puzzle over the heat

Очень чуткий слух что у Сынмина, что у Чонина позволяет им уловить среди звуков, которые они производят, пиканье стиральной машины. Одновременные вздохи сливаются в один — они думают об одном и том же. — Что хуже: реклама по телефону каждые пять минут или таз мокрых полотенец и трусов каждый час? — озвучивает вслух Чонин, еле двигая ртом и посмеиваясь. — Шило и мыло, — Сынмин фыркает, не останавливаясь. — Не заставляй меня выбирать. — Тебе никто и не даёт, — справедливо подмечает Чонин и тянет к нему руки. — Иди сюда. Сынмин послушно накрывает его собой, и Ян обнимает его, утыкаясь носом в шею. Они решили не ограничивать себя в этом плане: трогать, гладить, ласкать и метить сколько нравится. Даже ценой постоянно пачкающихся вещей. Сынмин и сейчас слышит, как от его запаха в Чонине начинает хлюпать ещё громче, и примерно представляет, сколько смазки течет на полотенце. Но речь действительно не идёт об ограничениях: тогда смысл течки потеряется, и никто не ощутит себя достаточно спокойным и удовлетворённым. А это последнее, чего они бы хотели друг для друга. Запах сладких мандаринов забивает все лёгкие. Чонин от той самой удовлетворенности пахнет очень сильно, Сынмин буквально чувствует, как по его телу пробегают маленькие судороги, пока член трётся между их животами. Несмотря на измотанность, они оба привычно возятся друг с другом: нежно кусают за уши и губы, трутся, чмокаются, тихо скулят, урчат и издают такие маленькие звуки, которые Сынмин даже не знает, как назвать. Действительно какая-то звериная игривая возня — всегда так было вместо стонов в разных вариациях. — Чуть-чуть ещё… — Чонин снова зарывается лицом в шею и прикусывает железу. Сынмин задушенно вздыхает и меняет темп: толкается реже, но глубже. В один из таких разов, когда он оказывается в Чонине целиком и на мгновение задерживается, тот начинает сильно дрожать и крепко обнимает Кима ногами, чтобы не шевелился. Он чувствует кожей, как омега фырчит, мычит и шумно выдыхает через нос, балансируя на краю, и Сынмину приходится немного подтолкнуть его: — Давай, хён. Чонин вытягивается, глотая воздух, и долго кончает, пачкая их обоих. Срабатывает безотказно каждый раз, когда это нужно. Сынмина они доводят до конца практически без слов: он выходит, наблюдая за вытекающей смазкой у Чонина между ног, пока тот делает паузу на отдых. Потом он хлопает по месту рядом с собой. Ким послушно ложится на бок, как ему нравится, Ян прижимается к нему со спины, кусает за загривок и дрочит не слишком торопясь. Получить внимание хочется больше, чем просто кончить. Сынмин тоже сильно течёт. Он тихо, просяще всхлипывает, и Чонин приподнимается, нависая сверху и целуя его. Ещё добавляет шёпотом, какой он чудесный, красивый, заботливый омега. Минутка особой уязвимости позволяет Сынмину подумать о том, как сильно хочется быть заласканным до полного бессилия и беспорядка, так, чтобы даже на мысли не хватало энергии, однако кончив, он понимает, что желание в них может говорить бесконечно долго, но они оба устают. Им нужно делать хотя бы небольшие перерывы. Чонин лежит на груди Сынмина, водит по его обнажённой коже рукой и размеренно дышит, когда тот интересуется: — Как дела? — Отлично, — сипит Ян и сейчас точно добавит какое-то «однако». — Но как подумаю, что нам придётся сейчас снова мыться и загружать стирку, чтобы потом из нас опять потекло, как из открытого крана, так сразу хочется стать бестелесным духом. Это очень честно. И Сынмин очень согласен. Он смеётся и почесывает Чонину голову. — Знаю, лисёночек. Но придётся так, пока мы разбираемся с управлением. Тот какое-то время молчит, а потом тяжело вздыхает и похлопывает Сынмина по бедру с намёком. — Ладно, встаём. Пора на стирочный завод. Они медлят ещё несколько секунд и всё же поднимаются друг за другом с недовольным кряхтением. Но больше ничего не поделаешь. Пора пройти этот круг ещё раз.

