Взгляд восхищения

Сон Ивана не был спокойным. В нём всё повторялось, но теперь развивалось как будто дальше — мимолётный поцелуй с Дмитрием, который он помнил, перерос в продолжение. Он почувствовал, как будто её руки прижали его к стенке бара, дыхание смешалось с морозным воздухом снаружи, а тепло её тела стало ощутимым, почти реальным. Каждое прикосновение было плотным, весомым. Лёгкие дрожащие руки, жаркие движения, тяжёлые вздохи — всё словно усиливалось, повторяя мгновение, которое длилось всего секунду наяву. Привкус табака на губах Дмитрия смешивался с горячим дыханием, и Иван ощущал каждый сантиметр его близости. Сон продолжался, словно пространство растворялось само собой. Улица, бар, холодный вечер — всё смылось, и Иван и Саша оказались в тихой, тёплой комнате, где воздух был густым от напряжения и ожидания. Их губы встретились снова, и поцелуй оказался более настойчивым, глубже, почти животным — с тем самым инстинктивным желанием быть ближе, ощущать тепло друг друга. Иван почувствовал, как сердце бьётся чаще, дыхание сбивается, а тело будто откликается на каждое движение Дмитрия. Руки его непроизвольно сжимали его, не чтобы действовать, а чтобы удержать это чувство рядом, ощутить её присутствие всем телом. Дмитрий отвечал ему тем же — прикосновения, едва заметное напряжение, дыхание, которое стало частью их общего ритма. Сон превращался в странную смесь реальности и внутреннего порыва, где желания были осязаемыми, а эмоции — густыми и ощутимыми. Внезапно появившаяся кровать мягко спружинила, давая Ивану отдышаться и взглянуть на Дмитрия. Он был такой же как на экзамене в этой чертовой белой рубашке с подвернутыми рукавами, и этот жесткий контраст между строгостью и небрежностью придавал ему особую уверенность. Материя рубашки подчёркивала прямую осанку и спортивное телосложение — не накачанное, но крепкое, с той естественной выправкой, что остаётся у тех, кто привык к движению. Лицо — собранное, с резкими линиями и лёгкой горбинкой на носу, которая, вместо того чтобы портить, только добавляла ему характерности. — Залюбовался? — спросила Дмитрий, мягко, почти шепотом, с лёгкой улыбкой на губах. Профессор заметив напряжение Ивана, слегка наклонилась к нему, и их плечи едва коснулись. Простое прикосновение вызвало лёгкую дрожь в теле парня, смешанную с чувством удивления и внутреннего волнения. — Ты же не собираешься просто сидеть и смотреть, верно? — тихо сказала он, его голос мягко играя в его сознании. Дмитрий вновь соединил их губы, попутно блуждая по всему телу Ивана, прощупывая почву. Пока он шел своими движениями, снимая мешавшую одежду, Иван почти инстинктивно повторял его жесты. Он чувствовал желание быть синхронизированным с ним, быть рядом и ощущать каждое движение, каждую паузу. Незаметно Дмитрий переместился на шею оставляя влажную дорожку поцелуев на коже. Иван чуть откинул голову назад, позволяя себе быть уязвимым. Когда губы профессора сомкнулись на самом чувствительном месте Иван не сдержал стона, будто моля о продолжении. — Не сдерживай себя, Мышонок — немного отстранившись прошептал Дмитрий От это дурацкого прозвища и нежных рук преподавателя Иван буквально плыл. Его вело и он разорвав и так небольшую дистанцию прижался сильнее, увлекая мужчину на так удачно подставленную сознанием кровать. Руки парня гуляли по всему телу остановившись на ремне Дмитрия. — Ты точно этого хочешь? — вдруг посерьезнел мужчина — Если ты не перестанешь болтать и не приступишь к делу, я буквально взорвусь, Димочка — с решимостью ответил Иван оставляя ощутимый укус на плече мужчины — Ауч! Мышата тоже кусаются — усмехнулся Дмитрий освобождаясь от ненужной ткани. Он мягко потянул за резинку штанов Ивана, продолжая оставлять поцелуи на его ключицах. Освободив своего любовника от одежды он усадил Ивана на край кровать опускаясь на колени перед свои Мышонком. — Первый раз? — вскинул голову на алеющего Ивана мужчина — Не.. Ааах —договорит он парню не дал обхватив член у