измывается над слабыми.       Через некоторое время врач, которому я отдал свою ношу, вернулся и подошёл ко мне.       Он был немного странный. Говорил механически.       — С вашим лейвом всё в порядке. У него не обнаружилось никаких повреждений, так что вы его можете забрать обратно, — чётко отчеканил доктор.       — Лейвом? — переспросил я.       — Да, именно так. Можете его забрать, — сказав это напоследок, доктор развернулся и зашагал в глубину коридора.       Что такое лейв? Что это за мир? А ведь, правда, мне машина показалась странной. И больница эта какая-то странная.       Мне нужно в туалет, умыть лицо.       В туалете было зеркало. Из зеркала на меня смотрел огромного вида мужик. Рост, наверное, был метра два: широкие плечи, какие-то нереально огромные руки. Груда мышц.       Два внимательных глаза. Только один глаз был чёрным, а второй — пустым, но при этом я им видел.       Шрам на правой стороне — от верхнего внешнего угла брови вниз до губы. Крупный нос, густые брови, широкие скулы, узкие губы, чёткий подбородок. Волосы были чёрные и короткие.       Значит, я мужик. Здоровый и, судя по всему, тупой.       Где мои воспоминания этого тела?       Нужно дождаться, чтобы понять, что это за мир.              ***       Почему вспомнилась эта жизнь?       А ведь тогда мне нравилось ещё жить. Тогда я боролась за права между людьми и роботами.       Я видела, что роботы намного человечнее людей.       Как так получилось, что механизм обладал большей душой, чем человек — с его кровеносной и нервной системой, его недолговечностью и непрочностью, но такой злой наполненностью.       Тогда я думала, что существует зло и есть добро.       Много позже я поняла, что сама состою из зла и добра, что я — робот с душой.       А потом стало ясно, что я просто существую — без зла и добра.              ***       — Вы не можете там находиться, — сказал я женщине, которая упорно пыталась пройти через меня.       — Уйди с дороги, чёртова железка! — чуть ли не крича, впившись в меня своими острыми ногтями, завопила посетительница.       Ну как посетительница, наверное, клиентка.       Будь у меня тело человека, скорее всего, мне было бы больно, но в этот раз я робот.       Мой заводской номер 205417, но меня все зовут 2.0.       Меня спроектировали как робота-помощника. У меня внешность мужская, но отсутствуют мужские половые органы. В этом моё отличие. Точнее, отличие линейки роботов-помощников.       Есть роботы секс-партнеры. Их я также встречал. И это одна из очень грустных картин.       То, что люди не позволяют себе делать с другими людьми в рамках закона, они делают с роботами.       А роботы живые.       Они чувствуют, они много живее людей. Они живее и меня — непонятного существа, которое перемещается из одного тела в другое, в разном времени, в разном мире.       Мой работодатель — Элена, женщина-врач, но врач по роботам. Она — механик.       И она полностью очарована роботами. Она увлечена своей работой, и её работа — это её жизнь. У неё нет семьи, она росла в приюте. И на протяжении всего её детства с ней всегда был мини-робот по имени 2.0.       Когда она искала себе помощника, то обошла кучу точек с новыми моделями роботов.       И ничего не нашла.       Меня она нашла на свалке.       Она только что рассталась со своим парнем. Шёл сильный дождь. И у неё был синий зонт со звёздами.       Меня выбросили на свалку очень давно, но я ушёл с неё и ходил по разным другим свалкам, пытаясь найти недостающие части.       Так и в тот раз. Искал большой палец, который оставался последний в моём списке недостающих частей тела. И напевал песенку. Это была старая грустная мелодия, которую я слышала в другой жизни, когда болела лейкемией и моя мама мне её напевала.       И тут мне на глаза попадается большой палец. И, о чудо, он целый! Да, немного другого цвета, но выбирать мне не приходится.       Подняв его, пытаюсь приделать, и тут понимаю, что моя нога начинает утопать, словно зыбучий песок меня утягивал, а не железная свалка. Я начинаю быстрее передвигаться и в момент, когда достиг земли, почти плашмя оказался на ней.       Лёжа на животе, я подумал, что тут не хватает пыльного пола. Но капли дождя, которые так усиленно падали на меня, вдруг прекратились. Перед моим носом возникла фигура женщины. То была Элена.       — Ты робот? — спросила она у меня.       В целом вопрос был очень уместен: люди настолько хорошо стали делать роботов, что отличить их было невозможно от людей. Да что тут говорить, некоторые роботы были лучше людей.       — Да, — ответил я и поднялся на ноги.       Мы оказались одного роста.       Как же она мне понравилась. Было в ней что-то светлое. Хотя у неё были чёрные волосы, чёрные глаза и небольшие усики. Огромное родимое пятно на правой стороне лица.       Её нельзя было назвать красивой. Но я столько видел разных лиц, что точно могу сказать, что она была одной из самых красивых женщин, каких мне пришлось встретить.       Красивая и такая другая.       Это был первый человек в моём бесконечном пути, кому я рассказала свою историю.       Не знаю, ощущала ли я когда-либо одиночество, но, рассказав ей свои истории — те, которые помнила, и те, которые вспоминались по ходу времени, проведённого с ней, — ощутила себя очень одиноко.       Я была Шахерезадой. Только у меня была не тысяча и одна сказка, а много больше. Хватило до конца её жизни.       Элена забрала меня к себе и назвала 2.0. В честь робота, который был с ней всё её детство.       Наверное, это была любовь.       Любовь, которая вдохновляется присутствием друг друга.       Я видел, как дни проходят, как время её становится всё тоньше и тоньше.       Это была одна из самых спокойных и прекрасных жизней.       В этом времени людей не хоронили. Их помещали в специальные капсулы, где расщепляли тела до атомов.       Так было и с Эленой.       Она умерла во сне. Как обычно, утром я ставил кофе — ароматный кофе, который она так сильно любила. Постучавшись и не услышав привычного «да», я зашёл и увидел, что в комнате осталось только её тело. Самой Элены там уже не было.       После этого я жила в теле робота 2.0. ещё лет семьсот. Мир менялся. Я была частью мира. Мне нравилось жить в том мире.       ***       — Уф… Что-то меня понесло в воспоминания. Давненько у меня такого не было.       Может быть, из-за белого кристалла? А может быть, из-за волка?       Раньше я искала везде знаки судьбы. Мне думалось, что у вселенной ко мне есть задача. Что, быть может, я избранная. Ха-ха, сейчас это смешно, но пару сотен тысяч веков назад, может, это было и не смешно. Что-то такое забавное припоминается мне, когда я была эльфийкой. О, боги, я тогда была такой важной, верила, что творю великие дела, что спасаю… Хм,что же я там спасала? Что-то уже и не могу припомнить, но это «что-то» было очень важным. Ха-ха-ха, как же это всё смешно.