•••

Да, их циклы всё сближались и сближались, пока не стали идти друг за другом, но кто из них реально думал, что в конечном итоге они идеально совпадут и начнутся в один день? Интернет на их запрос выдал базу: да, это нормально, да, так бывает и у двух омег тоже, да, у всех всё индивидуально, поэтому изучено на полпроцента. Ах, вот оно как, спасибо. Поначалу они даже не знали, поведут ли их тела себя как-то по-другому из-за того, что рядом есть другой омега в течке и тем более омега-партнёр. Так и было — но вообще опасения по поводу того, что они не справятся друг с другом и ужасно проведут течки, не оправдались. Сынмин очень рад тому, что у них нет разногласий и обид в ситуации, вероятность наступления которой они сильно недооценили. Их потребность в близости стала совсем иной, нежели в обычное время, но, возможно, дело в том, что она всё ещё у них одинаковая, поэтому в их распорядке последних дней нет места для ссор. Зато у них есть желание жить склеенными. И душ. И стирки. И душ. И стирки. С небольшими перерывами на сон, еду и развешивание белья. Вообще-то они с Чонином изначально идеально совпадали в представлениях об отношениях и потребностях в них. Маленькая дистанция (относительно того, как выглядят отношения их друзей) всегда ощущалась нормальной: оба терпеливо переживают разлуку, могут довольно долго не заниматься сексом, не умирают от тоски, если не отправляют друг другу сообщения каждые час-два, не милуются на публике, спокойно сидят целый вечер по разным комнатам или на одном диване без разговоров, просто сплетаясь ногами и занимаясь своими делами, имеют свои круги общения, не всегда спят в обнимку, оставляют друг другу предостаточно места и личного пространства — это прекрасная форма существования для них, на которую никто не жалуется. И да, у них обоих есть повышенная потребность во внимании и заботе в период течек, но они никогда не жили так, что буквально не могут отлепиться друг от друга. Два тамагочи-бойфренда, у которых тревожность повышается не только из-за того, что их самих могут оставить, но и из-за того, что у любимого омеги абсолютно та же ситуация. Алло, страх разлуки? Да-да, полторы минуты раздельно — это потолок, а поход до туалета каждый раз всё равно что маленький квест. Абсолютно согласные в том, что не нужно пытаться контролировать себя, часть проблем Сынмин и Чонин решили. Приходится брать доставку. Заказать больше полотенец и покрывал. Отписаться на работах, что они берут свой законный больничный. Больше мыться и стираться. И, в общем-то, всё время посвящать друг другу. Сынмин не против уделить Чонину много внимания, нет. Он очень любит его, обожает всем сердцем, собирается за него замуж, он подходит ему во всём — но видит Бог, Ким не может так долго существовать со сваренной кашей вместо мозга. А он сейчас после их марафонов именно так и ощущается. Сынмин знает, что выбрал себе лучшего человека, поэтому даже не удивляется, когда Чонин озвучивает такую же мысль: — Что-то мне кажется, что мы сойдем с ума, если целыми днями на протяжении недели будем только стираться, мыться и заниматься сексом. Они лежат после душа чистые и полуодетые в его гнезде. Сделали два на всякий случай, если кому-то захочется побыть у себя одному, но пока это явно никому не требуется — вот и проводят время друг у друга в гостях. Чонин прижимается к Сынмину сбоку, обнимая, как будто его руки не предназначены для того, чтобы существовать и висеть просто так — они обязательно должны быть где-то на Киме. Его же тело теперь ощущает себя странно и пусто, если Ян к нему не прилипает. Чонин весь горячий, пропитанный смесью их запахов и — едва уловимо — геля для душа. Яблочный пирог. Полное Рождество — потому что Сынмин пахнет мягкой, не резкой, натуральной хвоей. Кстати о Рождестве… — Хочешь позвоним Феликсу? — предлагает Сынмин, потому