Шаги по времени. Книга первая

      ***       Отойдя от кровати, на которой наконец-то уснул ревизор, я случайно задела книгу. Наклоняясь, чтобы поднять её, мой взгляд зацепился за торчащий лист из-под матраса. Немного приподняв его, я достала оттуда тетрадку и небольшой конверт.       В конверте была фотография.       Маленького ревизора держал на руках седовласый мужчина в военной форме, рядом с ними стоял молодой человек.       На обороте была надпись: «дата, в загородном доме Томерхемс, папа, Торинс и Максимус».       ***       Я уже как месяц жила в просторной двухкомнатной квартире с огромной ванной, кухней-гостиной и великолепной лоджией, которая выходила на центральную площадь с фонтанами.       Сказать, что мне она не нравилась, я не могла, всё в ней было прекрасно, кроме одного навязчивого но.       ***       То, что обычно с домами делала война, смог сделать всего лишь один невысокого роста и миниатюрного телосложения мужчина, который исполнял роль ревизора в этом небольшом городе.       Наутро, после того как моя квартира превратилась в руины, мне нужно было решать вопрос с моим жильём.       Когда я доставала из-под обломков свою форму, то увидела сидящего на ней ночного паука, быть может, это был уже другой ночной кошмар ревизора, но мне всё-таки показалось, что это был именно он.       Скинув его, я отряхнула форму, надела её и пошла в местный муниципалитет.       Придя туда, я думала, что мне придётся отдать кучу денег за нанесённый ущерб.       И куда меня бы поселили, я даже думать не хотела.       Но, к моему глубокому удивлению, меня сразу встретила молодая служащая, которая очень рьяно предлагала мне утренний кофе в кабинете у начальника.       Как оказалось, всё же ревизор был не настолько бесполезен, каким он проявлялся в последние разы моего с ним взаимодействия.       И буквально через полчаса мне выдали ключи от моей новой квартиры.       Конечно, я была рада, пока не поняла, что квартира моя находится в том же самом доме, что и ревизорья, на том же самом этаже, что и ревизорья, только его выходила окнами на реку, а моя — на городскую площадь.       Я тут же развернулась и зашагала обратно в сторону муниципалитета, как из ниоткуда, материализовалась ревизорья тень.       Нет-нет-нет, только не это.       Мне столько не выпить.       Надо срочно бежать куда угодно, лишь бы не быть рядом с ним.       — Сержант Ихлкей! — казалось, что радости ревизора нет предела: так сильно расплылось его так сильно раздражающее меня лицо в улыбке, показывая все его белоснежные зубы. — Сержант Ихлкей, вы уже получили ключи? Ах, какая большая радость, что теперь мы с вами соседи и вам больше не придётся ютиться в той убогой квартирке с пауками и отсутствующим потолком и…— тут он осёкся, видя мой устрашающий взгляд.       «И кто ж, мать твою, виноват в том, что в этой убогой квартирке с пауками теперь отсутствует потолок?», — читая это в моих глазах, ревизор быстро среагировал, сказав:       — Зато там теперь так хорошо наблюдать за звёздами.       Он шёл рядом со мной, чуть ли не скача, как какой-то школьник, который получил самый высший балл и теперь его имя висит на доске почёта, и излучал весь оптимизм всего белого света.       Бесит.       Да, он меня бесил.       Так, Тора, вдох и выдох, вдох и выдох.       Но у меня скрипели зубы.       — Господин ревизор, вам разве не нужно идти на работу?       — А я как раз на работе! — ещё более радостно сообщил он мне. — Это же какое попустительство со стороны армии, что они допустили проживание своего верного сержанта в таких неприемлемых условиях жития?! Конечно же, я уже составил рапорт и отчёт о произошедшем. И, к счастью, я умею быть убедительным, когда дело касается справедливости в отношении моей работы. Результат налицо? — задав этот вопрос, ревизор стал наклоняться то с одной моей стороны, то с другой, норовя узнать, в какой же руке я сжимала ключ.       