Биомусор

      Я чувствую, что я бесполезный кусок биомусора. Ненужный материал.       А иногда я не чувствую ничего. Пустота накатывает волнами изнутри, и это поглощает меня полностью. Она как будто выжигает остатки чего-то во мне, но я не понимаю, чего именно. Чего-то, что когда-то меня согревало. Оставляло хотя бы немного этой важной для меня «нужности». Важной, наверное, не только мне.       Когда я осматриваю эту гостиную, я вспоминаю, как рисовал здесь, когда мне ещё нравилось это делать. Вспоминаю, как стыдливо отводил взгляд и сдерживал слёзы на очередные замечания отца о том, что я недостаточно мужественный, не похожий на него и братьев. Вспоминаю, как избитый почти до потери сознания поднимался с ковра.       Сейчас, кажется, я стал больше похожим на отца и братьев. Меня правильно воспитали. Как настоящего мужика.       Из моих мыслей меня выводит мама, которая зовёт меня на ужин. Я киваю, выдавливая слабую улыбку, и иду кушать. Мне немного прохладно, и у меня проскалывает мысль надеть свитер – сейчас середина осени.       Житьё наше достаточно скромное – двухкомнатная квартира со старым ремонтом, которая досталась нам ещё от бабушки, простецкие ингредиенты и такие же кушанья. Живём мы в небольшом городке, подобные которому иногда называют захолустными. Я привык к этому всему. Да и как не привыкнуть, если другой жизни я и не видел?       Я, как говорил мой отец, типичный неуч. Это, конечно, не единственное, как он меня называл, но одно из тех, что мне запомнилось. Да и я никогда не считал себя кем-то другим. После средней школы я пошёл в колледж и там отучился на техническую специальность, которая мне была и есть абсолютно безразлична. Потом же пошёл работать грузчиком, кем доселе и являюсь. От родителей не переехал – было некуда, да и незачем. Приносил какую-то копейку в семью.       Пару лет мне жилось нормально, если только бы не мешало это постоянно преследующее меня чувство пустоты... Оно как будто бы с каждым днём постепенно становилось сильнее и сильнее, и вставать с кровати было тяжелее и тяжелее. И в итоге я принял для себя одно решение, которое показалось мне максимально правильным. Это ощущалось как то, чего я заслуживаю.       Хобби у меня в последние несколько лет не было, в свободное время я делал какие-то дела по дому или встречался с немногочисленными друзьями. Кстати, насчёт друзей. Есть в моей жизни особенно близкий мне друг, с которым я знаком ещё с начальной школы.       Иногда он ощущается для меня как единственный человек, который освещает весь мрак. Как тот, кто согревает меня. Тот, кто понимает, не осуждает и не давит.       Мы познакомились очень естественно – до сих пор у меня ощущение, что это было самым правильным знакомством за всю мою жизнь. Я не могу объяснить, откуда идут эти чувства, но я отчётливо понимаю их ещё со времён начальной школы. Однако, как бы комично это не прозвучало, я абсолютно не помню нашу первую встречу. Мы начали общаться, потому что оба были немного странными, отличающимися от других мальчиков. Более тихие, творческие, абсолютно незаинтересованные в том, чтобы подёргать девочек за косички. Мы быстро нашли общий язык.       Конечно, подростковый возраст был более бурным, чем начальная школа. Хотя я не могу сказать, что дети менее жестокие, чем подростки. В коллективах, а тем более в таких городишках как наш, всё ощущалось особенно остро.       Если ты чем-то выделялся, тебя жестоко травили, и этого было никак не избежать. Я думаю повлияло ещё на то, что я поменялся, атмосфера в моей семье. Я все ещё не был школьным хулиганом, но перестал быть тихим и творческим мальчиком. Просто, я бы сказал, стал обыкновенным середнячком.       Так как в подростковом возрасте интереса к девочкам у меня не прибавилось, надо мной периодически стебались. Я всегда предпочитал общение с парнями, и у меня не было какой-либо надобности близко контактировать с женщинами. Я их не ненавидел, но и не любил. Для меня всегда они были чем-то нейтральным, неблизким.       Я, конечно, не горжусь тем, что сделал, но я начал встречаться с девушкой только для того, чтобы от меня отстали. Все – и братья, и отец, и одноклассники. Единственным, кто не допытывал меня с этой темой, был мой друг, хотя девушка у него уже появилась на тот момент. Потом они расстались, но не суть.       