что им явно нужен их личный форум для омег. Может, не столько для информации, сколько для того, чтобы вспомнить о том, что мир за пределами их квартиры до сих пор существует. — Да, давай, — соглашается Чонин полусонно и ласково чмокает Сынмина в щёку. Очевидно, ничто не помешает продолжить им нежиться, даже когда они позвонят Ликсу. Он поднимает трубку почти сразу. — Приве-ет, — звучит с той стороны низкое, тёплое и радостное. — Как у вас дела? Они… так никому и не написали, что у них синхронизировались циклы. Все пока просто думают, что течка у Чонина, и они заняты дома именно ей. Будет небольшой сюрприз для Феликса. — Привет, мы в порядке, — отвечает Чонин первым. — О, вы вдвоём на связи? С Рождеством! — все их друзья так здороваются с ними, когда они приходят или звонят вдвоём. Сынмин уже всерьёз подумывает о том, что и свадьбу надо планировать на декабрь. — Что случилось? Сынмин вздыхает и начинает немного издалека, но прямо: — Ёнбок-а, скажи, пожалуйста, ты много липнешь к Чану, когда у тебя течка? — Да, очень. Мне же хочется чувствовать себя в безопасности и что он рядом и готов позаботиться обо мне в любой момент. — И так, что не можешь отлепиться? Феликс недолго думает. — Иногда как. Иногда не могу совсем, и он носит меня по дому с собой, но иногда бывает настроение отпустить его пописать без меня, — его честность спасает и убивает одновременно. — Ладно, почти шутка, в общем, у меня не постоянная эта прилипчивость. Меняется и внутри цикла, и от цикла к циклу. А что случилось? У Чонина проблемы? — Вообще-то… на этот раз у нас обоих течка, — признаётся Сынмин. — Одновременно? О. Ого. И кто-то из вас не может отлипнуть? — Мы оба, — они с Чонином отвечают поочерёдно. — Это… плохо? — уточняет Феликс, не понимая, в чём проблема. — Хён, в том-то и дело, что мы ничего не можем друг без друга сделать, — объясняет Сынмин, не прекращая гладить Чонина по голове, пока тот трётся кончиком носа об его висок. — Мы сейчас живём на доставке, постоянно валяемся вместе, потом у нас секс, потом мы стираем вещи и развешиваем предыдущую стирку — и так по кругу. Мы не жалуемся, что надоели друг другу, в этом плане всё хорошо, просто думаем о том, что будем жить так неделю, и сходим с ума. Чонин не возражает. Всё так. — А вы пробовали, ну, расцепиться ненадолго? Что происходит тогда? — Просто морально некомфортно, как и всем омегам, которым нужно много внимания, — продолжает отвечать Сынмин за них обоих. — Но ещё есть сильное чувство, что мы должны позаботиться друг о друге. И мне становится тревожнее, когда я теряю Чонина из поля зрения. И никак не касаюсь его, и не даю свой запах. — О боже, — Феликс хихикает в трубку, как будто услышал что-то глуповатое и очаровательное. — Ну у вас и проблемы. Ладно, я могу помогать вам по дому, если что-то будет нужно, ладно? Смогу забегать после работы, а вы просто, ну, отдыхайте, может быть? Придумайте домашние активности, где вам не надо будет напрягаться и надолго друг от друга отлипать. Это нормально и можно пережить без потерь, не волнуйтесь. — Неделя карантина, — подытоживает Чонин, вздыхая. — Вроде того, — соглашается Ликс со смехом в голосе и наскоро прощается: — Ладно, надеюсь, что пока разберетесь без меня, да? А то мне нужно идти, простите. Я забегу вечером. Люблю вас. — Да, конечно. Спасибо, хён. Увидимся. Сынмин кладёт трубку, и они с Чонином смотрят друг на друга. Честно говоря, его снова хочется съесть, но он быстро напоминает, что они хотят попробовать что-то новое в их сексуальной жизни: — Что-то читаем? Смотрим? Готовим? Вяжем? — Попробуем посмотреть? — выбирает Сынмин наобум, чтобы просто с чего-то начать. — Окей, — у Чонина такой сладкий голос, запах и поцелуи — от него действительно невозможно отлипнуть. — Можем сделать попкорн. Так что да. На кухню они идут тоже вдвоём, склеенные, как макарошки.

