Знаешь, чего бы я хотел, Блицси?

      После того как Столас вручил Блицу Кристалл Асмодея, прошло несколько дней. И всё это время Блиц бухал. Он всё вспоминал монолог Столаса. И вспоминал свой на него ответ. «Неужели Столас мне типа в любви признался? Или чё этот утырок вообще имел ввиду?» Блиц не знал ответов на свои вопросы. Если так подумать, то Блиц вообще ничего не знал о Столасе. Точнее, он думал, что знал. Он думал, что Столасу нужен трах, ну или типа того… Но, видимо, было ещё что-то, чего хотел этот совёнок. — Тупой Столас, какжи ты миня бесишь!!! — крикнул Блиц и блеванул на пол.       Луна с адским визгом влетела в комнату, где на старом диване валялся её батя. — Я НАХУЯ ТЕБЕ ВЕДРО ПОСТАВИЛА?!!! Кто, блять, будет за тобой это убирать?! Я?! — Нет, далагая дачука, — Блиц ещё раз блеванул, — я всо сам убру… — он упал лицом в диван и уснул.       Луна с тяжёлым вздохом накрыла своего горе-папашу и пошла за тряпками.

***

— Пап, так больше не может продолжаться, — начала Луна, когда Блиц немного протрезвел. — На работе дела не очень, ты постоянно только и делаешь, что бухаешь, а я только и делаю, что разрываюсь между работой и тобой. Тебе пора завязывать с выпивкой. — Прости меня, Луна, — прошептал Блиц. — Я завтра выйду на работу.       Блиц постоянно только и думал что о Столасе. Он вспоминал каждую их встречу, каждый диалог, что между ними был. Кристалл Асмодея на его руке служил как дополнительное болезненное напоминание. — Какой я всё-таки гондон, — шептал Блиц себе под нос.       Отчасти Блиц всё же надеялся, что это всего лишь мелкая ссора и вскоре они вновь войдут в предыдущие отношения. Но почему-то ему казалось, что он совершил что-то очень плохое. — Решено! — выкрикнул он, вскочив с дивана. — Завтра я пойду к этой чёртовой пташке и поговорю с ним!       Луна молча смотрела на своего отца, который вёл беседу сам с собой, и старалась не думать, что её батя псих.       Блиц, как и решил, следующим днём заскочил на работу, чтобы поорать на своих подчинённых и заставить их выполнить работу ещё усерднее, а затем направился к Столасу в его особняк.       Птенчик, как и ожидалось, отдыхал в своём царском саду, попивая чаёк и не обращая внимания на вновь пришедшего. — Что ты тут забыл, Блиц? — монотонно и небрежно спросил он. — Нууу… Я хотел типа спросить тебя… Что это, блять, было пару дней назад, а?! Ты типа мне в любви признавался или чё?!       Столас бросил мимолётный взгляд на Блица, а затем вновь перевёл его на свои цветы. — Это уже неважно, — как-то чересчур тихо проговорил сов. — Ты сказал мне всё, что мне надо было услышать. — Знаешь что, сучара?! — яростно прошипел Блиц. — Я, блять, ради тебя пересилил себя, припёрся, знаешь ли, к тебе на порог, чтобы, блять, поговорить, а ты, весь такой напыщенный уёбок с короной на голове, меня даже слушать не хочешь?! Да и пошёл ты нахуй, Столас! Сколько бы ты ни говорил, что ты не смотришь на меня сверху вниз, в поступках я ощущаю, что ты просто наглый баран!       Столас поставил чашку на стол, встал и молча направился в свой бордовый замок, украшенный астрологическими узорами. — Вот так, Столас, пиздуй к себе! Ты даже поговорить со мной нормально не можешь, напыщенный индюшара! Да ты не сова, ты петух! Понял меня?! И ты совсем мне не нужен! Я использовал тебя только ради книги и секса! Не мои проблемы, что тебе нужно было нечто большее!       Пока Блиц кричал все эти оскорбления вслед уходящей пташке, он не сразу заметил, как прошёл внутрь особняка. — Ха, пойду-ка я спизжу твою книженцию, — Блиц хитро потёр друг об друга ладошки. — Будешь знать, как надо мной насмехаться.       Блиц прекрасно знал, где находится комната Столаса, ведь они там не единожды трахались. Он пошёл к библиотеке совы, намереваясь взять книгу заклинаний, но вдруг его взгляд пал на личный дневник, что валялся на полу рядом с книжными полками. На тёмно-синей обложке так и было написано: «Личный дневник Столаса». — Бля, неужели этот недотраханный лошара ещё личные дневники ведёт?       Блиц, не раздумывая, схватил книжку и сунул её себе в штаны. Когда он всё же потянулся за книгой заклинаний, в комнату вошёл Столас. — Аха, а я тут это… — нервно захихикал Блиц. — Ну, знаешь… — Уходи. И больше не возвращайся. Отныне ты и близко подойти к замку не сможешь, я наложил на него чары.       