Мне на самом деле даже немного жаль её сейчас, потому что я не чувствовал к ней абсолютно ничего, а она видимо была в меня влюблена. Вполне очевидным образом вскоре мы расстались, потому что я не мог себя заставить даже выдавить какие-то чувства к ней. Но, по крайней мере, от меня отстали с этими вопросами.       Конечно, в общем тема с девушками не покинула меня. Иногда, когда меня сильно доставали, я что-то выдумывал. Я, конечно, понимал, что это правильно и что люди, которые спрашивали меня об этом, хотели только лучшего. Но все же я не мог заставить себя. Я не видел девушек и как потенциальных друзей, и как кого-то, кто может вызвать у меня симпатию.       Это, к слову, одна из причин, почему я чувствую себя таким неправильным. Как будто что-то, что есть у других мужчин, отсутствует у меня. Ну, я на самом деле не хотел бы, чтобы у меня была девушка. Мне достаточно моего друга – мне с ним хорошо и комфортно. И я не думаю, что в моей жизни мог бы появиться человек, что был бы ближе него для меня.       Хотя иногда наши взаимодействия казались мне необычными. Мы не говорили об этом прямо, но мы проявляли больше тактильности, больше эмоциональности друг с другом, чем с другими парнями. Мне всегда хотелось общаться с ним больше, чем с другими, и быть ближе. Некоторые даже смотря на наши взаимоотношения со стороны говорили, что они какие-то странные. Но, если быть честным, мне это нравилось. Мне нравилось говорить с ним о своих чувствах, мне нравилось обнимать его, держаться за руки. Хотя, наверное, это всё-таки что-то неприемлемое. Полагаю, это тоже делает меня неправильным, но всё же мне очень нравилось подобное, и я чувствовал себя не так плохо вместе с ним. Но я не делился этим ни с кем, ибо был почему-то уверен, что всему моему окружению не понравится эта тема. Да и я не хотел навлечь беду на своего лучшего друга.       В подростковом возрасте в результате несчастного случая погиб мой младший брат, и тогда отец, который и так был замкнутым и строгим человеком, стал ещё хуже. Мы со старшим братом росли в постоянной немилости. Отец был военным в отставке, который получал пенсию из-за этого.       Я думаю, что это воспитание было правильным для нас. Иначе как нам ещё надо было стать настоящими мужчинами?       Однако всё же я стараюсь не углубляться в размышления на эту тему, потому что чем больше я думаю об этом, тем сильнее съедает меня чувство пустоты. Чувство чего-то убитого внутри, оставленного навсегда.       Я сижу за столом и ем то, что приготовила мама. Она в нашей семье всегда отвечала за дела, за которые и должны отвечать женщины. Отец же приносил деньги в семью, также стал вести себя и я, когда вырос. Я знал, что наша семья нормальная. Такая, какая должна быть. Но я всегда чувствовал себя в ней лишней.        За нашим столом как обычно царит напряжённое молчание – мама, кажется, боится отца, а я просто не хочу говорить. Меня совсем не удивляет это.       Вскоре я доел, встал из-за стола и ушёл в свою комнату. Я уже почти закончил со сборами, и мне стоило доделать это в ближайшие полчаса, потому что вскоре придёт мой друг, чтобы попрощаться. Он живет в соседнем доме.       Я закрыл последнюю сумку и отставил её в сторону. Я не брал с собой так уж много вещей – мне это было не нужно, да и возможно я ещё вернусь сюда. Затем надел свитер – немного подмёрз. Отопление в нашем доме ещё не включили. Хотел лечь на кровать, но услышал звонок в дверь и пошёл открывать.       – Привет, – я мягко улыбнулся, и, убедившись что никого нет рядом, крепко обнял моего гостя.       – Здравствуй, – он с удовольствием прижался ко мне, – уже закончил со сборами?       Я кивнул и аккуратно отстранился от него. Он снял куртку, оставаясь в тёплой чёрной водолазке.       – Пойдём посидим на кухне? Родители у себя. Я заварю чай.       – Пойдём, – он смотрит на меня как обычно с теплотой во взгляде и проходит в нужную комнату.       – Нервничаешь? – первый вопрос, который он задаёт, когда садится на стул.       – Не особо. По-моему, мне незачем, – я пожимаю плечами, засыпая сахар в чашки, а затем кидая туда же чайные пакетики.       – Знаешь же, что я буду тебя ждать?       – Я могу не вернуться.       – Я знаю. Но для меня никогда не будет никого ближе, чем ты, даже если я тебя больше никогда не увижу.       – По-моему ты так ставишь крест на значительной части своей жизни, разве нет? – я усмехаюсь, но мне горько.       – Наверное.       Завтра я уезжаю на службу по контракту. Я долго думал об этом, и недавно наконец-то принял решение. В нашей стране сейчас идут военные действия, и люди там постоянно нужны. Думаю, хотя бы там я почувствую себя нужным. Да и мне всё равно нечего терять. Может быть, жизнь станет хотя бы немного более терпимой. Я надеюсь на это. Да и платят там явно больше, чем на моей нынешней работе. Смерть меня не страшит уже давно – в моей жизни и так нет никакого смысла.       – Ты наверное единственный, кто, я уверен, будет по-настоящему меня ждать и надеяться на то, что я вернусь.       – И скучать.       – Да, и скучать, – я чувствую, как к горлу подступает ком, но стараюсь сдерживаться. Ставлю чашки на стол и размешиваю сахар. Мои руки немного дрожат.       – Всё в порядке? – он смотрит на меня. У меня, верно, каменное выражение лица, какое обычно возникает когда я сдерживаю сильные эмоции. Он скорее всего понимает, что к чему – слишком хорошо меня знает.       – Ты простишь меня? – голос предательски подрагивает.       – За что?       – За то, что я оставляю тебя, – я чувствую, как по щеке невольно катится слеза.       – Ты же знаешь, что я всегда уважал твои решения, – он замечает, что я срываюсь на слёзы, – ты же уверен в том, что поедешь?       – Да... я уверен, – я сажусь на колени перед ним и ложу свою голову на его ляжки. Он успокаивающе гладит меня по коротким волосам. Это одно из тех самых странных взаимодействий, что были между нами. Но мне становится легче. Я плачу.       От него я не чувствую угрозы, что он осудит меня или ударит за плач, но всё же мне тяжело позволять себе это. Потому что я понимаю, что заслуживаю всего самого плохого из-за такого поведения.       – Я тебя не виню за тот выбор, что ты сделал. Тебе не за что извиняться.       – Да, я... я знаю. Ты сможешь без меня?       – Будет сложнее, но смогу, – его голос спокоен. Видимо, он уже всё это обдумывал наедине с собой.       – Как думаешь, если я вернусь через несколько лет, у тебя уже будут жена и дети?       – Я уверен, что их не будет, – он хмыкает.       – Почему?       – Потому что я не хочу.       Он говорит об этом открыто наверное только со мной. Он знает и мои чувства по этому поводу, хотя в общем я ни с кем этим не делюсь.       Мы сидим так несколько минут, и мой приступ эмоциональности сходит на «нет». Затем я усаживаюсь за стол и мы начинаем пить чай.       – Я хотел бы тебе кое-что подарить, – он достаёт из кармана кулон и протягивает мне, – на память.       – Что это? – я принимаю вещь и осматриваю её. Кажется, украшение сделано качественно, хотя выглядит и незамысловато. В цвет серебра цепочка и круглый кулон, который, кажется, открывается.       – Посмотри.       Я нажимаю на кнопочку и вижу, что внутри маленькая фотография. На ней мы с ним сидим на скамейке в парке, располагающемся недалеко от дома, в котором часто гуляли. Он положил руку мне на плечо, приобнимая. На наших лицах улыбки. Это было несколько лет назад.       – Спасибо. Я обязательно буду носить его, – хоть украшение и простое, для меня оно ощущается как драгоценность. Мне даже немного неловко, что я не могу как следует выразить свою благодарность словами.       – У меня такой же, – он улыбается и достаёт из-под футболки идентичную вещицу, чтобы продемонстрировать мне.       Я улыбаюсь в ответ. Мне правда будет его не хватать.       Когда я провожаю его, наши объятия даже крепче, чем обычно. Мне хочется запомнить ощущение, когда он рядом, зафиксировать его в голове.       На следующее утро меня провожают мама, папа и старший брат, который по этому поводу пришёл к нам. Он уже несколько лет жил со своей девушкой в где-то получасе ходьбы от нас. Моё прощание с ними больше напоминает формальность. Хоть это и неправильно, но я понимаю, что не буду скучать по ним.       И я уезжаю. Страха во мне нет, также как и беспокойства о будущем – я всё равно никогда не представлял его чем-то хорошим. Не знаю, хочу ли я вернуться или нет, но что-то во мне подсказывает, что путь, который я держу, в один конец.