•••

Дораму они честно включают. Но немного промахиваются с выбором: как минимум Сынмина она не заинтересовывает настолько, чтобы он отвлёкся от Чонина. Он метит его полуосознанно, как бы пока смотрит на экран, а дальше всё происходит как обычно: цитрусовый запах усиливается, Ян начинает слегка ёрзать на чужом бедре, тело Сынмина реагирует тоже — он даже не помнит, в какой момент они абсолютно забивают на серию и уже целуются, снова намокая. Чонин залезает сверху, гладит, чешет, трётся, метит — без единого слова, просто с маленькими улыбками одобрения. Сынмин только сейчас понимает, что ни разу за последнее время не чувствовал ни в чьём запахе горечи от расстройства или злости, и это делает ему очень хорошо. Как течные омеги, они совершенно довольны состояниями себя и друг друга. Сынмин, в отличие от Чонина, ещё носит майки или футболки — ему не нравится ходить в одном белье или тем более совсем без всего. Но их приходится снимать, когда очень нужен доступ к телу, чтобы облизать его с ног до головы. Сынмин не сопротивляется, когда Чонин раздевает его для этого. Включенный телевизор уже всё равно что просто фоновый шум и источник света. Ким мягко мурчит всё то время, пока его целуют в шею, кусают за железу и лижут грудь — долго-долго, до полного расслабления и не перестающей течь смазки. Кажется, никогда не было так много, но в течки им ещё сильнее нравятся запахи друг друга. Сейчас они окружают их повсюду, и Сынмина приводит в восторг ощущение, что именно так пахнут дом и любовь. Ниже груди Чонин поторапливается, чувствуя, насколько Ким уже промок, и зная, что с этим тоже нужно что-то сделать. Он ложится между длинных стройных ног, бросает на Сынмина вопросительный взгляд и, получив маленький кивок, довольно улыбается. Чонин снимает с него трусы и опускается снова, только ещё ниже, позволяя чужим бёдрам обнять себя за голову. Сынмин с замершим дыханием наблюдает за тем, как он чуть меняет позу, чтобы приподнять таз, и как его лицо исчезает совсем, когда он собирает языком смазку внизу. Комнату наполняют тихие маленькие звуки: Сынмин высоко скулит, Чонин активно хлюпает ртом, будто ест что-то очень вкусное. Рука доползает до его волос, чтобы несильно вцепиться. Когда ритм становится стабильным, Ким прикрывает глаза и разрешает себе быть омегой, который заслуживает такого обращения. В течку у него появляется настроение стать облизанным и обкусанным желе, и если Чонину нравится доводить его, нравится долго выполнять капризы, то почему нет? Сынмин позволяет себе кончить, дополнительно трогая себя рукой, но когда Ян приподнимает голову и вопросительно смотрит, он сипло говорит, вытирая пальцы: — Продолжай. Я с тобой пока не наигрался, чтобы посадить на себя. Вообще такое нормально сказать, если течка только у Сынмина — он запоздало думает, что это, может быть, в этот раз слишком, но запах Чонина не становится кислым. Такой же интенсивный и сладкий, если не ещё сильнее. Он послушно возвращается вниз и продолжает вылизывать смазку. Им становится как-то всё равно на сверхстимуляцию: в теории, Сынмин может попросить есть его столько, сколько он захочет. Конечно, не часами, но пока потянуть время можно. Одной рукой он трогает себя за грудь, второй продолжает держаться за волосы. Чонин будто совсем не устаёт, не прерываясь ни на секунду, и ест до тех пор, пока Сынмин сам не говорит ему остановиться. Чонин, тяжело дыша, поднимает голову, какой-то немножко растерянный и сильно растрёпанный. Его лицо и уши красные, губы и подбородок блестят от влаги, он хлопает глазами, и Сынмин считает его самым очаровательным омегой на свете. — Как ты грязно ешь всегда, — поддразнивает он Чонина, кладя ладонь на горячую щёку. Тот