Взгляд восхищения

Будильник звенел уже третий раз. Иван приоткрыл один глаз, уставился на мигающий экран телефона и со стоном перевернулся на другой бок. — Нет… только не сейчас, — пробормотал он в подушку. Пара начиналась через двадцать минут. Двадцать минут! Он вскочил так резко, что почти сбил кружку с чаем, оставшуюся с вечера. Вчера всё, конечно, пошло «по плану»: Саша с Антоном позвали сыграть «на пару каток» после учёбы. Катки, как обычно, растянулись до трёх ночи, потом обсуждение — «а что если бы у нас была своя гильдия», — и так до момента, когда глаза уже не открывались. Сейчас Иван расплачивался за эту ночь. Он скакал по комнате, запихивая тетради в рюкзак, одновременно чистя зубы и пытаясь натянуть худи. В зеркале отражался взъерошенный парень с кругами под глазами, которому явно не хватало сна, но в глазах при этом теплился азарт — тот же, что вспыхивал у него перед важной игрой. Иван был типичным гиком. Настолки, карточные игры, новые RPG — всё это было отдушиной от постоянных занятий и зубрежки. На полке стояли фигурки персонажей из аниме, а вместо обычного постера над кроватью висела карта вымышленного мира из какой-то стратегии. Но при всей этой открытости у Ивана были свои тайны. Он мог часами спорить о механиках игр, но о себе говорил мало. Даже Саша и Антон — его самые близкие друзья — никогда не видели, чтобы он с кем-то встречался. На шутки о личной жизни Иван обычно отмахивался: — Мне и без этого дел хватает. На самом деле, это было не совсем так. Просто… ему сложно было объяснить, что значит для него «близость». Иногда он сам не понимал, чего именно ищет. Может быть, поэтому взгляд Дмитрия Германовича задерживался у него в голове дольше, чем стоило бы. Утро окончательно вышло из-под контроля. Метро было переполнено, составы ехали медленно, и Иван нервно косился на часы каждые тридцать секунд. На эскалаторе он судорожно прокручивал в голове варианты оправданий, хотя сам не верил, что они помогут. Когда двери открылись на его станции, он почти вылетел наружу, лавируя между людьми, как персонаж из паркура-симулятора. До университета — три минуты бегом. Желудок недовольно напомнил, что завтрак остался в прошлом, но Иван даже не подумал останавливаться. Пропускной пункт, длинный коридор, поворот — и вот она, аудитория. Он взмахнул рукой, чтобы открыть дверь, и в этот момент кто-то шагнул навстречу. Столкновение было неизбежным — и в следующий миг он ощутил крепкую руку, удерживающую его за локоть. — Осторожнее, — раздался знакомый низкий голос. Иван поднял взгляд — и обмер. Перед ним стоял Дмитрий Германович. Сдержанная улыбка тронула уголки губ преподавателя. — Неужели даже у отличников случаются опоздания? — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Я… метро… — выдохнул Иван, чувствуя, как заливается краской лицо. — Метро, конечно, — кивнул Дмитрий Германович. — Проходите, Иван. Постарайтесь хотя бы дышать спокойно, прежде чем отвечать у доски. Иван прошёл в аудиторию под сдержанные смешки одногруппников. Соня, сидящая у окна, шепнула: — Ну всё, герой дня. Он опустился на место, достал тетрадь и сделал вид, что сосредоточен. Но сердце всё ещё билось быстро — не только от бега. После нескольких пар подряд голова гудела. Старенький доцент по философии бубнил что-то про Гегеля, а следом ещё один преподаватель читал слайды монотонным голосом, словно колыбельную. К моменту, когда прозвенел звонок на обед, группа выглядела так, будто пережила экзамен. Столовая встречала привычным шумом — звоном подносов, гулом разговоров; и тем самым ароматом котлет и кофе. Саша первым занял очередь, Антон уже махал рукой у кассы, зовя всех скорее. Иван, как обычно, взял поднос, но дойдя до кассы, не пошёл с остальными. Вместо того, чтобы сесть за стол, он привычно сложил всё в контейнер — "на потом". — Опять с собой? — удивился Саша, заметив это. — Да ладно тебе, садись уже, место есть! — Не, потом поем, — пробормотал Иван, отводя взгляд. Он не любил есть при людях. Старые шутки про «вторую порцию» и «где всё помещается» ещё со школы сидели в памяти слишком глубоко. Даже если никто сейчас ничего не говорил — внутреннее напряжение не отпускало. Он встал у окна, наблюдая, как друзья смеются, спорят, перебрасываются идеями. — Ну что, пятница ведь, — сказал Антон, жуя булочку. — Предлагаю вечером собраться у меня. Настолки, пицца, без лекций и дедовских баек. — За! — отозвался Саша. — А то у нас эти пары как марафон выживания. — Соню не забудь позвать, — добавил кто-то из группы. — Конечно, — усмехнулся Антон. — Без неё скучно, она хотя бы всех ставит на место. Иван молча кивнул, хотя мысли были где-то далеко. Он смотрел на ребят и чувствовал — что вроде рядом, но как будто чуть в стороне. Пятница, вечер, настолки — всё, как всегда. И всё равно внутри было лёгкое смятение, будто где-то рядом происходило что-то, что он ещё не мог назвать. После обеда группа разошлась кто куда. У Антона и Саши нашлись какие-то дела в клубе, Соня ушла в библиотеку, а Иван решил пойти домой, чтобы хоть немного привести себя в порядок перед вечерними настолками. По дороге к метро он поймал себя на том, что снова прокручивает в голове утренний инцидент. Почему я вообще так среагировал? — думал он, спускаясь по ступенькам. Ну подумаешь, опоздал. Бывает. Даже преподаватель пошутил спокойно, без злости. Но каждый раз, когда он вспоминал, как рука Дмитрия Германовича удержала его за локоть, внутри будто что-то щёлкало. Он старался анализировать это логично — как обычно делал с любой ситуацией. Может, дело в стрессе? В усталости? Или просто в том, что я слишком остро воспринимаю неловкие моменты? Но чем больше он пытался разобраться, тем сильнее путался в мыслях. В вагоне метро было душно. Люди стояли плечом к плечу, а Иван уставился в отражение окна, пытаясь отвлечься. Вспомнился первый семинар, потом тот момент, когда Дмитрий Германович коротко сказал: «Хорошо. Вот это — правильное мышление». Всего пару слов, а он тогда ходил с ощущением победы до самого вечера. Сейчас же эти воспоминания вызывали странную смесь неловкости и какого-то непонятного беспокойства. Он выдохнул и покачал головой. — Глупости, — тихо сказал он сам себе. — Просто преподаватель, просто утро. Метро прибыло на его станцию. Он вышел наружу, вдохнул прохладный воздух и переключился на привычные мысли: что взять с собой к Антону, не забыть настолки, заскочить за пиццей. Собравшись с мыслями, он шагнул домой. Вечер обещал быть лёгким — без лекций, без анализов, без этого странного комка в груди, который появлялся каждый раз, когда он вспоминал Дмитрия Германовича.