А кулаки я сжимала сильно, всеми силами пытаясь не разукрасить радостное лицо этого официального представителя привилегированного меньшинства.       — Что вы вертитесь словно надоедливая водомерка? — я не успела осознать, как моя рука потянулась к голове ревизора, схватив её, она сжала её, и ревизор был вынужден остановиться, издавая крики боли:       — Ай-яй-яй, больно, мне больно!       Я тут же отдёрнула руку.       «Чёрт, это было опасно. Какого чёрта я творю?       Тора, приди уже в себя!       Этот человек — ревизор, он не твоя подручная груша, чтобы вертеть его голову, когда тебя что-то бесит».       Ревизор вдруг весело рассмеялся, говоря при этом:       — Ах, как хорошо! Какая же вы доверчивая, сержант Ихлкей! Стоит только сказать, что больно, и вы тут же отпустили ваши руки. А мне ничуточки не было больно, я вас обманул! — ревизор был преисполнен своей великолепной актёрской игрой жертвы.       На центральной площади был большой фонтан, где плавали лебеди, утки и другие представители пернатых. Также там пролетали стрекозы, мухи, комары, москиты — все те, с кем был в прямом родстве ревизор.       Мне подумалось, что ревизор слегка запамятовал, как ему были приятно в водной глади реки в компании с кабаном, что я решила немного освежить его такие забывчивые мозги: перекинув его на плечо, я быстрым шагом направилась в сторону фонтана.       Ревизор стал орать, как резанный, дрыгать ногами и приказывать мне его поставить на место. Орал он, что я веду себя совершенно вопиющим образом, тем самым нарушаю строгую субординацию между старшим по званию и младшим. Но мне было плевать.       До-фо-на-ря.       Я шла и насвистывала какую-то весёлую песенку. Птички красиво пели свои птичьи песни. Солнышко приятно грело чистые улицы города, на небе не было ни облачка. Так же, как и в моём искреннем желании утопить ревизора: ни облачка сомнения не проскользнуло в моём большом и добром сердце.       На площади уже собрались люди — переглядывались и перешёптывались. И вот очередная статья промелькнула в моей голове: «Сенсация, сенсация, читайте только у нас! Нападение великана на добропорядочных жителей городка В. Бедняга-ревизор пал первым от рук беспощадного гиганта!»       Тем временем ревизор не умолкал: его способность издавать бесконечно визгливое гудение, должно было сделать из него блестящего певца.       И он им был: на площади всё прибавлялось и прибавлялось народу. Ревизор мог собирать стадионы с его мощным ором.       Дойдя до фонтана, я собралась выбросить эту ненужную часть со своего тела, похоронив навсегда своё реноме, что я бесстрастный и неэмоциональный человек, как эта пиявка, оправдывая своё название, вцепилась в меня своими пиявьями присосками.       И началась битва между великаном и лилипутом.       Ревизор, помня, как я в прошлый раз берегла свои волосы, явно нацелил свои культи в эту сторону, но я смогла предугадать этот его ход, поставив манёвр конём. В результате чего голова ревизора оказалась у меня между ног, а ноги его были у моей головы.       Ход конём лишил меня возможности нормально двигаться. Пытаясь отцепить от себя присосанного ревизора, я не учла, что мой враг был много коварнее и хитрее, и он воспользовался подлым приёмом под названием «Хищный кусь».       На моей памяти этот хитрый лис пользовался только своими вредительскими растопырками, и я совершенно забыла, что существуют ещё и его крепкие, невероятной белизны, зубы.       Коими он не преминул воспользоваться.       Взвыв от боли, я стала пытаться отцепить его челюсти от своего бедра, и в таком положении, теряя равновесие, мы вдвоём свалились в фонтан.       ***       Вечером того дня и я, и ревизор получили выговор и:       — Исправительные работы в течение трёх недель: чистка всех городских фонтанов, уборка туалетов, сбор мусора, уборка на территории части — Тора Ихлкей;       — Исправительные работы в течение трёх недель: помощь в городской библиотеке — ревизор.       Справедливость налицо.