смотрит с лёгкой застенчивостью и ожиданием. Хочет похвалы и ответной любви, конечно. Сынмин тянет его на себя и говорит ему «спасибо» и прямо, и по-разному. Что Чонин очень хороший, самый лучший, очень хорошо заботится о нём, такой милый и маленький лисёночек, так хорошо постарался, может получить что захочет. Ян в ответ счастливо фыркает и мурлычет, потом седлает его, но не двигается, а просто садится — он очень скользкий и открытый, с этим нет проблем — и ложится сверху. Греет. Вес приятно придавливает к дивану, даже если Сынмину становится ощутимо сложнее дышать. Чонин устраивается так, как ему удобно и спокойно — и это главное. Невозможно обходиться без того, чтобы не чувствовать его дыхание или касания на теле. Они наконец-то вспоминают, что на экране до сих пор что-то происходит. Господи боже. Сынмин чувствует, как двигается грудь Яна от вздоха и следующего за ним смеха. — К концу недели у нас обоих будут щенки. — Господи, — Ким морщится, но ему тоже смешно. — Хёнджин никогда нам не простит, что мы первыми хакнули биологию. — Минни, это нихрена не работает. — Блин, — он задумчиво хмурится, почёсывая Чонина за ухом, и чуть не отвлекается на то, как хорошо он его согревает, держа внутри. — Тогда нам нужно что-то, на чём мы можем зафиксироваться лучше. Что-нибудь… более мозголомательное, что ли. Какое-то время они молчат, но когда Ян поднимает голову, и их взгляды сталкиваются, обоих сразу озаряет идеей. Да, они перегретые и постоянно возбуждённые, но… А кто им запретит попробовать, действительно? — Думаешь о том же, о чём и я? — спрашивает Чонин заговорщически, смотря Сынмину в лицо. — Скорее всего, — отвечает он в тон, и они вместе переводят взгляд на один из шкафов с кучей коробок. Потому что сейчас они достанут оттуда самую сексуальную вещь на свете, на которую раньше всё никак не находили время. Ну, как только закинут в стирку грязные вещи, конечно. Без этого, к сожалению, всё ещё никуда.

•••

Вы: [фотография отправлена] Хани-хён: ЧТО ЗА ХРЕНЬ КАК КРУТО Джин-хён: о мой бог только не говорите что вы собирали всю эту неделю пазл на 2к частей Вы: Хорошо, не скажем Но знаки будут Нинни<3: Вообще-то были еще кроссворды судоку и неразгаданные шифры☝️🤓 Ликси-хён: «омеги не думают во время течки» ЧУШЬ ЛЮБЛЮ ВАС<3333 Джин-хён: надеюсь в один из разов дождусь от вас докторской диссертации по астрофизике с припиской «уммм… просто надоело всё время только трахаться и стирать трусы» Хани-хён: «течка ударила в башку» ес бич и мы изобрели БЕССМЕРТИЕ — По-моему, они немного нас переоценивают, — говорит Чонин и поправляет очки, так и не придумав никакой ответ. — Пока у нас только огромная коробка конструктора на следующий раз. Ага. И Сынмин в полном восторге. — Думаешь, не соберём из него адронный коллайдер за неделю? — он заигрывающе поправляет Чонину широкий шарф. Успевает, пока они не сошли с эскалатора торгового центра — наконец-то можно спокойно и надолго выбираться из дома. — Надо попробовать, — Ян вздыхает, как будто эта рабочая задачка серьёзно появилась в «Ноушн», а потом добавляет: — А ещё я хотел поискать другой порошок. Этот мне разонравился, боюсь, что в течку начнёт сильно раздражать. О, Сынмин может его понять. — Хорошо, малыш, — он фыркает, и Чонин улыбается так очаровательно, что это заставляет его подумать о том, как сильно он влюблён. — Поищем. И адронный коллайдер из лего соберут. И поцелуются ещё миллионы раз. И изобретут магию, чтобы бельё стиралось и развешивалось само собой, а сами они не отрывались от коллайдера и поцелуев. Главное, что вдвоём никогда не заскучают, не разъединятся даже в непредвиденной ситуации и позаботятся друг о друге со всей своей любовью и ответственностью.