основания и слизывая образовавший1ся предекулянт . Дмитрий взял чуть глубже затем повторил движения отстраняясь заглатывая целиком. Комнату наполнили непристойные хлюпающие звуки и сдавленные стоны Ивана. Парень осмелев запустил пальцы в волосы Дмитрия чуть потянув. Движения стали более резкими. Руки Дмитрия опустились на бедра Ивана поглаживая, а хатем сжимая нежную кожу. Иван боялся смотреть вниз, его глаза закатывались в блаженной неге и он уже не мог контролировать себя. — Посмотри на меня — низким голосом приказал Дмитрий. Глаза парня опустились и этот развратный образ покрасневшего профессора с распухшими губами с его членом во рту отпечатается еще надолго в памяти Ивана. Противная мелодия будильника прервала сон и со всеми известными Ивану ругательствами он проскользнул в ванную. Конечно ему уже снились подобные сны, но обычно все возбуждение смывал холодный душ. Сейчас чертова физиономия профессора ни как не могла выйти из головы. Иван обхватил рукой член, легко сжал и провел пару раз размазывая предусмотрительно стоявший на полочке лубрикант по всей длине. Он прикрыл глаза представляя его пальцы, касания. Ему хотелось большего, хотелось почувствовать жар его тела, вкус его губ. — Я в полном дерьме, — выдохнул парень, смывая остатки сна. С этим надо было что-то делать он ведь уже не пубертатный подросток. Да и этот позор у бара придется ка-то объяснять. Ну Дмитрий же не врезал ему, значит надежда есть и слухи эти. Телефон завибрировал. На экране — сообщение от Сони. Соня: «Ты точно был вчера у бара? 😅 Дмитрий тебе что-то передать хотел.» Иван замер, потом медленно набрал ответ: Иван: «Что именно?» Пауза длилась мучительно долго. Потом пришёл снимок — не фото, а кадр, снятый будто случайно. Дмитрий стоял на том же месте, под фонарём, глядя куда-то в сторону. В руке — его, Иванов, рюкзак. Соня: «Он сказал, что ты оставил вещи. Сказал, что передаст лично. 😉» Иван невольно усмехнулся. Конечно, лично. Он попытался отвлечься — заварил кофе, включил музыку, даже открыл конспекты. Но ни буква, ни цифра не держались в голове. Вместо формул всплывало лицо Дмитрия, тот лёгкий изгиб улыбки, интонация — спокойная, но с каким-то внутренним знанием, будто он заранее понимал, чем всё закончится. К обеду Иван сдался. Он набрал короткое сообщение: Иван: «Вы нашли мой рюкзак. Можно забрать?» Ответ пришёл быстро, почти мгновенно. Дмитрий: «Можно. Я сейчас в университете. В аудитории 312.» Сердце у Ивана ухнуло вниз. 312-я. Их старая аудитория — та самая, где началось всё: его зачёт, его страх, его первое впечатление о преподавателе, который, казалось, видел людей насквозь. В университете пахло пылью и кофе из автомата. В коридорах было тихо — только эхо шагов. Иван поднялся на третий этаж и на мгновение замер перед дверью. Хотелось повернуться и уйти, но он всё же толкнул дверь. Дмитрий сидел за кафедрой, в той же манере — чуть склонённый вперёд, пальцы переплетены, взгляд внимательный. Рюкзак лежал рядом, аккуратно поставленный. — Заходи, — сказал он мягко, без улыбки, но без холодности. Иван шагнул внутрь. — Спасибо, — тихо произнёс он, беря рюкзак. — Не за что. — Пауза. — Ты вчера… быстро ушёл. Иван отвёл взгляд. — Я… не знал, что сказать. — Понимаю. — Дмитрий говорил спокойно, как всегда. — Но, может, не стоит всё превращать в драму? Бывает. Люди делают вещи, которые сами не успевают осмыслить. — Для вас — «бывает», а для меня… — Иван осёкся. — Для меня это было… не просто. Тишина повисла плотной тканью между ними. Дмитрий какое-то время молчал, потом поднялся, подошёл ближе. — Я не собираюсь делать вид, что ничего не случилось, — тихо сказал он. — Но и усложнять не хочу. Мы оба взрослые люди. Он посмотрел прямо в глаза — без вызова, без мягкости, просто честно. — Если хочешь — забудем. Если нет… тогда, может быть, стоит понять, что именно ты почувствовал. Иван не знал, что ответить. Мир снова будто качнулся — между «забыть» и «понять» лежала пропасть, и он стоял на самом краю. — Я… не