Блиц ничего даже ответить не успел, как очутился за пределами территории Столаса. — Да и пошёл ты нахуй! Я у тебя дневничок-то спиздил, макака сраная.       Блиц весь весёлый припёрся домой, покормил свою любимую дочурку и сел читать дневник, но уснул.       Весь новый день он трудился не покладая рук. Новое задание принесло его агентству нехилый заработок, и Луна на полученные деньги решила сходить в ресторан со своей новой девушкой. А вот Блиц решил посвятить этот вечер чтению дневника. Он открыл рандомную страницу и начал читать: «Дорогой дневник, сегодня моя жёнушка, как всегда, унизила меня при всех, рассказывая, как я не так вёл себя в постели. На мероприятии были все наши знакомые, и она успела всем рассказать…» Блиц пролистал несколько страниц, и на них всех Столас рассказывал о ненависти к своей жене и о любви к своей дочери. А вот дальше он нашёл информацию и про себя: «Сегодня я встретил беса, которому не было на меня плевать. И ты ни за что не догадаешься, кто это! Это мой первый друг! Мой единственный друг! Единственный, кому я кроме тебя могу довериться! Мы провели с ним замечательную ночь вместе! Правда, он украл мою книгу, но ничего страшного, я верю, что он её вернёт». «И снова привет, теперь мы каждое полнолуние будем встречаться с моим дорогим Блицси. Представляешь, целый раз в месяц! Для меня это что-то невообразимое!» Блиц листал страницы и видел на всех них грустные смайлики или короткие записи по типу: «Скучаю по Блицси». А затем снова целый лист, расписанный о ночи с Блицем. Создавалось ощущение, что Столас жил лишь этой одной ночью в месяц. Столас писал, что принимал таблетки от депрессии, что пытался покончить с собой, что всегда страдал, когда Блиц ничего не отвечал на сообщения, и что был безумно счастлив, когда Блиц писал ему хотя бы одну букву в ответ на десятистрочные СМСки. Блиц открыл переписку со Столасом и увидел, какой шикарный раскидистый текст присылал ему Столас ежедневно, и какими редкими матерными словами с кучей орфографических ошибок и без единого знака препинания отвечал ему Блиц. «Сегодня я лежал в больнице. Я чуть не умер, всё ждал Блица, а он не пришёл. Зато он написал, чтобы я поправлялся, это тоже неплохо». Блиц вспомнил тот день. Когда он знал, что Столасу грозила смертельная опасность, но он не то что не пошёл его спасать, но даже не приехал к нему в больницу, хотя тот просил. «Я так мечтаю, чтобы Блиц когда-нибудь сам написал…» «Хотелось бы, чтобы я был ему так же нужен, как и он мне…» «Я по нему скучаю…» «Надеюсь, у него всё хорошо…» «Я устал думать, что он со мной лишь ради книги. Я хочу расставить все точки над i, и я подарю ему Кристалл Асмодея. Теперь он станет свободным, а я признаюсь ему…» Блиц вдруг понял, что почти весь этот дневник расписан лишь тем, как Столас вечно ждал Блица. Блиц вспомнил, как буквально вчера разговаривал со Столасом: грубо, отвратительно. И ему вдруг захотелось причинить себе вред. — Я просто кусок говна, — Блиц отложил дневник на край дивана и закрыл лицо руками. — И что же мне теперь делать, Столас? Как мне тебя вернуть?       Блиц вспомнил его глаза, его улыбку. Вспомнил, как они с ним смеялись, а потом вспомнил, как стеснялся сидеть с ним в ресторане, как спал с ним ради книги, как оскорблял его и насмехался над ним. — Прости меня, Столас, прости!       Блиц зарыдал, не зная, что ему теперь делать. Тем временем домой вернулась Луна. — Пап, ну ты чего? — спросила она, пройдя внутрь. — Луна, я долбаёб! Я просто конченый долбаёб! — Хватит материться при ребёнке, пап. Рассказывай. — Столас меня любил! Понимаешь, искренне любил! А я поступал с ним как с дерьмом. Что мне теперь делать?! — Сходи к нему, поговори. — Уже пытался, но наговорил ещё больше гадостей! А теперь он наложил заклятие, и я даже войти не смогу. — Хочешь, я тебе помогу? — Я не хочу впутывать тебя в свои проблемы, но если завтра ты побудешь вместо меня на работе, я буду очень рад. — Хорошо, пап, — мило проговорила Луна. — А теперь ложись спать.       Луна уложила папу поудобнее и, аккуратно накрыв его одеялком, поцеловала в щёчку. — Ты лучшая дочь в мире, Луна.       Луна покраснела и с показным раздражением топнула лапкой. — Хватит, пап. — А как там дела с твоей девушкой? — Всё, спи, пап.       Блиц с улыбкой глянул на свою дочу и закрыл глаза.