уверен, что хочу забывать, — выдохнул он наконец. Дмитрий кивнул. — Тогда не будем торопиться. Он чуть улыбнулся — едва, как тень. — Всё новое, помнишь, сначала выбивает из равновесия. Иван усмехнулся, вспомнив их разговор под омелой. — Да… только теперь я, кажется, окончательно его потерял. — Это и есть начало чего-то настоящего, — тихо сказал Дмитрий. За окном шел снег, превращая серый асфальт в белое полотно, чистый холст на котором развернется их история. Снег шёл медленно, будто нарочно, растягивая момент. Иван стоял у окна, глядя, как белые хлопья оседают на подоконнике. Дмитрий всё ещё был рядом, и его присутствие чувствовалось даже без слов — спокойно, ровно, как будто мир не спешил напоминать о своих правилах. — Вы же не должны сейчас быть в университете, — вдруг сказал Иван, нарушая тишину. — Зачем пришли? — Привычка, — ответил Дмитрий. — Иногда место держит сильнее, чем люди и давай уже на ты, а то это становится уже неловким. Он подошёл ближе, тоже посмотрел в окно. Их отражения в стекле стояли рядом, почти касаясь друг друга. — Странно, — продолжил он. — Я ведь часто повторял студентам, что нужно уметь отпускать прошлое. А теперь сам застрял в нём. Иван обернулся. — В каком именно прошлом? — В том, где я преподаватель, а ты — студент. — А сейчас? — А сейчас… просто два человека, которые пытаются разобраться, что с ними происходит. Иван опустил взгляд, потом медленно, почти неосознанно, сел на край стола. — А вы когда-нибудь думали, — произнёс он тихо, — что кто-то может видеть вас не как преподавателя? Просто… как человека? Дмитрий усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то уязвимое. — Думал. Но редко кто пытается увидеть дальше этого образа. — А если пытается? — Тогда… — он сделал паузу, — приходится решать, готов ли ты сам быть увиденным. Тишина. В воздухе чувствовался запах мела, бумаги и свежего снега. Иван вдруг понял, что впервые за долгое время не боится. Не экзамена, не оценки, не взгляда. Только — себя. Следующие дни прошли странно. Иван ловил себя на том, что ищет Дмитрия в коридорах, будто случайно. Иногда встречал — короткое «здравствуйте», обмен взглядами, будто между ними существовало что-то, что нельзя было назвать словами. Иногда Дмитрий писал короткие сообщения — ничего особенного: «Как продвигается диплом?» «Ты был на консультации у Петровой?» «Не забудь выспаться перед защитой.» Но в каждом сообщении чувствовалась теплая, тихая забота, не похожая на формальную вежливость преподавателя. Однажды вечером, когда город снова тонул в снегу, Иван получил сообщение: Дмитрий: «Если не занят — загляни в университет. У меня кое-что для тебя.» Он не думал ни секунды. Аудитория была почти тёмной, только лампа на кафедре освещала бумаги. Дмитрий сидел за столом, листая какие-то заметки. Когда Иван вошёл, он поднял глаза. — Рад, что пришёл. — Он показал на стул. — Садись. На столе лежала старая книга — потёртая, с пожелтевшими страницами. — Это тебе. — Дмитрий протянул её. — Нашёл дома. Когда-то она помогла мне понять одну простую вещь. Иван взял книгу — «Письма к молодому поэту». Рильке. — "Живите вопросы," — прочитал он вслух. — Это про то, что не всё нужно понимать сразу? — Именно. Иногда лучше не искать ответов, пока не готов их услышать. Иван улыбнулся — чуть устало, но искренне. — А вы… готовы? Дмитрий посмотрел на него долго. — Возможно. Хотя и не уверен, что ответы вообще бывают. И в этот момент между ними не нужно было ничего говорить. Ни извинений, ни признаний. Только это спокойное молчание, где каждый слышал дыхание другого. Через пару недель Иван защищал диплом. Дмитрий сидел в комиссии — официально, отстранённо, но взгляд их встретился всего один раз. Этого хватило. Когда всё закончилось, и Иван вышел на улицу, в кармане его ждал короткий листок бумаги: «Поздравляю. И помни — вопросы важнее ответов. Д.» Он улыбнулся. Снег снова падал, как в тот вечер у бара. Только теперь этот холодный воздух казался не концом, а началом.